2015-04-30 19:46:33
ГлавнаяТеория государства и права — Проблемы правовой конфликтологии



Проблемы правовой конфликтологии


Содержание

  1. Сущность правового конфликта.
    1. Диалектические противоречия в праве и юридический конфликт.
    2. Юридический спор и правовой конфликт.
    3. Законодательная коллизия и правовой конфликт.
    4. Правонарушения и юридический конфликт.
  2. Структура правового конфликта.
    1. Контрсубъекты правового конфликта.
    2. Объекты правового конфликта.
    3. Предмет правового конфликта.
    4. Идейно-правовая компонента юридического конфликта.
  3. Динамика правового конфликта.
    1. Конфликтная ситуация и ее особенности.
    2. Возникновение правового конфликта.
    3. Развитие правового конфликта.
    4. Завершение правового конфликта.
  4. Детерминация правовых конфликтов.
    1. Специфика детерминации правовых конфликтов.
    2. Системность причинной детерминации юридических конфликтов.
    3. Источники правовых конфликтов.
  5. Классификация юридических конфликтов.
    1. Плюрализм типологий конфликтов и их видообразующие признаки.
    2. Типология юридических конфликтов.
    3. Виды юридических конфликтов.
  6. Функции и роли правовых конфликтов.
    1. Общие функции правовых конфликтов.
    2. Ролевое назначение юридических конфликтов.
  7. Механизм снятия юридических конфликтов.
    1. Сущность снятия правовых конфликтов.
    2. Макросоциальный механизм преодоления правовых конфликтов.
    3. Микросоциальный механизм преодоления юридических конфликтов.
  8. Формы снятия юридических конфликтов.
    1. Многовариантность форм снятия юридических конфликтов.
    2. Предупреждение юридических конфликтов.
    3. Урегулирование юридических конфликтов.
    4. Консенсуализация юридических конфликтов.
    5. Разрешение юридических конфликтов.
    6. Устранение юридических конфликтов.
    7. Ликвидация юридических конфликтов.
  9. Заключение.
  10. Примечания.
  11. Библиография.

Структура правового конфликта.

Контрсубъекты правового конфликта.

Единство и противоположность правомерного и неправомерного поведения образуют конфликтные юридические отношения. Поскольку юрист в своей профессиональной деятельности будет постоянно сталкиваться с конкретными правовыми конфликтами, то для него немалое теоретическое и практическое значение имеет четкое представление о его структуре. Речь идет о том, что обозначение юридического конфликта как предельное обострение взаимодействия правомерной и неправомерной деятельности явно недостаточно. Необходимо дать более детальный анализ его структурного состава, который характеризуется наличием следующих элементов: а) контрсубъектов; б) объекта; в) предмета; г) идейно-правовой компоненты. Прежде всего перейдем к рассмотрению контрсубъектов правового конфликта. Обычно в юридическом конфликте участвуют множество лиц: следователь, подследственный, потерпевший, подсудимый, судья, адвокат, эксперты, истец, ответчик, начальник, подчиненный, свидетели и другие. В межличностном юридическом конфликте наблюдается столкновение минимум двух индивидов. Его противоборствующие стороны могут быть неравнозначными, относится к разным структурным уровням социальной организации. Скажем, индивиды могут конфликтовать друг с другом, а также с социальной группой, государственным органом. Здесь возникает потребность найти наиболее адекватное понятие, с помощью которого можно было бы наиболее точно отобразить взаимодействия носителей правомерного и неправомерного поведения, составляющих конфликтные юридические отношения.

Применительно к структуре неконфликтных, а просто юридических отношений их носителей обозначают субъектами, что является общепринятой теоретической позицией в юриспруденции. Тем самым подчёркивается социально-волевой характер юридических отношении, ибо они прежде чем сложится, проходят через сознание человека, утверждаются и развиваются под его контролем на основе единства и корреляции соответствующих прав и обязанностей его участников. И это вполне естественно, поскольку в данном случае ставится вполне определенная познавательная задача, показать специфику юридических отношений как особого феномена общественной жизни, Но применительно к анализу структуры юридического конфликта понятие «субъект правоотношений» не высвечивает некоторые важные стороны взаимодействия его носителей.

Поиск и формирование адекватного понятия, в наибольшей мере соответствующего особенностям субъектного состава конфликтных отношений, идет, и делаются попытки наиболее конструктивно решишь данный теоретический вопрос. Анализ специальной литературы показывает, что при характеристике личностного и группового состава конфликтных отношений используют такие понятия: а) участники; б) субъекты; в) оппоненты; г) конкуренты; д) противники; е) противоборствующие стороны. Какое из перечисленных понятий является наиболее предпочтительным для выражения специфики субъектного состава юридического конфликта? Со всей определенностью нужно указать, что решение данного вопроса имеет не простое терминологическое значение. Еще Р. Декарт сказал: «Уточняйте значение слов, и вы избавите мир от половины заблуждений». Научно обоснованный выбор понятия для обозначения субъектного состава юридического конфликта позволит более точно обозначить границы его существования в общественной жизни.

Вполне очевидно, что термин «участники» не может полностью решить данную теоретическую задачу, так как он довольно абстрактен и лишь фиксирует реальный факт осуществления деятельности по совместному выполнению какой-либо акции. Оказывается, что здесь мы не имеем ответа относительно меры и характера участия лица в возникшем юридическом конфликте. А это очень важно для выявления его подлинных носителей. Иначе говоря, констатация факта участия того или иного лица в юридическом конфликте не может служить достаточным основанием для возведения последнего в статус носителя юридического конфликта. Например, допустим, судья является участником юридического конфликта, поскольку он ведет расследования рассматриваемого деяния и осуществляет необходимую деятельность по поиску и принятию справедливого решения. Но можно ли его назвать конфликтующим участником? Нет, конечно, ибо он осуществляет посредническую роль в разрешении возникшего конфликта между государством, потерпевшим и подсудимым. Назвать судью конфликтующим субъектом - значит допустить грубую ошибку, способную привести к опасным последствиям. В этом случае судья превращается в лицо, противостоящее интересам подсудимого. Но такая позиция провоцирует судью в сторону обвинительного развертывания уголовного судопроизводства. В действительности, обвиняемый еще не является преступником, поэтому презумпция невиновности для него не отменяется. А раз так, то судья и подсудимый не выступают по отношению друг к другу противоположными носителями юридического конфликта.

Недостает необходимого обобщения в термине «оппонент», хотя он используется для обозначения субъектов конфликта [26]. Известно, что за термином - «оппонент» закрепилось иное, более узкое значение, поскольку с его помощью называют противоположное лицо в споре, лицо, возражающее докладчику, диссертанту, лектору. В рамках правовой конфликтологии использование термина «оппонент» допустимо и даже необходимо для обозначения дискутирующих лиц юридического спора. В этом отношении прокурор и адвокат являются своеобразными оппонентами, поскольку в судебном заседании наличие юридического спора выступает как необходимая предпосылка правильного и объективного рассмотрения конкретного дела. Но юридический конфликт, как нам известно, не сводится к спору, ибо он сопровождается противоположными действиями, которые могут быть результатом не спорных административно-командных решений. Скажем, команда административной инстанции ИТК о выходе заключенных на работу не предполагает обязательную «дискуссию» о целесообразности предпринимаемого мероприятия.

Подкупает своими познавательными возможностями в решении рассматриваемого вопроса термин «конкурент». В самом деле с его помощью обозначают лиц и организации, отношения между которыми характеризуются наличием борьбы и соперничества. Борьба свойственна и юридическому конфликту, так что между понятиями «конкурент» и «субъект» юридического конфликта имеют некоторую общность, И все же, на наш взгляд, он недостаточен, так как в большей мере применяется для оценки борьбы и соперничества лиц, действующих прежде всего в экономической сфере. Причем, целью конкурентной борьбы является достижение первенства в решении каких-либо проблем и вопросов, осуществление которого не препятствует законному поведению участвующих физических и юридических лиц, ибо их действия одинаково позитивны. Кроме того, конкуренция имеет и биологический смысл, под которым понимаются взаимоотношения между организмами одного и того же или разных видов, в ходе которых они соревнуются за одни и те же средства существования в условиях размножения. В данном значении конкуренция является одной из сторон борьбы за существование [27]. Всё это не позволяет считать термин «конкурент» подходящим для обозначения субъектного состава юридического конфликта.

Не отвечает желаемым требованиям и термин «противник», ибо за ним укоренился явно воинственный смысл. В словарях русского языка он трактуется как лицо или группа (войско, неприятель), враждебно относящихся к кому, чему-нибудь. В юридических конфликтах могут проявляться враждебные отношения между людьми, но это выражает наиболее острую форму противостояния между ними, при котором отношения между лицами пропитаны неприязнью и ненавистью. Нередко убийства совершаются из чувства ненависти и вражды. Однако последняя не может рассматриваться как всеобщая форма противоборства правомерного и неправомерного поведения людей. Тезис марксизма о непримиримости и враждебности классовых взаимоотношений не выдержал проверку временем, ибо между данными социальными группами возможны единство и солидарность. Тем более это несвойственно многом формам юридического противостояния индивидов. Явно несостоятельно заявление, если мы скажем: «всякий продавец является врагом покупателя».

Конструктивный подход к определению субъектов конфликта в части вычленения его носителей содержится в теоретической позиции акад. В.Н. Кудрявцева, который утверждает: «...противоборствующими сторонами можно назвать тех участников конфликта, которые непосредственно совершают активные (наступательные) или оборонительные действия друг против друга» [28]. Здесь четко выделяется из всего круга участников конфликта те лица, которые осуществляют противоположные по своей направленности действия. Тем самым отсекаются его другие участники, которые занимают нейтральные либо посреднические позиции, что, к примеру, свойственно некоторым свидетелям, экспертам в криминальном конфликте.

Наше уточнение касается понятия «противоборствующие стороны», ибо оно не преодолевает всех теоретических трудностей в определении носителей юридического конфликта, и провоцирует обобщенное его истолкование. Ведь известно, что противоборство имеет место между различными особями животного мира, хотя конфликты между ними отсутствуют. По утверждению многих исследователей, конфликт - чисто социальное явление, возникающее в результате человеческих взаимодействий.

Может показаться, что возникшую теоретическую трудность можно преодолеть с помощью термина «контрагент», то есть слова, представляющего единство двух составляющих: «контр» и «агент». Слово «контр» буквально означает «против», а термин «агент» имеет несколько значений, но одно из них выражает «лицо, группу или общество, проводящие чьи-либо идеи» [29]. Следовательно, термин «контрагент» позволяет как бы конкретизировать понятие «противостоящие стороны» и более точно указать носителей юридического конфликта, ибо действительно они создаются людьми, своей деятельностью воплощающие идеи в жизнь.

Однако такое решение, к сожалению, не снимает всех теоретических трудностей в силу многозначности термина «агент», так как с помощью него обозначают и лицо, действующее по поручению кого-либо, то есть уполномоченного. По существу такой же смысл вкладывает в понятие «агент» и наш законодатель, формулируя особую форму соответствующего договора. Ст. 105 ГК РФ гласит. «По агентскому договору одна сторона (агент) обязуется за вознаграждение совершать по поручению другой стороны (принципалу) юридические и иные действия от своего имени, но за счет принципала, либо от имени и за счет принципала». Но дело заключается в том, что многие юридические конфликты, точнее их преобладающая часть осуществляется не только от своего имени, но и за свой счёт.

Получается, что термин «контрагент» не может стать в полной мере обобщающим юридическим понятием, способным выразить подлинное содержание действительных носителей правовых конфликтов. Выход из создавшихся теоретических трудностей мы видим в обозначении носителей их противоположных сторон контрсубъектами юридических противостояний, что и сделано нами в названии первого параграфа рассматриваемой темы. Понятию «контрсубъект» свойственно адекватное обобщение, позволяющее своей сущностью охватить всех конкретных носителей юридических конфликтов, в какой бы форме они не проявлялись. Тем самым преодолевается ограничительные и расширительные свойства, присущие вышерассмотренным терминам. Ему присуще единство общего и особенного, что позволяет выявить повторяющиеся и отличительные признаки носителей юридических конфликтов от тех лиц, которые не являются таковыми.

К общим юридическим признакам контрсубъектов правового конфликта относятся: а) правоспособность; б) дееспособность; в) деликтоспособность. Под правоспособностью разумеется способность контрсубъекта иметь права и обязанности, предусмотренные законом и другими нормативными актами государства. Под дееспособностью понимается способность контрсубъекта своими личными действиями приобретать и осуществлять права и обязанности. Под деликтноспособностью разумеется способность человека отвечать за совершение правонарушения.

Если контрсубъект не обладает способностью иметь определенные права, то он выключается из потенциальных носителей соответствующего вида юридических конфликтов. К примеру, человек, не избранный депутатом Государственной Думы РФ, не может стать участником политико-правового конфликта в ходе обсуждения и принятия нового законопроекта на заседании данного представительного органа. Если человек оказывается полностью недееспособным и не может своими действиями выполнять права и обязанности, то такой индивид признается законом невменяемым и тем самым не может в принципе стать контрсубъектом любого юридического конфликта.

К специфическим признакам контрсубъектов относятся: а) способность носителя правомерного поведения совершить противозаконное деяние; б) способность правонарушителя осуществлять законопослушные деяния. Иначе говоря, нельзя считать, что контрсубъекты заранее обречены на осуществление однозначных поступков: один - только на правомерное поведение, а другой - на противозаконное. Такое превратное понимание конфликтных юридических отношений неизбежно ведет к соответствующему ошибочному выводу: между правомерным и неправомерным поведением существует абсолютная грань полностью и навсегда отделяющих их друг от друга.

В реальной действительности наблюдается иное положение. Скажем, представитель правоохранительных органов заранее не обречен совершать лишь позитивное в своей профессиональной деятельности, ибо при такой ситуации отпадает всякая необходимость контроля над ее ходом и исходом, а положительные показатели такого поведения должны только возрастать. Но в действительности обозначенных результатов никогда не наблюдается, ибо в работе правоохранительных органов имеются немалые недостатки, характеризующие определенные, отклонения от заданных установок. Точно также у правонарушителя противозаконное поведение не является вечным спутником его жизни, что делает соответствующую профилактическую работу рационально оправданной.

Контрсубъектный состав конфликтных юридических отношений не является неизменным. Разнокачественность последних порождает и самые разнообразные виды их носителей, что специально будет раскрыто в последующем изложении. Здесь же укажем, что контрсубъекты - это основные участники конфликтных юридических отношений. Наряду с ними в правовом противостоянии участвуют и другие лица, ролевое назначение которых особое, не совпадающее с функциями контрсубъектов.

Контрсубъекты - это своеобразные «творцы» конфликтных юридических отношений. Чаще всего они выступают в качестве организаторов и исполнителей, которые своими действиями осуществляют и реализуют противоположные потребности и интересы. Состояние движения юридического противоречия от правового спора к законодательной коллизии, а от неё к соответствующему конфликту определяется прежде всего соотношением правомерного и неправомерного поведения контрсубъектов. Этим же самым обусловливается особенность различных форм преодоления юридических конфликтов. Что касается других участников юридического конфликта (пособников, посредников, подстрекателей), то они могут ускорять либо замедлять развертывание юридического конфликта и его преодоление.

Конфликтные юридические отношения не совпадают с правовыми отношениями в целом, что опять-таки объясняется их контрсубъектностью. Иначе говоря, противостояние между субъектами наблюдается не во всех правоотношениях. Такое состояние свойственно прежде всего правоохранительным отношениям, в состав которых входят: уголовные, уголовно-процессуальные, исправительно-трудовые, гражданско-процессуальные, арбитражно-процессуальные, административно-процессуальные, конституционно-процессуальные юридические отношения. Именно через них происходит рассмотрение и преодоление основной части юридических конфликтов в обществе.

Но в состав правоотношений ещё входят так называемые регулятивно-юридические связи между людьми, в которых основной упор делается на установление прав и обязанностей субъектов. В систему регулятивных правовых отношений входят: конституционные, административные, гражданские, финансовые, предпринимательские, экологические, жилищные, семейные. Их функционирование тоже противоречиво, но протекает в значительной своей части бесконфликтно, так что правовые коллизии разрешаются через конструктивные юридические споры в их «чистом» относительно самостоятельном виде. Достаточно сослаться на действие многих гражданско-правовых договоров, заключаемых в устной форме или в виде конклюдентных действий, сопровождаемых молчаливым согласием вступить в соответствующее правоотношение. К примеру, покупатель заходит в магазин, выбивает чек для покупки товара, вручает его продавцу, а тот молчаливо выдаёт ему соответствующую вещь (костюм, произведение искусства и т.д., и т.п.) Вполне очевидно, в данном случае не может быть и речи о каком-то конфликте. И таких, и им подобных сделок, неисчислимое множество.

В этом отношении интересные данные приводятся американским правоведом Лоуренсом Фридменом, показывающим неконфликтность многих правовых коллизий. Он подчёркивает, что большинство исков в США по поводу причиненного ущерба (например, в автомобильных авариях) урегулируется без обращения в суд, но стороны договариваются под «сенью» права. То есть участники возникшей правовой коллизии знают, какая правовая система действует в США, какие существуют правила и параграфы касательно дел о причинении ущерба, и они или их адвокаты имеют некоторое представление о том, что произойдёт в том случае, если они обратятся в суд. Эти представления влияют на их сделку и фактически составляют её без всякого участия судебной инстанции [30]. Можно сказать, что правовые коллизии могут разрешаться на уровне конструктивного юридического спора, в его действии в «чистом» виде, не ставшего компонентой соответствующего конфликта.

Таким образом, контрсубъектами правового конфликта выступают носители, «творцы», прежде всего организаторы и исполнители законного и противозаконного поведения. Их состав является значительно меньшим, чем субъектов правоотношений в целом, ибо многие лица решают свои юридические дела, не доводя до уровня непримиримого противостояния человека с человеком.

Объекты правового конфликта.

В специальной литературе вопрос об объекте правового конфликта решается по разному. Следует указать на две основные теоретические позиции. Во-первых, проф. Ю.А. Тихомиров считает типичными объектами юридических коллизий правомерность издания законов, иных правовых актов, их соотношения между собой, статус органа, должностного лица, гражданина, соответствие прав и обязанностей участников юридического спора и некоторые другие правовые явления и состояния [31]. Во-вторых, акад. В.Н. Кудрявцев применительно к любому конфликту утверждает, объект конфликта в конкретной системе отношений - это всегда некий дефицитный ресурс. Одна должность директора, на которую претендуют два заместителя, последний батон колбасы, из-за которого возникает драка в очереди: один Черноморский флот и военный порт [32].

В печати неоднократно отмечалось, что вопрос об объекте конфликта является спорным, и по сей день нерешённым. Предложим и мы свое видение решения данной теоретической проблемы, естественно, считая его гипотетическим суждением, не претендующим на полную завершенность. Полагаем и надеемся, что оно позволит высветить хотя бы некоторые стороны рассматриваемого вопроса.

Известно, что вне субъекта нет объекта. В философском аспекте объект - это то, что противостоит субъекту в его предметно-практической и познавательной деятельности [33]. Противостоит познающим контрсубъектам правового конфликта их практическая юридическая деятельность, ибо априорно она, как мы уже говорили, не обречена на однозначный результат. Следовательно, объект правового конфликта не следует сводить к вещи, к недостающему материальному ресурсу, который в действительности выступает в качестве предмета последнего.

Объектам согласно его общенаучному пониманию может быть только феномен, способный реагировать на субъективные права и обязанности контрсубъектов юридического конфликта. Вещь, материальный ресурс не обладает такими возможностями. Под воздействием практической деятельности контрсубъектов вещь, конечно, изменяется. Человек владеет, пользуется вещами, обрабатывает, наконец, потребляет их, после чего они прекращают своё существование. Но во всех этих случаях реакция вещи на воздействие человека характеризует собой мертвое, неосознанное отображение результатов внешних влияний. Вещь не может понять требований прав и обязанностей человека.

Признать вещь, материальный ресурс объектом правового конфликта - значит прийти к ошибочному выводу о том, что заинтересованное противостояние возможно не только между людьми, но и между человеком и искусственным предметом. В действительности, юридические конфликты, как и другие их формы, возникают между контрсубъектами, одаренными волей и сознанием, поскольку вещь, материальный ресурс не имеют своих собственных интересов.

Следовательно, объектом конфликтных юридических отношений является противостоящее поведение его контрсубъектов, которое характеризуется рядом соответствующих признаков, вычленяющих его относительную самостоятельность. Иначе говоря, нельзя противопоставлять контрсубъекты правового конфликта его объектам. Можно указать специфические признаки последних.

Во-первых, объект правового конфликта непосредственно связан с внешними обстоятельствами, которые возникли независимо от индивидуального сознания по меньшей мере хотя бы от одного из контрсубъектов. Указанная независимость проявляться как в дуалистической, так в монистической форме. В уголовных и административно-правовых конфликтах наблюдается двойственная независимость индивидуального сознания одного из контрсубъектов от внешних обстоятельств. К примеру, совершена кража, которая, естественно, произошла независимо от желаний как потерпевшего, так и соответствующих правоохранительных органов. Нечто подобное наблюдается при административном наложении штрафа за провоз ручной клади сверхустановленных норм на железнодорожном транспорте, ибо оно происходит не зависимо как от желаний соответствующего правомочного должностного лица, так и самого пассажира. В частноправовых конфликтах имеет место односторонняя независимость индивидуального сознания одного из контрсубъектов от внешних обстоятельств. Допустим, получение потребителем некачественной продукции происходит в противовес его стремлениям, поскольку ситуация создана другой стороной гражданско-правового договора - производителем.

Во-вторых, объективная сторона правового конфликта выражается в том, что его преодоление зависит не только от собственных усилий контрсубъектов, но и от реальных действий других его участников. Их привлечение к разрешению возникшего конфликта, результативность соответствующих действий и поступков во многом зависит от характера и степени сложности рассматриваемого деяния, которое уже совершено и потому приобрело относительную самостоятельность в своем существовании. Именно объектом юридического конфликта, то есть качественными особенностями противостоящего поведения контрсубъектов определяются пространственно-временные параметры его конструктивного развертывания, а также объем и уровень необходимых профессионально подготовленных людских ресурсов. В судебной практике имеется немало случаев, когда рассмотрение криминальных и гражданских дел занимало годы, официальное оформление их составляло сотни томов, а число участников переваливало за тысячу. В этой связи вспомним хотя бы Нюрнбергский процесс над гитлеровским руководством фашистской Германии.

В-третьих, объект противостояния между контрсубъектами определяет и фазовое состояние развертывания юридического противоречия, его переход от юридического спора к законодательной коллизии, а от нее к правовому конфликту. Такое развертывание данного процесса не является произвольным. Как уже отмечалось ранее, объективное право исключает субъективное в том аспекте, что не может допустить неограниченное вмешательство последнего в реальный процесс уже сложившихся общественных отношений. А это означает, что от состояния общественных и непосредственно юридических отношений во многом зависит степень обострения противоречий в праве. Противодействие правомерного и неправомерного поведения контрсубъектов может быть «нежёстким», и в этом случае создается реальная обстановка для его снятия с помощью простого юридического спора. Общественное столкновение носителей противоположного правового поведения нередко выливается в законодательные коллизии. А непримиримое противостояние участников юридических отношений порождает правовые конфликты.

В-четвертых, объект правового конфликта первичен по отношению к его контрсубъектам, ибо определяет их конкретный состав и основное направление их деятельности. Юридическое противодействие пространственно и социально не локализовано в рамках какой-то отдельной территории либо в пределах одной сферы или вида общественных отношений. Известно, что особенности последних выступают в качестве основания горизонтального строения права, его дифференциации на различные отрасли: уголовное, гражданское, конституционное, трудовое, административное, экологическое и некоторые другие. Следовательно, соответствующую видовую окраску приобретают и юридическое конфликты. Контрсубъектный состав их специфичен: в уголовно-правовом конфликте его носителями выступают обвиняемый и потерпевший, в гражданско-правовом противостоянии - истец и ответчик и т.д., и т.п. Причем, основное направление деятельности видовых контрсубъектов, мера их юридической ответственности определяются спецификой соответствующих отраслей права.

Противостояние интересов контрсубъектов связано не только с внешними обстоятельствами, но и с внутренним состоянием носителей юридического конфликта, их идейно-психологическими взглядами и установками. В последних может выражаться различное субъективное восприятие возникшего юридического противостояния между лицами и их объединениями. Неодинаковое субъективное восприятие правомерного и неправомерного можно описать в основных вариантах, выступающих своеобразными проявлениями существующего раскола в общественном и индивидуальном сознании российского населения.

Первый вариант: адекватная оценка контрсубъектами реального соотношения сил между ними, сопровождаемая признанием справедливости принятых советов, рекомендаций, а также решений судебных инстанций и других институциональных органов. В нём наблюдается довольно эффективное использование творческого потенциала конструктивного юридического спора, позитивных возможностей внутреннего нравственно-психологического анализа, сочетаемого с уважительным отношением контрсубъектов друг к другу. Конкретными проявлениями данного варианта субъективного служат: добровольный отказ от преступления, досудебное признание иска, взаимное решение супругов прекратить брак, акты помилования и другие.

Второй вариант: частично адекватная оценка соотношения между правомерным и неправомерным поведением контрсубъектов, сопровождаемая отторжением некоторых других предложений, направленных на снятие возникшего юридического противостояния. Данный вариант создает благоприятные возможности для расширения и углубления согласительных действий по преодолению оставшихся нерешенных вопросов. Конкретными проявлениями описанной ситуации выступают: решение Конституционного суда РФ о социальном статусе коммунистической партии в российском обществе, о законности военной акции федеральных государственных структур в Чечне, частичное признание взаимных исков истца и ответчика, превышение пределов необходимой обороны и другие.

Третий вариант: односторонняя правильная оценка противоположных объективных позиций субъектов правомерного и неправомерного поведения, при которой действие другой стороны рассматривается как несправедливое или злонамеренное. В данном случае творческий потенциал конструктивного юридического спора существенно сужается, возможности наступления правового конфликта расширяются, а база для нейтрализации деструктивных элементов уменьшается. Такая субъективная позиция нередко ведет к стагнации конфликтных отношений, удлинению срока их существования, сужению потребности многократного проведения переговоров с целью «наведения мостов» между носителями юридического противостояния. Конкретными проявлениями указанных процессов являются: обжалование решений различных судебных инстанций со стороны одного из контрсубъектов, наличие в обществе рецидивной преступности, длящиеся конфликты между Азербайджаном и Арменией по вопросу о государственном статусе Нагорного Карабаха, между Россией и Японией по проблеме принадлежности островов Курильской гряды и другие.

Четвертый вариант: двусторонняя неадекватная оценка со стороны каждого контрсубъекта реального соотношения между их правомерным и неправомерным поведением, которая может быть как результатом ложного, ошибочного истолкования возникших проблем, а также следствием непримиримости коренных интересов носителей юридического противостояния.

Ложное, субъективистское противостояние контрсубъектов делает конфликт когнитивным, относящимся к сознанию, пониманию и уяснению действительного содержания их взаимных прав и обязанностей. Здесь наблюдается значительное возрастание роли различных посредников, которые располагают немалыми возможностями в преодолении возникших ошибок и заблуждений. Что касается одинаково неадекватных оценок контрсубъектов, выступающих как результат непримиримости их коренных интересов, то следствием всего этого является взаимная дезинформация друг друга и общественного мнения, чреватые возникновением крайних форм юридических конфликтов. Конкретными проявлениями сознательно ложного и заинтересованного искажения объективного состояния между правомерным и неправомерным поведением являются: лжепредпринимательство, получение кредитов путем обмана, ложное банкротство, совершение мнимых и притворных сделок, заключение явно невыполнимых соглашений и договоров и другие.

Таким образом, объект юридических конфликтов находится не за пределами, а в рамках правовых отношений. Он выражает собой взаимодействие правомерной и неправомерной деятельности контрсубъектов, являющейся своеобразным единством объективного и субъективного. По отношению к объективному субъективная сторона конфликтных юридических отношений относительно самостоятельна, что дает возможность ей проявляться в различных формах-вариантах.

Предмет правового конфликта.

Понятие объекта правового конфликта по своему содержанию очень близко примыкает к категории предмета юридического противостояния. Поскольку объект правового конфликта функционирует в рамках юридического отношения, постольку необходимо выявить место предмета в их структуре. Обращение к соответствующим положениям общей теории права не дает нам искомого ответа. При характеристике структуры юридических отношений используется только понятие объекта, что по существу является общепризнанной точкой зрения. Можно предположить, что названная теоретическая позиция исходит из полного тождества и совпадения объекта и предмета. Причем, для смешения указанных понятий имеются вполне определенные основания. Если обратится к справочным изданиям, то при определении объекта и предмета наблюдаются повторы в перечислении их признаков.

В частности, таким общим свойством для объекта и предмета является быть материальным образованием, вещью. Законодатель тоже не различает понятия объекта и предмета. В ст. 128 ГК РФ к объектам гражданских прав он относит многие явления, в том числе и вещи. Но применительно к анализу структуры конфликта стало осуществляться разведение понятий объекта и предмета. Акад. В.Н. Кудрявцев пишет: «Под предметом конфликта мы понимаем объективно существующую или мыслимую (воображаемую) проблему, служащую причиной раздора между сторонами» [34]. Нам же представляется, что это составляет не предмет, а объект конфликта так как последний не существует без субъекта.

В отличие от объекта, вещь в принципе может существовать независимо от субъекта. Известно, что предметы внешнего окружающего мира имели место и тогда, когда человека ещё не было. В объект они превращаются в связи с познавательной и практической деятельностью субъекта, ибо их использование приобретает для него жизненно важное значение. И даже сейчас, в условиях усиленного взаимодействия общества и природы, не каждая вещь может стать предметом юридического конфликта. Скажем, существуют немало отходов материального производства, которые не могут стать причиной раздора между контрсубъектами.

Однако это не означает, что существуют беспредметные конфликты. Если предмета для противостояния между людьми нет то, следовательно, конфликт между ними оказался мнимым, ложным. Представляется, что возможны не беспредметные, а невещественные юридические конфликты, которые могут возникнуть в связи с нанесением ущерба нематериальному благу одного из субъектов. Согласно ст. 150 ГК РФ в состав нематериальных благ включаются честь и доброе имя, право авторства, деловая репутация, личная и семейная тайна и другие.

Вместе с тем, если юридический конфликт относительно результатов интеллектуальной деятельности возник, то его нельзя называть воображаемым. Он тоже обладает качеством реальности, так как его институциональное развёртывание опирается на физические, энергетические процессы деятельности человека.

У предмета, если его рассматривать как вещь, конкретное материальное образование нет никаких проблем. В специальной литературе отмечается, что социальная проблема - это выражение существования задачи, которая фиксирует развитие противоречий между её требованиями и наличными условиями ее осуществления, а также указывает на необходимость поиска и создания новых средств и способов преодоления этих противоречий [35].

Предмет юридического конфликта как вещь несомненно противоречив. Поскольку он реагирует на воздействие извне, в том числе и со стороны контрсубъектов, то в результате он изменяется, выявляются противоречия между устаревшими его элементами и теми, которые еще могут нормально функционировать. Однако такое состояние не создает проблем для вещи, и здесь не возникает необходимости поиска средств и способов разрешения возникших противоречий, ибо у нее отсутствует интерес в осуществлении данной задачи. Предмет как вещь или даже как живое существо (а домашние животные могут находиться в собственности человека) не обладают разумом. Следовательно, предмет сам по себе к возникшим трудностям в его существовании относится равнодушно.

Но заинтересованно относятся люди к предмету юридического конфликта. Состояние предмета как вещи, её взаимодействие с другими вещами определяется объектом юридического конфликта: конкретным соотношением правомерного и неправомерного поведения физических и юридических лиц. Если эффект правомерной деятельности понижается, то ослабляется уровень рационального использования вещей. И наоборот, если удельный вес неправомерного поведения в системе совокупной деятельности общества уменьшается, то повышается результативность конструктивного использования вещей.

Но нам могут напомнить и сказать, что предмет юридического конфликта нельзя сводить к вещи. Те же справочные издания говорят и о других значениях термина «предмет», с помощью которого обозначаются содержание и направление мысли, или определенный круг знаний, образующих ту или иную отрасль науки и соответствующей учебной дисциплины (предмет физики, математики, криминологии, экологии, конфликтологии и т.д., и т.п.). Может, допустимо предметом юридического конфликта считать существующую мыслимую проблему?

Мыслимые проблемы, взаимодействие контрарных суждений и предложений, выраженных в системе соответствующих юридических понятий, составляют предмет не правового конфликта, а науки его изучающей. Мыслимые юридические проблемы составляют различные правовые споры по тем или иным сложным вопросам юридической конфликтологии как науки. И таких вопросов немало, что, как нам представляется, стало уже заметным для читателя из изложенного выше материала. Ранее было отмечено, что юридический спор, мыслимые проблемы могут стать одной из составляющих правового конфликта. Но именно одной из ряда компонентов, не претендуя на то, чтобы полностью заменить юридический конфликт, ибо он не только мыслим, а реально существует, объективно функционирует в системе общественных отношений. Следовательно, его предмет не может быть сведен к мысли о наличии реального юридического противостояния людей.

Объект и предмет юридического конфликта относительно самостоятельны в системе элементов его составляющих. Несмотря на тесную и органическую связь между ними, предмет юридического конфликта характеризуется своими специфическими признаками.

Первый признак: предмет сам по себе не создает юридического конфликта. Вещи, конкретному материальному образованию безразлично кому они будут принадлежать: находиться в распоряжении правомерного собственника или быть в незаконном владении лица. Точно так же идеи, информация сами по себе нейтральны к представителям различных социальных групп. Логический строй мысли, законы и правила ее развертывания одинаковы как у носителей правомерного, так и у субъектов неправомерного поведения. Существование «блатных», воровских жаргонов у преступного элемента общества не означает наличие у него «внечеловеческого» языка. Действительно, «блатная» речь отличается от общенародного языка тем, что в ней имеются специфические слова и выражения, отражающие особые потребности и вкусы воровской социальной группы. Однако она не имеет своего грамматического строя и основного словарного фонда. Безразличны к контрсубъектам юридического конфликта и различные отрасли науки и учебные дисциплины, так как они с успехом могут обслуживать как законопослушных людей, так и правонарушителей.

Второй признак: предмет юридического конфликта интернационален, ибо непосредственно он не детерминирует особое содержание международных и этнических столкновений. В системе общественных отношений человек использует неисчислимое количество различных вещей: земельные участки, технические и информационные системы, жилищные помещения, хозяйственные постройки, промышленные и сельскохозяйственные сооружения, предметы быта и другие. Все они в той или иной форме могут быть вовлечены в юридический конфликт любого народа или этноса. Поэтому предмет сам по себе не порождает национального своеобразия в юридическом противостоянии людей. Нет обреченных народов, которые призваны быть контрсубъектами правового противостояния по вопросу территориального передела и являться полностью свободными от других форм юридических конфликтов, предметом, которых выступают другие вещи. Иначе говоря, значительная часть предметов юридического конфликта в своем пространственном перемещении не ограничена государственными территориальными рамками.

Третий признак: предмет сам по себе не определяет специфику прав и обязанностей контрсубъектов, поскольку одна и та же вещь, имущественная ценность может быть вовлечена в различные виды юридических конфликтов. В частности, автомашина как материальное благо становится предметом гражданско-правового конфликта, если она продана с нарушением правил договора купли-продажи, а может стать предметом уголовно-правового конфликта, если она украдена. В отличие от этого существенное изменение объекта юридического конфликта, состояния напряженности во взаимоотношениях между правомерным и неправомерным поведением может привести к переходу юридического противостояния от одного вида к другому. К примеру, трудоправовой конфликт между работниками и администрацией, сопровождаемый требованием своевременной выплатой зарплаты, превращается в политическое противостояние людей, если участники забастовки категорически заявляют о необходимости смены правительства и отставки главы государства по причине, что их прежние и неоднократные экономические просьбы остались без всякого внимания со стороны компетентных органов. Вполне очевидно, отмеченный переход экономических требований в политические выражает собой обострение социальной напряженности между правомерной и неправомерной деятельностью.

Четвертый признак: предмет юридического конфликта, как правило, неделим. Действительно, похищенные вором вещи не могут принадлежать и ему, и потерпевшему, проданный товар стал собственностью покупателя, так что право владения, пользования и распоряжения перешло к последнему и не может быть оспорено, оставлено за продавцом, претендовать на вакантное место в том или ином предприятии могут многие, но занять его способен только один и т.д., и т.п. Отмеченный аспект неделимости предмета юридического конфликта не следует путать с возможностью его натурального деления на составные элементы. Статьи 133, 134 ГК РФ допускают гражданско-правовые сделки со сложными вещами, если их раздел на натуральные элементы не устраняет возможность их использования по своему общему назначению.

В отличие от предмета объект юридического конфликта делим, поскольку, как нам теперь известно, он представляет собой противостояние противоположного поведения контрсубъектов. Неделимость объекта возможна только при полном совпадении их действий, что означает отсутствие и самого юридического конфликта. Правильная оценка того, что законно и что противозаконно является необходимой предпосылкой конструктивного развертывания юридического противостояния и его преодоления. На практике, к сожалению, принцип делимости человеческой деятельности на указанные разновидности нередко предается забвению, что рельефно проявляется в российской действительности. В нашей периодической печати неоднократно отмечалось, что в условиях возникшей смуты нашлось немало физических и юридических лиц, которые в целях своего обогащения чужое, незаконно приобретенное государственное имущество выдавали за своё, а это последнее произвольно возводили в ранг «неприкасаемого», ложно осеняя его принципом справедливости.

Пятый признак: предметы юридического конфликта могут отчуждаться и переходить от одного лица к другому в результате купли-продажи, дарения, наследования, реквизиции, конфискации. Продавец передает товар покупателю; согласно завещанию, наследник получает имущество от наследодателя; даритель безвозмездно вручает вещь одаряемому; реквизиция предполагает изъятие имущества у собственника на возмездных началах; конфискация сопровождается безвозмездным отчуждением материального или нематериального блага и т.д., и т.п.

Отмеченные формы юридического отчуждения неприменимы по отношению к объекту юридического конфликта. Поскольку объект неразрывно связан с субъектом, постольку в отношении противостоящего поведения носителей юридического конфликта нельзя осуществить юридические акты купли-продажи, дарения, наследования, реквизиций, конфискации. Поведение продавца нельзя «передать» продавцу, противостоящие потребности и интересы контрсубъектов не поддаются «обмену», «реквизиции» и «конфискации».

Таким образом, предмет юридического конфликта отвечает на относительно самостоятельный и специфический вопрос: вещь как материальное и нематериальное благо имеет ценность для контрсубъектов, которые выдвигают по отношению друг к другу одинаковые и вместе с тем взаимоисключающие претензии на ее присвоение, отчуждение, владение, использование и распоряжение.

Идейно-правовая компонента юридического конфликта.

Внутренне необходимым структурным элементом юридического конфликта является его идейно-правовая компонента. По своему содержанию она имеет двоякое значение: широкий и узкий смысл. В широком смысле слова под юридической компонентой соответствующего конфликта разумеется вся правовая система, действующая и функционирующая в обществе. По точному замечанию американского ученого Винера, «правовая система носит характер конфликта» [36]. Вслед за ним Лоуренс Фридмен, другой ученый США, но правовед по специальности, довольно удачно подчеркивает: «правовая система, образно говоря, является агентством по разрешению конфликтов в такой степени, как и агентством по урегулированию спорных вопросов» [37].

Действительно, в любой момент существования общества совершается и разрешается великое множество самых разнообразных конфликтов. И, естественно, право в целом призвано отреагировать на преобладающую часть юридического противостояния людей. В «дело» вовлекаются все его отрасли и институты. В принципе не может быть такого состояния, при котором какая-то отрасль права находилась в положении «нейтральной» стороны по отношению к наличным юридическим конфликтам, в то время другие структурные элементы законодательства оказались задействованы в работе по преодолению противостояния между контрсубъектами. Признать такое - значит ошибочно полагать, что определенная сфера общественных отношений в течение некоторого времени может существовать в идеально «чистом» виде, свободном от тех или иных разновидностей юридических конфликтов. Реальная жизнь как раз говорит о другом: криминальные, гражданско-правовые, административно-правовые, трудоправовые и другие конфликты совершаются в обществе постоянно и непрерывно.

Но что составляет сущность права? От выяснения данного вопроса во многом зависит правильное понимание строения юридических конфликтов. В советский период господствующее положение занимала «нормативистская» трактовка права, которая сводила его к совокупности юридических норм, выражающих волю господствующего класса. При такой постановке вопроса структура юридического конфликта неизбежно деформируется. За его пределы выводятся юридические споры, вне которых преобладающая часть правовых конфликтов просто не возникает. Ранее было сказано, что юридический спор - это словесное состязание контрсубъектов в форме взаимодействия и столкновения противоположных юридических взглядов и идей. Последние выступают в качестве идейно-психологической основы правовых конфликтов. В отрыве от такой основы юридические нормы омертвляются, ибо они не действуют сами по себе, машинально и автоматически. Нормативно-правовая компонента юридического конфликта, ее использование и применение в целях преодоления возникшего противостояния между контрсубъектами осуществляют люди, одаренные волей и правовым сознанием. Все это говорит о том, что право нельзя сводить только к совокупности юридических норм.

В последнее время в нашей отечественной юридической литературе все настойчивее утверждается положение, согласно которому в право включаются не только юридические нормы, но и соответствующие взгляды и идеи [38]. Следовательно, правовым взглядам не присуще свойство «запредельности» по отношению к праву, ибо они являются неотъемлемым его структурным элементом. Таким образом, в широком смысле слова право, понимаемое как единство юридических норм и соответствующих взглядов, выступает в качестве внутренне необходимой компоненты правовых конфликтов, рассматриваемых как социально-массовое общественное явление.

При анализе конкретного и индивидуального юридического конфликта необходимо пользоваться понятием идейно-правовой компоненты в узком смысле слова. В ее состав входят не все правовые взгляды и соответствующие нормы, а лишь те, которые непосредственно связаны с возникшим конкретным противостоянием юридических контрсубъектов и соответствующей деятельностью по его преодолению. А это, в свою очередь, означает, с одной стороны, противостояние контрсубъектов, не затрагивающее юридических норм, не может считаться правовым конфликтом, поскольку в данном случае могут быть экономические, политические, нравственные конфликты, но не юридические. С другой стороны, в юридический конфликт «втягивается» не вся система права, а лишь отдельные ее юридические взгляды и нормы. В дальнейшем изложении мы будем оперировать понятием идейно-правовой компоненты только в узком смысле слова, поскольку соответствующие материал будет посвящен главным образом анализу различных состояний конкретных разновидностей юридических конфликтов.

Контрсубъекты юридических отношений изначально не обречены на утверждение противостояния друг с другом. Возникновение правового конфликта между ними в немалой степени зависит от характера взаимоотношений между юридическими взглядами и соответствующими нормами. Внеконфликтное взаимодействие между участниками юридических отношений возможно только в том случае, если нормативно-юридическая компонента является интерсубъектной и ее требования доведены до адресата и правильно восприняты им.

Интерсубъектность юридических норм предполагает отсутствие однозначной связи с интересами только одного из участников правоотношений. В связи с этим следует признать односторонней марксистскую трактовку права как своеобразное выражение воли господствующего класса, возведенную в закон. При таком его понимании право уже не способно стать интерсубъектным общественным явлением и заранее обречено поддерживать только одну сторону юридического конфликта, носителем которой выступают представители властвующей элиты.

Юридические нормы могут быть представлены как среднестатистические (большие или меньшие) социально насыщенные своеобразные правила поведения, в которых в концентрированной форме выражаются и закрепляются важнейшие качества человеческой деятельности: общественные потребности, материальные и духовные интересы, производственно-экономические нужды, политические цели и т.д. Они адресованы не отдельным лицам, а совокупному субъекту, так что в юридических нормах индивидуальности «погашены», «блокированы».

При реализации юридических норм их интерсубъектность в немалой степени снимается с помощью правовых актов применения: приказов, постановлений, распоряжений, решений, договоров, контрактов и других. В отличие от норм права акт применения ограничен рамками конкретного случая и касается, как правило, индивидуально определенных субъектов, наделяя их конкретными полномочиями и налагая соответствующие обязанности. Последние выступают в качестве правового ограничения, сдерживающего противозаконные деяния одного лица (физического или юридического) и создающего необходимые условия для удовлетворения интересов контрсубъекта.

Использование прав и восприятие ограничений, вытекающих из обязанностей, предполагают введение свободы поведения человека в определенные рамки. По утверждению акад. П.К. Анохина, количество степеней свободы в масштабе мозга человеческого индивида с трудом может быть записано цифрой в 9,5 миллиона километров. Именно такое количество степеней свободы человеческого мозга и представляет собой ту бесконечную клавиатуру, на которой разыгрываются сотни миллионов различных мелодий - индивидуальных операций и поведенческих актов [39].

Функционирование идейно-правовой компоненты и направлено на воспроизводство законопослушного поведения, запрещение правонарушений и ограничение безмерных возможностей человека в свободном выборе индивидуальных действий и поступков. Данный институциональный механизм развертывания юридических противоречий и конфликтов срабатывает исключительно через правовое сознание его участников, в результате чего осуществляется заключительный этап в снятии интерсубъектности правовых норм.

Знание права - это одно из условий правильного расчета своих поступков, приобретения широких возможностей предотвращения контрсубъектами предельных случаев обострения юридических конфликтов. Многие варианты их поведения могут быть успешными и целесообразными лишь в той мере, в какой носители противоположных поступков знают их предпосылки и результаты, оценку и реакцию на них со стороны общества и государства. В этом смысле знание о праве есть увеличение информационного «багажа» контрсубъектов юридического конфликта, увеличение их внутреннего разнообразия, конструктивно способствующего преодолению возникшего юридического противостояния.

Единство юридических взглядов и соответствующих норм в идейно-правовой компоненте юридического конфликта нельзя рассматривать как их полное тождество. В системе правосознания контрсубъектов действует принцип плюрализма, который позволяет им придерживаться различных и даже противоположных идейных установок в отстаивании своих прав и свобод, в методах осуществления обязанностей. И это не может быть предметом юридической ответственности, о чём гласит известное изречение: «за мысли не судят», если последние не представляют собой пропаганду или агитацию, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную вражду, а также соответствующие виды превосходства, в том числе и языкового (ст.29 Конституции РФ).

В отличие от этого система юридических норм по своему существу монистична. Она представляет собой единое целое, где составные части (отрасли, институты, нормы) находятся в отношениях строгой субординации и координации. Если юридический взгляд выражает мнение контрсубъекта, которое можно разделять, а можно его и не придерживаться, то правовая норма характеризует общеобязательное требование, предполагающее неукоснительность его соблюдения всеми физическими и юридическими лицами. Поэтому отождествление юридических взглядов с правовыми нормами таит в себе опасность деформации правовых конфликтов, так как его участники перестанут руководствоваться едиными правилами, что на деле будет означать утверждение произвола в отношениях между контрсубъектами.

Таким образом, в структуре юридического конфликта идейно-правовая компонента занимает относительно самостоятельное место, представляет собой единство юридических взглядов и соответствующих норм, которые в своем взаимодействии обеспечивают сознательно-волевой и институциональный характер деятельности контрсубъектов.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011121314151617




Интересное:


Особенности государства как субъекта права
Конфедерация как переходная форма государства
Недемократические режимы, их особенности и виды
Отличие политического режима от государственно-правового
Формы и способы реализации норм права
Вернуться к списку публикаций