2015-04-30 19:46:33
ГлавнаяТеория государства и права — Проблемы правовой конфликтологии



Проблемы правовой конфликтологии


Содержание

  1. Сущность правового конфликта.
    1. Диалектические противоречия в праве и юридический конфликт.
    2. Юридический спор и правовой конфликт.
    3. Законодательная коллизия и правовой конфликт.
    4. Правонарушения и юридический конфликт.
  2. Структура правового конфликта.
    1. Контрсубъекты правового конфликта.
    2. Объекты правового конфликта.
    3. Предмет правового конфликта.
    4. Идейно-правовая компонента юридического конфликта.
  3. Динамика правового конфликта.
    1. Конфликтная ситуация и ее особенности.
    2. Возникновение правового конфликта.
    3. Развитие правового конфликта.
    4. Завершение правового конфликта.
  4. Детерминация правовых конфликтов.
    1. Специфика детерминации правовых конфликтов.
    2. Системность причинной детерминации юридических конфликтов.
    3. Источники правовых конфликтов.
  5. Классификация юридических конфликтов.
    1. Плюрализм типологий конфликтов и их видообразующие признаки.
    2. Типология юридических конфликтов.
    3. Виды юридических конфликтов.
  6. Функции и роли правовых конфликтов.
    1. Общие функции правовых конфликтов.
    2. Ролевое назначение юридических конфликтов.
  7. Механизм снятия юридических конфликтов.
    1. Сущность снятия правовых конфликтов.
    2. Макросоциальный механизм преодоления правовых конфликтов.
    3. Микросоциальный механизм преодоления юридических конфликтов.
  8. Формы снятия юридических конфликтов.
    1. Многовариантность форм снятия юридических конфликтов.
    2. Предупреждение юридических конфликтов.
    3. Урегулирование юридических конфликтов.
    4. Консенсуализация юридических конфликтов.
    5. Разрешение юридических конфликтов.
    6. Устранение юридических конфликтов.
    7. Ликвидация юридических конфликтов.
  9. Заключение.
  10. Примечания.
  11. Библиография.

Динамика правового конфликта.

Конфликтная ситуация и ее особенности.

Структурное рассмотрение правовых конфликтов характеризует их статическое состояние, которое является относительным. Последним присуще не только свойство устойчивости, но и изменчивости, динамичности, статистичности. Под динамикой правового конфликта разумеется движение, переход от одной стадии к другой на основе взаимодействия его контрсубъектов, объекта и предмета. Первоначально создается конфликтная ситуация, выступающая необходимой предпосылкой становления юридического противостояния, которое, в свою очередь, сопровождается сменой трех основных стадий: а) возникновения; б) развития, или развертывания; в) завершения. Отмеченные стадии юридического конфликта тесно связаны друг с другом. Но вместе с тем они специфичны.

Конфликтная ситуация сама по себе не характеризует юридическое противостояние. Однако вне ее последнее появиться просто не может. Что же выражает собой конфликтная ситуация? По утверждению академика В.Н. Кудрявцева, конфликтная ситуация - это «такое смещение обстоятельств, человеческих интересов, которое объективно и субъективно создает почву для реального противоборства между социальными субъектами» [40]. Как правило, она является латентной, или скрытой. Причем скрытость выражается в трех основных формах: а) тайном состоянии; б) еще не выявленном; в) не обнаруженном вообще.

Не всякое тайное характеризует конфликтную ситуацию, поскольку оно может быть необходимым условием предотвращения юридических и других форм социальных конфликтов. Правомерные формы тайн способствуют конструктивному развертыванию социально-правовых противоречий, не доводя их до состояния предельного обострения. К ним относятся: государственная коммерческая, военная тайны. К такому же разряду явлений причисляются право каждого на тайну переписки, телеграфных переговоров, почтовых и телеграфных и иных сообщений, соблюдение тайны следствия, совещательной судебной комнаты и другие.

В состав тайного конфликтной ситуации входят те его формы, которые выражают сознательно преднамеренное сокрытие контрсубъектами своих противоположных идейно-психологических установок с тем, чтобы в намечающемся взаимном противоборстве занять более выгодные наступательные или оборонительные позиции. Нередко конфликтная ситуация появляется в форме личностного противоречия на основе раздвоения индивидуального сознания, которое становится существенным катализатором становления юридических коллизий соответствующих конфликтов.

Раздвоение индивидуального сознания может быть вызвано множеством социальных факторов: «разорванностью» общественного сознания, наличием кризиса в экономической, политической и культурной сферах, противоборством личных и государственных потребностей и интересов. Все это формирует соответствующую идейно-психологическую установку личности. Борьба нового со старым, положительного с отрицательным в системе индивидуальных и социальных потребностей ведет к тому, что некоторые из них становятся наиболее острыми, требующими первоочередного удовлетворения. Другие интересы и потребности отходят на задний план, их удовлетворение откладывается либо они осуществляются без юридического вмешательства.

Отмеченный дуализм идейно-психологических установок различных людей в преобразованном виде отражает возникшую конфликтную ситуацию между объективным и субъективным. Устои общества, охраняемые законом, составляя внешнюю объективную среду человека, представляют одинаковые правовые возможности для реализации людьми своих потребностей и интересов. Но в то же время некоторые лица либо не подготовлены к разумному использованию своих правовых возможностей, либо в силу несовпадения их потребностей с интересами государства желают прямо противоположного.

В таком столкновении справедливого и несправедливого силы соответствующих контрсубъектов неравнозначны, что отражает в их психическом состоянии. Носитель антиобщественной установки, чтобы компенсировать свою слабость перед организованной силой государства, либо другим контрсубъектом тайно вынашивает свои замыслы, нередко проявляет наглость, хитрость, изворотливость, чтобы скрытое не стало явным и доступным для внешнего наблюдения. В свою очередь носитель правомерного поведения, соответствующие правоохранительные инстанции в целях обеспечения конструктивности своей борьбы против неправомерных деяний тоже сохраняют в тайне определенную информацию и сведения.

Конфликтная ситуация может существовать задолго до того, как произойдет прямое столкновение контрсубъектов. Поэтому потенциальные участники юридического конфликта заранее не могут знать всех возможных аргументов, приемов, действий, которые они могут использовать в целях защиты своих правовых потребностей и интересов. Скажем, истец не может изначально предвидеть все те обстоятельства, которые могут выдвинуты ответчиком в целях защиты своих интересов, противоположных потребностям истца. Ведь очевидно многие из них, как говорят, «всплывают» значительно позднее в ходе судебного разбирательства.

Скрытость противостояния контрсубъектов утверждается не сама по себе, а в силу возможной неопределенности возникшего инцидента. По утверждению Ф.М. Бородкина и Н.М. Коряка, конфликт - это конфликтная ситуация плюс инцидент [41]. Здесь дано широкое социологическое истолкование рассматриваемого вопроса. Применительно к анализу конфликтной ситуации юридического противостояния вышеназванное суждение необходимо конкретизировать, для чего необходимо выяснить сущность понятия «инцидент».

Слово «инцидент» латинского происхождения, буквально означающего «случай», «происшествие». В свою очередь понятие «случай» очень близко по своему содержанию к категории «случайность», содержание которой характеризует такое событие, способное стать или не быть действительностью, проявиться в одной или другой форме. В отличие от случайности, понятие «случай» выражает собою явление, которое уже есть, произошло, то есть оно равнозначно термину «происшествие». Конфликтную ситуацию юридического противостояния характеризует не любой инцидент и происшествие, или случай. Например, гибель человека в результате стихийно возникшего наводнения, жизнь которого не была застрахована, есть случай, происшествие, однако оно не может характеризовать конфликтную ситуацию юридического противостояния.

В отличие от этого в качестве правового инцидента конфликтной ситуации выступают такие случаи и происшествия, которые в принципе могут вызвать противостояние контрсубъектов в ходе развертывания юридических отношений. Можно сказать, что правовыми инцидентами конфликтной ситуации выступают особые юридические факты, принципиальная возможность возникновения, изменения и прекращения которых предусмотрена в нормах права: прямо - в гипотезах, косвенно - в диспозиции и санкции. Как только в жизни появляются факты, указанные в гипотезе нормы, последняя начинает действовать, т.е. лица - адресаты нормы - приобретают права и обязанности, названные в диспозиции. Но первоначально это действие характеризуется не очевидными или достаточно выявленными фактами, поскольку им свойственна немалая доля анонимности и неизвестности всех структурных элементов потенциального юридического конфликта: контрсубъектов, объекта и предмета.

Отмеченная скрытость возникает по разным основаниям и обстоятельствам. Она может быть результатом стремления преступника замести следы своего антиобщественного деяния и с помощью этого уйти от ответственности. Невыясненные стороны конфликтной ситуации появляются по причине заинтересованности тех или иных ее участников обеспечить себе более выгодные позиции по отношению к другим. Сокрытие сведений, обличающих контрсубъектов, происходит нередко в силу боязни потерпевшего, свидетелей, возникшей под давлением угрозы со стороны правонарушителя и других заинтересованных лиц.

Латентность конфликтной ситуации связана не только с тайным сокрытием ее составляющих элементов, но и фактом их довольно сложного познания. Понятия «тайное» и «еще не выявленное» очень близки по своему смыслу, однако они полностью не совпадают. Укажем еще раз: тайна содержит в себе преднамеренное сокрытие определенных данных. Но конфликтная ситуация может возникнуть не преднамеренно, стихийно, причем, по своему характеру оказаться довольно запутанной и юридически трудно квалифицируемой.

Такое состояние конфликтной ситуации наиболее показательно проявляется на действии некоторых уголовных юридических фактах. Сошлемся, в частности, на ст.192 УК РФ, предусматривающую ответственность за массовые беспорядки. В ней отмечается: «Организация массовых беспорядков, сопровождающихся насилием над личностью, программой, поджогами, уничтожением имущества, сопротивлением представителям власти с применением оружия или других предметов, используемых в качестве оружия, равно активное участие в массовых беспорядках - наказывается лишением свободы на срок от трех до двенадцати лет с конфискацией имущества или без таковой».

Нетрудно заметить, что активное участие лиц в массовых беспорядках может быть явным, не скрываемым и неосознанным. Указанный факт сам по себе выражает конфликтную ситуацию, ибо он до поры, до времени и в немалой степени деперсонифицирован. Элемент утаивания степени участия в возникших массовых беспорядках со стороны тех или иных лиц тоже присутствует, ибо стремление преуменьшить свою ответственность здесь полностью не исчезает. Вместе с тем в общей массе участников рассматриваемого уголовно-наказуемого деяния оказывается немало лиц, составивших группу «примкнувших». Естественно, изначально она не вынашивала каких-то определенных тайных замыслов против существующего общественного порядка, а оказалась в стане участников массовых беспорядков в силу психологического заражения антисоциальным настроением толпы. Более того, такая группа, «психологически остыв», может кардинально изменить свою позицию с тем, чтобы разумно разобраться в возникшей конфликтной ситуации.

Санкция ст. 212 УК РФ, предусматривающей лишение свободы участников массовых беспорядков от трех до двенадцати лет, говорит о чрезвычайной сложности определения юридической ответственности каждого виновного лица. В области уголовного права не может быть коллективной ответственности, ибо нельзя всей осуждаемой группе оптом вынести какое-то одно наказание, скажем, лишение ее свободы на сто лет, а индивидуальное распределение этого срока ее участники осуществляли бы сами. В данном случае юридическая ответственность должна быть строго дифференцированной в зависимости от характера вины (умысла или неосторожности), от наличия смягчающих или отягчающих обстоятельств. Все это требует кропотливого досудебного и судебного расследования, что характеризует не конфликтную ситуацию, а само конкретное юридическое противостояние.

«Еще не выявленное» всегда присутствует и в других разновидностях конфликтных юридических ситуаций. Применительно к гражданскому праву можно сослаться на следующий факт: в адрес получателя пришла скоропортящаяся продукция, которая оказалась некачественной. Налицо конфликтная ситуация, которая несет с собой немало непознанного, невыясненного, поскольку до поры, до времени существует определенная неизвестность относительно того, по какой причине полученная продукция оказалась некачественной. Решению данного вопроса могут сопутствовать различные версии. Во-первых, некачественная продукция могла быть отгруженной отправителем. Во-вторых, она испортилась в силу просроченных транспортных перевозок со стороны ряда организаций. В-третьих, некачественная продукция возникла в результате медлительности проведения разгрузочных работ со стороны получателя.

Преодоление версионной неопределенности требует постоянного перехода от незнания к знанию, от неизвестного к известному, предполагает осуществление конструктивных юридических действий, что не всегда наблюдается на практике. Достаточно сказать, что в 1996 году органы прокуратуры РФ выявили и поставили на учет 47889 преступлений, ранее не зарегистрированных органами внутренних дел. Поэтому состояние еще не выявленных противозаконных деяний обусловлено не только их объективной сложностью, но и отрицательными субъективными причинами, характеризующими явно недостаточный коэффициент полезного действия правоприменительных органов.

Латентность конфликтной ситуации проявляется и в том, что некоторые ее юридические деяния так и остаются вообще не обнаруженными. Известный философский тезис о том, что в мире нет непознаваемых вещей не означает, что человек всегда решает задачу перехода от неизвестного к известному в ходе расследования конкретного юридического факта. Бывает немало случаев, когда юридическая конфликтная ситуация остается в своем изначальном качестве, так и не проявившись в форме открытого и конкретного юридического противостояния контрсубъектов.

На практике «необнаруженное вообще» в юридической конфликтной ситуации умещается в значительно меньшие временные сроки, о чем красноречиво говорят многочисленные факты не раскрытых преступлений. По истечении не 15, а даже значительно меньшего срока следы некоторых уголовных правонарушений настолько затемняются, что их раскрытие практически становится просто невозможным. А по делам о взятках удельный вес необнаруженных соответствующих фактов является наиболее высоким. Достаточно сказать, что в России по экспертным оценкам среднее число взяточничества в 10-18 раз превышает официально зарегистрированные данные.

Скрытость конфликтной ситуации говорит о том, что сама по себе она не характеризует собственно юридическое противостояние контрсубъектов. Поэтому здесь не наблюдается его непосредственное регулирование через соответствующие юридические формы: соблюдение, исполнение, использование и применение. Однако это не означает, что закон лишен всякой возможности влиять на дальнейший ход изменения возникшей конфликтной ситуации, ибо праву свойственен мощный механизм информационного воздействия на поведение людей. А это, в свою очередь, ведет к тому, что знание и усвоение требований норм права ориентирует участников конфликтной ситуации на оптимальные способы ее разрешения.

Таким образом, конфликтная ситуация юридического противостояния характеризуется ее скрытостью, проявляющейся в деперсонифицированности по меньшей мере одного из контрсубъектов, декоррелятивности объекта, ибо не утверждается видовая и индивидуальная соотносительность их правомерного и неправомерного поведения, и может выражаться состоянием неопределенности предмета спора.

Возникновение правового конфликта.

При определенных условиях конфликтная юридическая ситуация превращается в конкретное правовое противостояние контрсубъектов, что возможно потому, что не все его свойства являются латентными, скрытыми, причем до такой степени, что абсолютно исключается переход неизвестного в известное. Согласиться с этим - значит заранее считать, что борьба против ряда правонарушений является просто бессмысленной. В действительности грани между еще не раскрытым и обнаруженным деянием относительны. Сокращение латентности противозаконных деяний напрямую зависят от результативности правоохранительной деятельности соответствующих государственных и общественных структур.

На стадии юридической конфликтной ситуации выявленными могут выступать не все, а лишь отдельные элементы потенциального правового противостояния физических и юридических лиц. Причем, в принципе, возможны четыре его основные разновидности.

Первая: известен один из контрсубъектов. Допустим, произошла кража ценных вещей из квартиры. Ее хозяин и собственник вещей письменно сообщает об этом в органы милиции. В этом случае один из контрсубъектов становится известным. Возникло реальное правонарушение. Однако последнее само по себе еще не характеризует юридический конфликт, поскольку еще не обнаружен другой контрсубъект - вор, похититель. А это означает, что действительного юридического конфликта еще нет, ибо становится невозможным его дальнейшее институциональное движение. Если преступник так и окажется невыявленным, то соответствующее дело по истечении определенного срока сдается в архив.

Вторая: известны оба контрсубъекта юридического конфликта, но оказалось не выясненной противоположность их взаимного поведения, то есть не обнаружено действительное содержание их объекта. Здесь мы сошлемся на пример из международной практики конфликтных отношений между Россией, Азербайджаном и Туркменистаном по поводу каспийской нефти. Участники противостояния названы, но их взаимные претензии по разделу нефтяной продукции месторождения Кяпаз между названными странами находятся в состоянии полной неизвестности, поскольку еще не определен правовой статус Каспийского моря.

Третья: известны контрсубъекты конфликта и его объекты, но не выяснен его предмет, то есть то материальное или нематериальное благо, вокруг которого возник раздор между его участниками. Иллюстрацией к этому может служить полная неопределенность финансовых возмещений, которые могут получить обманутые вкладчики от коммерческих структур, оказавшиеся несостоятельными и банкротами. Юридическим неопределенным стал и Крым как территориальный предмет конфликта между Россией и Украиной

Четвертая: обнаружены контрсубъекты, объекты и предметы юридического конфликта, но не обозначена его конкретная идейно-нормативная компонента, которая должна быть применена к рассматриваемому случаю или деянию. Известно, что суд не может отказать заявителю в принятии к производству конкретного дела по причине отсутствия нормы права, регулирующей конкретное спорное отношение. Если такой случай появляется, то он обязан все-таки разрешить спор, провести разбирательство уголовного конкретного дела, исходя из общих начал и смысла законов. Что касается уголовных дел, то тут вообще не применима аналогия права и закона. И все же имеются определенные факты, при которых развитие конфликтных ситуаций не доходит до необходимости выявления конкретной нормативно-правовой компоненты. Речь идет о таком повороте событий, при котором произведены первичные дознавательные действия, не сопровождаемые официальной юридической квалификацией рассматриваемого деяния.

Возникает очередной и непростой вопрос: можно возникновение юридического конфликта считать состоявшимся, если обнаружен один из его четырех структурных элементов, или для этого необходимо их одновременное существование и взаимодействия. Для ответа на данный вопрос обратимся к соответствующему высказыванию акад. В.Н. Кудрявцева. Он пишет: «...конфликт как таковой надо считать начавшимся, когда есть не только первоначальное, но уже и ответное действие в противоборстве» [42]. Если следовать данной логике, то обнаружение краденных вещей в квартире и возбуждение уголовного дела по данному факту будет означать начало криминального конфликта, ибо действие одной стороны контрсубъекта (вора, похитителя) вызвало ответное противодействие со стороны правоохранительного органа как носителя противоположного правомерного поведения.

Нам же представляется, что все это характеризует составляющие конкретной юридической ситуации. Ведь может случиться и так, что «творцов» обозначенного уголовного деяния правоохранительные органы могут и не выявить. Тогда в силу вышесказанных положений, данное преступление переходит в состав латентного, что, как раз, и свойственно конфликтной ситуации, а не юридическому противостоянию как таковому. Поэтому, укажем еще раз, возникновение юридического конфликта предполагает одновременное наличие и действие всех четырех его структурных элементов. Именно их взаимодействие является самодостаточным не только для возникновения юридического конфликта, но и для его дальнейшего развертывания и завершения. Отсутствие хотя бы одного из четырех структурных элементов юридического конфликта неизбежно прерывает его дальнейшее институциональное движение и приводит актуальное правовое противостояние физических и юридических лиц в потенциальное.

Стадия возникновения юридического конфликта всегда предполагает персонификацию его контрсубъектов, оптимальную корреляцию его объекта и определенность предмета правового противостояния. В свою очередь это предполагает юридизацию всех составных элементов юридического конфликта на основе существенного расширения рамок открытости, публичности и демократичности.

Персонификация юридического конфликта сопровождается применением общих норм права к действиям конкретных и противоположных физических и юридических лиц. В действительности существуют не вообще контрсубъекты, а индивиды, их организационные объединения, имеющие собственное имя, специальное название, выделяющее их от всех других физических и юридических лиц. Контрсубъекты, организаторы, подстрекатели, пособники, посредники - все это выступает в качестве общий понятий, в которых отражается повторяющиеся и необходимые свойства соответствующих социальных групп людей. В конкретном конфликте участвует не вообще организатор или исполнитель, подстрекатель или пособник, а строго определенный индивид или юридическое лицо, неповторимые признаки которых позволяют осуществлять идентификацию специфики их противоположных действий.

Персонификация юридического конфликта неразрывно связана с видовой определенностью контрсубъектов. Как мы покажем в дальнейшем, существует множество различных видов правовых конфликтов, что лежит в основе перечня соответствующих контрсубъектов. Криминальный конфликт предполагает в своем составе не любых контрсубъектов, а в частности, преступника, потерпевшего, но не истца и ответчика. Гражданско-правовой конфликт характеризуется противостоянием истца и ответчика, но не преступника и потерпевшего.

Собственно персонификация предполагает установление неповторимых свойств контрсубъектов. Неслучайно при рассмотрении уголовного дела председательствующий в судебном заседании устанавливает личность подсудимого, выясняя его фамилию, имя, отчество, год, месяц, день и место рождения, место жительства, занятие, образование, семейное положение.

При разбирательстве гражданского дела в исковом заявлении должны быть указаны наименования суда, в который подается заявление лиц, участвующих в деле, и их почтовые адреса. Если исковое заявление подписывается представителем истца, прилагаются документы, подтверждающие его полномочия на предъявление иска. Отмеченные юридические операции являются необходимой предпосылкой начала судебного разбирательства конкретного дела, вне которого его дальнейшее движение становится невозможным.

Юридизации подлежит объект конфликта, представляющего, напомним еще раз, противостояние законных и незаконных действий и поступков контрсубъектов. В реальной жизни совершается неисчислимое множество самых разнообразных человеческих поведенческих актов, которые не всегда характеризуют юридическое противостояние между людьми. Объектом правосудия выступают такие социальные конфликты, которые в значительной степени носят общественно опасный характер, они затрагивают жизненные интересы как общества, так и государства. Юридические последствия таких конфликтов сопряжены с потерями, или приобретениями значительных материальных и духовных благ.

Поэтому возникновение юридического конфликта сопровождается типовой корреляцией между действиями правоохранительных органов и возникшим девиантным поведением контрсубъекта. Дело заключается в том, что не всякое отклоняющееся поведение, характеризующее одну из сторон возникшего конфликта, затрагивает юридическую сферу общественной жизни. По отношению к целому ряду девиантных поступков право просто нейтрально.

Потребность в типовой корреляции особенно сильна при юридической квалификации проступков, многие из которых находятся на грани правонарушения и нравственно отклоняющегося поведения. Юридические проступки отличаются меньшей степенью общественной опасности (вредности), совершаются в различных сферах общественной жизни, имеют разные предметы посягательства и правовые последствия. В этой связи, как известно, они классифицируется на гражданские, административные и дисциплинарные правонарушения. И здесь правоприменителя подстерегают возможность выдать обнаруженную нравственную коллизию за юридический конфликт. Для предотвращения ошибок в типовой корреляции объекта юридического конфликта административное законодательство содержит, в частности, специальное требование, согласно которого производство по делу об административном правонарушении не может быть начато, а начатое подлежит прекращению при отсутствии события и состава административного правонарушения (ст. 227 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях).

Возникновение юридического конфликта сопровождается также видовой корреляцией действий и поступков, участвующих в нем контрсубъектов. Объективная необходимость в ней определяется тем, что различные виды правонарушений находятся в развитии и взаимодействии. Нередко возникает ситуация, при которой степень общественной опасности обнаруженного проступка настолько сложна и не определенна, что таит в себе возможность выдачи административного правонарушения за преступление, и наоборот. К примеру, юридическая ответственность за нарушение правил, обеспечивающих безопасную работу транспорта, предусмотрена как ст. 264 УК РФ, так и ст. 103 КоАП РСФСР. Осуществление видовой корреляции позволяет соотнести поведение контрсубъектов юридического конфликта, способных к его конструктивному разрешению. Если обнаружено уголовное правонарушение, то соответствующий криминальный конфликт может быть преодолен только на основе профессиональной деятельности судебных органов. Когда же выявлено административное правонарушение, то для его разрешения требуется уже дополнительная составляющая конфликта - правомерная деятельность уполномоченного государственного органа или должностного лица.

Возникновение юридического конфликта предполагает юридизацию коррелятивных действий контрсубъектов в социальном пространстве. С этой целью закон устанавливает подсудность и территориальность рассмотрения уголовных, гражданских, административных, трудовых, арбитражных и других дел. В частности, уголовное дело подлежит рассмотрению в том суде, в районе деятельности которого совершено преступление (ст. 41 УК РСФСР); гражданский иск предъявляется в суде но месту жительства ответчика, а иск к юридическому лицу, предъявляется по месту нахождения органа или имущества юридического лица (ст. 117 ГПК РСФСР); дела об административных правонарушениях рассматриваются, как правило, по месту их совершения (ст. 256 КоАП РСФСР).

Пространственно-юридическая коррелятивность действий контрсубъектов утверждает их реальное и непосредственное соприкосновение, углубляет зону открытости поведенческих актов участников юридических конфликтов. Отмеченная подсудность рассмотрения различных правонарушений позволяет оперативно собрать необходимые доказательства, которые становятся более доступными для правоприменительных органов. На основе сохранившихся сведений, локализованных в указанных пространственных границах их анализа, эффективнее воссоздается мысленная картина рассматриваемого правонарушения, которое имело место в прошлом и принимается решение о степени его законности или противозаконности.

Возникновение правового конфликта сопряжено с необходимостью юридизации коррелятивных действий его контрсубъектов во времени. Потребность в наиболее близком соответствии начала временного срока давности и реального возникновения юридического конфликта особо усиливается, если речь идет о гражданских, административных, трудоправовых противозаконных деяниях. Временной интервал соответствующих сроков давности здесь незначителен. Скажем, рабочие и служащие по делам об увольнении могут обращаться в районный (городской) народный суд в месячный срок со дня вручения приказа об увольнении. Такой же срок предусмотрен для обращения администрации в суд по вопросам взыскания с работников материального ущерба, причиненного предприятию, учреждению, организации (ст. 211 КЗоТ). В данном случае промедление, проявление неоперативности обращения в суд ведут к тому, что по истечении месячного срока возникновение и дальнейшее движение трудоправового конфликта вообще исключается.

Возникновение юридического противостояния между физическими и юридическими лицами должно сопровождаться снятием некоторой неопределенности предмета соответствующей конфликтной ситуации. Допустим, обнаружено уничтожение чужого имущества, причинившее крупный материальный ущерб. Тем самым возникло уголовное правонарушение, характеризующее конфликтную ситуацию между причинителем ущерба и собственником. На данном уровне противоборства указанных лиц в предмете их раздора еще не все выяснено, поскольку притязания потерпевшего на возмещение материального ущерба могут быть в какой-то части неопределенными, неконкретными и даже завышенными.

Поэтому неслучайно в исковом заявлении всегда присутствует одно требование, которое обязан выполнить истец. В частности, в п.2 ст. 102 АПК говорится: «В исковом заявлении должна быть указана цена иска, если иск подлежит оценке». То же самое указывается в ст. 136 ГПК РСФСР. Невыполнение этого требования оставляет исковое заявление без движения (ст. 130 ГПК РСФСР). Это означает, что один из контрсубъектов не желает внести ясность и необходимую определенность в предмет спора, что делает невозможным превращение возникшей конфликтной ситуации в соответствующее юридическое противоборство.

Таким образом, для признания возникновения действительного правового конфликта необходимы следующие совпадающие условия.

Первое: один из контрсубъектов юридического конфликта совершает сознательные и активные действия, которые направлены против интересов противоположного лица.

Второе: другой контрсубъект осознает направленность вышеуказанных действий и совершает такие поведенческие акты, цель которых защитить свои юридические интересы и потребности.

Третье: возникшее противостояние потребностей и интересов контрсубъектов по предмету спора и раздора подвергнуто соответствующей юридической персонификации, корреляции, сопровождаемым утверждением правовой предметности.

Развитие правового конфликта.

Развитие правового конфликта - это его развертывание, сопровождаемое количественными и качественными изменениями всех его составляющих структурных элементов: контрсубъектов и других участников, объекта, предмета и идейно-нормативной компоненты. Дело в том, что наличие взаимодействия всех необходимых структурных элементов юридического конфликта не означает, что уже на стадии его возникновения выявлены все их конкретные свойства. Нетрудно заметить, что в сложных правовых конфликтах, где наблюдается значительный набор его участников, а противостояние между контрсубъектами приобретает довольно острые формы, на стадии их возникновения полную и адекватную юридизацию осуществить просто невозможно.

Развитие юридического конфликта происходит прежде всего на стадии его разбирательства соответствующими органами (судами, различными комиссиями и т.д.), которым дано право принимать специальные решения по существу рассматриваемого дела. Такая стадия не может быть механическим воспроизведением подготовительного этапа, который в уголовном судопроизводстве принимает форму предварительного следствия. Подготовительная стадия - это по своему существу выражает начало правового конфликта, в основе которого лежат неокончательные юридические оценки, установленных его свойств и признаков, их количественные и качественные показатели. На стадии компетентного разбирательства различных юридических дел происходят корректировка, дополнение, обогащение и изменение их выявленных свойств.

Соотношение между тайным, скрытым, латентным с известным и обнаруженным может меняться в пользу открытого, обоснованного и доказательного в оценке количественного субъектного состава юридического конфликта. Нередко на стадии его возникновения не все преступники и другие правонарушители становятся известными. К примеру, в юридической практике имели место немало случаев, когда состав контрсубъектов в ходе судебного следствия пополняется за счет свидетелей.

Развитие правового конфликта сопровождается не только количественным увеличением «персон», то есть участников юридического противоборства, но и возможным изменением их качественных характеристик. В чем же конкретно это выражается?

Прежде всего в изменении их ролевого назначения в развертывании юридического конфликта. Скажем, лицо, привлеченное к ответственности в качестве исполнителя противозаконного деяния в ходе досудебного расследования, предстало на суде и в роли организатора совершенного преступления. Нетрудно заметить, что обнаружение таких новых свойств у участника юридического конфликта выступает обстоятельством, отягчающим его вину. Возможно и иное: участник юридического конфликта, представленный органами предварительного следствия как исполнитель, в ходе судебного следствия оказался «наводчиком». Очевидно, что ответственность «наводчика» становится меньшей, чем у исполнителя.

Кроме того, в ходе судебного расследования юридизация и персонификация поведения субъектов юридического конфликта могут привести к замене их местами, что характерно при рассмотрении гражданских дел. Подтверждением такого положения может служить случай развертывания гражданско-правового конфликта путем предъявления встречного иска. Как мы уже отмечали, возникновение данного конфликта всегда предполагает подачу в суд искового заявления со стороны одного контрсубъекта в адрес другого. Этот другой должен выступать в роли ответчика. Но последний, познакомившись с содержанием искового заявления первого, приходит к выводу, что у него есть все основания предъявить встречный иск, что и делает он в судебном заседании. В итоге получается, что в развертывании юридического конфликта произошло изменение юридического положения сторон, поскольку контрсубъекты стали выступать в двойной роли: истца и ответчика одновременно.

Теперь перейдем к рассмотрению сущности развития объекта юридического конфликта. В чем оно выражается? Как нам известно, в качестве объекта юридического конфликта выступает противостояние интересов и потребностей в поведении контрсубъектов. Внимательный анализ показывает, что названное противоборство тоже подвержено динамике, которое выражается в том, что содержание их меняется, если иметь ввиду развертывание действий двух составляющих сторон: правомерной и противоправной. В чем же оно выражается?

Во-первых, возникновение неполной персонификации, сопряженное с началом юридического конфликта, может преобразовать раннее существовавший антиобщественный интерес и придать ему законопослушное качество. В судебной практике известны такие случаи, при которых не все действительные участники разбираемого дела персонифицированы, то есть становятся известными для правоохранительных органов. Некоторые из них, испытывая страх перед возможным наказанием, опускаются, как говорят, «на дно». Они первоначально временно прекращают свою деятельность по совершению противозаконных поступков, а при стечении особых обстоятельств решают и совсем покончить с такой жизнью, ибо законопослушное поведение становится для таких людей более привлекательным.

Во-вторых, неполная персонификация юридического конфликта, свойственная его возникновению, то есть временный уход правонарушителя от наказания укрепляет в его сознании чувство безнаказанности, которое еще больше деформирует его антиобщественные интересы. При такой обстановке незначительные проступки могут превратиться в опасные для общества правонарушения и даже ярко выраженные уголовные преступления. Иначе говоря, неполная персонификация юридического конфликта на стадии его возникновения при определенных условиях вызывает у правонарушителя стремление и интерес взять от общества как можно больше материальных и духовных благ путем совершения противозаконных деяний.

В-третьих, относительно полная персонификация и адекватная юридизация правового конфликта способствуют снятию противоборства потребностей и интересов его контрагентов, поскольку в ходе досудебного и судебного разбирательств для них стала очевидной возможность и целесообразность законопослушного поведения. Иначе говоря, разбирательство юридического конфликта в строгих рамках правовых правил стимулирует такое изменение содержания их интересов, при котором укрепляется установка и готовность уважать действующий закон.

В-четвертых, дополнительная персонификация и адекватная юридизация правового конфликта способствуют корректировке ответственности его контрагентов. Судебной практике известны случаи, когда привлеченные к ответственности лица ставят перед собой цель выгородить других участников конфликта, а то и взять всю ответственность на себя. Двухэтапность юридического расследования (досудебное и судебное) имеет своей задачей всесторонне исследовать возникший юридический конфликт, оградить его участников от вынесения несправедливых решений, при которых наказание не соответствует совершенному деянию.

Теперь рассмотрим развитие предмета юридического конфликта, в качестве которых выступают материальные и нематериальные блага. Сущность изменения выражается в их потерях или приобретениях, происходящих в результате правомерной или неправомерной деятельности контрсубъектов юридического конфликта.

Величина потерь материальных благ и их приобретений в ходе возникновения юридического конфликта не всегда является четко определенной. Здесь эта величина приобретает лишь некоторое конкретное очертание, что может быть зафиксировано в исковом заявлении истца или потерпевшего. Но эти очертания до исполнения приговора либо судебного решения по гражданскому делу носят не реальный, а чисто идеальный характер. Кроме того, фиксация величины потерь или приобретений материальных благ в исковом заявлении еще не означает, что она остается неизмененной и будет автоматически перенесена в содержание судебного решения. Рассмотрев обстоятельства дела, суд может удовлетворить иск, а может отказать в нем, может признать его частично, либо увеличить его оценку.

Предмет юридического конфликта подвергается существенному изменению при определении приобретений и потерь нематериальных благ. В частности в ходе уголовного судопроизводства разрешаются по существу два взаимосвязанных конфликта: а) между потерпевшим и обвиняемым; б) между личностью обвиняемого и государством (обществом). В результате совершения преступления потери могут быть не только имущественные (материальные), но и нематериальные (духовные). Допустим, в результате кражи исчезает не только имущественная ценность, но наносится значительный ущерб праву как духовной ценности, значение которой состоит в том, что оно обеспечивает нормативность поведения человека возможную и допустимую меру его свободы при данных исторических условиях. Тем самым любое правонарушение, в том числе и кража, приводит к девальвации ценности права, если преступник не будет наказан, не возместит потери общества и личности, возникшие в результате совершения противозаконного акта.

Правонарушение характеризуется двумя аспектами. С одной стороны, оно выражает собою произвольное увеличение свободы субъекта правонарушения. С другой, - оно ограничивает свободу потерпевшего, поскольку он потерял возможность распоряжения своим имуществом. При этом самопроизвольное расширение свободы со стороны преступника осуществляется общественноопасным способом. Указанные потери со стороны потерпевшего должны быть возмещены, а ограничение его свободы преодолены, что в ряде случаев возможно путем сужения рамок свободы правонарушителя.

Но свобода является одной из высших ценностей человеческого существования. Поэтому решение о ее ограничении применительно к субъекту преступления сопровождается особым процессуальным рассмотрением в порядке уголовного судопроизводства, которое призвано обеспечить более адекватную оценку содержания предмета юридического конфликта. В досудебном разбирательстве в ходе предъявления обвинительного заключения определение возмещения потерь обществу и личности потерпевшего носит предварительный и словесно-гипотетический характер. С предложениями органов следствия, изложенными в обвинительном заключении, суд может согласиться и может их и отвергнуть. Относительно определенный характер большинства санкций норм уголовного права позволяет суду осуществлять существенную корректировку содержания предмета юридического конфликта.

В ходе развития юридического конфликта наблюдаются довольно значительные изменения и в содержании идейно-правовой компоненты юридического конфликта. Как мы уже ранее отмечали, идейно-правовая компонента включает в свой состав юридическое правило поведения или их совокупность, непосредственно выдвигающая соответствующие требования перед контрсубъектами юридического конфликта.

На стадии возникновения юридического конфликта не все участники являются очевидными. Их постепенное выявление в ходе досудебного и судебного следствия вызывает необходимость изменения содержания нормативно-правовой компоненты, что находит свое проявление в различных формах.

Во-первых, в увеличении набора юридических норм, с помощью которых происходит персонификация и расширение юридизации структурных компонентов юридического конфликта, В частности, в ходе досудебного расследования может быть выявлено участие обвиняемого только в одном преступлении. Однако в результате разбирательства в суде обнаружилось, что названный нарушитель совершил и другие преступления. Естественно, это ведет к том, что обвиняемый должен нести ответственность по совокупности преступления, сопровождаемую использованием большого количества статей уголовного права, чем это было зафиксировано материалами предварительного следствия.

Во-вторых, в жизни встречаются длительные юридические конфликты, рассмотрение которых занимает значительные сроки. В таких условиях возможны ситуации, при которых досудебное расследование, опиравшееся на одни юридические нормы, оказалось недостаточным, поскольку в ходе судебного разбирательства появились новые нормативно-правовые акты, относящиеся к рассматриваемому делу. Естественно, в процессе юридизации правового конфликта должны быть внесены изменения в соответствии с требованиями нового закона. Если такую операцию решить в суде невозможно, то он может направить дело на дополнительное расследование. Однако и тут содержание нормативно-правовой компоненты подвергается изменению.

В-третьих, юридизация возникшего правового конфликта не свободна от ошибок и неверных оценок составных его компонентов. Ошибки могут касаться личности контрсубъектов, их интересов, объекта и предмета юридических конфликтов. Ошибки, допущенные органами следствия, исправляет суд. Ошибки суда первой инстанции преодолевает суд второй инстанции и т.д. Но нередко процесс исправления ошибок осуществляется внесением изменений в содержание нормативно-правовой компоненты.

В-четвертых, на уровне развертывания юридического конфликта могут появиться законы, которые смягчают наказание либо снимают социальную опасность некоторых видов правонарушений. Здесь нет ошибки в юридизации отношений противостояния контрсубъектов, поскольку судебное решение по существу рассматриваемого дела было вынесено правильно и в соответствии с законом. Но вместе с тем изменение нормативной компоненты выразилось в том, что развитие правового конфликта связано не только с новым, но и ранее действовавшим законом.

Завершение правового конфликта.

Завершение правового конфликта - это его окончание, в результате которого снимаются все свойства, характеризующие его конкретную юридизацию. В результате прекращаются все те юридические связи, имевшие место между контрсубъектами, другими участниками юридического конфликта, его объектом, предметом и идейно-правовой компоненты. Повторяем и подчеркиваем, что речь идет об окончании конкретного конфликта, а не об их сложной и многообразной системе, существующей и себя воспроизводящей в обществе.

В специальной литературе имеет место иное мнение относительно завершения правового конфликта. Иногда считают, что завершением конфликта выступает издание правоприменительного акта. В качестве примера приводится решение суда о разводе. Применительно к данному случаю это не вызывает возражения, поскольку здесь принятие судом решения и его исполнение по существу совпадают.

Но в более сложных юридических конфликтах такого совпадения не наблюдается. В криминальных, административно-правовых, гражданско-правовых, эколого-правовых, конституционно-правовых конфликтах, во всяком случае в большинстве из них, между принятием судебного решения и окончанием юридического конфликта имеет место дистанция немалого размера. Сошлемся в связи с этим на конкретные факты юридической практики.

В качестве правоприменительного акта завершения криминального конфликта является вынесение судом приговора по рассматриваемому уголовному делу. Этот акт не снимает юридические свойства с одного из контрсубъектов, а лишь переводит из одного юридического состояния в другое. В суде обвиняемый стал подсудимым, после вынесения приговора - осужденным, а в тюрьме превратился в заключенного, если ему определили наказание в виде лишения свободы на определенный срок. Вполне очевидно, что вынесение приговора еще не завершает юридический конфликт, поскольку судебное решение нужно исполнить, а для этого заключенный на определенный срок лишается свободы, которая характеризует важнейшее благо человеческого существования. Только после отбытия срока тюремного заключения юридическое качество «заключенный» снимается, и из контрсубъекта криминального конфликта он превращается в свободного гражданина.

Правоприменительным актом гражданского правового конфликта является вынесение судом решения по иску заявителя к другому физическому или юридическому лицу. Но и здесь вынесение судом решения и окончания гражданского правового конфликта могут не совпадать. Не случайно ГПК РСФСР (ст. 338-407) предусматривает специальный институт исполнительного производства, который закрепляет возможность принудительного осуществления гражданско-правовых санкций. К ним относятся: арест имущества (ст. 372 ГПК РСФСР), взыскание на заработную плату должника (ст. 380 ГПК РСФСР), взыскания на вклады граждан (ст.392 ГПК РСФСР), реализация арестованного имущества должника (ст. 395 ГПК РСФСР), конфискацию вкладов граждан (ст. 393 ГПК РСФСР) и т.д., и т.п. Все это означает, что судебное решение само по себе не преодолевает правовое свойство ответчика как контрсубъекта в возникшем гражданско-правовом конфликте. Только после исполнения судебного решения он перестает быть лицом в указанном юридическом качестве.

Завершение трудоправового конфликта тоже может проявиться в различных формах. Если суд вынес решение об увольнении работника какого-либо предприятия, то окончание юридического конфликта данного лица с работодателем (собственником) совпадает с принятием указанного правоприменительного акта. Иная ситуация может возникнуть, если суд вынес решение о взыскании материального ущерба, причиненного предприятию или учреждению с работника. В данном случае принятие правоприменительного акта и окончание соответствующего юридического конфликта могут не совпадать во времени, ибо взыскание материального ущерба с работника путем удержания из его заработной платы ограничено законом. Согласно ст. 125 КЗоТ РСФСР предельный размер удержания при каждой выплате заработной платы, как правило, не может быть выше 20%, и только в особых случаях - при взыскании алиментов; возмещении вреда, причиненного повреждением здоровья; смертью кормильца и т.п. - 50 %.

Завершение юридического конфликта не всегда следует за стадией его развертывания. Жесткой и неизбежной «сцепки» окончания юридического конфликта с предшествующими стадиями его развития не наблюдается. Бывают и случаи, что правовой конфликт, не успев возникнуть, может быть погашен. В частности, ст. 165 ГПК РСФСР предусматривает возможность признание иска ответчиком на основе мирного соглашения сторон, что снимает необходимость развернутого судебного рассмотрения возникшего гражданско-правового конфликта. Нередко исчезает потребность трехступенчатой стадиальности и при рассмотрении ложных юридических конфликтов, от которых не свободна общественная жизнь.

Ложный конфликт возникает в силу ошибок или заблуждений контрсубъектов, которые сами по себе оказались неспособными отказаться от неверных противостоящих правовых позиций, в результате чего возникает потребность вмешательства посредников. По утверждению академика В.Н. Кудрявцева, ложные юридические конфликты могут проявиться в четырех основных формах.

Первая: один из контрсубъектов полагает, что находится с другим в правоотношениях, который недобросовестной реализацией последних, привел к возникновению юридического конфликта. В действительности таких юридических связей между ними нет, а следовательно, противостояние взаимных стремлений и претензий не имеет под собой никакого основания. В сфере уголовного права это наблюдается в тех случаях, когда судом выносится оправдательный приговор, хотя органы следствия обвиняли подсудимого в совершении определенного преступления.

Вторая: контрсубъект не осознает, что находится в конфликтных правоотношениях не с тем лицом, которому он предъявляет претензии, а с иным их участником. Скажем, транспортная организация должна подготовить вагоны для своевременной погрузки и отправления продукции в адрес получателя. Но она не сделала этого, поскольку ошибочно полагала, что соответствующего договора с получателем у нее нет. Получатель, разгружая вагоны, обнаружил не качественность продукции и поэтому подал иск в адрес производителя. Но последний не виновен, так как продукция оказалась испорченной по вине отправителя.

Третья: ложный конфликт возникает по причине добросовестного заблуждения одного из контрсубъектов, который ошибочно считал, что требования противоположной стороны незаконны. Допустим, член бригады грузчиков отказался разгружать вагоны, поскольку обнаружил недоброкачественность продукции, полагая, что соответствующее распоряжение бригадира бессмысленно, ибо такая продукция никому не нужна. На деле же это оказывается добросовестным заблуждением, так как грузчик обязан выполнить распоряжение бригадира, поскольку разгрузка вагонов от недоброкачественной продукции имеет смысл, ибо спасает транспортную организацию от нецелесообразного простоя.

Четвертая: ложный юридический конфликт возникает в силу собственного заблуждения одного из субъектов, возводящего свои претензии в ранг законных требований. В частности, административный штраф контролера за безбилетный проезд на железнодорожном транспорте в адрес лица, имеющего на это право, и является конкретным проявлением такого ошибочного юридического противостояния. В действительности со стороны пассажира не допущено правонарушения, вне которого административные действия контролера становятся юридически ничтожными, снимающими причинную обусловленность возникшего юридического конфликта.

В качестве иллюстративных фактов наличия четырех основных форм ложных юридических конфликтов взяты конкретные данные из области уголовного, гражданского, трудового и административного права. Можно привести и другие примеры из иных областей действующего законодательства. Но нам представляется, что и их достаточно, чтобы сказать: ложные юридические конфликты являются реальностью государственно-организованного общества и их надо умело отличать от действительного юридического противостояния между контрсубъектами.

Ложные юридические конфликты, как правило, тоже не проходят все вышеуказанные фазы своего развития. Нередко они снимаются уже на стадии становления юридического противостояния между контрсубъектами. При этом нужно учитывать, что ложный юридический конфликт не всегда свободен от других форм коллизий между людьми (нравственных, экономических, идейно-психологических и т.п.). При ложном юридическом конфликте оказываются несостоятельными взаимные противостоящие правовые претензии физических и юридических лиц. Но нравственные, экономические и идейно-психологические претензии друг к другу могут иметь под собой определенное основание. Скажем, иск одного контрсубъекта к другому оказался юридически ложным и не получил соответствующего удовлетворения. Под давлением неопровержимых фактов истец даже пошел на мирное соглашение с ответчиком. Однако, если имела место личная неприязнь между ними, то соответствующие психологические конфликтогены могут сразу не исчезнуть вслед за заключением мирного соглашения.

Окончание юридического конфликта непосредственно связано с прекращением соответствующих правоотношений с контрсубъектами. Этим оно существенно отличается от стадий становления и развертывания правового противостояния, ибо они органически сопряжены с количественными и качественными изменениями в содержании правоотношений. Возникновение и прекращение правоотношений в юридическом конфликте взаимно предполагают друг друга. Как мы уже показали, стадия развертывания юридического конфликта не всегда в нем может присутствовать. Но это же самое нельзя отнести к двум другим его стадиям. Если нет юридического начала, то не может быть и соответствующего окончания.

В этой связи можно сослаться на следующий факт. Известно, что конфликт может возникнуть в рамках любой территории, даже на минимальной в пределах площади жилой комнаты. Но в рамках ее не может появиться юридический конфликт, ибо здесь происходит становление семейно-бытовых конфликтов, которые сами по себе и в рамках отмеченного социального пространства носят нравственно-психологический характер. Что же касается юридического конфликта, то он здесь не только не возникает, но и не может получить соответствующего правового завершения. Согласиться с противоположным мнением - значит признать, что супруги, родители и дети, другие члены семейства сами по себе обладают правом юридизации возникшего конфликта. В действительности переход неюридического конфликта в правовой неразрывно связан со специальной деятельностью компетентных органов государства. В рамках территории жилой площади квартиры может возникнуть правонарушение, но не юридический конфликт в целом, завершение которого тоже сопряжено с деятельностью юрисдикционных органов.

Таким образом, завершение юридического конфликта, сопровождаемое прекращением правоотношений между контрсубъектами, предполагает снятие соответствующих юридических свойств, характеризующих их противостояние. В результате его конкретное содержание тоже может исчезнуть, либо сохраниться, или видоизмениться с тем, чтобы проявиться в иной форме, другом месте и особом социальном измерении.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011121314151617




Интересное:


Роль Совета Федерации в законодательном процессе
Структура и место института диспозитивности в системе права
Республики, их характерные признаки и виды
Указы Президента Российской Федерации и иные правовые акты: системно-сравнительный анализ
Теократия как идеал
Вернуться к списку публикаций