2015-04-08 18:09:28
ГлавнаяТеория государства и права — Формы закрепления института диспозитивности, проблемы его реализации и роль в защите прав и свобод граждан



Формы закрепления института диспозитивности, проблемы его реализации и роль в защите прав и свобод граждан


Институт диспозитивности в сфере юридической процессуальной формы

Под процессуальной формой следует понимать совокупность однородных процедурных требований, предъявленных к действиям участников правоотношений и направленных на достижение определенного материально-правового результата.

Традиционно возможность использованиям юридическо-процессуальной формы рассматривалось применительно к деятельности юрисдикционных органов государства и только в плане разрешения правовых споров и разбирательства дел о правонарушениях [1]. Эта концепция главным образом поддерживается в учебной литературе советского периода. Например, С.Н. Абрамов писал, что процессуальная форма – один из существенных признаков, отличающих суд и судебную деятельность от других органов государства и их деятельности [2]. М.А. Гурвич отмечал, что гражданское процессуальное право является «формой принудительного осуществления гражданско-правовых обязанностей, формой защиты субъективных прав, когда содержащиеся в нормах предписания не исполняются обязанными лицами добровольно» [3].

Такое сведение юридическо-процессуальной исключительно к юрисдикционной деятельности органов государства приводит к тому, что отрицается ее применение другими субъектами права. Например С.С. Алексеев полагает, что объединение юридических процедур деятельности всех государственных органов под рубрикой «процесс» обескровливает, выхолащивает это богатое и содержательное понятие и что «не всякая урегулированная правом процедура совершения юридических действий может быть признана процессом в том специальном юридическом смысле, который исторически сложился и принят в законодательстве, на практике, в науке» [4].

Приведенное утверждение неосновательно, на наш взгляд, не потому, что в широком распространении свойств процессуальной формы надо видеть не ее выхолащивание, а ее обогащение за счет более широкого поля охвата, т.е. сохраняя свои традиционные качества, процессуальная форма обогащается и приобретает еще большую социальную ценность, поскольку используется не только юрисдикционной, но и в иных отраслях государственно-правовой деятельности. Речь идет не о механическом распространении свойств процессуальной формы на деятельность других органов, а о соответствующем приспособлении ее к потребностям их практики.

Давно известно, что процессуальная, форма присуща всякой деятельности по применению правовых норм [5]. Поэтому необходимо исследовать особенности проявления института диспозитивности как в процессуальных правоотношениях, так и в материальных.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что юридическо-процессуальная форма имеет место не только в юрисдикционной сфере применения норм права, но и в других сферах, в которых правовые нормы регулируют положительные действия субъектов, общественной жизни. Иначе говоря, любая отрасль материального права вызывает к жизни соответствующие процессуальные нормы, поскольку для реализации материальных норм необходима определенная правоприменительная деятельность уполномоченных на то субъектов.

Задача сейчас состоит в том, чтобы обобщить особенности института диспозитивности в сфере юридическо-процессуальной формы.

Еще советская наука права в условиях коммунистического строительства подошла к разработке к разработке процессуальных форм, обеспечивающих осуществление норм различных отраслей материального права. Исходным и основополагающим тезисом в разрешении данной проблемы должно служить общеизвестное положение К. Маркса о том, что «материальное право... имеет свои необходимые, присущие ему процессуальные формы... Один и тот же дух должен одушевлять судебный процесс и законы, ибо процесс есть только форма жизни закона, следовательно, проявление его внутренней жизни» [6].

В юридической литературе, особенно процессуально-правовой, этот вывод К. Маркса часто приводит к неодинаковым заключениям о характере связей норм материального права и норм процессуального права. Утверждается, например, что уголовно-процессуальное право есть отдельная от уголовного права отрасль... не производная от уголовного права» [7]. Многие же авторы пишут, что процессуальное право является производным от материального, имеет вторичный характер. Так, С.С. Алексеев полагает, что отрасли процессуального права, обладая своими, специфическими особенностями, «целеустремлены на то, чтобы обеспечить проведение в жизнь предписаний материального права. В этом отношении, оставаясь самостоятельными, они имеют подчиненное, производное значение по линии их связи с материальными отраслями» [8].

Кроме того, производность процессуального права от материального признают А.М. Ким [9], В.Д. Сорокин [10], П.Ф. Елисейкин [11], В.Д. Новиков [12], П.С. Дагель [13], О.В. Иванов [14].

Поскольку процессуальное право вызывает к жизни необходимость реализации норм материального права определенной процессуальной форме, постольку можно сказать, что процессуальное право производно от материального и связано с ним через такое промежуточное звено, как правоприменительная деятельность уполномоченных на то субъектов.

Правоприменительная деятельность уполномоченных субъектов – совершенно необходимое условие реализации норм материального права во всех случаях, когда их претворение в жизнь требует такой деятельности. Без нее вообще нельзя добиться результатов, на достижение которых рассчитана определенная норма права [15].

Как уже было отмечено, в юридической науке выделяют материальную диспозитивность и формальную диспозитивность [16]. А в связи с вышесказанным, в рамках проводимого исследования необходимо рассмотреть проявления института диспозитивности в праве материальном и праве процессуальном.

Материальная диспозитивность представляет собой юридическую свободу выбора варианта поведения, содержащуюся в нормах материального права, т.е. предполагает свободу распоряжения материальными правами.

Свобода распоряжения материальными правами есть свобода приобретать, пользоваться и распоряжаться гражданскими, в широком смысле, правами составляет содержательный момент института диспозитивности – диспозитивность материальную.

Материальная диспозитивность находит свое выражение в диспозитивных нормах права. Как уже было ранее отмечено, в последние десятилетия материальная диспозитивность закрепляется не только в отраслях права частного, но и права публичного. Это объясняется тем, что в настоящее время правам и свободам личности уделяется повышенное внимание со стороны государства и общества.

Прежде, чем переходить» непосредственно к определению сущности материальной диспозитивности и отражению в юридической процессуальной форме, полагаем необходимым остановиться на соотношении объективного и субъективного моментов понимания института диспозитивности, рассматривая последний сквозь призму первого.

По своей сути роль института диспозитивности вообще сводится к установлению его как формального равенства, наиболее широкого закрепления свобод граждан. При этом различные понятия определения диспозитивности, представляющие собой разные направления конкретизации смысла данного принципа, выражают, как представляется, единую сущность данного института. Каждое из рассмотренных выше определений укладывается в контекст содержания диспозитивного института при всей своей различности установления.

Нельзя не согласиться с тем, что материальная, диспозитивность – всеобщая и необходимая форма свободы в общественных отношениях людей, урегулированных правом. Ведь она предполагает и всеобщность, и справедливость, и свободу.

Можно сказать, что определение материальной диспозитивности через ее объективные сущностные свойства выражает в целом природу, смысл и специфику в целом института диспозитивности, закрепляет его понимание как самостоятельной сущности, отличного от других.

Исходя из этого, следует отметить, что процесс взаимосвязи и взаимодействия формы института диспозитивности и содержания института диспозитивности – отнюдь не односторонний, а взаимный, двусторонний процесс. В философской литературе по этому поводу постулируется, что «противоречия формы и содержания не являются противоречиями пассивной и активной стороны. Действительный процесс происходит в результате их взаимодействия как противоположностей, активно влияющих на развитие» [17].

Применительно к институту диспозитивности данное положение означает, что не только его содержание, подвергающееся и формирующееся под постоянным воздействием окружающей его экономической, социально-политической и иной среды, оказывает активное влияние на форму рассматриваемого института – процесс его возникновения и развития, но и форма института диспозитивности оказывает обратное влияние на его содержание.

Но при этом нельзя смешивать такие понятия как норма института диспозитивности и форма института диспозитивности. Так, например, А.Ф. Шебанов резонно отмечает, что если согласиться с утверждением, что юридическая норма – это форма права, то, логически рассуждая, нужно признать, что право по отношению к норме выполняет функции содержания. Но, как известно, право есть совокупность норм. Тем самым выходит, что целое выступает как содержание по отношению к своей части... Если признать правовую норму формой права, то надо сделать вывод, что право как совокупность норм включает в себя только формы [18].

Система же диспозитивных норм с позиций «заложенных» в них правил поведения, составляющих их внутреннее содержание, может и должна одновременно рассматриваться в качестве содержания института диспозитивности. По мнению И.Е. Фабера, правомочие самостоятельно распорядиться предлагаемыми правами относится к праву в субъективном смысле, имеет огромное социальное и юридическое значение, но не нуждается в том, чтобы его включить в «общее» понятие права, в том числе и диспозитивного [19]. Наподобие того, как в отдельно взятой диспозитивной норме следует различать установленные на выбор правила поведения (содержание), и как эти правила поведения структурно организованы (внутренняя форма), и в институте диспозитивности, выступающем в виде единого целого, образованного в результате взаимосвязи и взаимодействия существующих в той или иной системе права норм, следует различать систему правил поведения (содержание института диспозитивности) и структурную организацию этой системы правил (внутреннюю форму института диспозитивности), включающую материальную и формальную диспозитивность [20].

При этом, подчеркивая важность традиционных подходов к исследованию института диспозитивности В праве и его форм в целом, правильно подчеркивает, что проводимое различие между сущностью и содержанием института диспозитивности, между внутренней и внешней формами института диспозитивности позволяют более глубоко уяснить единство содержания и формы института диспозитивности, их соотношение и взаимодействие. Данное различие имеет и непосредственное практическое действие. Так, если сущность института диспозитивности показывает, что субъектам права предоставляется свобода выбора варианта поведения, возможность действовать по своему усмотрению, то его содержание определяет, как именно эта свобода выбора находит свое закрепление вовне. Если внутренняя форма придает диспозитивным нормам обязательную силу, то внешняя форма определяет степень юридической силы материальной диспозитивности по отношению к формальной диспозитивности.

Исходя из этого, можно сделать следующий вывод – совокупность диспозитивных норм, выраженных в соответствующих актах материального права (конституциях, законах, кодексах, постановлениях и т.д.) представляет собой материальную диспозитивность.

Традиционно по предмету правового регулирования следует выделить материальную диспозитивность в сферах частного и публичного права, деление на которые обозначились еще в римском праве. «В одних областях отношения регулируются исключительно велениями, исходящими от одного единственного центра, каковым является государственная власть. Эта последняя своими нормами указывает каждому отдельному лицу его юридическое место, его права и обязанности по отношению к целому государственному организму и по отношению к отдельным лицам. Регулируя эти отношения по собственному почину и исключительно своей волей, государственная власть принципиально не может допустить в этих областях рядом с собой никакой другой воли, ничьей другой инициативы. Поэтому исходящие от государственной власти нормы имеют здесь безусловный характер (jus cogens), предоставляемые ею права имеют в тоже самое время характер обязанностей: они должны быть осуществлены, так как неосуществление права будет являться неисполнением сопряженной с ними обязанности бездействием (воли)» [21].

Иначе же обстоит дело с частным правом. «Здесь государственная власть принципиально воздерживается от непосредственного и властного регулирования отношений; здесь она не ставит себя мысленно в положение единственного центра, а, напротив, представляет регулирование множеству иных маленьких центров, которые мыслятся как некоторые самостоятельные социальные единицы, как субъекты права» [22]. Эти субъекты права, люди или же различные искусственные образования – корпорации или учреждения, обладают автономией в правовом регулировании своих взаимоотношений.

Государство устанавливает свои частно-правовые нормы лишь как вспомогательные на случай отсутствия частных определений. Нормы частного права по общему правилу составляют jus dispositivum. «В следствие же этого гражданские права суть только права, а не обязанности: субъект, которому они принадлежат, волен ими пользоваться, но волен и не пользоваться; неосуществление права не составляет никакого правонарушения» [23].

В связи с вышесказанным, вполне очевидно наличие существенных различий между материальной диспозитивностью в частном и публичном праве. Материальная диспозитивность в публично-правовой сфере отличается более узкими пределами действия. Если в частном праве юридико-конструктивные действия субъектов определяются через принцип «дозволено все, что не запрещено законом», то в публично-правовой сфере таковы определяются как «дозволено то, что разрешено законом». Кроме того, в последнее время происходит всемерное развитие в системе российского права отраслей частного права с возрастающим преобладанием материальной диспозитивности.

Что касается материальной диспозитивности в международном частном праве, то здесь, подчеркивает Н.А. Ушаков, вопрос в целом требует специального изучения [24].

Материальная диспозитивность основной массы международно-правовых норм определяется природой межгосударственных отношений и их субъектов. Правовое положение основных субъектов международного права характеризуется их суверенным равенством, чем определяется широкая свобода регулирования собственных отношений по своему усмотрению. В диспозитивных нормах находит выражение типичная черта метода международно-правового регулирования – его координационный характер. Все это дает основание полагать, что широкие возможности для развития института диспозитивности сохраняться и в будущем.

В конституционном праве материальная, диспозитивность обладает своеобразной спецификой, определяемой особой сферой правового регулирования данной отрасли права.

Конституционное право есть совокупность правовых норм, охраняющих основные права и свободы человека и гражданина. Один из важнейших постулатов современной цивилизации гласит: государство существует для человека, чтобы охранять его свободу и содействовать благополучию. Но как обеспечить баланс свободы и власти? Ведь если свобода оказывается вне прочной государственности, она легко может выродиться в анархию и вседозволенность, а если государство строится на отказе от свободы, человек попадает в оковы тоталитарного гнета. Нахождение баланса власти и свободы составляет главнейший и деликатнейший смысл конституционного права [25].

Материальная диспозитивность и призвана средством нахождения баланса власти и свободы, предоставляя право выбора.

Немалое количество материально-диспозитвных норм содержится и в административном праве, несмотря на специфическую сферу регулируемых им общественных отношений – административное право регулирует сферу управленческой, исполнительно-распорядительной деятельности государственных органов, общественных организаций и должностных лиц (правительства, президентских структур, предприятий, учреждений, местных администраций) [26].

Объектами управления здесь выступают экономика, культура, наука, образование, здравоохранение, охрана прав граждан и т.п. В связи с этим, в настоящее время в данной отрасли публичного права происходит расширение области действия материальной диспозитивности.

Уголовное право как одна из важнейших отраслей публичного права в некоторой своей части также содержит нормы материальной диспозитивности. Расширение диспозитивных начал является положительной тенденцией современного уголовного права России.

Природа материальной диспозитивности в уголовном праве наиболее отчетливо видна сквозь призму уголовно-правовых отношений. Традиционно в составе уголовно-правового отношения выделяются такие элементы, как субъекты, объекты и их содержание (взаимокорреспондирующие права и обязанности субъектов правоотношений) [27]. Вполне очевидно, расширение диспозитивных начал в уголовном праве предполагает наделение субъектов уголовного правоотношения возможностью установить правило, подлежащее применению в данном конкретном случае, т.е. материальная диспозитивность опосредует автономность субъектов уголовных правоотношений. Основное в характеристике материальной диспозитивности – та или иная степень свободы волеизъявления субъектов рассматриваемых правоотношений.

Отсюда можно вывести следующее понятие материальной диспозитивности в уголовном праве. Материальная диспозитивность – это предусмотренная в уголовном законе мера возможного правомерного поведения субъектов уголовных правоотношений при вариантном использовании предоставленных им прав, закрепленных в нормативно-правовых актах посредством диспозитивных норм, а также применении, предписаний данных норм в конкретных жизненных ситуациях.

Для гражданского права наличие материальной диспозитивности является вполне традиционным. Еще в условиях ранее действовавшего гражданского законодательства, для которого были характерны многочисленные запреты и мелочная регламентация, В.Ф. Яковлев сделал следующий вывод: диспозитивность, проявляется в изобилии диспозитивных норм, которое наблюдается в гражданском» праве [28]. А в некоторых его институтах (например, в обязательственном праве) материальная, диспозитивность выступает абсолютно преобладающей.

Аналогичные суждения можно встретить в современной юридической литературе. Все это вполне соответствует общепринятым представлениям о гражданском праве как ядре частного права, для которого характерны, особенно в условиях перехода к рынку, предпринимательская и личная правовая свобода, позволяющая использовать хозяйственную инициативу и заинтересованность [29].

Байтин М.И., раскрывая сущность диспозитивных норм, указывает на то, что материальная диспозитивность предписывает вариант поведения, но при этом предоставляет субъектам возможность в пределах законных средств урегулировать отношения по своему усмотрению [30]. Иными словами, посредством материальной диспозитивности заинтересованным лицам предоставляется» автономия, одновременно определяется правило для применения на случай, если заинтересованными лицами не будет установлено иное. Заинтересованные лица, пользуясь правами, которые открывает им материальная диспозитивность, сами определяют способ разграничения своих интересов. Если же они этого не сделают, применяется установленное материальной диспозитивностью на этот случай правило.

Материальная диспозитивность в гражданском праве чаще всего выражается формулой: если или постольку договором или соглашением сторон не предусмотрено иное. Однако могут применяться и другие формулировки с аналогичным значением.

Гражданское право как важнейшая отрасль частного права должно содержать как можно больше материально-диспозитивных норм, так как без этого в условиях рынка оно не сможет успешно выполнять свои задачи и функции.

Значимость материальной диспозитивности как элемента диспозитивного начала столь велика, что в литературе иногда понятие материальная диспозитивность отождествляют с диспозитивностью в целом, а о понятии формальная диспозитиность и вовсе забывают.

Под формальной диспозитивностью принято понимать возможность по своему усмотрению распоряжаться средствами защиты материальных прав, закрепленную в нормах процессуального права.

Формальная диспозитивность включает в себя две большие группы правомочий участников процессуальных правоотношений:

1) диспозитивные правомочия, в которых раскрывается механизм движения процесса;

2) диспозитивные правомочия, существование которых никак не сказывается на механизме движения процесса.

Следовательно, необходимо рассмотреть проявление указанной формы диспозитивности в конституционном, административном, уголовном, гражданском и арбитражном процессе.

В литературе уже ставился вопрос о необходимости подразделения норм государственного права на материальные и процессуальные [31]. Однако некоторые ученые отрицают такое деление. Например, А.И. Лепешкин отмечает, что правовые нормы, составляющие институт избирательного» права, различаются между собой по характеру и степени регулирования общественных отношений, возникающих в процессе формирования выборных органов государственной власти, но все же они настолько тесно связаны между собой и взаимообусловлены, настолько подчинены центральной задаче – формированию органов народного представительства, что вряд ли было бы целесообразно расчленять их подобным образом [32].

Помимо того, что для упомянутого деления норм конституционного права, в частности избирательного права... нет достаточных теоретических оснований, в таком делении нет и практической надобности.

На наш взгляд эту аргументацию нельзя признать убедительной. Когда автор отрицает возможность деления государственно-правовых норм на материальные и процессуальные, ссылаясь на их общность и единую цель, он невольно упускает из виду, что это единство является диалектическим, т.е. таким, при котором, существование одной из его сторон служит обязательным условием существования другой. Следовательно, наличие материальной диспозитивности в нормах материального права предполагает наличие формальной диспозитивности в нормах процессуального права.

Успешное функционирование всего государственного механизма, обеспечивающего претворение в жизнь положений законодательства, реализацию прав и обязанностей, – необходимая составная часть режима законности и правопорядка. При этом законность может выполнить свое социальное назначение лишь при наличии системы условий и средств, гарантирующих ее реальность. Неоценимую услугу здесь могут оказать формально-диспозитивные нормы конституционного права.

Кроме того, целесообразность обособления рассматриваемых процессуальных норм продиктована тем, что особое, ведущее положение государственного права в российской правовой системе не всегда дает возможностей реализации его норм с помощью процессуальных норм других отраслей права. Диспозитивные процессуальные нормы не могут выйти из сферы интересов «своих» материальных норм, между ними должно сохраняться единство в главном. Наконец, важнейший довод в пользу выделения диспозитивно-процессуальных норм в конституционном праве состоит в том, что они дают возможность усилить юридические гарантии эффективного осуществления государственно-правовых норм.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Понятие и принципы законодательного процесса
Понятие позитивного права
Признаки норм права
Указы Президента Российской Федерации и иные правовые акты: системно-сравнительный анализ
Формы реализации восстановительной функции права
Вернуться к списку публикаций