2015-04-08 18:15:03
ГлавнаяТеория государства и права — Структура и место института диспозитивности в системе права



Структура и место института диспозитивности в системе права


Рассмотрение проявления функциональной роли института диспозитивности теснейшим образом переплетается с двумя проявлениями социальной ценности диспозитивного начала, которые заключаются в следующем:

- диспозитивное начало предполагает возможность выбора заинтересованными лицами вариантов возможного поведения;

- диспозитивное начало подразумевает полноту, гибкость, реальность защиты прав заинтересованных лиц, важным средством достижения которых является оптимизация процессуальных форм.

Обеспечение разумного баланса, оптимального соотношения диспозитивных начал в сферах частного права и публичного права особенно отчетливо проявляется при анализе частных и публичных интересов.

В основе публичного интереса лежат цели существования государства, закрепленные в конституционных нормах в виде системы приоритетных направлений деятельности государственных органов в различных сферах общественной жизни. Анализ Конституции РФ позволяет говорить о широком спектре публичных интересов, объективное существование которых должно учитываться/при закреплении требований диспозитивного начала в праве. К числу таких базовых интересов относятся фискальный, антимонопольный, бюджетный, экологический, приватизационный, интересы, интересы обеспечения законности во всех сферах жизни, безопасности государства, стабильности гражданского оборота, устойчивости и непротиворечивости правовой системы государства [43].

Отсюда вытекает вполне конкретная задача законодателя определить границы функционирования норм института диспозитивности и за рамками этих границ установить ограничения диспозитивного начала таким образом, чтобы не подавлять частные интересы конкретных субъектов права.

В данном случае проявление функциональной роли института диспозитивности органически связано с социальной ценностью диспозитивности, заключающееся в том, что диспозитивное начало позволяет достичь определенного уровня гармонизации интересов личности и общества.

Стимулирование активности лично заинтересованных лиц в защите своих диспозитивных прав путем предоставления широкого спектра процессуальных возможностей в качестве функциональной роли института диспозитивности связано правовым положением лиц в процессуальных отношениях, характером и степенью их заинтересованности. Закрепляя те или иные нормы института диспозитивности законодатель должен стремиться направить активность заинтересованных лиц в правовое русло, увязать эту активность с целями правового государства.

Оптимизация юридической процессуальной формы, учитывающая требования диспозитивного института права, должна включать в себя три основных направления:

- обеспечение субъектам права широких возможностей для осуществления актов саморегуляции;

- обеспечение обращающимся за защитой прав и свобод субъектам, правоотношений возможности выбора между процедурами рассмотрения и разрешения споров;

- обеспечение субъектам права возможности выбора одной из нескольких альтернативных процедур.

Рассмотрение логической (логико-философской) структуры позволяет отразить взаимосвязь частей и целого, элементов и системы, содержания и формы института диспозитивности.

Институт диспозитивности имеет довольно сложное строение, т.к. его нормы, содержащиеся в различных отраслях права, проявляются в них по разному в соответствии с особенностями их предмета. Так, нормы диспозитивного института закреплены, в конституционном, гражданском, гражданско-процессуальном, уголовном, уголовно-процессуальном, трудовом, семейном, уголовно-исполнительном праве.

Процесс взаимосвязи и взаимодействия формы института диспозитивности и содержания института диспозитивности представляет собой сложный двусторонний процесс.

Содержание института диспозитивности, подвергающееся и формирующееся под постоянным воздействием окружающей его экономической, социально-политической и иной среды оказывает активное влияние на форму рассматриваемого института. Форма же диспозитивного института оказывает обратное влияние на его содержание.

Система диспозитивных норм с позиций «заложенных» в них правил поведения, составляющих их внутреннее содержание, может и должна одновременно рассматриваться в качестве содержания института диспозитивности. Как в отдельно» взятой диспозитивной норме следует различать установленные на выбор правила поведения (содержание), и как эти правила поведения структурно организованы (внутренняя форма), и в институте диспозитивности, выступающем в виде единого целого, образованного в результате взаимосвязи и взаимодействия существующих в той или иной системе права норм, следует различать систему правил поведения (содержание института диспозитивности) и структурную организацию этой системы правил (внутреннюю форму института диспозитивности), включающую материальную и формальную диспозитивность [44].

Формы выражения и закрепления института диспозитивности в праве в известной степени зависят от конкретно-исторических фактов и мастерства законодателя владеть средствами правотворческой техники.

Пространственная структура проявляется в разнообразных формах проявления института диспозитивности, которые одновременно функционируют в правовой системе общества. Так, можно выделить материальную и процессуальную диспозитивность как в частной, так и в публичной сферах права, диспозитивность в праве конституционном, уголовном, гражданском, административном, семейном.

Однако определить место института диспозитивности в конкретных отраслях права не представляется возможным без анализа, соотношения диспозитивности в частном и публичном праве. Именно общеправовые аспекты соотношения частного и публичного права позволяют спроецировать общетеоретические положения института диспозитивности в праве.

Первоначальное деление права на частное и публичное было предложено древнеримскими юристами, где, критерием их разграничения являлся интерес носителя правомочий, т.е. ля частного права приоритетное положение имеют интересы отдельных лиц, а для публичного – основными являются государственные интересы Рима [45].

Гораздо позднее, есть основания предположить, что в России это связано с систематизацией законодательства, происходит градация права на отрасли. В этой связи деление права на частное и публичное приобретают условный характер – характер правовой идеи, представлений о праве. Однако в силу традиций, заложенных древнеримскими юристами, длительное время частное право и публичное право противопоставлялись друг другу, причем назывались различные основания такого деления:

1) принадлежность права лицу как индивиду или как члену организованного общества (И. Кант, Г.Ф. Пухта) [46];

2) в публичном праве целое является целью, а отдельный человек занимает второстепенное положение, напротив, в частном праве отдельный человек является целью, а целое (государство) – средством (Ф.К. Савиньи, Ю. Шталь) [47];

3) для частного права абсолютно всегда характерно юридическое дерзновение (естественная регулируемая правом свобода), а для публичного – только юридическая возможность и предоставляемое властью правомочие (В. Еллинек) [48];

4) характер самого правоотношения между отдельным лицом или тем или другим социальным целым [49].

Но и в XIX веке высказывались предположения о том, что частное и публичное право не должны жестко противопоставляться друг другу, а должны соотноситься между собой, иметь взаимопроникающие свойства. Вопрос о выделении частного и публичного права и их соотношении в советский период решался более категорично – в советском праве (в отличие от буржуазного) деление на частное и публичное является устаревшим [50].

Современная юридическая наука к вопросу о соотношении частного и публичного права подходит с позиций консолидации частноправовых и публично-правовых идей. Частное право не может существовать без публичного права, его институтов. Элементы публичного права все глубже проникают в ткань отраслей частного права, происходит существенное изменение самого публичного права, как в его традиционном составе, так и в плане интенсивного развития отраслей социального права, где складывается паритет частных и публичных начал [51].

Частное право и публичное, подчеркивает С.С. Алексеев, право это не отрасли частного или публичного права, а правовые идеи (начала), особые представления о праве [52]. А основу частного права составляет принцип диспозитивности, где, с одной стороны, частное лицо является независимым и неподчиненным субъектом права, включая его отношениям властью, с другой – сама государственная власть призвана конституировать и принудительной силой поддерживать правовую активность частных лиц. Частное право предполагает использование соответствующего правового инструментария – диспозитивного метода регулирования общественных отношений. Основу же публичного права составляет принцип власти – подчинения, где одни субъекты, обладающие властью, вправе односторонне и непосредственно определять поведение других лиц (подвластных), используя в необходимых случаях государственное принуждение. Публичное право предполагает использование императивного метода правового регулирования.

Поскольку не существует «чистых» отраслей частного или публичного права, бытуют лишь правовые идеи, которые в той или иной степени характерны для каждой из отраслей российской права. Соотношение частного и публичного начал проецируются на конкретные отрасли права именно с позиций предметно-прикладного уровня отражения идей и представлений о частном и публичном. Поскольку предмет и метод правового регулирования выступают основой деления права на отрасли, постольку частно-правовые или публично-правовые свойства предмета и метода правового регулирования определяют сущность той или иной отрасли права в целом [53].

Вместе с тем, обращая внимание на типичность правового регулирования в той или иной сфере, подчеркивает С.С. Алексеев, порой существует иной тип правового регулирования – автономный, где запреты, дозволения, обязывания могут носить и разовый, индивидуальный характер» [54]. По утверждению С.С. Алексеева, автономное индивидуальное регулирование, осуществляемое на диспозитивных началах тоже основывается на дозволениях, но на дозволениях иного типа – автономных [55]. Иными словами, в тех отраслях права, для которых типичным является императивный метод правового регулирования, может иметь место сфера отношений, регулируемых диспозитивным методом правового регулирования, и наоборот. Этот факт подтверждается учеными не только общей теории права, но и представителями отраслевых наук.

Диспозитивность представляет собой гарантированную государством возможность неподчиненных и независимых друг от друга субъектов права своей волей выбирать из предусмотренных законом альтернативных вариантов правомерного поведения такой, который наиболее полно способствовал бы удовлетворению законных интересов этих субъектов. Диспозитивность предполагает невозможность наступления для субъекта права отрицательных правовых последствий в случае его отказа от одного варианта поведения и отдания предпочтения другому.

Диспозитивность как абстрактное понятие является многоуровневой категорией и относится, с одной стороны, к правовой идеологии, с другой – к инструментарию правового регулирования.

В рамках политико-правового подхода в постсоветский период институт диспозитивности приобретает свойство правового явления и служит ориентиром для законодателя и правоприменителя. В рамках инструментального подход диспозитивности придают значение свойства метода правового регулирования либо свойства правовых норм.

Для диспозитивного метода правового регулирования характерно то, что возникновение, прекращение или изменение отношений между субъектами права обусловлено волей частных лиц и организаций в целях наиболее полного удовлетворения собственных интересов; субъекты права равны и независимы друг от друга, т.е. не находятся в отношениях власти – подчинения; реализация прав и исполнение обязанностей субъектами права может обеспечиваться без обращения к властному субъекту.

Особенности составляющих диспозитивного метода правового регулирования выражаются:

1) в определении дозволения в праве, обусловленные возможностью альтернативного выбора варианта своего собственного поведения в целях удовлетворения частного интереса;

2) принимаются диспозитивные правовые нормы, в которых предусматриваются альтернативные варианты поведения; зависимость выбора варианта поведения от воли субъекта права, обусловленной стремлением к наиболее полному удовлетворению собственного частного интереса; гарантия невозможности наступления для субъекта права отрицательных правовых последствий в случае отказа от одного варианта поведения и отдания предпочтения другому;

3) участники отношений наделяются правоспособностью и дееспособностью, что позволяет им вступать в правовые отношения;

4) определяются меры ответственности в случае выхода субъектов права за рамки регулируемых отношений.

Совокупность диспозитивных норм образовывает диспозитивный правовой институт, который представляет собой не простую совокупность диспозитивных норм, а включает в себя дополняющие императивные нормы-гарантии, не изменяющие сущности института диспозитивности в целом.

Анализ соотношения частного и публичного права позволяет утверждать, что институт диспозитивности находит свое отражение в различных отраслях права. Несмотря на то, что частно-правовые или публично-правовые свойства предмета и метода правового регулирования определяют типовую сущность той или иной отрасли права в целом, в отраслях, относимых к публичному праву, имеет место нетипичная сфера отношений, регулируемых диспозитивным методом правового регулирования, и наоборот.

Временная структура дает возможность раскрыть природу института диспозитивности в различные исторические периоды (отрезки времени).

Истоки института диспозитивности в России берут свое начало со времен Древней Руси (XI-XIII вв.), где так же развиваются от такой формы восстановления нарушенных прав как кровная месть, основанная на крайнем применении начала индивидуальной свободы. В период появления Русской Правды государство еще не осознавало, что преступление, кроме нарушения права частного лица, причиняет вред общественному порядку.

Немецкими процессуалистами в XIX в. были заложены теоретические основы, для решения вопроса, касающегося происхождения диспозитивности. Среди ученых, первыми употребивших в.своих работах термин «диспозитивное начало» (Dispositionsmaxime) были Ветцель и Эндеман. Однако, более точное содержание данного термина выяснили Хайнц и Канштейн.

Анализ более ранних работ немецких цивилистов позволяет сделать однозначный вывод о том, что институт диспозитивности длительное время не рассматривался в качестве самостоятельного правового института. Длительное время велась научная дискуссия о том, что представляет собой состязательное начало. Одним из ее результатов и стало выделение диспозитивности как самостоятельной категории права.

Отечественная научная мысль, по рассматриваемой проблематике развивалась в том же направлении, что и европейская. В ходе дискуссии, развернувшейся по поводу происхождения диспозитивности в российской правовой науке, просматривалось разнообразие взглядов и мнений. Большинство ученых поддержало теорию происхождения диспозитивности К Канштейна.

В период перестройки происходят, радикальные социально-экономические преобразования. Общая задача, поставленная перед законодателем – обеспечить правовую базу рыночным отношениям. Следствием этого явилось значительное изменение нормативно-правовых актов прошлых лет, а также принятие новых, существенно расширивших возможности субъектов правоотношений в распоряжении своими правами и ослабивших контроль государства.

С принятием в 1993 году Конституции Российской Федерации существенно расширились права и свободы граждан и средства их защиты. На сегодняшний день необходимо вести речь уже о пяти формах реализации конституционного права на судебную защиту – конституционном процессе, гражданском процессе, арбитражном процессе, уголовном процессе и административном. В первых трех процессах диспозитивность занимает достаточно весомое положение, а в остальных действуют отдельные элементы данного принципа.

В последние годы в законодательстве сделан существенный рывок в сторону расширения границ функционирования начала диспозитивности, произошли значительные изменения в праве частном и публичном, материальном и процессуальном. И, тем не менее, сохраняется еще целый ряд норм, требующих совершенствования.

В настоящий период времени институт диспозитивности не прекращает своего развития и продолжает быть объектом внимания и широкого обсуждения не только представителей общей теории права, но и субъектов правотворческой, правоприменительной и интерпретационной практики.

Анализ – временной структуры., является – существенной предпосылкой для исследования правового наследия и преемственности института диспозитивности в той или иной отрасли и системе права в целом.

Стохастическая структура позволяет выявить в тот или иной конкретно-исторический момент (в каждой социально-правовой ситуации) объективно необходимые (стационарные, постоянные и т.п.) и случайные (непостоянные и т.п.) элементы института диспозитивности, соответствующие связи между ними и взаимодействующие с «внешней средой».

С принятием Конституции Российской Федерации существенно расширились права и свободы граждан и средства их защиты. В настоящий период времени можно вести речь о пяти формах реализации конституционного права на судебную защиту – конституционном процессе, гражданском процессе, арбитражном процессе, уголовном процессе и административном процессе, причем, в первых трех диспозитивность занимает достаточно весомое положение, а в остальных действуют отдельные элементы данного «принципа.

В последние десятилетия в законодательстве сделан существенный рывок, в сторону расширения границ, функционирования начала диспозитивности, произошли значительные изменения, в праве частном и публичном, материальном и процессуальном. Но, несмотря, на это, сохраняется еще целый ряд норм, требующих совершенствования.

Таким образом, анализ разнообразных структур позволяет выявить как определенные достоинства, так и недостатки законодательного конструирования института диспозитивности, от чего существенно зависит его реализация в практической деятельности.

В рамках проводимого исследования актуальный является вопрос о месте института диспозитивности в системе права. Природа и особенности правового института могут быть поняты только в случае, если исходить из того, что это такая общность норм предписаний, которая в свою очередь является элементом следующего, главного подразделения – отрасли права [56]. С рассматриваемой точки зрения правовой институт есть основа отрасли права, «первичное, самостоятельное структурное подразделение отрасли, первая и наиболее важная ступень в формировании отрасли, где правовые нормы группируются... по их юридическому содержанию» [57].

Зачастую тот или иной элемент общественных отношений урегулирован целой совокупностью норм права, которая может быть настолько существенной и самостоятельной, что способна образовать отдельный институт права [58].

Институты, будучи главными структурными подразделениями отрасли права, отличаются отраслевой чистотой. Обычно они состоят из нормативных предписаний одной определенной отрасли права. Но встречаются и смешанные институты. На стыках отдельных правовых сфер, в точках их соприкосновения иногда в институт проникают элементы, свойственные другой отрасли права. Формирование смешанных институтов вызвано тесным контактированием между отраслями права, их взаимопроникновением, обусловленным существованием пограничных общественных отношений, функциональными и генетическими связями, необходимость подстройки под режим соседнего участка правового регулирования.

Особой разновидностью смешанных институтов являются правовые общности, имеющие также черты общеправовых, объединений юридических норм. В отличие от обычных смешанных, перед нами не простое «просачивание» элементов иной отрасли в данное отраслевое образование, а такое специфическое явление, когда институт как бы «притягивает» нормы целого ряда отраслей и образует вместе с ними определенное единство.

Именно таким является институт диспозитивности. В основе он представляет собой совокупность норм, определяющих свободу волеизъявления личности. В тоже время конкретизированные предписания, регламентирующие отношения свободы выбора в различных отраслях материального и процессуального права. Главное же здесь не то, что нормы института диспозитивности находятся на стыке материального и процессуального права и выступают в роли «связных» между ними, а то, что цементирующим стержнем, объединяющим все диспозитивные нормы в праве.

В юридической науке спор о существовании в системе права комплексных образований, в том числе и комплексных правовых институтов, имеет давнюю историю. Впервые идею о наличии основных и комплексных образований права, расположенных в системе права в разных классификационных плоскостях, выдвинул В.К. Райхер [59]. Его позиция в принципе была поддержана Ю.К. Толстым, выступившим, однако, с утверждением, что комплексные отрасли права в отличие от основных никакого места в системе права не занимают, а им отводится лишь условное место в зависимости от целей систематизации при систематике норм [60]. Идея существования комплексных отраслей права первоначально была поддержана также О.С. Иоффе и М.Д. Шаргородским, считавшими ее плодотворной с точки зрения практического применения для систематики действующего законодательства. Вместе с тем они возражали против утверждения В.К. Райхера, что комплексные отрасли могут входить в систему права, считая это невозможным [61].

Против существования комплексных отраслей права в свое время выступал С.С. Алексеев, усматривавший наиболее слабый пункт теории В.К. Райхера в фактическом отрицании объективной обусловленности системы права базисом данного общества, что выражается в идее о существовании множественности классификационных критериев деления права на отрасли. Возражая также Ю.К. Толстому, О.С. Иоффе и М.Д. Шаргородскому, С.С. Алексеев писал: «Если оставаться в пределах фактов реальной действительности, если, следовательно, не заниматься произвольным конструированием комплексных отраслей, то нельзя не признать, что все те совокупности норм, которые в литературе причислялись к комплексным отраслям (транспортное право, морское право, страховое право, банковское право и др.), на самом деле не являются подразделениями объективно существующей системы права. Все они относятся либо к отраслям законодательства, либо к отраслям правовой науки» [62]. Отвергая существование комплексных отраслей права, С.С. Алексеев вместе с тем подробно обосновал весьма плодотворный для познания путей развития системы права тезис о наличии в системе права комплексных (смешанных) правовых институтов [63].

Также С.С. Алексеев высказался за удвоение структуры права, которая представляет собой, в соответствии с последними высказываниями автора, своеобразное сочетание основных (первичных) и комплексных (вторичных) отраслей права. Он считает, что использование категории комплексной отрасли права «позволяет осветить механизм воздействия на систему права субъективного фактора, развития законодательства» [64].

Вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что институт диспозитивности является общеправовым комплексным институтом, объединяющим однородные нормы, регулирующие общественные отношения в сфере свободы выбора, всех отраслей права.


Глухова Оксана Юрьевна



[1] Философия. Часть вторая: Основные проблемы философии / под ред. В.И. Кириллова. - М.: Юристь, 2006. - С. 110.

[2] Современный философский словарь. – М.: Академический проект, 2004. – С. 870.

[3] Философский энциклопедический словарь. - М.: ИНФРА-М, 1999. - С. 438.

[4] Философский энциклопедический словарь. - М.: Советская энциклопедия, 1983. - С. 657.

[5] Спицнадель В.Н. Основы системного анализа: учебное пособие. - СПб., 2000. - С. 141.

[6] Краткая философская энциклопедия. М.: Прогресс, 1994. - С. 415.

[7] Спицнадель В.Н. Основы системного анализа: учебное пособие. – С. 142.

[8] Спицнадель В.Н. Основы системного анализа: учебное пособие. - С. 142.

[9] Там же. - С. 151.

[10] Общая теория государства и права. Академический курс в 3-х томах. Изд. 2-е, перераб. и доп. Отв. ред. проф. М.Н. Марченко. Том 2,- М.: ИКД «Зерцало-М», 2001. – С. 334.

[11] Дигесты Юстиниана. Книга первая, титул III, фрагмент 7 (Модестин). По изданию: Дигесты Юстиниана. Избранные фрагменты в переводе и с примечаниями И.С. Перетерского. - М.: Наука, 1984. - С. 32.

[12] Общая теория государства и права. - С. 361.

[13] Хропанюк B.H. Теория государства и права. - С. 591.

[14] Там же. - С. 592.

[15] Хропанюк B.H. Теория государства и права. - С. 553.

[16] Теория государства и права. - С. 365.

[17] Хропанюк В.Н. Теория государства и права. - С. 593.

[18] Теория государства и права. Указ. соч. - С. 361.

[19] Галесник Л.С. Нормы права и практика коммунистического строительства // Вопросы общей теории советского права. - М.: Госюридиздат, 1960. - С. 32-33.

[20] Сорокин В.Д. Метод правового регулирования. - С. 23.

[21] Ушаков Н.А. Международное право: основные термины и понятия. - С. 8.

[22] Лукашук И.И. Механизм международно-правового регулирования: учеб. пособие для юрид. ин-тов и фак-тов. - Киев: Вища школа, 1980. - С. 46.

[23] Лапшин С.А. Диспозитивные нормы российского права. - С. 70.

[24] Молчанова Т.Н. Диспозитивность и гражданско-правовой договор. - С. 53.

[25] Там же. – С. 56-57.

[26] Краснояружский С.Г. Индивидуальное правовое регулирование в советском обществе (вопросы теории и практики). - С. 23.

[27] Комиссаров, К.И. Судебное усмотрение в советском гражданском процессе / К.И. Комиссаров // Советское государство и право. - 1969. - №4. - С. 51; Боннер, А.Т. Применение закона и судебное усмотрение / А.Т. Боннер // Советское государство и право. - 1979. - №6. - С. 36; Ершов, В.В. Индивидуальное судебное регулирование / В.В. Ершов // Правоведение. - 1986. - №6. - С. 12-13.

[28] Кашанина T.B. Децентрализация в правовом регулировании (структурный анализ). - С. 242.

[29] Боннер А.И. Применение закона и судебное усмотрение. - С. 38.

[30] Краснояружский С.Г. Индивидуальное правовое регулирование в советском обществе (вопросы теории и практики. - С. 26.

[31] Соловьева, Т.А. Оценочные понятия и суждения в уголовно-процессуальном праве / Т.А. Соловьева // Правоведение. - 1986. - №3. - С. 68.

[32] Боннер А.Т. Применение нормативных актов в гражданском процессе. - М.: Юридическая литература, 1980. - С. 50.

[33] Кашанина Т.В. Децентрализация в правовом регулировании (структурный анализ). - С. 240-241.

[34] Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права.-М.: Госюридиздат, 1961.-С. 177.

[35] Недбайло П.Е. Советские социалистические правовые нормы. – С. 70.

[36] Там же. - С. 62.

[37] Комиссаров, К.И. Диспозитивность как принцип и черта метода гражданско-процессуального права / К.И. Комиссаров // Сборник ученых трудов Свердловского юридического института. Вып. 33 «Гражданское право и способы его защиты». - Свердловск, 1974. - С. 247.

[38] Советский гражданский процесс / под ред. М.А. Гурвича. - М.: Высшая школа, 1975. - С. 24-26.

[39] Гурвич, М.А. Структура и движение гражданского процессуального правоотношения / М.А. Гурвич // Труды ВЮЗИ. Т. 38. Вопросы науки советского гражданского процессуального права. - М., 1975. - С. 3-9.

[40] Гурвич, М.А. Основные черты гражданского процессуального правоотношения / М.А. Гурвич // Советское государство и право. - 1972. - № 2. - С. 30-33.

[41] Плещанов А.Г. Диспозитивное начало в сфере гражданской юрисдикции: проблемы теории и практики. М.: ИНФРА-М, 2002.-С. 56.

[42] Ярков В.В. Юридические факты в механизме реализации норм гражданского процессуального права. - С. 18.

[43] Плешанов А.Г. Диспозитивное начало в сфере гражданской юрисдикции: проблемы теории и практики. - С. 59.

[44] Керимов Д.А. Методология права. Предмет, функции, проблемы философии права. - М.: Современный гуманитарный ун-т, 2000. - С. 178.

[45] Тихомиров Ю.А. Публичное право: учебник. - М.: Изд-во БЕК, 1995. - С. 2.

[46] Трубецкой Е.Н. Энциклопедия права. - СПб.: Изд-во «Лань», 1999. - С. 193.

[47] Тихомиров А.Ю. Публичное право: учебник. – С. 4.

[48] Там же. - С. 5.

[49] Лекции по энциклопедии права / Трубецкой Е.Н. – М.: Т-во Тип. А.И. Мамонтова, 1917. - С. 197-198.

[50] Алексеев С.С. Право: азбука - теория - философия: Опыт комплексного исследования. - С. 41-42.

[51] Тихомирова Ю.А. Публичное право: учебник. - С. 24-25.

[52] Алексеев С.С. Частное право: Научно-публицистический очерк. - С. 34.

[53] Алексеев С.С. Общие дозволения и общие запреты в советском праве. - М.: Юридическая литература, 1989. - С. 61.

[54] Там же. - С. 62.

[55] Там же. - С. 63.

[56] Алексеев С.С. Структура советского права. М.: Юридическая литература, 1975. - С. 119.

[57] Якушев, B.C. О понятии правового института / B.C. Якушев // Правоведение. - 1970. - № 6. - С. 66

[58] Черданцев, А.Ф. Системность норм права / А.Ф. Черданцев // Сборник ученых трудов СЮИ, вып. 12. - Свердловск, 1970. - С. 51.

[59] Райхер В.К. Общественно-исторические типы страхования. - М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1947. С 189-190.

[60] Толстой Ю.К. О теоретических основах кодификации гражданского законодательства / Ю.К. Толстой // Правоведение. 1957. - № 1. - С. 42-45.

[61] Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. - С. 362-365.

[62] Алексеев С.С. Общие теоретические проблемы системы советского права. - С. 93-101.

[63] Там же. - С. 82-93.

[64] Алексеев С.С. Проблемы теории права. Т. 1. - Свердловск: Изд-во Свердл. юрид. ин-та, 1972. - С. 142-148.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Историческое развитие правового института давности.
Понятие и функции юридических фактов
Содержание восстановительной функции права
Федеративные государства: понятие и особенности
Отличие политического режима от государственно-правового
Вернуться к списку публикаций