2015-04-30 19:46:33
ГлавнаяТеория государства и права — Проблемы правовой конфликтологии



Проблемы правовой конфликтологии


Содержание

  1. Сущность правового конфликта.
    1. Диалектические противоречия в праве и юридический конфликт.
    2. Юридический спор и правовой конфликт.
    3. Законодательная коллизия и правовой конфликт.
    4. Правонарушения и юридический конфликт.
  2. Структура правового конфликта.
    1. Контрсубъекты правового конфликта.
    2. Объекты правового конфликта.
    3. Предмет правового конфликта.
    4. Идейно-правовая компонента юридического конфликта.
  3. Динамика правового конфликта.
    1. Конфликтная ситуация и ее особенности.
    2. Возникновение правового конфликта.
    3. Развитие правового конфликта.
    4. Завершение правового конфликта.
  4. Детерминация правовых конфликтов.
    1. Специфика детерминации правовых конфликтов.
    2. Системность причинной детерминации юридических конфликтов.
    3. Источники правовых конфликтов.
  5. Классификация юридических конфликтов.
    1. Плюрализм типологий конфликтов и их видообразующие признаки.
    2. Типология юридических конфликтов.
    3. Виды юридических конфликтов.
  6. Функции и роли правовых конфликтов.
    1. Общие функции правовых конфликтов.
    2. Ролевое назначение юридических конфликтов.
  7. Механизм снятия юридических конфликтов.
    1. Сущность снятия правовых конфликтов.
    2. Макросоциальный механизм преодоления правовых конфликтов.
    3. Микросоциальный механизм преодоления юридических конфликтов.
  8. Формы снятия юридических конфликтов.
    1. Многовариантность форм снятия юридических конфликтов.
    2. Предупреждение юридических конфликтов.
    3. Урегулирование юридических конфликтов.
    4. Консенсуализация юридических конфликтов.
    5. Разрешение юридических конфликтов.
    6. Устранение юридических конфликтов.
    7. Ликвидация юридических конфликтов.
  9. Заключение.
  10. Примечания.
  11. Библиография.

Микросоциальный механизм преодоления юридических конфликтов.

Микросоциальный механизм преодоления единичных юридических конфликтов непосредственно связан не с большими группами людей и их деятельностью, а с межличностными отношениями. Слово «микро» буквально означает «малый», применяемый к субординацинно-координационным зависимостям, лежащим в основе организованного поведения незначительного круга лиц. Если говорить об участниках единичного юридического конфликта, то они, как правило, характеризуют собой малые социальные группы людей, что придает соответствующие параметры и механизму преодоления их коллизий. Если при анализе макросоциального механизма разрешения юридических конфликтов мы обращались к действию государственных, политических институтов, судебных инстанций применительно к необходимости разрешения определенного множества правовых коллизий, то микросоциальные субординационно-координационные зависимости раскрывают прежде всего сущность судебно-организационного начала в рамках развертывания и завершения конкретного, единичного правового противоборства между индивидами, непосредственно вовлеченными в его возникновение, развертывание и разрешение,

В специальной литературе понятие «микросоциальный механизм преодоления юридических конфликтов» по существу не используется. Однако идеи, близкие к его значению, высказаны проф. Ю.А. Тихомировым, который специально обращается к категории «правовой режим предотвращения и устранения юридических коллизий». Продуктивность этих идей в понимании «микросоциального» механизма преодоления юридических конфликтов не вызывает сомнений. Они требуют своего специального рассмотрения, поскольку их уяснение напрямую относится к вопросам, излагаемым в настоящем сюжете. Раскрывая сущность предотвращения и устранения юридических коллизий, проф. Ю.А. Тихомиров указывает на его следующие составные элементы:

- легальное признание юридических коллизий как явлений, возникающих, существующих и проявляющихся в различных формах;

- точное определение участников отношений, возникающих в коллизионных процессах и ситуациях;

- наличие конкретной ориентации на условия предотвращения коллизий;

- неизбежность дифференциации коллизий в соответствии с отраслевой структурой права;

- установление легальных процедур разрешения коллизий, рассмотрения юридических споров, наличие правомочных органов для предотвращения и устранения коллизий;

- присутствие нормативных и правозащитных мер преодоления коллизий, восстановление прежнего состояния или статуса юридических и физических лиц [130].

Здесь для нас важно ответить на следующий вопрос: какие из перечисленных элементов характеризуют микросоциальный механизм преодоления юридических конфликтов? Проф. Ю.А. Тихомиров соответствующего теоретического решения не дает, ибо он не исследовал данную проблему в нашей плоскости. Мы же должны проанализировать высказанные им соображения с тем, чтобы выявить разделительные линии, позволяющие нам сделать переход от невыявленного к выявленному, от неопределенного к определенному.

Легальное признание юридических коллизий как явлений, возникающих, существующих и проявляющихся в различных формах, не может характеризовать микросоциальный механизм их преодоления, поскольку суд не располагает правом вносить изменения в юридическую терминологию нормативно-правовых актов, ибо это прерогатива законодательных органов. Точно так же решение задачи законодательной дифференциации коллизий в соответствии с отраслевой структурой права тоже зависит от соответствующих правотворческих акций государства, которое должно внести необходимые коррективы в отраслевые кодексы (УК РФ, УПК РФ, ГК РФ, ГПК РФ, КЗоТ РФ, КоАП РФ и др.). Установление легальных процедур разрешения коллизий, рассмотрения юридических споров - это не правоприменительная сфера, ибо оно затрагивает изменение определенных норм публичного права, что не входит в прерогативу функционирования конкретного судебного органа и потому не характеризует микросоциальный уровень его юрисдикционной деятельности.

Что касается других элементов режима предотвращения и устранения юридических коллизий, на которые указывает проф. Ю.А. Тихомиров, то они уже характеризуют микросоциальный механизм их преодоления. Наличие конкретной ориентации на условия предотвращения коллизий, установление соответствующих правомочных органов, присутствие правозащитных мер, восстановление прежнего состояния физических и юридических лиц - все это непосредственно сопряжено с правоприменительной деятельностью судебного органа, действующего в рамках малой социальной группы участников правового конфликта.

Микросоциальный механизм преодоления юридического конфликта тесно переплетается с процедурным юридическим процессом его развертывания. Слово «процесс» буквально переводится как «движение вперед», что характерно и для понятия «механизм», который тоже призван обеспечить развертывание судебной деятельности, результатом которой является переход от наличного конфликтного состояния между физическими и юридическими лицами к отношениям сотрудничества между ними, либо, по меньшей мере, цивилизованного сосуществования.

При анализе специфики юридического процесса делается акцент на определенную «жесткость», императивность процедурных правил, содержащих общеобязательные требования, обеспечивающих ритмичность, плановость и строгий правовой порядок судебного рассмотрения юридических конфликтов, справедливость, законность, обоснованность принимаемых по ним соответствующих решений. Юридический процесс является сложным состоянием, включающим следующие основные стадии:

- возбуждение судопроизводства,

- подготовка конфликтного дела к судебному разбирательству,

- судебное разбирательство,

- пересмотр дела в суде кассационной инстанции,

- пересмотр дела в судах надзорной инстанции,

- пересмотр дела по вновь открывшимся обстоятельствам,

- принудительное исполнение судебного решения.

Развертывание микросоциального механизма разрешения юридического конфликта происходит в рамках соблюдения процедурных правил, зафиксированных в соответствующих процессуальных кодексах и регламентах. Однако для него имеет существенное значение и социально-психологическая сторона, которая неизбежно присутствует при развертывании формально-юридического судопроизводства, от которой в немалой степени зависят его позитивные результаты в преодолении рассматриваемых юридических конфликтов. В этом смысле микросоциальный механизм их преодоления представляет собой своеобразный синтез юридически формального, официального и психологически социального, пронизывающего его субординационно-координационные зависимости. А это, в свою очередь, означает, что указанный механизм характеризуется своим относительно самостоятельным порядком, некоторой ритмичностью, стадиальностью, в которой пять звеньев развития являются основными. Различия между ними условны, но они все-таки существуют, так что их специальное освещение позволяет более рельефно высветить микросоциальный механизм преодоления юридического конфликта.

Первое звено: утверждение субъективной ориентации о путях снятия конкретной противоположности между требованиями юридических норм и противоречивыми мотивами персонифицированных участников конфликтных отношений. В состав последних как малой социальной группы входят: следователь, подследственный, потерпевший, подсудимый, судья, адвокат, народные заседатели, эксперты, истец, ответчик, начальник и подчиненный, свидетели и другие. Уровень их активного участия в судебном процессе может быть самым разнообразным, что в немалой степени зависит от их социально-психологической ориентации, которая представляет собой определенный комплекс знаний, складывающейся на основе возникшей объективной потребности и условий ее удовлетворения.

Для всех перечисленных лиц участие в судебном процессе является объективной потребностью, поскольку неучастие а этом деле нередко сопряжено с отрицательными и положительными юридическими последствиями. Если возбуждено судебное дело, то оно должно быть рассмотрено соответствующей юрисдикционной инстанцией. Суд не может отказать в разбирательстве конкретного конфликтного дела, если выполнены все необходимые требования его подготовительной стадии. Немотивированный отказ судьи принять его к рассмотрению означает произвольное невыполнение своих служебных обязанностей со всеми вытекающими отсюда неблагоприятными результатами. Что касается других участников судебного процесса, то необходимость в нем для них тоже не исчезает, хотя такая потребность проявляется в разной степени. Подследственный, подсудимый, истец, ответчик и иные лица не могут бесконечно пребывать в состоянии юридической неопределенности применительно к тем вопросам, которые составляют содержание рассматриваемого коллизионного инцидента. Каждый ждет официального решения суда, ибо нередко оно снимает у него тягостное состояние неизвестности и неопределенности.

Социально-психологическая ориентация как определенный комплекс знаний о судебном конфликтном деле есть шаг вперед на пути смягчения меры неизвестности, что достигается на основе предварительного знакомства с материалами инцидента. Согласно ст. 236-й УПК РФ, 30-й ГПК РСФСР, 33-й АПК РФ после назначения судебного заседания судья обязан обеспечить обвинителю, правонарушителю, защитнику, а также потерпевшему и его представителю, гражданскому истцу, гражданскому ответчику или их представителям возможность ознакомиться со всеми материалами дела и выписывать из него необходимые сведения.

Вся предварительная информация, собранная на стадии возбуждения судопроизводства в немалой степени собрана, упорядочена и сконцентрирована, она содержит в себе предписывающий элемент, который призван осуществить конструктивную психологическую перестройку индивидуального сознания участников судебного процесса в плане предрасположенности к ее юридически сформулированным выводам. Соответствующая психологическая склонность может появиться, а может и не возникнуть, ибо по своему характеру всякая информация, в том числе и нормативно-правовая, является двойственной, дуалистичной. В конечном счете она представляет собой единство противоположных свойств: «полезно - вредно», «выгодно - невыгодно». В результате контакта участников юридического конфликта с предварительной информацией формируется персонифицированная психологическая направленность в плане поддержки того или иного контрсубъекта или отрицания таковой.

Второе звено: утверждение судейской идейно-психологической установки в деле преодоления конкретного обострения противоречий между требованиями юридических норм и правореализованными намерениями их персонифицированных контрсубъектов. Юридический конфликт, который рассматривается в суде, характеризуется прошлыми противоположными мотивами и соответствующими действиями его носителей. Соответствующие дела об уголовных, конституционных, административных, гражданских, трудовых правонарушениях выражают собой не настоящие юридические факты, возникающие в судебном заседании, а лишь те, которые появились до него. Поэтому одной из важных задач судейского расследования юридических конфликтов является нейтрализация и вытеснение прошлых отрицательных юридических мотивов и утверждение положительных правореализующих намерений, которые должны составить идейно-психологическое состояние подсудимого в настоящем и будущем.

Утверждение и распространение правореализующих намерений в персонифицированном сознании контрсубъектов предполагает неоднократный, многоразовый контакт с необходимой двоичной юридической информацией. Как правило, здесь требуется повторяемость обращения к содержанию конкретных прав и юридических обязанностей, составляющих содержание возникших конфликтных правоотношений.

Неоднократный контакт с двоичной нормативно-юридической информацией делает юридический мотив достаточно устойчивым, превращает его в приоритетную идейно-психологическую установку, которую должна выработать в себе прежде всего судейская коллегия.

Наличие уже восстановленной модели события в материалах предварительной подготовки конфликтного дела существенно облегчает познание всех прошлых фактов, их всестороннее исследование. Однако эта модель всегда должна восприниматься судом только как относительная истина, как определенным образом выстроенная гипотеза, которая обязательно подлежит проверке и исследованию данным юрисдикционным органом в каждом ее составляющем моменте. Поэтому сама по себе она не может выразить законченную и приоритетную установку суда, его созревшую готовность к принятию необходимого правоприменительного решения.

Судебное расследование является самостоятельным важнейшим элементом осуществления правосудия, производится с полным соблюдением принципов гласности, устности, непосредственности юрисдикционного разбирательства, чтобы обеспечить эффективность и результативность поискового элемента соответствующей познавательной деятельности. Краткость времени восприятия информации в суде приводит к необходимости особой дисциплины мыслительной деятельности, что достигается путем последовательного воплощения процессуальных, субординационно-координационных юридических зависимостей.

Микросоциальный судебный механизм преодоления юридических конфликтов развертывается под строгим контролем правосудной коллегии, которая призвана направлять, регулировать, корректировать поток циркулируемой информации, вовлеченной в этот процесс всеми его непосредственными участниками. Нужно учитывать, что всегда существует опасность возникновения «информационного пресыщения», при котором наличный объем сведений оказался чрезмерным, наполненным данными, не имеющими прямого отношения к рассматриваемому делу, что затрудняет поиск истины и их соответствующую творчески-конструктивную переработку.

Субординационно-координационные начала развертывания судебного расследования и разбирательства закреплены в целом ряде процессуальных норм. Особые права и обязанности возлагаются на председательствующего судебного заседания, который выступает в качестве его руководителя, обеспечивая полное, всестороннее и объективное выяснение всех обстоятельств дела, устраняя из юрисдикционного разбирательства все, не имеющее отношение к рассматриваемому делу. Он принимает необходимые меры к обеспечению в судебном заседании надлежащего порядка (ст. 262 УПК РСФСР, 145 ГПК РСФСР, 115 АПК РФ).

Определенная последовательность в развертывании судебного заседания находит свое специфическое выражение в очередности вовлечения участников рассматриваемого дела в юридический процесс. Скажем, при рассмотрении криминального конфликта его порядок регулируется специальным определением (постановлением), выносимым судом. Согласно ст. 279 УПК РСФСР после опроса подсудимых о признании или непризнании ими своей вины суд выслушивает предложения обвинителя, подсудимого, защитника, а также потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей и последовательности допросов подсудимых, потерпевших, свидетелей, экспертов и выносит определение, постановление о порядке исследования доказательств. После окончания судебного следствия суд переходит к прениям сторон, а также предоставляет последнее слово подсудимому.

Субординационно-координационный порядок рассмотрения юридического конфликта в необходимых случаях поддерживается с помощью принудительных мер, использование которых допускается законом (ст. 263 УПК РСФСР, ст. 149 ГПК РСФСР). Лица, нарушающие порядок во время разбирательства дела, по распоряжению председательствующего могут быть удалены из зала заседания, оштрафованы, рассмотрение юридического конфликта отложено на другой срок и т.д.

В результате судебного заседания и его окончания завершается юридический спор между носителями своеобразной «критики» и «самокритики». Каждый участник юридического конфликта должен выдать суду такой известный ему объем информации по рассматриваемому делу, который позволяет всесторонне рассмотреть его сущность и правильно оценить соответствующие последствия. Утаивание негативной информации об объекте и предмете возникшего правового инцидента так же вредно, как и его приукрашивание.

Исследования показывают, что нередко 30 % теоретически возможного количества информации, которую можно получить в результате расследования юридически конфликтного дела, будут более полезны, чем 45 или даже 70 %. Если в этих 30 % информации 21 % характеризует его с позитивной стороны, а 9 % - с негативной, то соотношение негатива и позитива будет 7:3, что соответствует действительному положению вещей. В этом процессе можно приложить большие усилия, собрать об объекте расследования 70 % возможного количества информации. Но если эти 70 % будут касаться только позитивных моментов или преимущественно негативных его сторон, то принятое на такой информационной основе судебное решение навряд ли может дать надлежащие и хорошие результаты.

Микросоциальный механизм преодоления юридических конфликтов несовместим как с «негативизмом», сопровождаемым нагнетанием отрицательной информации о поведении того или иного его контрсубъекта, сопровождаемой соответствующими нравственно-психологическими конфликтогенами («бездоказательным обвинением», «ложью», «умолчанием», «нескромностью», «оскорблениями», «придирками» и т.д.), так и «нарциссианством», сопряженным с самовосхвалением, которое еще более усиливается, если речь идет о юридической ответственности за совершенное антиобщественное деяние, мера которой в немалой степени зависит от субъективного отношения к нему правонарушителя.

«Негативизм» и «нарциссианство» в судебном разбирательстве всегда в той или иной мере присутствуют в юрисдикционном процессе, что существенным образом деформирует потоки информации, циркулирующие среди его участников, а также состояние соответствующей критики и самокритики. Как правило, здесь критика контрсубъекта превалирует над самокритикой своего собственного поведения. Известно, что даже в нормальной обстановке человек не предрасположен рассуждать о своих собственных недостатках, и эта установка еще более усиливается в особых условиях судопроизводства. Необходимый информационный баланс и призван установить суд, на основе которого утверждается его готовность предложить рационально-обоснованную модель разрешения юридического конфликта.

Третье звено: утверждение устойчивой судейской позиции, направленной на снятие юридически персонифицированных конфликтных отношений между контрсубъектами и требованиями соответствующих правовых норм. Термин «позиция» буквально означает «положение», которое может быть самым разнообразным, в том числе тяжелым, выход из которого требует немалых физических и интеллектуальных затрат. Юридический конфликт относится, как правило, к такому классу явлений, которые не назовешь приятными событиями человеческой жизнедеятельности. Суд, другие участники юридического конфликта должны найти выход из создавшегося затруднительного положения на основе справедливого удовлетворения их интересов, которые приводятся в действие с помощью правовых стимулов. Вне правовых стимулов требования юридических норм, обращенные к индивидуальному сознанию контрсубъектов, повисают в воздухе, превращаются в лозунги и призывы, не способные сами по себе оказать устойчивое управляющее воздействие на их поведение.

Возникает очередной вопрос: какова сущность правового стимула? Правильный ответ на него очень важен, поскольку от этого зависит и верное решение о действии механизма преодоления юридического конфликта. Анализ специальной литературы показывает, что данная проблема является предметом дискуссии, в которой обнаружились различные теоретические подходы. Мы располагаем возможностью специально остановиться на двух соответствующих позициях, которые представляют особый интерес для настоящего сюжета.

Проф. Ю.В. Тихонравов пишет: «Правовой стимул - есть правовое побуждение к законопослушному поведению, которое включает в себя совершение предписываемых правом и воздержание от запрещенных действий» [131]. В отличие от него проф. А.В. Малько заявляет: «Правовой стимул - это правовое побуждение к законопослушному поведению, создающее для удовлетворения собственных интересов субъекта режим благоприятствования» [132].

Внимательное рассмотрение данных определений показывает, что проф. Ю.В. Тихонравов рассматривает правовой стимул как единство законопослушного позитивного поведения и воздержание от запрещенных, отрицательных действий. Что касается проф. А.В. Малько, то он правовой стимул сводит только к правовому побуждению и законопослушному, позитивному поведению. Воздержание от запрещенных действий он относит к содержанию другой юридической категории - правовому ограничению [133]. Кто же из них прав? Высказанные суждения на этот счет очень интересны, но они, как нам представляется, все же не свободны от определенных неточностей, которые имеют существенный характер. Постараемся разобраться в этом непростом вопросе.

Мы поддерживаем идею проф. Ю.В. Тихонравова о дуалистичности содержания правового стимула, вне которой просто «омертвляется» механизм управленческого, субординационно-координационного воздействия на юридический конфликт. В отрыве от юридических ограничений правовой стимул деформируется и теряет свое побудительное свойство в развертывании соответствующего конструктивного противоборства между его контрсубъектами. Однако нам представляется, что указание на то, что правовому стимулу характерно противоречивое юридическое состояние «возбуждения» и «воздержания» явно недостаточно, поскольку не высвечивается всегда существующая доминанта в этом процессе. «Юридическое возбуждение» и «правовое воздержание» не занимают одинаковое место в «микросоциальном» механизме преодоления коллизий. Если признать равнозначность данных противоположностей, то тогда возникает состояние их взаимного погашения, при котором субординационная направленность поведения участников юридического конфликта исчезает.

Если уточнить определение правового стимула, то оно выглядит следующим образом: правовой стимул - есть предписываемое правом приоритетное побуждение человека к законопослушному поведению либо к воздержанию его от запрещенных действий. Словом «приоритетное» мы указываем на существенное дополнительное обстоятельство, согласно которому возбуждение и воздержание как юридические противоположности в «микросоциальном» механизме правового стимулирования меняются местами, порождая тем самым различные формы его проявления. Если «юридическое возбуждение» выступает в качестве приоритетной противоположности, то возникает и действует позитивное правовое стимулирование, и наоборот, при наличии «юридического воздержания» как ведущего начала утверждается соответствующее негативное стимулирование.

Однако позитивное и отрицательное правовое стимулирование в системе «микросоциального» механизма преодоления юридического конфликта никогда не существует в «чистом», «рафинированном» виде. «Юридическое побуждение» как позитивный акт всегда ограничено, что провоцирует контрсубъекта юридического конфликта на преодоление установленных пределов незаконным путем. Если же говорить о «правовом воздержании», то оно тоже не беспредельно в поведении контрсубъектов юридического конфликта, что питает надежду на его окончание, сопутствующей стороной которого является приобретение былых, но потерянных человеческих ценностей.

«Юридическое побуждение» неразрывно связанно с поощрениями, определенной выгодой, которую следует понимать в широком плане как приобретение участниками юридического конфликта определенных ценностей (материальных, социальных, духовных, нравственных), выступающих в качестве существенных идейно-психологических мотивов их деятельности. Скажем, результативная борьба судебной власти с правонарушениями ведет к нравственному удовлетворению ее носителей, повышению профессионального авторитета, продвижению по службе, сопровождается утверждением благоприятных условий их жизнедеятельности и повышением социального статуса.

Однако поощрение в обществе всегда имеет свои определенные пределы, поскольку не существует безграничной заработной платы за труд, непрерывного повседневного и радостного судейского удовлетворения за результаты своего труда. Поэтому границы «позитивного юридического побуждения» нередко нарушаются, что находит свое внешнее проявление в принятии со стороны судебной власти ошибочных правоприменительных актов. Как было подчеркнуто в печати, приходится констатировать, что в России роль суда пока еще крайне низкая. Мы уже привыкли, что ни газета, то новая судебная драма. Нет смысла пересказывать варианты судебных ошибок - их бесконечно много [134]. Неизбежность судебных ошибок в процессе преодоления юридических конфликтов и создает объективную необходимость существования стадий пересмотра дела в судах кассационной и надзорной инстанций. Выходит, что позитивный правовой стимул тоже не существует в «чистом» виде, он «соседствует» с определенной долей «негатива», являющегося своеобразным проявлением и продолжением господствующего положительного начала.

Следовательно, субординационная приоритетность в «микросоциальном» механизме преодоления юридического конфликта остается за позитивной стороной правового стимула, поскольку она характеризует определенную меру свободы выбора в поведении того или иного контрсубъекта, его легальное, а главное устойчивое, общественно оправданное приобретение социальных благ, пределы которых сопряжены с юридической определенностью и государственной защитой и достаточно ясной перспективой их дальнейшего состояния. Скажем, в трудоправовом конфликте работодателя с наемным работником последний заранее знает, что за добросовестное выполнение трудовых обязанностей он должен получать зарплату, положенное ему материальное поощрение. Если данная определенность отсутствует, то исчезают и всякие основания для юридического противоборства между наемным работником и работодателем даже при наличии отказа со стороны последнего выплачивать зарплату.

В отличие от положительного юридического побуждения «правовое воздержание», если оно нарушено, характеризуется приоритетным значением отрицательных санкций. Негативный правовой стимул, сопряженный с запретами, наказаниями и другими соответствующими санкциями, тоже имеет свои собственные границы. Лишение свободы, штрафы, конфискация имущества, арест и т.д. не могут быть беспредельными, ибо в таком случае теряется их гуманистический смысл и отрицательные санкции перестают быть действенным инструментом в микросоциальном механизме преодоления юридических конфликтов. Только в исключительных случаях, при наказании человека смертной казнью, границы отрицательного правового стимула исчезают, так что приведение соответствующего приговора суда в исполнение означает абсолютное прекращение бытия человека как сознательного и разумного существа.

Субординационная приоритетность в отрицательных правовых санкциях принадлежит негативном началу, где «соседствует» определенная доля позитивного воздействия на поведение контрсубъектов юридического конфликта, вне которого его разрешение теряет всякое практическое значение. Исполнение наказания создает надежду осуществления перестройки индивидуального сознания заключенного, в силу чего его освобождение порождает реальную возможность социальной реабилитации такого человека и приобщения его к нравственно здоровой и законопослушной жизни. Материально-финансовые издержки (оплаты государственной пошлины и др.), которые неизбежно несет истец при вступлении в гражданско-конфликтные отношения с ответчиком, являются одной из необходимых предпосылок дальнейшего их развертывания, в результате которого утверждаются позитивные ожидания на удовлетворение высказанных имущественных претензий. Уплата административного штрафа со стороны подчиненного снимает с него неприятную зависимость от государственного чиновника и осуществляет в индивидуальном сознании первого нравственно-психологическую реабилитацию своей гражданской порядочности.

Приоритетность отрицательного по отношению к положительному в негативных правовых стимулах находит свое специфическое выражение во временной последовательности действия причинно-следственной связи. Прежде должны наступить социальные, материально-финансовые и другие издержки в жизни того или иного контрсубъекта юридического конфликта, а уж потом создается реальная возможность на получение сопутствующих позитивных юридических следствий. Если такая последовательность нарушается, то наступление соответствующих положительных результатов отодвигается во времени, либо совсем не осуществляется. Скажем, если преступник как контрсубъект криминального конфликта не отбыл срок тюремного наказания и совершил побег из мест заключения, то позитивное следствие (получение свободы) для него отдаляется, ибо он будет подвергнут новому уголовному наказанию. Если истец откажется нести предварительные финансовые издержки и не оплатит государственную пошлину, то согласно ст. 130 ГПК РСФСР движение его искового заявления прекращается, и тем самым исчезают надежды на удовлетворение его имущественных претензий со стороны ответчика.

Четвертое звено: утверждение согласованной убежденности судейской коллегии преодолеть рассмотренный юридический конфликт между его персонифицированными контрсубъектами и требованиями юридических норм на основе только ею принятого обоснованного, справедливого, консенсуального правоприменительного решения. Важнейшая особенность данного звена характеризуется фактом наличия у судейской коллегии согласованной убежденности в истинности именно ею подготовленного решения, а не какого-либо другого. Если судейскую коллегию на этот счет одолевают сомнения, то она должна принять все необходимые меры для его устранения. Сомнительный приговор или решение, которые приняты судом в состоянии неуверенности их истинности, недопустимы, чреваты ошибками, способными вызвать горе и человеческое несчастье.

Утверждение убежденности суда нельзя смешивать с процессом её формирования, поскольку последнее происходит на всех стадиях судопроизводства. Формирование убеждения не ограничивается воздействием на сознание судей определенной совокупности доказательств, установленной и проверенной в ходе судебного разбирательства. Оно всегда складывается на основе рационального познания детерминирующих зависимостей между фактами действительности, ценностного подхода к ним, чувственного переживания, полученных в результате познания юридического конфликта. Судейское убеждение формируется и под влиянием иных социально-психологических и поведенческих факторов, к которым можно отнести оценку средств массовой информации, моральные поступки участников юридического конфликта, которые могут вызывать чувства симпатии или антипатии к человеку.

При этом необходимо исключительно осторожно относиться к возникшему общественному мнению до рассмотрения дела в суде, так как оно может оказать сильное провоцирующее воздействие на весь ход ведения судебного процесса и вынесения приговора или судебного решения по гражданскому делу. По общему правилу никто не может и не должен через средства массовой информации утверждать о виновности или невиновности того или иного лица, справедливости или несправедливости юридических претензий истца до тех пор, пока по рассматриваемому конфликтному делу не будет принято соответствующее судебное решение, в основе которого лежит достаточно обоснованная система доказательств.

Критическое отношение суда к материалам предварительного расследования, к данным, представленным и полученным судом на стадии подготовки гражданского конфликтного дела, - необходимое условие конструктивного завершения возникших юридических коллизий. Нужно учитывать, что качество предварительного следствия желает много лучшего, о чем свидетельствуют конкретно-социологические опросы. В частности, недавно было опрошено 736 народных судей, которые оценили состояние предварительного следствия следующим образом: очень плохое - 2,8 %, плохое - 3,5 %, посредственное - 75,5 %, хорошее - 17,5 %, очень хорошее - 0,8 %. Поэтому суд не должен мириться с такими результатами предварительного следствия и принимать на веру его недостаточно обоснованные выводы, не подвергая тщательной проверке ранее собранные доказательства, и, как говорят, «механически штамповать» обвинительные заключения.

Кроме того, необходимо иметь в виду, что на предварительном следствии наблюдаются нередкие случаи, когда у подозреваемого просто выбивают необходимые признания (у невиновного человека), используя при этом не только физическое воздействие, но и соответствующие психологические приемы. К последним относятся: разжигание вражды между обвиняемыми по групповым делам, внушая одному из них мысли, что его участие в совершении преступления незначительно и он будет освобожден, если признает свою вину и даст изобличающие показания в отношении других, проходящих по делу лиц, что провоцирует такого человека на чрезмерную «старательность» поиска несуществующих обвинительных доказательств; прекращение дела в отношении одного из соучастников, чтобы сделать его надежным свидетелем и «поставщиком негатива», направленного против других подозреваемых и т.д.

Утверждение убежденности судейской коллегии происходит на заключительной стадии юрисдикционного процесса, когда судьи уходят в совещательную комнату для выработки своего коллективного решения. Согласно ст. 302 УПК РСФСР, 193 ГПК РСФСР, 124 АПК РФ во время совещания и вынесения решения в совещательной комнате могут находиться лишь судьи, входящие в состав суда по данному делу. Присутствие иных лиц в совещательной комнате не допускается.

Отмеченные процессуальные требования говорят об исключительной важности этой стадии юридического процесса по преодолению рассмотренных правовых конфликтов. Тайна коллективного совещания судей не отменяет определенного субординационно-координационного порядка их деятельности. В соответствии с требованиями ст. 303, 306 УПК РСФСР, 16 ГПК РСФСР, 124 АПК РФ все вопросы, касающиеся рассмотренного дела, решаются простым большинством голосов. Никто из судей не вправе воздерживаться. Председательствующий подает свой голос последним. При рассмотрении криминального конфликта и вынесении соответствующего приговора закон закрепляет особую последовательность разрешаемых судом вопросов, которые ставит перед ним председательствующий. Причем, последние должны быть поставлены в такой форме, чтобы на них могли быть даны либо утвердительные, либо отрицательные ответы.

Пятое звено: осуществление переоценки принятого судейского решения по рассмотренному конфликтному делу соответствующей вышестоящей инстанцией на основе внесения необходимых изменений в его содержание и принятия специального постановления, призванного обеспечить позитивную корректировку в результаты юридического противоборства между его контрсубъектами.

Оценка доказательств по внутреннему убеждению судей, не связанная никакими предписаниями о большей или меньшей силе того или иного доказательства, несомненно является прогрессивным демократическим завоеванием, о чем свидетельствует более чем двухвековой опыт использования данного метода в отыскании истины при осуществлении правосудия. Однако судейское убеждение - это все же субъективная категория, выражающая собой рациональную основу деятельности человека. Оно позволяет ему принимать официальные государственные решения с разумным пониманием необходимости и целесообразности обеспечения действенности микросоциального механизма преодоления юридических конфликтов.

Как субъективная категория, оценка доказательств по внутреннему убеждению судей не лишена и слабых, отрицательных сторон, ибо по своей сущности она многозначна, вариативна. Убежденность судей может быть подлинной, истинной, адекватной реальному положению вещей рассмотренного конфликта, когда она основывается на глубоком понимании его сущности, особенностей возникновения, развертывания и завершения. Но она способна приобрести и извращенные формы, когда человек некритически усвоил определенные юридические представления и понятия, догматически уверовал в их непогрешимость. Такого рода убежденность обычно сочетается с косностью, неспособностью учитывать практический опыт судейской деятельности в процессе обоснования своих убеждений, нежеланием обращать внимание на факты и прислушиваться к суждениям своих коллег по профессии.

Отмеченная вариативность убежденности судей создает неизбежную ситуацию совершения ими ошибок в процессе осуществления своей профессиональной деятельности. Именно этим и некоторыми другими причинами объясняется объективная потребность существования особых стадий судопроизводства, к которым относятся: пересмотр дела в суде кассационной инстанции; пересмотр дела в судах надзорной инстанции; пересмотр дела по вновь открывшимся обстоятельствам.

На любом историческом отрезке времени деятельность низшей судебной инстанции не может характеризоваться 100 %-ным коэффициентом полезного действия, поскольку это означало бы утверждение полной и всеобщей нецелесообразности существования вышеотмеченных стадий судопроизводства, что утопично в своем реальном воплощении.

Таким образом, микросоциальный механизм преодоления юридических конфликтов многозвенен, функционирует в рамках взаимодействия его участников как малой группы людей, субординационно-координационные отношения между которыми определяются не только специально юридическими, но и идейно-психологическими индивидуальными зависимостями.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011121314151617




Интересное:


Языковые пути и логические способы формирования понятия «источник права»
Принципы разрешения юридических коллизий
Охрана конституционного строя России
Понятие теократии
Понятие коллизии института юридической ответственности
Вернуться к списку публикаций