2015-04-30 19:46:33
ГлавнаяТеория государства и права — Проблемы правовой конфликтологии



Проблемы правовой конфликтологии


Содержание

  1. Сущность правового конфликта.
    1. Диалектические противоречия в праве и юридический конфликт.
    2. Юридический спор и правовой конфликт.
    3. Законодательная коллизия и правовой конфликт.
    4. Правонарушения и юридический конфликт.
  2. Структура правового конфликта.
    1. Контрсубъекты правового конфликта.
    2. Объекты правового конфликта.
    3. Предмет правового конфликта.
    4. Идейно-правовая компонента юридического конфликта.
  3. Динамика правового конфликта.
    1. Конфликтная ситуация и ее особенности.
    2. Возникновение правового конфликта.
    3. Развитие правового конфликта.
    4. Завершение правового конфликта.
  4. Детерминация правовых конфликтов.
    1. Специфика детерминации правовых конфликтов.
    2. Системность причинной детерминации юридических конфликтов.
    3. Источники правовых конфликтов.
  5. Классификация юридических конфликтов.
    1. Плюрализм типологий конфликтов и их видообразующие признаки.
    2. Типология юридических конфликтов.
    3. Виды юридических конфликтов.
  6. Функции и роли правовых конфликтов.
    1. Общие функции правовых конфликтов.
    2. Ролевое назначение юридических конфликтов.
  7. Механизм снятия юридических конфликтов.
    1. Сущность снятия правовых конфликтов.
    2. Макросоциальный механизм преодоления правовых конфликтов.
    3. Микросоциальный механизм преодоления юридических конфликтов.
  8. Формы снятия юридических конфликтов.
    1. Многовариантность форм снятия юридических конфликтов.
    2. Предупреждение юридических конфликтов.
    3. Урегулирование юридических конфликтов.
    4. Консенсуализация юридических конфликтов.
    5. Разрешение юридических конфликтов.
    6. Устранение юридических конфликтов.
    7. Ликвидация юридических конфликтов.
  9. Заключение.
  10. Примечания.
  11. Библиография.

Классификация юридических конфликтов.

Плюрализм типологий конфликтов и их видообразующие признаки.

Научная мысль пытается осуществить оптимальную классификацию конфликтов вообще, правовых - в частности, и на этой основе создать их стройную типологию и видологию, учение о типах и видах конфликтов. Конфликтология как наука накопила немало конструктивных идей, которые раскрывают различные стороны этого учения. Рациональные моменты о типах и видах конфликтов имеют место как в западной, так и в отечественной литературе.

Мы не ставим своей задачей дать подробный анализ таких идей поскольку это не входит за пределы рассматриваемой темы. Для нас важно выяснить те общие положения о классификации конфликтов, вне которых нельзя правильно представить типологию и видологию юридических конфликтов. Вполне очевидно, что решение указанной задачи необходимо предпослать уяснения смысла понятий; «тип» и «вид». В словарях иностранных слов, а также русского языка дается несколько соответствующих значений. Одно из них гласит о том, что тип - это форма, вид чего ни будь, обладающие определенными признаками, а также образец, которому соответствует известная группа предметов, явлений [77]. Нетрудно заметить: данное значение термина «тип» провоцирует исследователя на смешение его с понятием «вид». Такое отождествление наблюдается довольно часто при осуществлении классификации социальных конфликтов.

Представляется, что классификация конфликтов станет более продуктивной, если положить в основу понятия «тип» другое его значение, которое выражает высшее подразделение в систематике анализируемых предметов и явлений [78]. В логических отношениях «тип» и «вид», последнее есть нечто низшее. Если обратиться к некоторым типологиям конфликтов, то логические отношения между типом и видом просто не проясняются, В частности, С.Ф. Фролов заявляет, что «большинство ученых считает, что конфликты можно различать по сфере общественной деятельности на политические конфликты, которые в свою очередь разделяются не внутриполитические и внешнеполитические, национальные конфликты, которые разделяются на территориальные, языковые, межконфессиональные: производственные конфликты, которые связаны с проблемами подчинения и подчиненности, забастовок, поведения конфликтующих сторон; семейные конфликты, которые имеют эмоционально-психологические истоки, противоречия отцов и детей, разводы и их социальные последствия, в частности, воспитание детей в неполных семьях: бытовые конфликты, возникающие на улицах, в очередях, в транспорте и т.д. [79].

В данной классификации родовым выступает понятие «социальный конфликт» ее основанием (существенным признаком) - различные сферы общественной деятельности. Если с такой постановкой согласиться, то бросается в глаза неполнота классификации и ее незавершенность. Известно, что одним из правил классификации является соблюдение соразмерности объема делимого понятия, который должен быть равнозначен сумме объемов членов деления. В нашем случае делимым понятием является «социальный конфликт», а членами деления выступают политические, национальные, производственные, эмоционально-психологические, бытовые конфликты. Нетрудно заметить объем членов деления значительно меньше объема делимого понятия, поскольку совсем не упоминается о нравственных и правовых конфликтах. Если указанную типологию конфликтов С.Ф. Фролова по сферам общественной деятельности считать правильной, то напрашивается вывод об отсутствии в современном обществе нравственных и правовых конфликтов, что, конечно, не соответствует действительности.

Акад. В.Н. Кудрявцев справедливо отмечает, что общие соображения о типологии конфликтов вполне применимы к конфликтам юридическим [80]. Однако этого явно не достаточно, поскольку общее не учитывает специфику правового противоборства между людьми. В становления отечественной конфликтологии целом рядом авторов предложена классификация юридических конфликтов. Довольно значительный материал содержится в монографии: «Юридическая конфликтология» (М., 1995). В ней отмечаются следующие разновидности правовых конфликтов: а) конфликты в сфере политики, б) конфликты в нормативно-правовой сфере, в) межнациональные конфликты, г) трудовые конфликты, д) семейные и межличностные конфликты, е) экологические конфликты, ж) криминальные конфликты, з) уголовно-процессуальные конфликты, и) международные конфликты [81]. Нет сомнения в том, что предложенный вариант классификации конфликтов с его содержательной стороны включает в себя немало конструктивного, использование которого выступает в качестве значительного стимула на пути решения этой сложной теоретической задачи.

Продолжая эту тему и осмысливая ее приходится прежде всего отметить ее логическую непоследовательность в выборе оснований предложенной классификации. Из перечисленного ряда по непонятным причинам выпали административно-правовые и гражданско-правовые конфликты. Игнорирование их действительного наличия провоцирует правоприменителя на усеченное понимание всей системы конфликтов, функционирующих в обществе. Конечно, авторы могли оставить в стороне анализ специфики административно-правовых и гражданско-правовых конфликтов. Но коли предлагается классификация юридических конфликтов, то перечень их по меньшей мере должен быть законченным и обозначен, что, к сожалению не было сделано. Ведь очевидно названные юридические конфликты охватывают своем действием значительное правовое поле. Особенно это касается административных и гражданско-правовых конфликтов, возникновение и функционирование которых затрагивает значительные массы людей.

Непоследовательность выдвинутых оснований классификации проявилась, как нам представляется, при включении всех семейных, межличностных, трудовых конфликтов в состав собственно юридического противостояния людей. Тут явно сказалась незавершенность формирования понятийного аппарата юридической конфликтологии как науки. Правовая конфликтология изучает не все семейные, межличностные, трудовые конфликты, а лишь те, которые связаны с юридической сферой бытия человека. Однако такая взаимосвязь не всегда наблюдается во взаимоотношениях между людьми. Скажем, распад брачных отношений между мужчиной и женщиной нередко сопряжен с конфликтом между ними. Но сам по себе он может не затрагивать юридическую сторону человеческого бытия и быть только нравственно-психологическим, а не юридическим. Естественно, нравственно-психологические, неюридические межличностные и трудовые конфликты не являются предметом правовой конфликтологии как науки. Последняя призвана изучать трудоправовые, межличностно-правовые, семейно-правовые конфликты.

Незавершенность рассматриваемой классификации правовых конфликтов проявляется и в ином: вольно или невольно смешиваются различные понятия: «тип» и «вид». В самом деле, какая совокупность из перечисленных видов конфликтов выражает родовое, более общее понятие по отношению к другим? Можно ли сказать, что семейные конфликты являются более широкими и всеобъемлющими, чем межнациональные столкновения? Ответ напрашивается отрицательным, ибо между этими явлениями общественной жизни нет отношения субординации и подчинения. Нельзя же считать правильным утверждение о том, что национальный конфликт есть часть и составной элемент семейного противостояния людей.

Для решения проблемы типологии и видологии правовых конфликтов следует руководствоваться важнейшими правилами логики. Одно из них гласит: необходимо выявить такое предельно обобщенное понятие которое заключает в себе свойства всех других видов юридических конфликтов. Естественно, оно должно быть комплексным, интегральным, включающим в своем содержании не только юридические свойства, но и важнейшие качества сопредельной социальной среды, в которой возникают и функционируют правовые конфликты. При рассмотрении проблемы классификации конфликтов в общем социологическом плане применяться целая совокупность соответствующих парных категорий: антагонистические и неантагонистические, объективные и субъективные, когнитивные и некогнитвные, внутренние и внешние, краткосрочные и долгосрочные, быстротекущие и вялотекущие, скрытые и открытые и другие.

Однако в данному ряду нет такого необходимого родового понятия, которое могло выразить типологические признаки видовых правовых конфликтов. В рамках марксистко-ленинской теории такими понятиями являлись: «антагонистический» конфликт и «неантагонистический» конфликт, которые в советское время довольно широко использовались в философской, социологической, политологической, юридической и этической литературе. Однако в последнее время названные термины все меньшей степени стали появляться при решений задачи классификации конфликтов на различные типы.

Понятия: «антагонистический конфликт» и «неантагонистический» конфликт не характеризуются необходимой полнотой всеобщности. Слово «антагонизм» древнегреческого происхождения, которое выражает отношения непримиримой враждебности между людьми. Антагонистические конфликты марксизм связывает с наличием классовой противоположности общества, которые характеризуются такими отношениями между контрсубъектами, которые выражаются известной формулой «все или ничего», спряженными с полным уничтожением одной из сторон противоборства. Такие взаимоотношения между физическими и юридическими лицами возможны и при определенных общественных условиях могут быть довольно широко распространены, но они не являются всеобщими, поскольку затрагивают только сферу классовых отношений и сводят противоборство между людьми к столкновению политических интересов. Но юридическое противостояние способно быть и неполитическим, внеклассовым, что довольно часто встречается в целом ряде общественных отношений.

Более адекватным понятиями при осуществлении типологии юридических конфликтов являются иные, к которым относятся следующая пара категорий: «конфронтационный конфликт» и «неконфронтационный конфликт». В самом деле, конфликты могут быть субъективными и объективными, краткосрочными и долгосрочными, быстротекущими и вялотекущими, скрытыми открытыми, но такими же свойства характеризуются отношениями сотрудничества и солидарности между людьми. Поэтому главное свойство конфликтных отношений должно быть выражено такими понятиями, в которых прямо и непосредственно высвечивается противоположность коренных интересов контрсубъектов юридического конфликта, свободной от классово-политического начала. Понятия: «конфронтационный» конфликт и «неконфронтационный» конфликт обладают именно такими качествами, что характеризует два типа юридического противоборства людей в обществе.

Видология юридических конфликтов в своей основе отроится на других признаках. В специальной литературе утверждается, что ознакомление с конфликтами разного рода приводит к выводу, о существовании двух их основных видов. Во-первых, наиболее полно правовой аспект выражен в тех конфликтах, которые возникают и развиваются в связи с объективно существующими противоречиями между двумя или несколькими правовыми нормами, относящимися к одному и тому же предмету. Это юридические конфликты в строгом (или узком) смысле слова. Во-вторых, конфликты возникают вне юридической сферы и лишь впоследствии, в процессе развития обрастают юридическими признаками, приобретая тем самым переходный или смешанный характер [82].

Видовая классификация правовых конфликтов на «смешанные» и «собственно юридические» несомненно содержит в себе конструктивный элемент, позволяющий уйти от крайностей «юридизма» и «социологизма», при которых правовые конфликты отрываются от своей социальной основы или отождествляются с другими формами противостояния людей, лишая первые относительной самостоятельности и довольно значительной специфики. Она содержит в себе возможность занять гибкую теоретическую позицию, способной зафиксировать разнообразные переходы «неюридического» в «юридическое», и обратно в процессе возникновения и развертывания правовых конфликтов. Но все же классификация конфликтов правовых конфликтов на «смешанные» и «собственно юридические» нас полностью удовлетворить не может, поскольку в ней не исчезают некоторые моменты, вызывающие сомнения.

Когда утверждается, что наиболее полно правовой аспект выражен в тех конфликтах, которые возникают и развиваются в связи с объективно существующими противоречиями между двумя или несколькими правовыми нормами, относящимися к одному и тому же предмету, то сфера данного юридического противоборства значительно сужается, поскольку она сводится к той области общественных отношений, где возникают лишь формально-логические противоречия в праве. Получается, что при действии логически согласованных юридических норм правовые конфликты просто не могут появиться, что не соответствует реалиям нашей общественной жизни.

Известно, что ежегодно в нашей стране совершаются десятки миллионов правонарушений, являющихся внешним выражением довольно значительного числа юридических конфликтов. Преобладающая часть их возникает не по причине существования формально-логических противоречий между различными государственными предписаниями в силу правовых коллизий, представляющих собой взаимодействие юридического спора, противоборства мнений, различных взглядов и законодательных требований. «Разорванность» общественного и индивидуального сознания людей, существующая в современном реформируемом российском обществе ведет к утверждению противоположности их отношения к требованиям закона. В России сегодня сосуществуют две различные модели ценностных систем. Одна из них тяготеет к постиндустриальной индивидуалистической модели ценностей западного типа, а другая - связана с носителями традиционного российского менталитета, характеризуемого патриархально-коллективистской моделью ценностей.

Конкретно-социологические исследования со всей очевидностью подтверждают высказанное умозаключение, В настоящее время носителей традиционной модели ценностного сознания в составе населения страны насчитывается около 50 процентов, и примерно такой же показатель характеризует приверженность людей к индивидуалистической модели ценностей западного типа, для которой свойственно противоречивое (амбивалентное) состояние, сопряженное с его раздвоением, стремлением к сочетанию несочетаемого. Наблюдается снижение моральных стандартов и широкое распространение психологии попустительства, терпимость к нарушению законов, что обостряет правовую конфликтность в современном российском обществе [83].

Специфика юридических конфликтов в обществе задается правом. Поэтому для юридической конфликтологии как науки важное теоретическое значение имеет решение о классификации правового противостояния людей в соответствии с отраслевой структурой права. По данному основанию юридические конфликты можно разделить на конституционно-правовые, криминальные, административные, гражданско-правовые, трудоправовые, процессуально-правовые и некоторые другие. В своем дальнейшем изложении именно на перечисленных разновидностях правовых конфликтов мы остановим свое основное внимание, поскольку они сопряжены с ведущими отраслями права.

Разновидности правовых конфликтов могут быть как конфронтационными, так и неконфронтационными. Субординационность отношений между типами и видами людских коллизий говорит о том, что родовые признаки конфронтационных и неконфронтационных конфликтов не могут не присутствовать в видовых их разновидностях. Поэтому свойства основных типов юридических конфликтов составляют сущностные признаки их видовых проявлений. Отсюда очередной задачей мы считаем рассмотрение особенностей конфронтационных и неконфронтационных конфликтов.

Типология юридических конфликтов.

Особенности конфронтационных и не конфронтационных типов конфликтов будут рассмотрены в аспекте их внутренней структурной организации, то есть по линии выявления специфических признаков, которые присущи их контрсубъектам, объектам, предметам и идейно-правовой компоненты.

Конфронтационно-правовые конфликты типичны для авторитарных и тоталитарных социально-политических систем, в которых наблюдается неограниченная власть одного человека (монарха, президента, генсека, председателя госсовета, в общем как главы государства, так и руководителя партии власти), или олигархической группы. Автократия не отрицает необходимость юридического регулирования возникающих конфликтов, но существенным образом изменяет динамику их развертывания, при которой конфронтационность взаимоотношений между контрсубъектами занимает ведущее место в их противоборстве.

Слово «фронтальный» означает производимый всеми одновременно в форме прямых и «лобовых» действий. Контрсубъекты юридического конфликта могут иметь самые разнообразные интересы, но общими для них является использование насильственных мер в защите и отстаивании своих коренных интересов, для которых, как правило, чужды компромиссы и взаимные уступки. Особыми деструктивными типами контрсубъектов конфронтационно-правового конфликта выступают личности политических преступников. В их состав входя противники существующей государственной власти, а также представители правящей группировки, создавшие преступную политическую систему, нарушающей конституционные права граждан и произвольно ограничивающей свободу человека.

Политическими контрсубъектами конфронтационно-правового конфликта выступают различные лица, которые рассматриваются государственной властью и уголовным правом в качестве ее «классового врага», «вредителя», «изменника», «шпиона», «террориста», «диссидента», «реформатора», «консерватора», «революционера», «контрреволюционера», «экстремиста», «фашиста» и т.д., и т.п. Некоторые из указанных фигур еще не получили достаточно четкого юридического определения, что создает немалые трудности в преодолении соответствующих конфликтов, носителями которых они являются. В частности, в российском законодательстве до сих пор отсутствуют правовые суждения, точно раскрывающие содержание таких понятий, как-то: «политический экстремизм», «фашизм», «коррупционер» и некоторые другие.

Объект конфронтационно-правового противостояния людей тоже специфичен. Он выступает в форме такого типа взаимоотношений между правомерным и неправомерным поведением людей, при котором наблюдается предельное обострение всех трех ранее обозначенных разновидностей диалектических противоречий системы права: а) между формальным юридическим равенством людей и их реальным неравенством, б) между объективным, естественным, неотчуждаемым и субъективным в праве, в) между системой права как целым и ее устаревшими иди ошибочными его структурными элементами. Юридическая эскалация межу контрсубъектами здесь характеризуется особой напряженностью, поскольку взаимные уступки, компромиссы, взаимовыгодные мирные переговорные процессы не составляют ведущей тенденцию их взаимоотношений и они либо совсем отсутствуют, либо их результативность очень незначительна, а иногда просто ничтожна.

Конфронтационность конфликта между формальным юридическим равенством людей и их реальным неравенством выражается в противостояния социальных групп, действительное удовлетворение потребностей и интересов которых довольно значительно контрастирует. Такое положение проявилось в факте массового и фронтального неприятия процесса приватизации социалистической собственности, созданной трудом всех, но распределенной в результате ваучеризации таким образом, что она досталось лишь некоторой незначительной группы лиц. По расчетам Аналитического центра Российской Академии наук (РАН) в результате приватизации 35% капитала и 83% «голосующих» акций перешло в руки криминальных организаций [84]. По утверждению проф. B.C. Нерсесянца, осуществленную приватизацию в российском обществе вряд ли можно назвать действительно правовым актом [85]. Произошло катастрофическое (как минимум в 10-15 раз) занижение приватизируемого имущества, что до предела обострило главное противоречие права между формальным юридическим равенством и сложившимся вопиющим реальным неравенством людей.

Предмет конфронтационного типа конфликта охватывает собой материальные и нематериальные блага, приобретение и распределение которых затрагивает прежде всего коренные интересы его контрсубъектов. К ним относятся основополагающие человеческие ценности: жизнь и здоровье человека, собственность, власть, свобода, движимое и недвижимое имущество и т.д., и т.п. Поскольку предмет относительно самостоятелен, постольку материальные и нематериальные блага его составляющие изначально и сами по себе не обладают некими своеобразными «конфронтационными» и «неконфронтационными» свойствами. Поэтому нелепо говорить, что вещь сама по себе заинтересована стать предметом неконфронтационного юридического конфликта, и не вступать в конфронтацию с людьми. В результате конфронтационного конфликта возможна гибель материальных ценностей, но такой имущественный предмет «равнодушен» к этим последствиям.

Идейно-правовую компоненту конфронтационных юридических конфликтов составляет противоречивое единство исходных, духовных принципов человеческой культуры, возникающих идей и взглядов людей и существовавших ранее и утверждаемых вновь юридических норм. В российском обществе отмеченное состояние в послереволюционный период, проявилось в частности, в политической «моноидеологизации» бытия государственного закона. В советский период произошло чрезмерное преувеличение роли политического сознания в функционировании правовых предписаний, сопровождаемого существенной реконструкцией соответствующего языка. Развитие общества шло под знаменами марксистского учения, где давалось новое содержание многим политическим понятиям: «пролетариат», «буржуазия», «революция», «контрреволюция», «демократия», «социализм», «коммунизм», пришедших в противоречие о традиционным буржуазным мировоззрением и соответствующим правом.

Неконфронтационно-правовые конфликты типичны для демократического общества, в котором утверждается правовое государство, принцип разделения властей, верховенство закона, прямое и непосредственное действие Конституции. Осуществление принципа разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную означает их относительную самостоятельность в функциональных отношениях, что существенным образом изменяет взаимодействие контрсубъектов, объекта, предмета и идейно-правовой компоненты юридических конфликтов.

Неконфронтационность последних характеризуется наличием таких участников юридического конфликта, в составе которых контрсубъекты конструктивного типа занимают ведущее место. Конструктивный тип личности противоположен деструктивному контрсубъекту, ибо последний заботиться прежде всего о собственных интересах и во имя их утверждения готов на самые острые формы обострения конфликтной ситуации. В отличие от этого контрсубъект конструктивного склада мышления ищет оптимальные варианты удовлетворения обоюдных интересов законным путем, постоянно предпринимает усилия к тому, чтобы снять возникшую правовую напряженность между ним и своей противоположностью.

Конструктивный тип контрсубъектов юридического конфликта предполагает последовательное проведение в жизнь его относительную самостоятельность в рамках принципа разделение властей. Поскольку возникший конфликт приобретает юридическую форму прежде всего в ходе судебного производства, постольку функциональная независимость его от других форм политической и государственной власти является необходимой предпосылкой результативности поведения его участников. Независимость судебной власти и подчинение ее только закону в той или иной форме закреплена в конституциях большинства демократических государств.

Объект неконфронтационно-правового конфликта характеризуется своими особенностями, ибо он выступает в виде своеобразного типа взаимоотношений между правомерным и неправомерным поведением людей, при котором развертывание трех разновидностей диалектических противоречий системы права сопровождается оптимальным включением в данный процесс консенсуального механизма. Неконфронтационно-правовые конфликты нельзя абсолютно противопоставлять конфронтационным, поскольку при определенных условиях они могут переходить друг в друга. Прежде всего этим они отличаются от классовых антагонистических и неантагонистических конфликтов, марксистское понимание которых исключало возможность их взаимоперехода вне социально-политической революции.

Термин «неконфронтационность» означает отсутствие фронтального противоборства между контрсубъектами юридического конфликта по линии взаимоотношений их различных и противоречивых интересов. Консенсуальность является характерной чертой их поведения. Однако компромиссность, конструктивность не являются свойствами контрсубъектов, на которые они «обречены» заранее, априорно и навечно. Неконфронтационность юридического конфликта на стадии возникновения может смениться конфронтационностью на фазах развертывания и завершения, и наоборот.

Неконфронтационность объекта юридического конфликта выражается в высокой степени маневрированности взаимодействия правового и неправового поведения контрсубъектов. Юридически маневрировать - значит умело распоряжаться, искусно пользоваться правовыми средствами, оптимально их применять в целях конструктивного преодоления возникшего противостояния между людьми. Юридическая маневренность органически связана о принципом: «не запрещенное законам, дозволено».

Отмеченные свойства неконфронтационности объекта юридического конфликта обеспечивают и особую форму правовой эскалации между контрсубъектами. Ведущей тенденцией является состояния борьбы между ними, когда возникшая напряженность то усиливается, то спадает, а нередко сменяется улучшением взаимоотношений между носителями правомерного и неправомерного поведения, завершающегося мирным исходом.

Предметом неконфронтационно-правового конфликта также являются материальные и нематериальные блага, движимое и недвижимое имущество, ценности политической и управленческой культуры, жизнь и здоровье, человека и т.д. Их приобретение, обладание, сохранение, распределение неразрывно связано прежде всего с удовлетворением или неудовлетворением как частных, так и общественных интересов контрсубъектов. Указанные ценности сами по себе тоже не определяют автоматически неизбежность «неконфронтационности» возникающих юридических конфликтов.

Поскольку предмет и данного типа правого конфликта относительно самостоятелен, постольку он не «обречен» на вечное функционирование только в рамках неконфронтационных отношений субъектов юридического противоборства. Юридический спор и соответствующий конфликт по крупным ценностям может быть разрешен в рамках конфронтационных отношений на основе взаимных уступок, компромисса и консенсуса. И наоборот, противостояние по незначительным ценностям может вызвать взаимную и устойчивую неуступчивость контрсубъектов и завести движение юридического конфликта в тупик.

Идейно-правовая компонента неконфронтационно-правового конфликта опирается на плюрализм духовных оснований юридических правил и закона, где состязательность противоречивых мнений должна стать непременной составляющей. Демократическое общество отвергает «моноидеологичность» права и юридического конфликта, поскольку это ведет к обеднению и деформации творческого потенциала их носителей и участников, призванных осуществлять не только противоборство друг с другом, но и вести сотрудничество в целях разрешения возникшего противостояния.

Неконфронтационный и конфронтационный типы юридических конфликтов характеризуют собой лишь различные и основные тенденции сложного и противоречивого развития общества. В исторической действительности они не существуют в изолированном виде. В реальной жизни наблюдается сложное сосуществование и переплетение конфронтационного и неконфронтационного типов юридических конфликтов, имеет место своеобразная конвергенция между ними, сопровождаемой процессами «приближения» и «отдаления» друг от друга. Их сосуществование говорит о том, что в современном обществе нет и не может быть такого состояния, при котором наблюдается либо конфронтационные, либо некофронтационные конфликты.

Речь должна идти не о том, что в правовых государствах имеет место только неконфронтационные правовые конфликты, а в авторитарных конфронтационные. Истина заключается не в этих крайностях, а в другом. В подлинно демократических государствах ведущее место занимают конфронтационные юридические конфликты, в то время как при авторитарных политических режимах - конфронтационные. Что касается России, находящейся в своем переходном социальном состоянии, то в ней конфронтационные конфликты в большей мере напоминают о себе, чем неконфронтационные. Достаточно сказать, что за последние 30 лет, преступность как внешнее выражение уголовно-правовых конфликтов возросла в России в 4 раза. За последние 10 лет она в значительной части подпитывается за счет увеличения криминальных форм приватизации недвижимости. В частности, по данным компетентных источников, криминальными структурами создано около 40 тыс. фирм и предприятий, под их контролем находится около 90% коммерческих структур. Все это обостряет главное противоречие права, усиливает социальную поляризацию контрсубъектов юридических конфликтов, которые все значительнее «отдаляются» друг от друга, поскольку все больше и больше теряет общие свойства, приобретая трудно совместимое социальные признаки.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011121314151617




Интересное:


Языковые пути и логические способы формирования понятия «источник права»
Общее учение о праве и государстве
Причины многообразия форм государства
Критерии классификации форм государства
Методологические основы анализа природы диспозитивных норм права
Вернуться к списку публикаций