2015-04-30 19:46:33
ГлавнаяТеория государства и права — Проблемы правовой конфликтологии



Проблемы правовой конфликтологии


Содержание

  1. Сущность правового конфликта.
    1. Диалектические противоречия в праве и юридический конфликт.
    2. Юридический спор и правовой конфликт.
    3. Законодательная коллизия и правовой конфликт.
    4. Правонарушения и юридический конфликт.
  2. Структура правового конфликта.
    1. Контрсубъекты правового конфликта.
    2. Объекты правового конфликта.
    3. Предмет правового конфликта.
    4. Идейно-правовая компонента юридического конфликта.
  3. Динамика правового конфликта.
    1. Конфликтная ситуация и ее особенности.
    2. Возникновение правового конфликта.
    3. Развитие правового конфликта.
    4. Завершение правового конфликта.
  4. Детерминация правовых конфликтов.
    1. Специфика детерминации правовых конфликтов.
    2. Системность причинной детерминации юридических конфликтов.
    3. Источники правовых конфликтов.
  5. Классификация юридических конфликтов.
    1. Плюрализм типологий конфликтов и их видообразующие признаки.
    2. Типология юридических конфликтов.
    3. Виды юридических конфликтов.
  6. Функции и роли правовых конфликтов.
    1. Общие функции правовых конфликтов.
    2. Ролевое назначение юридических конфликтов.
  7. Механизм снятия юридических конфликтов.
    1. Сущность снятия правовых конфликтов.
    2. Макросоциальный механизм преодоления правовых конфликтов.
    3. Микросоциальный механизм преодоления юридических конфликтов.
  8. Формы снятия юридических конфликтов.
    1. Многовариантность форм снятия юридических конфликтов.
    2. Предупреждение юридических конфликтов.
    3. Урегулирование юридических конфликтов.
    4. Консенсуализация юридических конфликтов.
    5. Разрешение юридических конфликтов.
    6. Устранение юридических конфликтов.
    7. Ликвидация юридических конфликтов.
  9. Заключение.
  10. Примечания.
  11. Библиография.

Формы снятия юридических конфликтов.

Многовариантность форм снятия юридических конфликтов.

Механизм снятия конфликтов и формы его реализации тесно связаны друг с другом, что, конечно, не означает их полного отождествления. Как нам стало известно, термин «механизм» делает акцент на анализ субординационно-координационных зависимостей, лежащих в основе преодоления юридических конфликтов. В отличие от этого понятие «форма» характеризует собой различные способы реализации организационно-управленческого процесса снятия конкретных проявлений юридического противоборства между людьми.

Философское понятие «форма» имеет не одно значение. Во-первых, под формой разумеется внутренняя структура содержания. Этот смысл категории «форма» мы использовали при рассмотрении состава юридического конфликта, когда говорили что он характеризуется наличием четырех элементов: контрсубъектов, объекта, предмета и идейно-правовой компоненты. Во-вторых, термин «форма» определяется как способ существования и выражения содержания [135]. Именно данное значение формы будет применяться при изложении поставленных вопросов настоящей главы нашего исследования. В качестве содержания здесь будут выступать различные виды субординационно-координационных зависимостей механизма преодоления юридических конфликтов.

Поскольку субординационно-координационные зависимости разнообразны, постольку неизбежно возникает многовариантность форм преодоления социальных конфликтов, в том числе и их юридической разновидности. Набор вариантов решения такой задачи обозначается довольно значительной совокупностью соответствующих понятий: «преодоление», «пресечение», «приглашение», «саморазрешение», «угашение», «урегулирование», «устранение», «улаживание», «затухание» и др. [136]. Возникает непростой вопрос: какое понятие из вышеперечисленных является родовым, наиболее широким? Правильный ответ на него имеет немалое методологическое значение для уяснения смысла всех других категорий, отражающих многовариантность форм преодоления юридических конфликтов. Анализ специальной литературы показывает, что здесь имеет место довольно значительный разброс мнений, основными из которых являются следующие.

Во-первых, проф. А.Я. Анцупов, А.И. Шипилов полагают, что наиболее широким понятием является «завершение конфликта», которое заключается в окончании конфликта по любым причинам. Основные формы завершения конфликта - это разрешение, урегулирование, затухание, устранение, перерастание в другой конфликт [137].

Во-вторых, проф. А.С. Кармин при анализе способов выхода из конфликта отмечает, что основными их формами являются: насилие, разъединение, примирение [138].

В-третьих, проф. А.В Дмитриев полагает, что родовым понятием выступает «разрешение юридических конфликтов», а его различными формами - парламентские и иные конституционные процедуры, судебное рассмотрение дел, посредничество, консенсус [139].

В-четвертых, М.М. Лебедева считает родовым понятием «урегулирование конфликтов» и его разновидностями - предупреждение, улаживание и их разрешение [140].

Во всех четырех теоретических позициях имеется свое рациональное зерно, творческое использование которого дает нам возможность выработать самостоятельное осмысление рассматриваемой непростой проблемы. Специально в них не идет речь о формах преодоления юридических конфликтов, однако сравнительный анализ высказанных суждений дает нам возможность найти приемлемый выход из наличных теоретических трудностей и обозначить в первом приближении перечень тех специфических форм, которые непосредственно сопряжены с особым механизмом преодоления правового противоборства физических и юридических лиц. Но, прежде всего, нам необходимо развести целый ряд вышеобозначенных понятий, с помощью которых делается попытка выяснить многовариантность форм преодоления конкретных социальных конфликтов.

Представляется, что наиболее общим, родовым понятием выступает не завершение конфликта, а его снятие. Понятия «завершение» и «снятие» очень близкие друг к другу, но все же полностью не совпадающие категории. В нашем изложении проблем юридической конфликтологии «завершение» выражает собой окончание противоборства между контрсубъектами и характеризует собой его заключительную стадию. В данном аспекте происходит абстрагирование от формы ее осуществления, ибо завершение конфликта, как мы покажем в дальнейшем, может сопровождаться использованием многовариантных способов.

Кроме того, «завершение конфликта» не может выступать в качестве родового понятия по отношению к другим вышеотмеченным категориям по другим основаниям. Как особая стадия развертывания юридического конфликта оно имеет место в результате его окончания и отсутствует на предшествующих фазах его существования. А раз так, то термин «завершение» не обладает свойством всеобщности, которое должно быть присуще родовому понятию. Причем, термин «завершение» характеризует изменение содержания социального конфликта, чем способ его протекания, так как говорит о его переходе из состояния наличного бытия в небытие.

В отличие от этого понятие «снятие юридического конфликта» представляет собой единство содержательного и формального аспектов. Оно является родовым, так как обладает качеством всеобщности, ибо именно преодоление говорит об окончании конфликта по любым причинам и характеризует его стадиальное движение к данному результату на основе перехода от одной фазы развития к другой. Преодоление юридического конфликта предполагает снятие контрсубъектами взаимных юридических претензий друг к другу. А чтобы это произошло, последние должны возникнуть, пройти стадию развертывания, после чего, как правило, и наступает завершение конкретного юридического противоборства между людьми, физическими и юридическими лицами. Скажем, завершение криминального конфликта в случае вынесения судом оправдательного приговора просто не может состояться, если не было стадии предварительного расследования.

Разрешение конфликта тоже не может быть родовым понятием по отношению к категории его снятия, ибо последнее по своему содержанию шире, чем первое. Разрешение выражает собой лишь частный случай преодоления юридического конфликта. Поэтому оно также не характеризуется свойством всеобщности, так как наряду с разрешением существуют другие способы преодоления юридических конфликтов, к которым относятся устранение, ликвидация и др. В отличие от категории «завершение» термин «разрешение» не выражает собой какую-то особую стадию развертывания юридического конфликта. Как мы покажем в дальнейшем, разрешение рассматривается как наиболее предпочтительная форма преодоления юридических конфликтов, которая, однако, не является всеобщей.

Категория «урегулирование конфликтов» также не может быть родовым понятием по отношению к другим способам преодоления юридических конфликтов. Раскрывая сущность политического регулирования конфликтов, М.М. Лебедева отмечает, что оно предполагает «проведение прямых переговоров или переговоров с помощью посредника. Решение, которое принимается сторонами при переговорах, если оно завершилось договоренностями, всегда есть совместное решение, т.е. то, на которое согласились оба участника, подписав заключительный документ. В этом случае стороны исходят из того, что в результате обсуждения можно найти взаимоприемлемое решение, которое затем закрепляется юридическими документами (договорами и соглашениями и т.п.)» [141]. Действительно, в результате урегулирования конфликтов происходит их снятие, но в своеобразной форме, которая не может считаться всеобщей и универсальной. Преодоление юридических конфликтов не всегда сопровождается взаимными договоренностями, совместными решениями по обоюдному желанию их контрсубъектов, сопровождаемыми взаимоприемлемым подписанием заключительного юридического документа. Достаточно сослаться на судебное решение по рассмотренному криминальному конфликту, которое со всей очевидностью показывает, что оно не принимается на основе обоюдных желаний потерпевшего и преступника.

Полагаем, что «затухание» конфликта не только не может быть родовым понятием по отношению к иным формам преодоления юридических конфликтов, но оно вообще далеко от того, чтобы характеризовать их окончание и завершение. А.Я. Анцупов и А.И. Шипилов заявляют: «Затухание конфликта - это временное прекращение противодействия при сохранении основных признаков конфликта: противоречия и напряженных отношений. Конфликт переходит из «явной» формы в скрытую» [142]. Считаем, что термин «затухание» выражает собой состояние противоборства между контрсубъектами, которое при определенных условиях может ослабевать, утихнуть, но при этом оно не исчезает совсем и тем самым не завершает собою конфликт. В свою очередь, оно не может характеризовать прекращение противодействия между ними, даже если его считать временным. Любое отсутствие противодействия создает ситуацию, при которой напряженные отношения между контрсубъектами просто исключаются.

Дело состоит в том, что противодействие тоже проявляется в различных формах: физической, юридической, политической, информационной, нравственной, психологической и др. Конечно, между потерпевшим и преступником, совершившим разбойное нападение на первого, в судебном заседании нет физического противоборства и в этом смысле можно говорить об определенном затухании криминального конфликта между ними. Однако полного исчезновения противоборства между данными контрсубъектами не произошло, ибо дают о себе знать некоторые другие формы его проявления. Прежде всего, по-прежнему существует юридическое противоборство, которое можно считать временным в строго определенных аспектах. Во-первых, единичный юридический конфликт не может быть вечным, потому что рано или поздно он должен завершиться своим логическим окончанием. Во-вторых, он временен в том смысле, что каждая его разновидность (криминальная, конституционно-правовая, административно-правовая, гражданско-правовая, трудоправовая, процессуально-правовая и т.д.) сохраняет свое соответствующее юридическое качество только в рамках определенных сроков давности, за пределами которой он перестает быть таковым. Но указанные случаи характеризуют собой не затухание юридического конфликта и временное прекращение противодействия их контрсубъектов, а его исчезновение, если иметь в виду соответствующие специфические свойства конкретного правового противостояния.

Трудно согласиться с теоретической позицией проф. А.В. Дмитриева, который в качестве форм разрешения юридических конфликтов считает парламентские и иные конституционные процедуры, судебное рассмотрение дел, посредничество, ибо они выражают процессуальные аспекты преодоления правовых коллизий между физическими и юридическими лицами, а не их завершающий результат. Представляется в силу сказанного, что судебные и иные процедуры непосредственно выражают специфику режима снятия возникающих юридических конфликтов, ибо реализация его правил и норм неоднозначна по своим социальным последствиям. Правовой режим преодоления юридических конфликтов альтернативен: может способствовать их снятию, но может и противостоять данному процессу.

В позиции проф. А.С. Кармина не дано определения родового понятия в связи с анализом различных способов преодоления конфликтов. Но мы считаем, что понятие «снятие» является более общим, чем категории «насилие», «разъединение», «примирение», выражающие собой количественно-качественные изменения в динамике социальных коллизий между людьми. Ранее нами уже отмечалось, что процесс снятия юридических конфликтов не отрицает силовых воздействий со стороны контрсубъектов в отношениях друг к другу. Однако само по себе насилие также не выражает собой итоговый результат противоборства между людьми, ибо в большей мере оно есть тактический прием устранения конфликта, а не его разрешения. Примирение неизбежно предполагает бережное сохранение всего того положительного, что имеется в противоположных позициях участников юридического конфликта, что не отрицает процесс его снятия. Разъединение неразрывно связано с окончанием персонифицированных связей между контрсубъектами юридического конфликта, без чего невозможно и его завершение. Таким образом, мы можем сказать, что категория «снятие» и здесь выступает в качестве родового понятия по отношению к терминам: «насилие», «примирение» и «разъединение».

Термин «улаживание» своим содержанием выражает такие отношения между конфликтантами, сущность которых покрывается понятием «снятие» и по своим специфическим особенностям выступает в качестве составляющей консенсуса между физическими и юридическими лицами. Этимологический смысл слова «улаживание» буквально означает привести к согласию. И в этом значении оно тождественно понятию «консенсус», которое тоже выражается русским словом «согласие». Но согласие - необходимый элемент примирения контрсубъектов юридического конфликта, что является в то же время составляющей преодоления последнего. Чарльз Ликсон говорит на этот счет следующее: «Улаживать конфликт - значит решать человеческие проблемы» [143]. Все это дает основание считать, что улаживание навряд ли можно рассматривать в качестве особой формы преодоления юридических конфликтов наряду с разрешением и консенсусом.

Категория «снятие» может характеризоваться перерастанием одного конфликта в другой, но не всегда и не во всех случаях. Скажем, если человек отбыл тюремное заключение, назначенное ему соответствующим судебным приговором, и вышел на свободу, то возникший юридический конфликт между ним и государством преодолен. Но в этом случае нравственная коллизия между данной личностью и обществом может не исчезнуть, что при определенных условиях способно вызвать другой юридический конфликт в иное время. Здесь перерастание нравственного конфликта в повторный юридический произошло в условиях, когда первый правовой конфликт был преодолен, а следовательно, и снят. Но если осужденный, не отбыв тюремного наказания, совершает другое уголовное правонарушение, то такой переход одного криминального конфликта в иной не может считаться особой формой его снятия, ибо не произошло его правомерного завершения.

В итоге мы считаем целесообразным в своем дальнейшем изложении проанализировать следующие разновидности снятия юридических конфликтов, характеризуемые следующими категориями: «предупреждение», «урегулирование», «консенсуализация», «разрешение», «устранение» и «ликвидация».

В указанный перечень категорий включены дополнительные понятия, о которых мы не говорили ранее. К ним относятся: «устранение» и «ликвидация». Полагаем, что они имеют специфическое содержание, вне которого многовариантность снятия юридических конфликтов была бы представлена неполной и односторонней. Дальнейшее изложение темы будет развернуто в той последовательности, в какой перечисленный набор понятий отражает различные способы преодоления юридических конфликтов.

Предупреждение юридических конфликтов.

Уяснение данной проблемы целесообразно начать с определения понятия профилактики конфликтов. А.Я. Анцупов, А.И. Шипилов дают следующее теоретическое решение данного вопроса: «Профилактика конфликтов заключается в такой организации жизнедеятельности субъектов социального взаимодействия, которая исключает или сводит к минимуму вероятность возникновения конфликтов между ними» [144]. Принять полностью это умозаключение мы не сможем, ибо оно не вписывается в объективную логику развертывания юридических конфликтов. Верно, что профилактика конфликтов должна свести к минимуму вероятность их возникновения, но полностью ее исключить она не способна.

Исключение вероятности возникновения юридических конфликтов возможно лишь в том случае, если признать, что в основе их функционирования и развития лежат динамические закономерности, характеризуемые жесткими, однозначными причинно-следственными связями не только в массе соответствующих явлений, но и каждом отдельном случае. Однако нам известно, что юридические конфликты подчиняются как динамическим, так и статистическим закономерностям. В юридической конфликтности как массовом общественном явлении действуют динамические закономерности. Потому предупредить ее возникновение просто невозможно, ибо пришлось бы признать способность профилактических мер решить задачу полной ликвидации правовых коллизий из жизни человека, что отдает явным утопизмом. Как мы говорили ранее, такой качественной прерывности в развитии юридической конфликтности как массового общественного явления не было прежде, отсутствует она в настоящей социальной действительности и навряд ли наступит в будущем.

Однако это не означает бессмысленности осуществления всяких профилактических мер в предупреждении юридических конфликтов, поскольку их функционирование и развитие подчиняется как динамическим, так и статистическим закономерностям. Возникновение отдельных, единичных, частных юридических конфликтов в массе соответствующих явлений поливариантно, многозначно, случайно, так как они могут при определенных условиях стать реальными, действительными, а вместе с тем способны и не быть таковыми. Данная особенность действия статистических закономерностей и является объективной основой возможности и необходимости постоянного осуществления профилактических мер по предупреждению возникновения юридических конфликтов в обществе, которая призвана минимизировать их количественные и качественные параметры.

Юридические конфликты вырастают из диалектических и формально-логических противоречий в праве, которые существенно отличаются друг от друга. Учет этих различий просто необходим для определения стратегии развертывания соответствующей профилактический работы по предупреждению юридических конфликтов. Соответствующие превентивные меры могут стать бесплодными, а иногда и вредными, если отождествлять диалектические и формально-логические противоречия в праве.

В профилактической деятельности по предотвращению юридических конфликтов нужно заранее преодолевать существующие формально-логические противоречия, которые выражают собой рассогласованность правовых норм, ибо она порождает путаницу в их толковании в процессе применения к конкретным жизненным обстоятельствам, что приводит, в свою очередь, к извращению принципа законности. Формально-логические противоречия выражают собой деформацию права и несовершенство законодательства, создают обстановку дезинформации о действительном назначении законов государства, что мешает последовательному осуществлению принципа справедливости в обществе. Вовремя устраненное формально-логическое противоречие - это важнейшая превентивная мера по предотвращению возникновения соответствующего юридического конфликта.

К диалектическим противоречиям в праве должно наблюдаться иное отношение в проведении необходимых профилактических мер. В ходе осуществления последних нельзя ставить задачу предотвращения противоречий между объективным и субъективным в праве, между правом как целостной системой юридических норм и ее отдельными элементами, между правом как одинаковым масштабом, применяемым к неодинаковым физическим и юридическим лицам. Являясь диалектическими, перечисленные противоречия объективно необходимы для развития права, ибо их исчезновение ведет к распаду последнего как специфического и динамически развивающегося относительно самостоятельного явления человеческой культуры.

Профилактическая работа по предотвращению юридических конфликтов сопровождается предупреждением предельных форм обострения диалектических и формально-логических противоречий в праве. Обострение юридических противоречий всегда связано с усилением напряженности в отношениях между их контрсубъектами. Предельные формы такой напряженности становятся для них особенно тяжелыми, деструктивными, влекущими значительные отрицательные социальные последствия. Превенция должна обеспечить такое взаимодействие между структурными элементами юридических противоречий, чтобы не произошло утверждение состояния особой напряженности между их участниками. Минимизация юридических конфликтов предполагает предварительное преодоление конкретных причин правонарушений, прежде чем они привели человека к совершению общественно опасного деяния.

Преступление является особо опасным деянием, которое выражает собой внешнюю форму проявления предельно острого юридического конфликта. Поэтому профилактика юридических конфликтов своей центральной задачей должна иметь предупреждение правонарушений, обеспечивающее их сокращение. Однако уголовные правонарушения характеризуют лишь криминальную разновидность юридических конфликтов, которая не является единственной. Существование конституционных, административных, гражданско-правовых, трудоправовых коллизий между людьми делает целесообразным более широкое, общесоциальное определение сущности профилактической работы по их предотвращению.

В общей теории государства и права еще не выработано единого и достаточно авторитетного определения социальной профилактики юридических конфликтов. Поскольку правовая конфликтология находится в стадии становления, постольку понятие «профилактика юридических конфликтов» еще не заняло своего надлежащего места в данной сфере специального знания. Исходные общие и принципиальные положения на эту тему даны в книге акад. В.Н. Кудрявцева и других авторов «Юридическая конфликтология» (М., 1995), где в частности утверждается: «Предупреждение конфликта заключается в воздействии на его элементы: участников, мотивы их поведения, объекты, используемые силы и средства до того, как противостояние возникло» [145].

Профилактика юридических конфликтов должна включать в свое содержание не просто законную, а правомерную деятельность юрисдикционных органов по предотвращению антиобщественных деяний, которая соответствует естественным и неотчуждаемым правам человека на существование, не унижающее его личное достоинство, ибо только такое состояние способно минимизировать юридическое противоборство между людьми.

Субъектами профилактики юридических конфликтов выступают различные юрисдикционные органы, должностные и физические лица. Их деятельность по предупреждению обострения правового противоборства между людьми предполагает ее научную, социально-экономическую, политическую, нравственную и юридическую обоснованность. Иначе говоря, должно быть налицо соответствие разрабатываемых и осуществляемых профилактических мероприятий фактическому наличию и тенденциям конфликтогенных процессов, возможностям повлиять на них с помощью превентивной деятельности действующих субъектов.

Предупреждение юридических конфликтов призвано опираться на достаточную информационную обеспеченность, предполагающую получение необходимых данных о состоянии субъектов и объектов профилактического взаимодействия, объеме и направлении осуществляемой соответствующей деятельности. Здесь необходимо снятие ограничения на публикацию фактологического материала об уровне, динамике, структуре зарегистрированной преступности, о деятельности правоохранительных органов, данных социальной статистики, включающей в свое содержание эмпирические характеристики некриминальных деликтов: конституционных, административных, гражданско-правовых, трудоправовых, процессуально-правовых и др.

Приходится, к сожалению, констатировать, что современное российское общество не располагает такой информационной обеспеченностью. Правовая статистика не характеризуется достаточной полнотой, поскольку снятие запрета на публикацию данных о динамике, структуре, уровне зарегистрированной преступности не решает всех проблем, связанных с развертыванием профилактической работы юридических конфликтов. Ее субъекты пока не располагают общегосударственной статистикой о динамике и структуре конституционных, административных, гражданско-правовых, трудоправовых проступков, отсутствие которой не позволяет создать конструктивную оптимальную модель предупреждения обострения правовых коллизий между физическими и юридическими лицами.

Однако наличный опубликованный эмпирический материал позволяет нам выстроить модель в своем первом приближении, которая, на наш взгляд, способна выполнить свои исследовательские цели правильного понимания рассматриваемой непростой проблемы. Профилактическая работа по предупреждению юридических конфликтов является сложной системой правомерной деятельности различных юрисдикционных органов, характеризуемой различными уровнями и взаимодействием особых компонентов. Ее осуществление предполагает определение социально-правовых показателей, соответствующих «индикаторов» и «индикатрис».

Социально-правовые показатели - это численные, количественно-качественные выражения динамики юридических конфликтов за определенный исторический период (календарный или исторический). Естественно они должны быть распределены по группам в соответствии с наличными разновидностями юридических конфликтов. Поскольку полные статистические данные о состоянии криминальных, конституционных, административных, гражданско-правовых, трудоправовых юридических конфликтов пока отсутствуют, постольку соответствующие социально-правовые показатели мы выразим с помощью численных данных, характеризующих направленность изменений в подсистеме уголовно-правовых деликтов. Это тем более допустимо, так как последние выступают в качестве проявлений динамики наиболее ярко выраженных юридических конфликтов в обществе.

Социально-правовой индикатор - это количественно-качественный выразитель детерминационной зависимости движения юридических конфликтов в обществе от их объективных и субъективных предпосылок, в основании которых лежат разнообразные виды конфликтных ситуаций. Последние могут быть социально-экономическими, политическими, нравственно-психологическими, сопровождаться причудливым переплетением явлений из различных сфер общественной жизни. Обострение конфликтных ситуаций порождает конкретные условные, факторные, причинные, провоцирующие зависимости между социальным положением общества и возникновением юридических конфликтов.

Социально-правовая «индикатриса» - это образный показатель в виде определенных линий, наглядно выражающих тенденцию изменений в соответствующем индикаторе. Слово «indicatrice» французского происхождения, смысловое значение которого сводится к следующим терминам: «указывающая линия или поверхность». Если взять поверхность листа бумаги, то с помощью указующих разнообразных линий можно наглядно выразить изменения индикаторов криминальных конфликтов, внешним проявлением которых являются уголовные правонарушения. В качестве примера изобразим «индикатрису» на основе теоретического осмысления эмпирического материала динамики преступности в российском обществе за период с 1991 по 1999 годы.


Число зарегистрированных преступлений (криминальные индикаторы) [146].

Число зарегистрированных преступлений (криминальные индикаторы)

Кривая линия, образно выражающая различные количественные состояния криминальных индикаторов по годам десятилетнего существования нашего общества, как раз и является своеобразной «индикатрисой», наглядно характеризующей очевидную тенденцию роста зарегистрированной преступности в рассматриваемый период времени.

По уровню предупредительной деятельности выделяются три группы мер: 1) макросоциальные, 2) макроспециальные, 3) микросоциальные. Отмеченные уровни профилактической деятельности юридических конфликтов взаимодействуют друг с другом, так как в реальной действительности они не существуют в состоянии абсолютной обособленности. Вместе с тем отмеченные три уровня профилактики относительно самостоятельны и потому характеризуются набором специфических свойств.

К макросоциальным мерам профилактики юридических конфликтов относятся все прогрессивные социально-экономические, политические, культурные, нравственно-психологические преобразования в обществе, которые нейтрализуют, «гасят» конфликтные ситуации среди населения страны. Особое значение здесь имеет осуществление подлинных, а не мнимых реформ в российском обществе, сопровождаемых формированием новых субъектов (участников) экономических отношений: эффективного собственника, предпринимателя, инициативного работника, земледельца. Для улаживания конфликтных ситуаций большое значение имеет становление широкого и действенного представительства различных социальных слоев и групп населения в системе политической власти на основе их права на объединения, для того чтобы добиться согласования их взаимных потребностей и выработки общенациональных интересов. Согласие в обществе должно осуществляться через реализацию принципов взаимопомощи: сильный помогает слабому, здоровый больному, богатый бедному.

К макроспециальным мерам профилактики юридических конфликтов относится та превентивная деятельность юрисдикционных органов, которая характеризует приоритетную направленность на предупреждение отдельных разновидностей правовых коллизий между физическими и юридическими лицами: уголовных, конституционно-правовых, административно-правовых, гражданско-правовых, трудоправовых и др. Российская действительность говорит о том, что первоочередной задачей выступает реализация предупредительных мер предотвращения криминальных конфликтов, совершаемых преступниками по корыстным мотивам. Достаточно сказать, что удельный вес таких преступлений среди всех зарегистрированных составил в 1997 году 81 %, в 1998 году - 76 %, хотя число их увеличилось на 0,5 %. При этом из 1415 зарегистрированных в 1997 году фактов похищения человека 341 был совершен по чисто корыстным мотивам. Корыстные мотивы лежали в основе 1581 умышленного убийства, 983 фактов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью. Большой удельный вес в преступности в 1998-1999 годах занимали уголовные правонарушения против собственности (соответственно 59,6 % и 60,9 %).

Анализ экономических конфликтов показывает, что типичной объективной причиной их возникновения является недостаток материальных благ и их несправедливое распределение. Отчасти об этом свидетельствуют конкретные социологические опросы среди населения, которыми были охвачены 1500 человек. На вопрос: «Чего не хватает сегодня человеку?» ответы распределились следующим образом: «материального достатка» - сказали 51 %, 54 % и 67 % опрошенных соответственно в 1989, 1994, 1999 годах. Что касается нравственных принципов, то ответы, относящиеся к данным случаям, выразились в таких показателях: 15, 12 и 12 %. Поэтому макросоциальные и макроспециальные профилактические меры по предупреждению юридических конфликтов должны строиться на последовательном проведении в жизнь отказа от такой политики, чтобы преимущество одних людей и социальных групп достигалось за счет страдания других. Экономические коллизии нельзя решать на путях уравнительного распределения материальных благ, но в то же время недопустимо, когда узкая социальная прослойка людей процветает на фоне массового обнищания.

В систему «макрополитических» мер профилактики юридических конфликтов входит организация высших органов государственной власти, способной разрабатывать, принимать и обеспечивать реализацию ею создаваемых законов, направленных на борьбу против антиобщественных явлений. В этом отношении приобретает особую актуальность проведение цивилизованных выборов в Государственную думу РФ, социальные технологии которых обеспечили бы приток новых представителей народа, радеющих за коренные интересы своих избирателей. К сожалению, приходится констатировать, что деятельность значительной части депутатов Федерального собрания РФ оставляет желать, мягко говоря, много лучшего, ибо их «творческая» активность в значительной мере была направлена на обеспечение личного благополучия, а не на создание конструктивных законодательных предпосылок повышения эффективности предупреждения возникновения противоправных деяний в нашем обществе.

Макросоциальные меры профилактики правовых конфликтов неразрывно сопряжены с объективной потребностью преодоления духовно-нравственного кризиса, который переживает российский народ. Раскол в индивидуальном и общественном сознании людей, вызванный реформами, по-прежнему существует, ибо непримиримая противоположность двух моделей ценностей, индивидуалистической и патриархально-коллективистской, не исчезла. В нравственно-духовной жизни общества дает о себе знать правовой нигилизм, пренебрежение к закону. Имеет место массовое несоблюдение и неисполнение юридических законов, когда физические и юридические лица попросту не соотносят свое поведение с требованиями правовых норм, а стремятся жить по «своим правилам». Правовым нигилизмом поражена и немалая часть законодателей, что обнаружилось в Центризберкоме РФ при проверке деклараций о доходах, представленных лидерами избирательных объединений.

Проверка показала, что у многих депутатов Федерального собрания РФ данные имущественных деклараций изобилуют кричащими несоответствиями требованиям избирательного закона. Газета «Комсомольская правда» в своей статье «Госдума - весь мир голодных и рабов» язвительно писала, что если верить предъявленным имущественным декларациям, то наши настоящие и будущие депутаты живут в удручающей нищете. Оказывается, Юрий Лужков, который строит в год по 3 млн. квадратных метров жилой площади, сам не имеет личного жилья в столице. В первоначальном списке ЛДПР каждый пятый будущий депутат вообще не имеет никаких доходов, в том числе и известные всей стране банкиры. Губернатор Санкт-Петербурга Владимир Яковлев, бывший вице-премьер Геннадий Кулик, вице-спикер Госдумы Артур Чилингаров, председатель Союза нефтепромышленников Владимир Медведев не имеют собственного жилья вообще.

«Комсомольская правда» приводит еще больший перечень «государственных мужей», которые нарушили требования избирательного закона и проявили к нему пренебрежение. Однако и вышеприведенных фактов достаточно, чтобы из описанной трагикомедии сделать некоторые умозаключения: пока, к сожалению, у властвующей элиты отсутствует общественная мораль, которая бы принуждала кандидатов в народные избранники не ловчить. Трагичность такой ситуации состоит в том, что она способствует не предупреждению юридических конфликтов, а их расползанию. Поэтому подъем правовой культуры на всех уровнях жизнедеятельности человека является одной из важнейших предпосылок повышения действенности общих духовно-нравственных профилактических мер по предупреждению социальных коллизий между людьми.

Микросоциальная профилактика юридических конфликтов тоже довольно разнообразна, так как ей свойственно множество специфических форм соответствующей деятельности. Наличие взаимодействия между ними не лишает их относительной самостоятельности, что требует от нас определения и выяснения хотя бы важнейших свойств такой превенции. В микросоциальной (или индивидуальной) профилактике юридического конфликта в зависимости от стадий его развертывания можно выделить четыре основных этапа предупредительной работы.

Первый этап: ранняя профилактика в форме защиты (помощи), заключающейся в выявлении и устранении неблагоприятных жизненных условий конкретных лиц, ставших участниками конфликтной ситуации, которая, как нам известно, является деперсонифицированной. Скажем, если конфликтная ситуация выразилась в протестном выступлении обманутых вкладчиков против финансовых структур, то в данном случае очень важно выявить в массе его участников тех лиц, материальное положение которых особенно тяжелое. Здесь соответствующие субъекты профилактической деятельности должны оказать юридическую помощь таким обманутым вкладчикам с тем, чтобы организации-должники нашли возможность хотя бы частично восполнить понесенные потери, что способно предотвратить дальнейшее обострение возникшего противоречия. Если конфликтная ситуация оказалась криминальной, то становится особенно важным вовремя обнаружить антиобщественный замысел потенциального преступника и путем предупредительных воспитательных мер нейтрализовать у него зародившуюся девиантную установку.

Второй этап: досудебная профилактика юридических конфликтов, которая утверждается на стадии их возникновения и официально оформляется в результате подготовки уголовных, конституционных, административных, гражданско-правовых, трудовых дел к судебному разбирательству. В ст. 23, 37 АПК РФ, 142 ГПК РСФСР закреплены специальные положения, которые обязывают судей при подготовке гражданских дел к рассмотрению разъяснять сторонам их право обратиться за разрешением спора в третейский суд и последствия такого действия, а также принимать меры к их примирению. Данная разъяснительная работа судьи и есть особая форма его профилактической деятельности, в результате которой он призван раскрыть контрсубъектам гражданско-правового конфликта положительные и отрицательные юридические последствия последнего, что может существенным образом изменить их сложившиеся противоположные установки. Нередко случается, что судебные расходы, которые должен уплатить истец, превысят сумму денежных взысканий с ответчика, что превращает соответствующее судебное разбирательство с имущественной точки зрения в бессмысленную затею. Разъяснение этого положения может круто изменить позицию истца, который согласится на примирение с ответчиком, означающее, в свою очередь, предотвращение возникающего конфликта между ними.

Досудебная профилактика криминальных конфликтов занимает свое место в уголовном судопроизводстве, что находит свое особое проявление в делах так называемого частного обвинения. Суть последнего заключается в том, что частное обвинение - это специфическая форма производства по уголовным делам, которые возбуждаются не иначе как по жалобе потерпевшего (или его представителя) и подлежат прекращению за перемирием потерпевшего с обвиняемым. Обвинение поддерживается самим потерпевшим и потому называется «частным». В уголовном процессе РФ в порядке частного обвинения рассматриваются дела об умышленном причинении легкого телесного повреждения или нанесении побоев, о клевете (без отягчающих обстоятельств), об оскорблении и некоторых других преступлениях (ст. 27, ч. 1 УПК РСФСР). По делам частного обвинения дознание и предварительное следствие не производятся, возбуждение дела осуществляется судьей. Перемирие возможно до удаления суда в совещательную комнату, поскольку оно не сопровождается принятием соответствующего правоприменительного акта, а в завершении возникшей коллизии решающую роль играет консенсуальность воль потерпевшего и обвиняемого.

Досудебная профилактика юридических конфликтов осуществляется при рассмотрении конституционных, административных и трудоправовых дел. Конституционно-правовые конфликты, возникающие в Государственной Думе РФ в результате политической борьбы различных парламентских фракций «гасятся» с помощью специальных согласительных комиссий и на основе взаимных уступок. Административно-правовые коллизии предупреждаются в результате реализации воспитательных мер, проводимых организациями, трудовыми коллективами в отношении лиц, совершивших административные правонарушения, но освобожденных от соответствующей ответственности в силу нецелесообразности ее применения по смягчающим обстоятельствам (ст. 21, 34 КоАП РСФСР). Что касается трудоправовых конфликтов, то они нередко предотвращаются в ходе рассмотрения соответствующих споров в квазисудебных юрисдикционных органах (комиссиях по трудовым спорам, трудовых арбитражах, примирительных комиссиях). Причем роль примирительных комиссий в предупреждении коллективного трудового конфликта (забастовки) особо значительна. Законодатель специально указывает на то, что работодатель не вправе уклоняться от создания примирительной комиссии и участия в ее работе.

Третий этап: судебная и квазисудебная профилактика юридических конфликтов, которые утверждаются на стадии судебного разбирательства и их рассмотрения другими юрисдикционными компетентными органами. Досудебная превенция не может решить всех вопросов предотвращения возникновения правовых коллизий между физическими и юридическими лицами, так как возможность примирения не становится действительностью для всех участников юридических конфликтов. Для большинства уголовных правонарушений закон исключает вероятность примирения по согласованному желанию потерпевшего и преступника. Если говорить о других разновидностях правовых коллизий, то реальная мера примирения между контрсубъектами существенно расширяется. Скажем, в гражданско-правовом конфликте истец может в любое время отозвать свое претензионное заявление, если ответчик не предъявил встречный иск, и тем самым прекратить возникшее между ними юридическое противоборство.

Ограничение меры примирения контрсубъектов юридического конфликта не означает, что за ее пределами потенциальные способности судебных и квазисудебных органов к осуществлению необходимых профилактических мер в этой области сводятся к нулю. Нет, они не исчезают полностью, продолжают существовать, проявляясь в иных формах. В качестве таковых прежде всего следует назвать предупреждение ложных юридических конфликтов и превенцию несоразмерных противоположных действий их потенциальных носителей.

Снятие ложного юридического конфликта проявляется в тех случаях, когда в ходе судебного заседания в рамках другого юрисдикционного разбирательства происходит оправдание предполагаемого правонарушителя и превращение его в невиновного человека, доказавшего самостоятельно или с помощью своего представителя правоту и юридическую обоснованность совершенных действий. Несоразмерность противоположных поступков контрсубъектов наблюдается тогда, когда в юридическом процессе представитель обвинения или истец, с одной стороны, защитник, потерпевший или ответчик - с другой, нарушают принцип справедливости, если в результате соответствующего юридического спора предают забвению необходимость воплощения в своих суждениях требования соответствия между антиобщественным деянием и наказанием, между созиданием и воздаянием, потерями и приобретениями.

Завышенная, как и заниженная, мера наказания преступника, восполнение имущественных потерь истца неоправданными приобретениями за счет ответчика одинаково недопустимы, ибо они ведут к углублению юридических противоречий между ними. В ходе судебного и квазисудебного рассмотрения возникшего правового противоборства соответствующие компетентные государственные органы признаны утверждать необходимый баланс между положительной и отрицательной ответственностью контрсубъектов, что имеет немалое предупреждающее значение в предотвращении возникающих конфликтов.

В рамках рассматриваемого третьего этапа развертывания профилактических мер особое место занимает предупреждение как специфическая санкция, которая может быть приведена в действие при совершении некоторых антиобщественных деяний. В этом отношении предупреждение согласно ст. 90 УК РФ выступает как одна из принудительных мер воспитательного воздействия, которая может быть назначена несовершеннолетнему, впервые совершившему преступление небольшой или средней тяжести. В административном праве предупреждение - одна из мер особого взыскания, предусмотренная ст. 26 КоАП РСФСР, обязательно выносимая в письменной форме.

Естественно, предупреждение как специфическая санкция определенных юридических норм не может быть подвержена профилактическому воздействию в смысле необходимости осуществления заранее принятых мер с тем, чтобы предотвратить ее возникновение и существование. Предупреждение как санкция структуры нормативно-правовых предписаний просто необходима, ее действие нужно не предотвращать, а умело вовлекать, ибо правоприменительная практика показывает, что названная мера принудительного воспитательного воздействия обладает немалым позитивным потенциалом в корректировке индивидуального сознания и поведения потенциальных участников конфликтных отношений.

Напомним еще раз, что предупреждение как специфическая санкция занимает значительное место в административном праве. Административные взыскания в известной мере выполняют функцию предупреждения преступления. Поскольку последнее есть внешняя форма проявления наиболее острых юридических конфликтов, постольку административные взыскания выступают в качестве своеобразного профилактического средства предотвращения конкретных форм криминального противоборства между людьми.

Названное назначение административных взысканий еще более усиливается, если речь идет о предупреждении как своеобразной превенции социальных коллизий между физическими и юридическими лицами. Дело в том, что при судебном и квазисудебном рассмотрении административного правонарушения КоАП РСФСР довольно часто допускает применение альтернативных санкций, выражаемых словами: «предупреждение» или «наложение штрафа». Когда компетентные государственные органы при осуществлении правоприменения к конкретному антиобщественному административному деянию отдают предпочтение предупреждению, а не наложению штрафа, то уже одним этим нейтрализуется и «гасится» возникшая напряженность между чиновником и подчиненным, должностным лицом и гражданином. В этой ситуации предупреждение, вынесенное в адрес правонарушителя, нередко выступает как выражение не только надежды, но и уверенности юрисдикционной инстанции в реальности будущего неконфликтного поведения со стороны такого человека. Нередко описанные ожидания подтверждаются, ибо бывший правонарушитель в пережитой ситуации или обстановке ей подобной стремится совершать законопослушные поступки и деяния.

Четвертый этап: постсудебная и постквазисудебная профилактика юридических конфликтов, которая утверждается на стадии исполнительного производства и реализации принятых решений. Принятие даже правильных юрисдикционных решений зачастую есть лишь оценка правовых коллизий физических и юридических лиц, совершенных ими в прошлом, и общеобязательная модель их поведения в ближайшем будущем. Как и всякая модель правоприменительные акты юридически закрепляют возможность правомерного завершения возникшего конкретного юридического противостояния между людьми и общие цивилизованные рамки их будущего законопослушного поведения.

Судебный и квазисудебный замысел, выраженный в правоприменительном акте, состоит в том, чтобы завершить возникший единичный юридический конфликт на основе осуществления реальных действий его контрсубъектов, сопровождаемых потерей или приобретением материальных и нематериальных благ. В результате объектно-субъектные отношения конкретного правового противоборства должны существенным образом видоизмениться, так что законопослушное поведение призвано вытеснить неправомерное в индивидуальном сознании и поведении человека.

Применительно к криминальному конфликту данное положение выражено в ст. 1, ч. 1 УИК РФ, где говорится: «Уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации имеет своими целями исправление осужденных и предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами». Исправление возможно только на основе усвоения новых социальных ценностей человеческой культуры, которые составляют неотъемлемое благо цивилизованных поступков гражданина, вне которых предупреждение новых преступлений просто невозможно. В свою очередь, воспитательная работа с осужденными является одним из основных средств их исправления (ст. 56 УИК РФ). Назначение ее направлено на формирование у осужденных уважительного отношения к человеку, обществу, труду, нормам, правилам и традициям человеческого общежития, на повышение их образовательного и культурного уровня.

Вместе с тем предупреждение новых преступлений на основе усвоения осужденным вышеназванных социальных ценностей осуществимо им только путем значительных потерь материальных и духовных благ. Скажем, тюремное заключение человека ведет к значительному ограничению его свободы в течение определенного срока. Но известно, что время необратимо, оно течет от прошлого к настоящему, а от него к будущему, причем его богатство и социальная наполненность определяется характером созидательных деяний, которые способен совершить действительно свободный человек. Но эти потери для осужденного неизбежны, ибо только на такой основе возможна его социальная реабилитация как человека и его приобщение к законопослушному поведению.

Постсудебная превенция конституционно-правовых конфликтов, их предотвращение в будущем во многом зависит от состояния юридической ответственности соответствующего вида. Анализ показывает, что профилактическая составляющая в деятельности Конституционного суда РФ не может считаться достаточно конструктивной, ибо в ее составе не достает некоторых существенных элементов. Механизм предупреждения конституционно-правовых конфликтов должен строится на последовательном проведении в жизнь следующих положений:

- общеобязательности решений Конституционного суда РФ,

- на их окончательности, если эти решения не обжалованы в Европейском суде по правам человека,

- на их немедленности вступления в силу после своего провозглашения, если иное не оговорено в специальном постановлении Конституционного суда РФ,

- неотвратимости юридической ответственности за неисполнение решений Конституционного суда РФ (ст. 81 Закона о Конституционном суде РФ 1994 года).

Конституционная ответственность за неисполнение его решений должна быть установлена специальным федеральным законом, который, однако, еще не принят. Естественно, это ненормальное положение снижает эффект превентивной деятельности Конституционного суда РФ, так как отсутствие соответствующих специализированных санкций неизбежно вызывает своеобразную юридическую девальвацию принимаемых им решений в аспекте недопустимости отклонений от требований Основного закона нашего государства применительно не только к настоящему, но и будущему поведению контрсубъектов конкретного правового противостояния людей.

Постсудебная профилактика гражданско-правовых конфликтов тоже специфична, поскольку она характеризуется довольно значительной гибкостью исполнительного производства между должником и взыскателем с целью предотвращения предельных форм обострения имущественных противоречий между ними. Такая тенденция явственно просматривается в содержании федеральных законов «Об исполнительном производстве», а также «О судебных приставах» от 4 июня 1997 года. Продолжение обострения гражданско-правовых противоречий в ходе исполнительного производства не исключается. Именно об этом говорит ст. 16 Федерального закона «О судебных приставах», в которой указывается: «Судебные приставы по обеспечению установленного порядка деятельности судов могут применять физическую силу, в том числе боевые приемы борьбы, для пресечения преступлений и административных правонарушений, задержания лиц, их совершивших, либо задержания лиц в соответствии с судебным актом или преодоления противодействия законным требованиям судебного пристава».

Применение физической силы в целях осуществления законных требований судебного пристава может возникнуть при аресте имущества должника в результате противодействия последнего изъятию соответствующих ценных вещей. В данном случае это будет характеризовать переход гражданско-правового конфликта в административную юридическую его разновидность, что само по себе выражает обострение напряженности между их контрсубъектами и его другими участниками. Однако нормативная компонента гражданско-правового конфликта ориентирует судебного пристава-исполнителя на максимальный учет использования других форм обращения взыскания на имущество должника, которые позволяют смягчить наличное правовое противоборство между ними. Федеральный закон «Об исполнительном производстве» (ст. 20, 21) при определенных условиях предусматривает приостановление реализации принятого судебного решения. К таким условиям относятся: утрата должником дееспособности; участие должника в боевых действиях в составе Вооруженных сил РФ; нахождение должника в длительной служебной командировке; нахождение должника на лечении в стационарном лечебном учреждении и др.

Условное приостановление исполнительного производства по гражданским конфликтным делам дает возможность нейтрализовать наиболее острые формы противодействия должника требованиям взыскателя.

Таким образом, предупреждение юридических конфликтов есть относительно самостоятельная форма их предотвращения, осуществляемая на основе заранее принятых профилактических мер со стороны компетентных юрисдикционных органов, позволяющая им создать разнообразные социально-экономические, политические, законодательные, идейно-психологические средства, минимизирующие, нейтрализующие и погашающие конкретные проявления обостренных состояний правового противоборства между людьми.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011121314151617




Интересное:


Классификации субъектов права
Политическая динамика как элемент формы государства
Государство как политический источник права
Охрана конституционного строя России
Рассмотрение законопроектов в Федеральном Собрании и других законодательных органах
Вернуться к списку публикаций