2015-04-08 18:09:28
ГлавнаяТеория государства и права — Формы закрепления института диспозитивности, проблемы его реализации и роль в защите прав и свобод граждан



Формы закрепления института диспозитивности, проблемы его реализации и роль в защите прав и свобод граждан


В силу начала диспозитивности суд не связывает инициативу истца в выборе оснований иска. Истец имеет право требовать разбирательства в соответствии с избранным им основанием исковых требований, хотя бы это и вело к отказу в иске. Суд же разъясняет истцу его право, изменять в ходе судебного разбирательства дела основание иска, поскольку все уточнения основания иска с помощью суда до судебного разбирательства не являются изменением основания иска.

Что же касается возражений ответчика, то основание возражения ответчик также избирает по своему усмотрению, и оно может в определенной мере содействовать уточнению границ судебного исследования взаимоотношений сторон. Но, в отличие от основания иска, основания возражения ответчика, ни к коей мере не могут связывать суд в исследовании обоснованности заявленного иска. Следовательно, суд может отказать в иске полностью или в части по основаниям, на которые ответчик не ссылался вообще.

Для реализации института диспозитивности является важным вопрос о диспозитивном праве на изменение основания иска, т.к. в литературе по этому поводу высказываются самые разнообразные мнения.

С.В. Бырдина [31], Э.С. Гальпер [32], Н.Б. Зейдер [33] и некоторые другие высказывались о наличие у истца широкой возможности совершения такого распорядительного действия, лишь бы это не происходило в пределах тех правоотношений, из которых вытекают первоначальные исковые требования и не было бы нарушений диспозитивного начала.

По мнению других ученых изменение иска допустимо только в пределах спорного правоотношения [34]. А ряд ученых вообще признают возможность изменения основания иска только при неизменности его предмета [35].

По вопросу о праве суда по собственной инициативе изменять основание иска без ведома и согласия истца в процессуальной литературе высказаны две противоположные точки зрения. Большинство процессуалистов высказалось в поддержку позиции, согласно которой суду, безусловно, принадлежит право изменять основание иска по своей инициативе [36]. М.А. Гурвич [37], Д.И. Полумордовец [38], И.Б. Марткович [39] считают, что изменение основания иска по инициативе суда возможно только с согласия истца, в противном случае будет нарушено диспозитивное начало процесса.

Более обоснованной нам представляется позиция авторов, отвергающих возможность изменения судом основания иска по своей инициативе. Если суд приходит к выводу о необходимости изменения основания иска, то он это должен делать с прямого согласия истца, разъяснив ему возможную перспективу решения спора. В данном случае будет приложено максимум усилий для соблюдения положений института диспозитивности.

Право сторон и других лиц, участвующих в деле, распоряжаться в процессе своими материальными правами и процессуальными средствами их защиты рассматривается большинством авторов как прямое следствие диспозитивного характера гражданских прав [40].

Несмотря на схожесть искового производства уголовного и гражданского судопроизводства, проблему при реализации диспозитивно-процессуальных норм представляет столкновение диспозитивности и публичности в уголовном процессе. Это происходит тогда, когда законодателем осуществляется выбор: предоставить законом право потерпевшему на обращение в суд за защитой нарушенного преступлением права, либо отдать инициативу возбуждения дела в руки государства, а интересы потерпевшего проигнорировать, под угрозой уголовной ответственности принудив его к даче показаний по делу. Здесь необходимо уяснить, что это говорится не о том, что начала диспозитивности и публичности – непримиримые противоположности, а скорее о неспособности законодателя найти их разумный баланс в процессе. Для этого ему, видимо, не хватает надежных критериев, позволяющих дифференцировать процессуальный порядок рассмотрения уголовных дел. Этими критериями являются те интересы, которые нарушило преступление, на причинение вреда которым направлено деяние. Интересы или блага – это объекты общественных отношений. И то, какой характер носят эти отношения, частный или публичный, и должно определять форму уголовного процесса.

Таким образом, реализация института диспозитивности основана на известной степени свободы (самостоятельности) субъектов права, в решении тех или иных вопросов, имеющих правовое значение: Эта свобода при определенных условиях может быть превращена в «сверхсвободу», т.е. свободу чинить произвол, решать вопросы, которые законодатель отдает на усмотрение субъектам правоотношений, в противоречии с общим смыслом и назначением права в обществе. Это и составляет основные проблемы реализации института диспозитивности.

Усмотрение субъектов права при осуществлении правовой свободы не может быть абсолютным. Для того, чтобы не допустить произвол, законодатель устанавливает пределы реализации диспозитивности [41]. Пределы реализации института диспозитивности составляют установленные законом рамки, в которых субъектам права предоставляется, возможность по собственному усмотрению совершать автономные юридические действия, связанные с осуществлением субъективных прав.

В различных отраслях, права пределы реализации диспозитивных прав неодинаковы. Большое влияние на это оказывает предмет и метод правового регулирования отрасли права. Так, в группе отраслей права, связанных с предупреждением преступлений и назначением за их совершение мер уголовной репрессии (уголовное, уголовно-процессуальное, уголовно-исполнительное право) диспозитивное начало допускается в минимальных пределах. В отраслях конституционного, административного, финансового права, регулирующих организацию и деятельность государственного аппарата, диспозитивное начало имеет уже более значительный объем. А в таких отраслях права как гражданское, семейное, трудовое, регулирующих экономическую, хозяйственную сферу общества, личную жизнь граждан, диспозитивное регулирование имеет наибольшие пределы.

Необходимо выделить следующие группы средств, устанавливающих пределы реализации института диспозитивности:

- средства, устанавливающие внешние границы свободы усмотрения;

- средства, устанавливающие внутренние границы свободы усмотрения.

Рассмотрим подробнее каждую группы указанных средств. Внешние границы диспозитивности определяются при помощи нормативно-правовых средств, ограничивающих усмотрение, пределы реализации института диспозитивности. Т.В. Кашанина относит к таким средствам императивные нормы права; цели, задачи и принципы законодательства в целом, его отдельных отраслей и нормативных актов; правовые нормы, закрепляющие объем и содержание правосубъектности (компетенции); вид и меры ответственности за нарушение ее пределов; порядок признания различных индивидуально-правовых предписаний и актов недействительными [42].

Внутренние границы, определяющие пределы реализации диспозитивного института, составляют условия действия конкретной правовой нормы; фиксированную правом вариантность поведения реализующих его субъектов; различную степень детализации прав и обязанностей этих субъектов, характеризующую пределы их правовой самостоятельности; закрепленные в диспозитивной норме права конкретные меры, а иногда и временные границы обеспечения предоставляемых прав и обязанностей, содержащиеся в ней оценочные понятия и признаки, которые одновременно поощряют и ограничивают усмотрение в процессе индивидуального правового регулирования; и, наконец, правоположения, содержащие, ориентиры наиболее правильного разрешения проблемных юридических ситуаций, и поэтому в силу своей общеобязательности могут служить границами свободного усмотрения субъектов реализации норм института диспозитивности [43].

Кроме того, реализация института диспозитивности ограничивается не только с помощью законодательных средств. Т.В. Кашанина подчеркивает определенное значение факторов, лежащих вне права.

Существенным фактором, ограничивающим произвольность в процессе реализации норм института диспозитивности, выступает правосознание. В содержание правосознания входит правовая идеология, знание действующего права, его оценка, а также правовая психология, выражающаяся в чувстве справедливости, стремлению к равноправию, отвращение к произволу. Здесь основная роль принадлежит разуму, правовой идеологии правоприменяющего субъекта. Но при этом не стоит умалять роль правовой психологии, т.к. индивидуальное решение чаще всего выступает результатом мысли и чувства, а не одного рассуждающего интеллекта [44].

В. Михайловский отмечает, что как бы ни были хороши законы, которые судье придется применять, никогда его деятельность не принесет пользы людям, если не будет проникнута живым духом, не будет освещена светом разума, не будет согрета чувством [45]. А А.Ф. Кони советовал судье «не быть простым орудием внешних сил, действующим с безучастной регулярностью часового механизма, судья должен вносить в творимое им дело свою душу...» [46].

Не менее важная роль в определении пределов реализации диспозитивности отводится нормам морали.

Русские правоведы неизменно подчеркивали, что право есть минимум нравственности или юридически оформленная мораль [47]. Мораль есть важнейший социальный институт, одна из форм общественного сознания. Она представляет собой известную совокупность исторически складывающихся и развивающихся жизненных принципов, взглядов, оценок, убеждений и основанных на них норм поведения, определяющих и регулирующих отношения людей друг к другу, обществу, государству, семье, коллективу, классу, окружающей действительности.

Все это составляет понятие совести, т.е. свободе человека к самооценке и самоконтролю, к суду над самим собой. «Закон, живущий в нас, – писал Кант, – называется совестью; совесть есть, собственно, соотношение наших поступков с этим законом» [48]. Это подчеркивает роль морали в определении личностью пределов реализации диспозитивности.

Значительную роль в данной проблеме играет и общественное мнение. Особенно заметным его давление бывает при рассмотрении уголовных дел, квалифицируемых по статьям, в которых содержатся ситуационные, оценочные признаки. И в некоторых случаях учет общественного мнения бывает очень важным. Это, отмечает Т.В. Кашанина, несомненно, связано с тем, что правосознание юриста иногда имеет слабые стороны, что является результатом его длительной «профессионализации» [49]. В.Н. Кудрявцев и Н.Я. Соколов под данным понятием подразумевали возможную односторонность, знаний, определяемую узкой специальность юриста, некоторое снижение эмоционального отношения к происходящему (сухость, равнодушие) [50].

Существенную роль в регуляции пределов реализации института диспозитивности играют обычаи и религия.

Обычаи тесно связаны с различными сторонами общественной жизни. Не оставили они своим вниманием и вопросы регуляции диспозитивных правоотношений. Исторически право как система норм в значительной степени вырастало из обычаев, которые санкционировались публичной властью по мере практической надобности. Уже в этом заключается их генетическое родство. Данный процесс, в принципе, является постоянным, он продолжается и сейчас, ибо правоформируется не только «сверху», но и «снизу», из народных глубин, корней, традиций.

Обычаи принято определять как устойчивые и достаточно распространенные в определенной сфере правила поведения, которые в результате многократного, длительного повторения становятся привычкой, обыкновением, соблюдаемым добровольно. Привычки – мощное средство формирования менталитета личности. Не зря говорят: привычка – вторая натура. Именно поэтому очень важна роль обычаев в установлении пределов реализации норм института диспозитивности.

Соблюдение обычаев в сфере свободного усмотрения является для индивида не менее императивным требованием, чем исполнение законодательных предписаний, ибо здесь, как правило, ощущается жесткое давление общественного мнения, пересудов, молвы окружающих; боязнь подвергнуться осуждению со стороны общества; нежелание оказаться в положении человека, не уважающего общепринятые нормы поведения. Традиции обязывают...

Поэтому каждый стремится к тому, чтобы не ронять своего достоинства в глазах других людей, не выбиваться из общего ряда, следовать сложившемуся порядку применения диспозитивных норм права. Те, кто не придерживается этих канонов, могут оказаться в положении бойкота со стороны окружающих, прослыть «белой вороной», эгоистом и т.д.

В связи с развитием в Росси рыночных отношений и перехода от запретительных методов правового регулирования к дозволительным роль обычаев возрастает. К этому ведет расширение экономической свободы личности, действие принципа «не запрещенное законом разрешено», частной инициативы.

Не менее важна в установлении пределов реализации диспозитивности роль религии.

Как известно, церковь отделена от государства, но она не отделена от общества, с которым она связана общей духовной, нравственной, культурной жизнью. Она оказывает мощное воздействие и на поведение людей, выступая важным стабилизирующим фактором. Именно религия воспитывает в людях подчинение закону, морали и общественным традициям.

Рассмотренные средства, в основном, и являются критерием пределов реализации диспозитивных норм права. Указанные способы, как правило, используются при определении границ реализации абсолютно диспозитивных норм рассматриваемого института права.

Пределы же реализации относительных диспозитивных норм в большинстве случаев устанавливаются иначе, путем указания в своих нормах. Относительно диспозитивные нормы, предоставляя субъектам правовую свободу, ограничивают ее путем указания нескольких вариантов решения определенного вопроса и предоставления права выбора одного из них, либо указания пределов возможного решения по определенному вопросу.

В правовом демократическом государстве диспозитивное регулирование должно осуществляться в строгом соответствии с действующим законодательством. Однако, производимая на законодательном уровне нормативно-правовая регламентация общественных отношений не должна сковывать творческие возможности и инициативу субъектов права, одновременно ограждая граждан, общество и государство от «творчества» такого рода, которое ведет к произволу и беззаконию. Поэтому, отмечает С.Г. Краснояружский, рациональные границы свободного усмотрения должны устанавливаться законодателем посредством таких нормативно-правовых средств, с помощью которых реально преодолеваются противоречия между законностью и целесообразностью, стабильностью и оперативностью индивидуального правового регулирования [51].

При этом необходимо учитывать, что чрезмерно широкие и чрезмерно узкие пределы свободного усмотрения в состоянии оказать одинаково негативные последствия. В тоже время, при регулировании различных отраслей права, необходимо учитывать степень диспозитивного начала каждой из них, в зависимости от предмета и метода правового регулирования.

Кроме того, свободу усмотрения в реализации института диспозитивности следует ограничивать только в той мере, в какой это необходимо в целях наиболее полной защиты прав и законных интересов других лиц, общества и государства. Данное положение следует из ст. 55 Конституции РФ – права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Но эти границы реализации института диспозитивности должны быть объективными, т.е. диспозитивное начало должно присутствовать в той мере, в какой это необходимо для данного общества. Как верно отметила, Т.В. Кашанина, предоставить, большие пределы реализации норм института диспозитивности, значит децентрализовать общественную систему, сузить рамки диспозитивного усмотрения, означает сознательное и неоправданное игнорирование возможностей регулирование этой системы [52].

Проблему эффективности реализации норм института диспозитивности следует рассматривать в нескольких аспектах: в конституционно-правовому уголовно-правовом, гражданско-правовом и т.д. Как уже было отмечено ранее, в зависимости от сферы регулирования общественных отношений, каждой отрасли права должен соответствовать свой уровень диспозитивного начала.

Свобода граждан нуждается для своей охраны лишь в минимуме ограничений, в то время как власть должна быть максимально ограниченной, имея только самый необходимый набор полномочий в интересах граждан. Условиями повышения эффективности действия института диспозитивности выступают всестороннее развитие рыночной экономики, демократизация общества, гласность, высокий уровень правосознания, развитая правовая культура и т.д.

Процессуальные правовые формы реализации института диспозитивности в целом должны отличаться и характеризоваться удобством, простотой и эффективностью. Совершенствование процессуальных правовых форм реализации диспозитивных форм – одно из направлений развития и усиления юридических гарантий такой реализации и охраны в современный период. Процессуальная упорядоченность в реализации норм института диспозитивности способствует более полному и быстрому удовлетворению их потребностей и интересов общества в целом, и чем организованнее осуществляются права и свободы, тем полнее их содержание, тем больше гарантированность их реализации.

Поэтому одной из основных тенденций в развитии порядка реализации института диспозитивности в современный период является усиление процессуальных гарантий наиболее полного, быстрого и эффективного осуществления диспозитивных прав, повышение процессуальной упорядоченности реализации.


Глухова Оксана Юрьевна



[1] Явич Л.С. Общая теория права. - Л.: Изд-во ЛГУ, 1971. - С. 201.

[2] Юридическая процессуальная форма. Теория и практика. - С. 106.

[3] См.: Витрук, H.B. Стадии проявления прав советских граждан / Н.В. Витрук // Вестник Киевского университета. Серия права. - Киев: Изд-во Киевского университета. - 1968. - № 9. - С. 63-68; Патюлин В.А. Государство и личность в СССР (правовые аспекты взаимоотношений). - С. 197-203.

[4] Юридическая процессуальная форма. Теория и практика. - С. 107.

[5] Юридическая процессуальная форма. Теория и практика. - С. 110.

[6] Кашанина T.B. Децентрализация в правовом регулировании (структурный анализ). - С. 238.

[7] Колесников Е.В. Источники российского конституционного права. – Саратов: СГАП, 1998. – С. 163-164.

[8] Колесникова Е.В. Источники российского конституционного права. - С. 164.

[9] Гражданское права: В 2 т. Том 1.: Учебник / отв. ред. проф. Е.А. Суханов. – 2-е изд. перераб. и доп. – М.: Издательство БЕК, 2002. – С. 39.

[10] Александров, Н.Г. К вопросу о роли договора в правовом регулировании общественных отношений / Н.Г. Александров //Ученые записки ВИЮН. – М.: Юрид. изд-во МЮ СССР, 1946. – С. 73.

[11] Тихомиров, Ю.А. Договор как регулятор общественных отношений / Ю.А. Тихомиров // Правоведение. - 1990.-№5.-С. 30.

[12] Лапшин С.А. Диспозитивные нормы Российского права. - С. 102.

[13] Молчанова Т.Н. Диспозитивность и гражданско-правовой договор. - С. 126.

[14] Александров Н.Г. Право и законность. - С. 73-76.

[15] Иоффе О.С. План и договор в социалистическом хозяйстве. - М.: Юридическая литература, 1971. - С. 158.

[16] Халфина P.O. Значение и сущность договора в советском социалистическом гражданском праве / отв. ред. В.Н. Можейко. – М.: Изд-во АН СССР, 1954. – С. 106.

[17] Молчанова Т.Н. Диспозитивность и гражданско-правовой договор. - С. 134.

[18] Там же. - С. 140.

[19] Черепахин Б.Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву. - М.: Госюриздат, 1962. - С. 29-30.

[20] Молчанова Т.Н. Диспозитивность и гражданско-правовой договор. - С. 142.

[21] Толстой, В.С. Понятие и значения односторонних сделок в советском гражданском праве / В.С. Толстой // Ученые труды ВЮЗИ. Том V. (статьи аспирантов). - М., 1996. - С. 152-153.

[22] Молчанова Т.Н. Диспозитивность в материальном и процессуальном праве. - С. 143-144

[23] Алексеев, С.С. Односторонние сделки в механизме гражданско-правового регулирования: Теоретические проблемы гражданского права / С.С. Алексеев // Сборник ученых трудов: Теоретические проблемы гражданского права. - Свердловск, 1970, Вып. 13. - С. 46-63.

[24] Рязановский В.А. Единство процесса. - С. 44.

[25] Leipold. Verfahrensbeschleunigung und Prozenbmaximem. Festschrift fur W. Fasching. - Wien, 1988. - C. 336.

[26] Основание иска в составе изменения исковых требований / Гордон В.М. - Ярославль: Тип. Губ. правл., 1902. - С. 28.

[27] Там же. - С. 28.

[28] Там же. - С. 208-209.

[29] Абрамов С.Н. Гражданский процесс. – С. 172.

[30] Семенов, В.М. Специфические отраслевые принципы советского гражданского процессуального права / В.М. Семенов // Сборник ученых трудов Свердловского юридического института. Вып. 4. – Свердловск: Сред.-Урал. кн. изд-во, 1964. - С. 194.

[31] Бырдина С.В. О пределах изменения иска истцом // Развитие прав граждан и усиление их охраны на современном этапе коммунистического строительства. - Саратов, 1962. - С. 213-218.

[32] Гальпер Э.С. Иск как процессуальное средство защиты права на советском гражданском процессе: автореф. дис.... канд. юрид. наук. – М., 1956. – С. 11.

[33] Зейдер Н.Б. Элементы иска в советском гражданском процессе / Н.Б. Зейдер // Ученые записки Саратовского юридического института имени Д.И. Курского. Вып. 4 / редкол.: Байтин М.И., Безрукавнова Л.И., Зейдер Н.Б., Ковалев М.И., Лапова Р.А., Лопаткина B.C., Маслов Г.М., Соснова Г.С., Тархов В.А., Фарбер И.Е., Цыпкин А.Л. – Саратов: Коммунист, 1956. - С. 154.

[34] Авдеенко Н.И. Иск и его виды в советском гражданском процессуальном праве. - С. 14.

[35] См.: Смышляев Л.П. Предмет доказывания и распределение обязанностей по доказыванию в советском гражданском процессе. - М.: Изд-во МГУ, 1961. - С. 8; Рябова, Е.В. Процессуальный порядок изменения иска / Е.В. Рябова// Вестник МГУ. - 1951. - № 4. - С. 138; Чечот Д.М. Участники гражданского процесса. - М.: Госюриздат, 1960. - С. 50.

[36] Абрамов С.Н. Советский гражданский процесс. - С. 57; Авдеенко Н.И. Иск и его виды в советском процессуальном праве. - С. 14.

[37] Гурвич М.А. Учебно-методическое письмо по советскому гражданскому процессу. - М.: Госюридиздат, 1950. - С. 23.

[38] Полумордовин, Д.И. Право суда выйти за пределы исковых требований / Д.И. Полумордовин // Социалистическая законность. - 1949. - № 3. - C. 25.

[39] Марткович, И.Б. Определение объема судебного исследования в советском гражданском процессе / Марткович И.Б. // Труды Иркутского университета им. А.А. Жданова. Т 8. Серия юридическая. - Иркутск, - 1955. Труды Иркутского государственного университета им. А.А. Жданова. Т. 13 / отв. ред Т.Т. Деуля. - Иркутск: Кн. изд-во, 1955. - С. 79-81.

[40] См.: Попов, Б.В. Мировая сделка, прекращение дела и судебное решение / Б.В. Попов // Вестник права. - 1915. - №№ 29, 30. - С. 868; Право ответчика на судебное решение / Б.В. Попов // Вестник права. - 1916. -№ 48. - С. 1156-1158; Яблочков, Т.М. Суд правый, милостливый / Т.М. Яблочков // Юридический вестник. - 1905. - Т. 2. - С. 57.

[41] Кашанина Т.В. Децентрализация в правовом регулировании (структурный анализ). - С. 251.

[42] Кашанина Т.В. Децентрализация в правовом регулировании (структурный анализ). - С. 252.

[43] См.: Дюрягин И.Я. Гражданин и закон. - М.: Юридическая литература, 1989. - С. 108-109; Тяжкий В.Г. Расширение сферы диспозитивного правового регулирования трудовых отношений на современном этапе / В.Г. Тяжкий // Вопросы перестройки правовой системы. - М.: Изд-во МГУ, 1988. - С. 84-85.

[44] Кашанина Т.В. Децентрализация в правовом регулировании (структурный анализ). - С. 263.

[45] Михайловский, В. Наказание как фактор культуры / В. Михайловский // Вопросы философии и психологии. 1905.-№77.-С. 253.

[46] Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе. - М.: Госюридиздат, 1956. - С. 34.

[47] Ильин И.А. Порядок или беспорядок? – М.: Народное право, 1987. – С. 24.

[48] Кант И. Метафизика нравов. Сочинения. Т. 4. Ч. 2. - М.: Мысль, 1965. - С. 375.

[49] Кашанина T.B. Децентрализация в правовом регулировании. – С. 266.

[50] См.: Кудрявцев, В.Н. Правосознание юриста / В.Н. Кудрявцев // Советская юстиция. – 1974. – № 10. – С. 3-4; Соколов Н.Я. Профессиональное сознание юристов. – М.: Наука, 1988. – С. 121-122.

[51] Краснояружский С.Г. Индивидуальное правовое регулирование в советском обществе. - С. 40.

[52] Кашанина Т.В. Децентрализация в правовом регулировании. - С. 253.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Форма правления в Российском государстве
Правовое воспитание в России и его значение в формировании правовой культуры
Виды функций юридических фактов
Политическая динамика как элемент формы государства
Понятие, виды и значение принципов права
Вернуться к списку публикаций