2015-04-08 14:29:40
ГлавнаяТеория государства и права — Понятие, природа и виды юридических коллизий. Аксиологическая характеристика коллизионности в праве.



Понятие, природа и виды юридических коллизий. Аксиологическая характеристика коллизионности в праве.


Противоречивые тенденции в политической, экономической, культурной и идеологической сферах жизни российского общества не могли не найти своего отражения в праве, являющимся универсальной системой нормативного регулирования социальных процессов. Противоречия пронизывают сегодня практически все уровни Российской правовой системы. В связи с этим в современный период становления новой Российской государственности, движения к праву, правовому государству и гражданскому обществу вопросы выявления и разрешения юридических коллизий становятся все более актуальными. Их решение невозможно без теоретического осмысления причин и природы коллизионности в праве, а также системного комплексного рассмотрения механизма разрешения юридических коллизий.

Однако, прежде чем приступить непосредственно к анализу причин и сущности юридических коллизий и иных противоречий, свойственных процессам формирования и функционирования права, автор хотел бы кратко показать, какую роль играют противоречия в поступательном развитии человеческого общества, как развивались представления о противоречивости общественного бытия в истории политико-правовой мысли, без чего невозможно достичь научной преемственности и всестороннего исследования поставленной проблематики.

Попытки осмысления противоречивости окружающего мира встречаются в историко-культурных памятниках Древнего Египта, Индии, Китая, Греции, Рима. Древние диалектические учения основывались на уяснении сути явлений окружающего мира, доступных обычному наблюдению. Так, жизнь природы, по Гераклиту, есть непрерывный процесс движения. В нем всякая вещь и всякое свойство переходят в свою противоположность: холодное становится теплым, теплое – холодным и т.д. В человеческой жизни переход всего в свое противоположное есть не простое изменение, а борьба [1].

Обнаружение подобных явлений и попытки их осмысления в философии получили позднее название отрицательной диалектики. Однако поиск выхода из трудных ситуаций способствовал разрешению противоречий общественного бытия, стимулировал развитие позитивной диалектики. В средние века развитие диалектического учения было приостановлено христианской идеологией, видевшей причину изменений всего сущего в божественной воле.

Диалектика в виде стройной теоретической системы впервые предстала в идеалистической философии Г.В. Ф. Гегеля. В своем труде «Наука логика» философ дал анализ важнейших законов и категорий диалектики, обосновал тезис о единстве диалектики, логики и теории познания [2]. Заслуга Г.В. Ф. Гегеля заключается в том, что он разработал и систематизировал понятийный аппарат диалектики, сформулировал систему законов, отражающих универсальные связи мира и познания, общества, государства и права. Вместе с тем ограниченность гегелевской философии проявляется в признании завершенности развития мира и познания, распространении принципа развития только на идеальные явления, нежелании сделать из диалектики последовательные социальные выводы.

Распространить диалектическое учение на процессы общественного развития сумели К. Маркс и Ф. Энгельс [3]. Так, К. Маркс видел основу поступательного развития общества в противоречии между производительными силами (люди и средства производства) и производственными отношениями.

По мнению К. Маркса, базис и надстройка неотъемлемые части любой общественно экономической формации. Будучи более подвижной частью данной системы, базис рано или поздно вступает в противоречие с надстройкой: порождаемые новыми производственными отношениями идеи и учреждения господствующая надстройка стремится подавить и уничтожить, что порождает ответную реакцию. Данное противоречие, по К. Марксу, разрешается по мере утверждения более прогрессивного способа производства, постепенно происходит замена одних надстроечных отношений и учреждений другими [4].

Значительное внимание уделил разработке диалектической концепции В.И. Ленин. «Раздвоение единого и познание противоречивых частей его, – писал он, – есть суть диалектики» [5]. Развивая учение К. Маркса о базисе и надстройке, В.И. Ленин указывал, что «на известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке» [6].

Материалистическая диалектика рассматривает противоречие как источник развития любой материи, в том числе и общественной. Любому предмету, явлению, процессу имманентно присущи противоречия, раскрывая которые можно познать сущность данных вещей, явлений, процессов. Противоречия являются вечным источником развития природы, общества и познания. Поэтому закон единства и борьбы противоположностей является ядром и смыслом диалектики. Противоположности – стороны противоречия, согласно данному закону, одновременно находятся в состоянии непрерывной борьбы и диалектического единства. При этом «единство (совпадение, тождество, равноденствие) противоположностей условно, временно, преходяще, релятивно. Борьба взаимоисключающих противоположностей абсолютна, как абсолютно развитие, движение» [7].

Все выше сказанное о роли противоречий в жизни природы и общества представляет собой лишь часть научного знания по данной проблеме, так как этот спектр вопросов не входит в предмет нашего исследования. Необходимо отметить, что в настоящее время марксизм подвергнут серьезной критике, оспорены многие его положения, выводы, прогнозы. Однако, ни одна научная теория, концепция, возникшая либо до марксизма, либо после, не смогла столь глубоко, фундаментально, всесторонне раскрыть противоречивость окружающего нас мира, указав тем самым источник его развития.

Переходя к анализу причин противоречий в сфере правового регулирования, отметим, что такого рода противоречия являются разновидностью социальных противоречий. Социальные противоречия имеют, безусловно, общие черты с противоречиями живой и неживой природы, а также свою специфику, обусловленную особенностями социальной формы движения материи. Социальным противоречиям свойственно взаимодействие материального и идеального, объективной и субъективной сторон социального мира, чего нет у других форм движения материи – физической, химической, биологической, механической. Следствием этого является особый характер взаимодействия противоположностей внутри самого противоречия.

Социальные противоречия, в целом, и правовые, в частности, проявляются через категории новое и старое, прогрессивное и регрессивное, движение и торможение, характеризуются определенными фазами, интенсивностью развития, наличием субъективного фактора в действии объективных противоречий.

Социальные противоречия проходят в своем движении следующие стадии: 1) зарождение, где противоречие себя еще не обнаруживает; 2) развитие; 3) возникновение взаимоисключающих сторон, процессов, тенденций; 4) конфликт как высшая фаза развития противоречия; 5) разрешение конфликта.

Однако, далеко не каждое социальное противоречие обязательно должно пройти все эти стадии. Стадии, которые проходит конкретное социальное противоречие, выражают его специфичность и зависят от качественных особенностей данной области явлений, от конкретных условий процесса развития.

К отличительным признакам социальных противоречий следует отнести то, что. только они могут проходить в своем движении стадию конфликта. Противоречия, возникающие в живой или неживой природе такую стадию проходить не могут [8]. В связи с тем, что конфликт, как высшая стадия развития социального противоречия, возникает там и тогда, когда одна из конфликтующих сторон (или стороны) «по своему объективному положению и в соответствии со своими интересами способна принять и принимает меры к тому, чтобы не допустить назревшего противоречия» [9]. Поэтому не каждое социальное противоречие доходит до стадии конфликта. Противоречие может быть разрешено на более ранних стадиях развития (например, если противоборствующие стороны договорятся). Но если все же конфликт возникает, то это является свидетельством перерастания противоречия в кризис. Именно в этом, по мнению М.У. Тайсумова, суть социального конфликта [10].

Следующий признак социальных противоречий – наличие в них субъективного фактора. Развитие противоречий в природе есть процесс стихийный, не контролируемый, в нем нет заранее определенных целей и направлений деятельности. В тоже время, за любым социальным противоречием «всегда стоят люди, их деятельность, стремления, интересы» [11]. Субъективный фактор в развитии социального противоречия начинает действовать, если «объективные противоречия требуют от людей подхода к ним и такой подход становится возможным» [12]. Именно наличие субъективного фактора, т.е. сознательной, целенаправленной деятельности людей по преобразованию окружающей нас действительности позволяет характеризовать общество как особую, наиболее развитую во всех отношениях сферу бытия человека.

Наконец, последний отличительный признак социальных противоречий – более высокая степень интенсивности развития по сравнению с противоречиями несоциальными.

Социальные противоречия в сфере правового регулирования наряду с общими признаками имеют только им присущие особенности. При анализе специфических черт правовых противоречий необходимо учитывать, в первую очередь, то место, которое занимает право среди иных сфер жизни общества. Следует согласиться с П.С. Дагелем в том, что право может быть правильно понято лишь в системе общественных отношений, которые, с одной стороны, определяют содержание правовых норм, а с другой – регулируются ими. Взаимосвязь права и общественных отношений – взаимосвязь формы и содержания: правовые отношения, возникающие в результате реализации правовых норм, являются особой формой существования общественных отношений. В случае, если «норма (или совокупность норм) выпадает из указанной взаимосвязи с общественными отношениями, она перестает быть правом» [13].

В связи с этим необходимо учитывать два концептуальных момента. Во-первых, саму природу и сущность права, которые понимались и понимаются до настоящего времени далеко не однозначно: от узко классовых (марксистских) до естественно-правовых позиций. Так, мы не согласны с B.C. Жеребиным в том, что противоречия, «присущие материальной сфере жизни общества, находят свое отражение в праве; именно они явились основополагающей причиной возникновения таких институтов как государство и право; их существованием определяется социальное назначение права как важнейшего средства государственного воздействия на общественные отношения» [14].

Полагаем, что нельзя недооценивать взаимосвязь экономических процессов и права, однако, право не должно ставиться в подчиненное им положение. Право само по себе является высочайшим достижением человеческой цивилизации и призвано нести высокую регулирующую функцию и охранительное значение с целью упорядочения общественных отношений, в связи с чем оно не может быть «обслуживающим» экономику и всесторонне зависящим от нее явлением.

Во-вторых, праву свойственны противоречия, не имеющие своей основы в материальных условиях жизни общества, являющиеся следствием его функционирования как относительно самостоятельного социального института. В этом случае право не является зеркальным отражением материальных условий жизни общества и присущих им противоречий, а представляет собой средство «воздействия на такие противоречия с целью их разрешения» [15].

Указанные положения между собой тесно взаимосвязаны и способны оказывать друг на друга определенное влияние. Такая двойственная природа правовых противоречий в значительной степени затрудняет процесс их познания, особенно если в конкретном случае вышеназванные факторы действуют одновременно.

Кроме того, и в самом правовом познании наблюдаются двойственные противоречия. Здесь их можно разделить на два вида – диалектические и формально-логические. Диалектические противоречия процесса познания носят объективный характер и неизбежно возникают в процессе познания, поскольку, отражая общественные отношения, сознание людей не может не воспроизводить присущие им противоречия [16]. В результате в мышлении людей неизбежно возникают антимонии – противоречащие друг другу, но одинаково обоснованные суждения. За антимониями скрываются реальные диалектические противоречия, воспроизведение которых в соответствующих понятиях существенным образом затрудняет процесс познания права.

Формально-логические противоречия возникают вследствие нарушения правил формальной логики (логические ошибки). Логические ошибки возникают из-за нарушения в ходе рассуждения законов логики, из-за неправильного использования в качестве посылок данного рассуждения определенных понятий.

Противоречия первого вида постоянно возникают и разрешаются в процессе познания, противоречия второго вида должны устраняться и недопускаться по возможности, как и любые другие ошибки. Противоречия процесса познания наряду с другими противоречиями оказывают на право определенное воздействие, одновременно испытывая с его стороны обратное влияние.

Перед тем как определенные общественные отношения обретут свою правовую форму, они проходят через волю и сознание людей, становясь при этом объектом познавательной деятельности и обретают свою идеальную форму. В данной форме реальных общественных отношений отражаются материальные противоречия общественной жизни и противоречия процесса их познания. В результате чего в своей идеальной форме материальное противоречие может сгладится, потерять остроту, а может, наоборот, искусственно усилиться. Поэтому не всегда материальные противоречия отражаются в праве естественным образом. На данное обстоятельство оказывают влияние процессы, совершающиеся в сфере правосознания. Однако, и сам механизм формирования и функционирования правосознания противоречив. Эти противоречия связаны, как уже было сказано выше, с процессами преломления материальных условий жизни человеческого общества в идеальные правовые формы, составляющие суть правосознания. Реальное значение правосознания зависит от глубины и правильности отражения в нем основных сторон общественной жизни.

Даже дефекты правосознания, проявлениями которого являются правовой нигилизм и правовой идеализм, лишь искажают реальные связи между правовыми явлениями, преувеличивая роль одних и уменьшая роль других [17].

Также необходимо учитывать то, что в правосознании сочетаются элементы осознанного и неосознанного, что процессы отражения действительности в правовой психологии и правовой идеологии существенным образом отличаются друг от друга.

Результаты отражающей деятельности в сфере правовой идеологии отличаются большей глубиной изучения и обобщения, чем результаты отражающей деятельности в сфере правовой психологии.

Другая группа противоречий затрагивает процесс функционирования правосознания. Этот процесс характеризуется преодолением устаревших и несоответствующих новым условиям жизни общества научных идей и концепций. Новые научные концепции, являясь предпосылкой создания новых норм права, фактически ведут к противоречию между ними и действующими правовыми нормами. Например, во второй половине 80-х годов руководством нашей страны был провозглашен курс на построение социалистического правового государства, одним из основных принципов которого является принцип разделения властей. Были внесены соответствующие поправки сначала в союзную, а затем и в республиканскую конституции. В результате получилось так, что статья 1 Конституции РСФСР 1978 г. называла среди основ конституционного строя принцип разделения властей, а статья 2 Конституции гласила, что политическую основу государственной власти в РСФСР составляют Советы народных депутатов. Данный пример отражает процессы изменения в сфере правовой идеологии. В правовой идеологии возможна определенная задержка с внедрением новых теорий и взглядов в правотворческую деятельность. Но постепенно новые правовые концепции становятся составной частью правовой идеологии. На этом этапе единство и целостность правовой идеологии могут быть нарушены, что мы наблюдали на рубеже XX-XXI вв. в нашем государстве.

Марксистско-ленинская доктрина отошла в прошлое, потеряла свое доминирующее значение, а новая идеология переживает этап становления, соединяя в себе элементы естественно-правовой, позитивистской и марксистской концепций. Поэтому сейчас необходимо выработать единую, целостную государственно-правовую идеологию, реально отражающую социально-экономические, политические процессы, происходящие в российском обществе, способную сплотить его [18].

На основании вышеизложенного, законодатель должен постоянно принимать меры по оптимизации правового регулирования, не допускать противоречий между правовыми нормами, рассчитанными на одни условия и новыми общественными отношениями. Он обязан своевременно устранять противоречия между новым содержанием общественных отношений и старой правовой формой. И учитывая невозможность абсолютной полноты правового регулирования, деятельность правотворческих органов должна быть ориентирована на сокращение возможных пробелов в законодательстве, максимально оперативное принятие новых правотворческих решений, на корректировку действующих норм.

Таким образом, противоречия внутри системы права могут возникать по следующим причинам:

– правовые институты и нормы, изданные примерно в одно время, в дальнейшем «стареют» по-разному вследствие неравномерного развития регулируемых общественных отношений;

– правовые институты и нормы, изданные в разное время, регулируют общественные отношения с учетом существенно отличающихся друг от друга условий общественной жизни;

– вследствие комплексного действия указанных и иных причин.

Итак, в сфере правового регулирования в связи с непрерывным развитием общественных отношений возникают противоречия двух типов:

1. Между общественными отношениями и направленными на их регулирование правовыми нормами. Такого рода противоречия можно условно назвать материальными. Они носят объективный характер. Их разрешение на определенном этапе развития общества не исключает возможность их возникновения вновь. Но правотворческие и правоприменительные органы должны делать все возможное для их своевременного выявления и скорейшего разрешения.

2. Между самими правовыми нормами и институтами. Природа данной группы противоречий производна от противоречий первого вида. Они ведут к нарушению согласованности системы права и являются следствием нарушения законодателем логики ее собственного внутреннего развития. Это может выражаться, в частности, в следующем:

- в превышении в законодательном или ином акте меры отсылок к другим актам и несовершенстве законодательной техники, низкого уровня языка права, отсутствии унифицированной терминологии;

- непродуманное заимствование иностранных правовых институтов, норм, стандартов без учета национальной правовой системы, национальной культуры и менталитета. Данное обстоятельство приобретает особое значение в современных условиях, когда влияние на российское законодательство норм международного и иностранного права становится все более ощутимым. Расширение сотрудничества государств по различным направлениям (экономика, обеспечение международной безопасности, культура, спорт и т.д.) предъявляет повышенные требования к совместимости правовых актов.

В Конституции РФ (ст. ст. 15 ч.4, 17 4.1, 62, 63) и в Федеральном законе «О международных договорах Российской Федерации» [19] закреплены гарантии обеспечения согласованности национального и международного права. Безусловно, что установление данных положений на уровне Конституции является ярким свидетельством того, что Россия твердо встала на путь построения цивилизованного, демократического общества, интеграции в мировое сообщество. Однако с другой стороны мы согласны с мнением Ю.А. Тихомирова, который указывает, что степень восприятия национальным законодательством норм и институтов других государств определяется их принадлежностью к разным системам права – романо-германской, англо-американской и т.д. Чужеродность методов регулирования обнаруживается не сразу, но вред подобного влияния законодатель предвидеть должен [20];

- стихийность и интенсивность правотворческого процесса. С 1990 года в России принято более 700 законов. Счет указам Президента идет на тысячи. Активно занимаются правотворчеством субъекты Федерации. К сожалению, качество и согласованность принимаемых актов оставляют желать лучшего. Отсутствие единой правотворческой политики ведет к тому, что нормативные акты Федерального Собрания, Президента и Правительства, других правотворческих органов «подчас не сливаются в общее русло и создают то «заторы», то «вакуумы» [21];

- политическая борьба, конъюнктура, лоббирование региональных или групповых интересов.

Термины «коллизия» и «противоречие в сфере правового регулирования» не являются тождественными понятиями. Коллизии в праве есть специфическое проявление противоречий в сфере правового регулирования. Как указывает B.C. Жеребин, юридические коллизии связаны с проблемой выбора определенной правовой нормы при осуществлении правового регулирования. Коллизии в праве выражаются в том, что перед правоприменяющим субъектом стоит вопрос: какой из существующих правовых норм следует руководствоваться [22]? Однако, по нашему мнению, юридические коллизии нельзя сводить исключительно к ситуации наличия противоречивых правовых норм. Они могут проявляться практически во всех срезах правовой системы: между структурными элементами правовых норм, выявляться в системе права и системе законодательства, в практике реализации права, толковании, правоприменении и др., о чем мы укажем более подробно далее.

Необходимо признать, что в правовой доктрине нет единого подхода к определению юридической коллизии, что можно объяснить сложной, многоаспектной природой данного явления. Так, в свое время Н.М. Коркунов определил, что столкновения «возможны, как между разновременными, сменяющими друг друга в одном и том же государстве, законами, так и между разноместными законами различных государств» [23]. Столкновения между законами возникают в случае, «если факт, совершившийся в сфере действия одного закона, приходится обсуждать под господством другого закона. В таком случае один и тот же факт как бы подпадает под действие двух различных законов: одному - по месту или времени своего совершения, другому – по месту или времени своего обсуждения. Это и составляет так называемое столкновение законов, разноместных или разновременных» [24].

В.М. Хвостов в вопросе изучения правовых коллизий касался, главным образом, проблем действия законов во времени и пространстве. Рассуждая, например, об обратном действии законов во времени, он писал, что новый закон не применяется к тем отношениям, которые уже сложились и вызвали юридические последствия к моменту его издания. При этом новый закон не должен касаться, как указывает автор, так называемых приобретенных по ранее действовавшему закону прав (jura quaesita) [25].

В энциклопедическом словаре В.А. Брокгауза и И.А. Ефрона коллизии дано следующее определение: «Коллизия – столкновение юридических норм (законов или статусов) происходящих в том случае, когда судье предстоит решать дело касающееся: лиц не имеющих местожительства в пределах местного права, имущества, находящегося в этих пределах, актов или сделок, составленных или заключенных в другом округе под действием иных, чем местные, законы. Встречаются часто в государствах, в которых действуют, кроме общего права, и местные законы» [26].

Таким образом, термин «коллизия» в переводе с латинского означает «столкновение». В юридической литературе коллизиями называют широкий спектр явлений: от отношения между нормами, характеризующиеся отсутствием соответствия, до противоречий между различными правовыми явлениями.

Есть все основания говорить о том, что проблема правовых коллизий интересовала не только представителей юриспруденции, но и известных философов. Внимательный анализ работ различных авторов позволяет получить достаточно полное представление о сущности данного явления, и в том числе способствует обнаружению недостатков существующих коллизионных концепций.

В этой связи следует с сожалением обратить внимание на то, что коллизионная проблема до XX века не становилась предметом специального анализа и изучения. Данный вопрос был еще далек от комплексного, системного анализа; все, как правило, ограничивалось констатацией факта существования коллизий, сведениями о сфере и причинах их возникновения, а также освещением наиболее типичных способов их преодоления. Нужно, однако, заметить, что изыскания в данной области находились только в стадии становления, определялись пути к разработке проблемы коллизионности в праве. В целом же теоретические воззрения зарубежных и российских дореволюционных авторов, безусловно, имели и имеют непреходящее значение, поскольку заложили основы дальнейшей разработки проблемы правовых коллизий в юриспруденции, а потому исследователями коллизионной проблематики российского периода могли бы быть всецело востребованы и значительно развиты.

В течение длительного периода времени в советской юриспруденции тема коллизионности в праве вовсе оставалась без рассмотрения. Заметную роль в этом, по-видимому, сыграло догматическое заблуждение, господствовавшее в юридической науке, ошибочное представление о советском социалистическом праве как о праве качественно новом, лишенном каких-либо недостатков и противоречий, о его полном совершенстве. Между тем, в первые годы советской власти В.И. Ленин указывал на слабости нового советского законодательства, на его непродуманность, противоречивость от того, что «декреты стряпаются по-прежнему с молниеносной быстротой...» [27]. Предостережения В.И. Ленина, как показало время, не возымели должного эффекта, а убежденность в непогрешимости советских законов со временем лишь укреплялась. «Предполагалось, – писал М.С. Строгович, – что противоречия присущи лишь буржуазному праву, в социалистическом же праве противоречий нет или они имеют несущественный лишь технико-законодательный характер. Эта неправильная точка зрения вела к приукрашиванию действующего права, к затушевыванию имеющихся в нем недостатков...» [28].

Однако к внутреннему фактору определенной стагнации теоретических исследований в данной области добавлялся также и внешний фактор, в виде уже сформировавшегося в рамках международного частного права механизма преодоления противоречий между законодательствами разных стран, традиционно именуемого «коллизионным правом». С позиций теории международного частного права проблему коллизионности освещали Е.Н. Трубецкой и М.И. Брун, поясняя последствия столкновения законов разных стран в уголовном, семейном и гражданском праве, а также принципы разрешения столкновения «разноместных» законов, исходя из природы правоотношений применительно к статусу лиц и вещей [29].

Именно в рамках международного частного права, являвшегося, по меткому выражению Ю.А. Тихомирова, «открытой дверью» закрытой советской системы, коллизионная проблема продолжала свое развитие в отечественной юриспруденции. Оттого понятна позиция представителей этой науки, ратующих за нецелесообразность дифференциации коллизий на внутригосударственные и международные и ее приоритет при исследованиях коллизионной проблематики. Так, М.М. Богуславский наиболее определенно акцентирует на этом внимание: «Коллизионная проблема – проблема выбора права, подлежащего применению к тому или иному правоотношению, – типична прежде всего для международного частного права. Если в других отраслях права вопросы коллизии законов имеют второстепенное, подчиненное значение, то здесь именно коллизионная проблема и ее устранение составляют основное содержание этой правовой отрасли» [30]. Действительно, проблема коллизий достаточно подробно и глубоко освещалась в трудах ученых-международников [31]. Думается, что в целом опыт науки международного частного права мог бы быть полезен с точки зрения формирования объективного представления о сущности правовой коллизии.

По мнению Л.А. Лунца, «о коллизии... можно говорить лишь образно для обозначения процесса, происходящего в сознании судьи, который решает вопрос о законодательстве, подлежащем применению в конкретном случае» [32]. Нужно отметить, что подобный подход к определению природы правовых коллизий встречается в работах и других представителей науки международного частного права, однако предоставляется нам спорным.

Например, Г.К. Дмитриева пишет: «Коллизия права – это объективно возникающее явление, которое порождается двумя причинами: наличием иностранного элемента в гражданском правовом отношении и различным содержанием гражданского права разных государств, с которыми это правовое отношение связано» [33]. Однако при таком подходе не находит отражении субъективный фактор, т.е. не учитывается роль субъекта в восприятии объективного; здесь виден крен в сторону объективизации проблемы, что, безусловно, также обедняет ее содержание.

Таким образом, наука международного частного права не предлагает однообразного решения проблемы определения природы коллизий в праве, очерчивая лишь варианты подходов: субъективный (Л.А. Лунц, И.С. Претерский и др.), согласно которому правовая коллизия есть элемент сознания, и объективный (Т.К. Дмитриева, А.А. Тилле и др.), согласно которому коллизия возникает независимо от какого-либо участия субъекта. Существуют и иные точки зрения на данную проблему на основе имеющихся исследований в общей теории права и отраслевых юридических науках.

Вопросы согласованности и взаимосвязанности норм затрагивались в науке еще в 60-70 годах при рассмотрении системы права. Ученые Н.Г. Александров, В.Н. Кудрявцев, М.Д. Шаргородский определяют коллизию как несогласованность норм права между собой по содержанию [34], С.С. Алексеев, М.Т. Баймаханов делают акцент на противоречии (столкновении) между нормами, отдельными институтами [35].

Таким образом, такие авторы, как Н.Г. Александров, М.Д. Шаргородский, В.Н. Кудрявцев, С.С. Алексеев и другие рассматривают коллизию как отношение между государственно-властными предписаниями. По их мнению, данное отношение возникает тогда, когда имеется несколько несогласованных между собой норм (нормативных актов), другими словами, – правовых положений, расходящихся по содержанию и призванных урегулировать одно и то же фактическое обстоятельство [36]. Сходные суждения по данному вопросу можно встретить у И .Я. Козаченко, З.А. Николаевой, рассматривающих коллизию как отношение, возникающее между нормами различных отраслей [37], а также у А.М. Васильева, считавшего, что коллизия – это несоответствие между содержанием законов СССР и правовых актов союзных республик (территориальные коллизии) [38].

Общее же, что можно выделить в работах указанных ученых – это то, что проблема коллизий сводится к описанию объективных фактов и признанию за правовыми нормами способности находиться в отношении друг с другом, другими словами, взаимодействовать. Таким образом, существование этого отношения предполагает, что оно возникает и развивается объективно, т.е. независимо от сознания и воли людей. Данный подход представляется не бесспорным. В дальнейшем мы еще будем рассуждать на эту тему.

Более детальное исследование коллизий в СССР начинается в 80-е годы XX века. Так, Н.А. Власенко, рассматривая коллизионные нормы в советском праве, отмечает, что, характеризуя коллизии, нельзя ограничиваться указанием либо на противоречие, либо только на различие, поскольку коллизия может выступать и как первое, и как второе. Поэтому ее следует определять как «отношение между нормами, выступающее в форме различия или противоречия при регулировании одного фактического отношения» [39]. По мнению Н.А. Власенко, противоречивыми юридические нормы можно назвать тогда, когда они предлагают разные решения по одному вопросу. Степень противоречивости норм, как указывает автор, не всегда одинакова. Автор пишет: «...следует выделять антиномию норм, вызванную взаимоисключающими по содержанию предписаниями (запрещающие и управомочивающие правила), и антиномию, возникающую в случаях менее существенных различий...» [40].

Таким образом, несогласованность правовых норм может быть выражена как в форме противоречия, так и в форме различия. При этом следует отметить мнение автора, с которым мы в целом согласны, о том, что характеризовать коллизию только через указание на один из названных аспектов недостаточно. Таким образом, коллизию правовых норм он определяет как «отношение между нормами, выступающее в форме различия или противоречия при регулировании одного фактического отношения» [41].

Данное определение коллизии норм является, по нашему мнению, наиболее полным и точно характеризует несогласованности между правовыми предписаниями.

В советский период развития юридической науки термин «коллизия» употреблялся только по отношению к нормам права (различаются коллизии между правовыми нормами, между нормами права и актами толкования (положениями постановлений пленумов Верховных судов). При исследовании правовой надстройки в функционировании и развитии права М.Т. Баймаханов выделяет противоречия материальные (между общественными отношениями, с одной стороны, и направленными на их регулирование правовыми институтами и нормами – с другой) и формальные (коллизии в самом праве между институтами и нормами) [42]. Однако коллизиями он называет только формальные противоречия.

Начиная с 90-х годов и до настоящего времени ученые широко используют термин «юридическая коллизия», которым характеризуют не только несогласованность норм, но и противоречия между различными правовыми явлениями. Так, С.С. Алексеев употребляет слово «коллизия» применительно к противоречиям между правовой системой и требованиями жизни общества [43], писаным правом и другими правовыми реалиями [44]. С.И. Некрасов, используя термин «юридическая коллизия», относит к нему споры публично-правового характера (между федеральными органами государственной власти, между федеральными органами власти и органами власти субъектов Федерации, между государственными органами субъектов РФ) [45]. Названные авторы не дают дефиниции юридической коллизии, однако из контекста понятно, что коллизиями они называют «столкновения» между различными правовыми явлениями. Так, И.В. Аленина определяет юридическую коллизию как сложное правовое явление, которое объединяет в себе столкновения, возникающие в рамках объективного права (формальные коллизии), а также несоответствия между нормами права и опосредуемыми ими общественными отношениями (материальные коллизии) [46]. С данным определением я не согласен, поскольку оно не выделяет противоречия между другими элементами правовой системы (например, правовыми нормами и правосознанием).

Большое внимание исследованию коллизий уделяет Ю.А. Тихомиров, который рассматривает юридическую коллизию как базовое понятие в качестве основного юридического противоречия между правовыми актами, действиями, между правопониманием и правовыми нормами [47]. Он определяет юридическую коллизию как «противоречие между существующим правовым порядком и намерениями и действиями по его изменению», когда происходит «своего рода соизмерение этого притязания либо с действующим правопорядком, либо с принципами права» [48]. Такое понимание юридической коллизии является наиболее широким, включающим в себя столкновения не только в рамках национальной правовой системы, но и между субъектами международного права, между элементами различных правовых систем.

Считаем необходимым провести разграничение термина юридической коллизии от близких к нему по содержанию понятий конкуренции правовых норм и юридического конфликта, что позволило бы в дальнейшем предложить собственные авторские определения понятиям правовой и юридической коллизии.

Некоторые авторы отождествляют понятия коллизии и конкуренции правовых норм [49]. Безусловно, что они близки друг другу по содержанию, но отождествлять их, по нашему мнению, нельзя по следующим причинам. Существование конкурирующих норм обусловлено самой природой правового регулирования. Конкуренция возникает при необходимости конкретизации правовых норм, имеющих абстрактный характер к определенному виду общественных отношений. Такого рода специализация правовых норм объясняется необходимостью учета конкретных обстоятельств, их специфики, детализации объема действия, а также связанное с этим формирование более конкретных правил поведения субъекта [50].



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Политическая динамика как элемент формы государства
Судебная власть в схеме разделения властей в Российской Федерации
Форма правления в Российском государстве
Федеративные государства: понятие и особенности
Наука прав человека - предмет, функции, современные методологические проблемы
Вернуться к списку публикаций