2015-04-08 14:28:05
ГлавнаяТеория государства и права — Юридические коллизии в правовой системе Российской Федерации



Юридические коллизии в правовой системе Российской Федерации


Развитию гражданского общества всегда сопутствуют противоречия конфликты, коллизии. Однако рассмотрению противоречий, в общем, и юридическим коллизиям, в частности, в правовой доктрине уделялось не достаточно внимания.

Примечательно, что при наличии ряда научных работ в анализе правоприменения, реализации законов и иных актов упор делается на правонарушения как признаваемые и осуждаемые законом явления, в которых видят противоречие в действиях лица установленным нормам, на их фиксированность – временную, нормативно-структурированную, количественную. Проблема правовых коллизий в крупном масштабе долгое время не ставилась и не решалась. Она сводилась к коллизионным нормам, предписывающим, какие акты применять в случае, когда возникает противоречивая ситуация. Не случайно в монографии С.С. Алексеева по общей теории права [1] лишь несколько раз упоминается о коллизионных нормах.

Рассматривая вопрос о юридических коллизиях в правовой системе Российской Федерации, по нашему мнению, необходимо исходить из исторической и правовой преемственности и обзорно показать основные этапы становления теории юридических коллизий в России, начиная с дореволюционного периода, так как наследие ученых того времени представляет большую ценность с точки зрения выявления и разрешения тех юридических коллизий, которые существуют в настоящий период в правовой системе РФ.

В истории отечественной правовой мысли проблема юридических коллизий чаще всегда выдвигалась и решалась скорее косвенно, в связи с анализом соотношения правовых актов и их действия. Известный правовед середины XIX в. К.А. Неволин в «Энциклопедии законоведения» раскрывает природу и виды законов, выделяя среди них законы определительные, устанавливающие права и обязанности членов общества и общества к его членам и другим обществам, и законы охранительные. Последние предназначены для предупреждения нарушений прав, пресечения нарушений, восстановления нарушенных прав в их прежней силе и действии [2].

Говоря об учении о юридических коллизиях в России, следует обратиться к трудам Г.Ф. Шершеневича. Давая обзор форм права, Г.Ф. Шершеневич рассматривает закон и виды законов, а также действие закона во времени и пространстве. Большое внимание уделено применению права – его принципам, критике, т.е. установлению подлинности правовой нормы (ее существования и юридической оценки), толкованию, аналогии. Анализ нарушения права проведен с точки зрения видов, последствий и ответственности [3]. В данном случае присутствует некоторая статичность в понимании права.

Близкую позицию занимает Е.Н. Трубецкой (1863-1920 гг.), который подробно поясняет пределы действия закона (как такового) во времени, включая обратную силу закона в пределах места, в отношении к лицам. При столкновении законов разных стран в государственном и уголовном праве превалирует территориальный принцип, в гражданском и семейном праве этот принцип ограничивается. Столкновение «разноместных» законов разрешается на основе статуарной теории, когда выбор закона определяется природой правовых отношений. Отсюда разные решения применительно к статусу лиц, статусу вещей и статусам смешанным (договорам) [4].

В отраслевых юридических науках в основном использовались схемы общей теории права применительно к анализу юридических противоречий. Например, в интересующем нас плане А.И. Елистратов кратко касается вопросов о пределах действия закона и его толковании, а также историко-сравнительного направления в зарубежных административно-правовых исследованиях [5].

В годы существования советского государства проблема юридических коллизий внутри страны исследовалась главным образом в аспекте законности. Правонарушения и ответственность служили главными инструментами познания данного явления, скорее средствами юридической фиксации неправомерных действий, проступков и преступлений. Этому была посвящена обширная литература. Международно-правовой и сравнительно-правовой аспекты почти не выделялись ввиду закрытости советской системы.

Многие годы в СССР главенствовало понятие «социалистической законности». М.С. Строгович например, определял ее как строгое и неуклонное соблюдение и исполнение советских законов всеми органами государства, учреждениями и общественными организациями, должностными лицами и гражданами [6]. Законность требует соблюдения и исполнения не только законов, но и подзаконных актов. Акцент на обязательности правовых норм сопровождался акцентом на неотвратимости наказаний [7].

В 60-70-е годы активизировались исследования причин правонарушений, видов преступлений и проступков. Появилось много интересных работ в данной сфере, как юридических, так и социально-психологических и криминологических. Объектом пристального анализа вновь, как и раньше, стали вопросы личности правонарушителя, его правовых ценностей и мотивов противоправного поведения. В трудах по теории права резче проводится грань между правомерным и неправомерным поведением. И все же был заметен акцент на причинах и видах индивидуальных нарушений законности. Видимо, сдерживало пыл ученых политическое «табу» на анализ массовых и крупных отступлений от принципов правового порядка в стране [8].

При всей внешней правовой «безоблачности» в 60-70-х годах в научной сфере предпринимались попытки глубже понять механизм возникновения и развития юридических противоречий. Казахский ученый-юрист М.Т. Баймаханов в крупном исследовании противоречий в развитии правовой надстройки провел обстоятельный анализ противоречий в формировании, развитии и функционировании социалистического общества, отметив естественные познавательные трудности в правовом отражении действительности. Им была дана разработка вопросов противоречий в формировании и развитии социалистического права и противоречивого сочетания тенденций его постоянного развития и сохранения прежнего состояния, раскрыты противоречия в процессе реализации права, охарактеризованы противоречия между составными частями правовой надстройки [9]. Думается, этот труд может быть востребован в библиотеке коллизионного права в настоящее время.

И, тем не менее, в современной системе российского права не выделяется такая отрасль, как коллизионное право, хотя достаточно последовательно эту позицию отстаивает многие годы Ю.А. Тихомиров. Правда, в настоящий период поддержка концепции о юридических коллизиях дала основание включить в предмет Теории государства и права и рассматривать в контексте применения права и юридические коллизии. Однако, редко среди видов правовых норм – учредительных, регулятивных, охранительных, обеспечительных, декларативных, дефинитивных, оперативных выделяются нормы-приоритеты, нормы-запреты и иные коллизионные нормы, призванные устранять возникающие противоречия между правовыми предписаниями [10]. Нередко противоречивость норм связывается преимущественно с подготовкой новых актов и устранением их противоречий с действующими нормами. Она оценивается скорее в контексте правил законодательной техники, что явно недостаточно.

Весьма содержательные элементы проблематики разрешения юридических коллизий содержатся в концепции юридического процесса с такими его разновидностями, как учредительный процесс, правотворческий процесс, правоприменительный процесс с полномочиями субъектов разрешать споры. Формирование отраслевых процессов в соответствии с отраслями материального права получает единую теоретико-методологическую основу, которая полезна и для коллизионного права.

Небезуспешными являются попытки трактовки процедур и процессуальных правил, близких по значению к понятию «юридический процесс». Процедуры материальные и процедуры процессуальные различаются в зависимости от типа правоотношений, вокруг которого они «вращаются». Все это позволяет высказываться о возможном наличии коллизионного процесса и коллизионных процедур, носящих межотраслевой характер.

Все выше сказанное позволяет выявить юридические коллизии в современном российском законодательстве и типологизировать с целью выработки механизма их устранения. В частности, в настоящее время в России существуют следующие основные группы юридических коллизий:

1. противоречия между Конституцией РФ и иными нормативно-правовыми актами;

2. между законами и подзаконными актами РФ;

3. между общефедеральным и региональным законодательством;

4. ряд нормативных актов РФ и субъектов РФ противоречит международным нормам, а между тем Конституция устанавливает в этом случае приоритет международных актов, ратифицированных РФ;

5. сохраняют действие многие нормативно-правовые акты, принятые в период СССР, которые юридически не отменены, но фактически не соответствуют уровню и содержанию общественных отношений и интересам общества.

Представляется необходимым привести примеры юридических коллизий каждой из названных групп.

Противоречия между нормами Конституции РФ и иными нормативно-правовыми актами. В качестве примера рассмотрим нормы Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации». В ч. 3 статьи 5 этого Закона сказано: «Суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа, а равно должностного лица Конституции Российской Федерации, федеральному конституционному закону, федеральному закону, общепризнанным принципам и нормам международного права, международному договору Российской Федерации, конституции (уставу) субъекта Российской Федерации, закону субъекта Федерации, принимает решение в соответствие с положениями, имеющими наибольшую юридическую силу». Таким образом, в данной статье нарушена иерархия нормативных правовых актов, установленная ч. 4 статьи 15 Конституции РФ. По данному пункту можно привести и массу иных примеров, выявление и разрешение которых составляет компетенцию Конституционного Суда РФ и будет более подробно рассмотрено нами во второй главе настоящего исследования.

Коллизии между нормативно-правовыми актами. Так, Гражданский кодекс Российской Федерации (ст. 215) определяет муниципальную собственность как имущество, принадлежащее на праве собственности городским и сельским поселениям, а также другим муниципальным образованиям. В связи с этим, не смотря на конкретизацию объектов муниципальной собственности, тем не менее, нет необходимости устанавливать их исчерпывающий перечень [11]. В законе «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» 7 октября 2003 г. статья о муниципальной собственности называется «Муниципальное имущество» (ст. 50), которая значительно расширена, закреплено территориальное деление собственности между муниципальными образованиями, однако, новый закон дает закрытый перечень муниципального имущества.

Коллизии между нормами Конституции РФ, иных федеральных законов и нормами, содержащимися в указах Президента РФ, актах Правительства РФ и иных органов исполнительной власти.

Статья 90 (ч. 3) Конституции РФ, устанавливает, что указы и распоряжения Президента Российской Федерации не должны противоречить Конституции РФ и федеральным законам. На практике эта норма нередко нарушается. Проблема осложняется неоднородностью указов Президента РФ с позиции верховенства закона. Юридическая сила указов Президента изменялась с изменением статуса Президента, его роли в системе органов государственной власти. Можно выделить три разновидности указов Президента РФ:

- указы, принятые в период с июня 1991 г. по сентябрь 1993 г., когда Президент, согласно Конституции РСФСР 1978 г. (с изменениями и дополнениями), являлся главой исполнительной власти и высшим должностным лицом Российской Федерации. Президент РСФСР, в соответствии со статьей 121-8 Конституции, издавал указы по вопросам, отнесенным к его ведению;

- указы, принятые в период с 21 сентября 1993 г. до вступления в силу новой Конституции РФ, когда Президент в отсутствие законодательного органа принимал акты по любым вопросам государственной жизни;

- указы, принятые после вступления в силу Конституции РФ, определившей статус Президента РФ как главы государства.

С 1991 г. Президенту РФ дважды предоставлялись законодательные полномочия. В этих случаях применялись следующие правила; во-первых, указ действует, если парламент его не отменяет; во-вторых, указ подлежит представлению на утверждение парламента и, если не будет утвержден им, то прекращает свое действие. Эти указы могли противоречить ранее принятым законам, вводить новые правовые положения, которые должны быть предметом закона [12]. До вступления в силу Конституции РФ Президент своими указами отменял, приостанавливал действие отдельных законов в целом или конкретных их норм. Так, Президент своим указом от 24 декабря 1993 г. признал не действующей и не подлежащей применению статью 44 Закона РФ «О воинской обязанности и военной службе».

Несмотря на то, что Конституция РФ 1993 г. достаточно четко определила соотношение законов и актов Президента РФ, указы Президента принятые после 25 декабря 1993 г., нередко вторгаются в сферу законодательного регулирования. Этому способствует то, что сама Конституция не содержит ограничений для издания указов. Получается так, что указы не должны противоречить законам, но никаких ограничений для их издания у Президента нет [13]. В результате многие указы Президента принимаются вопреки не только федеральным законам, но и Конституции РФ. Так, ставший уже классическим примером нарушения конституционной законности, Указ Президента РФ от 14 июня 1994г. «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности» противоречил статьям 4, 10, 17, 19, 22, 34, 50, 55 Конституции РФ, гарантом которой является Президент РФ. Согласно п. «б» статьи 89 Конституции Президент обладает правом награждения государственными наградами, но не имеет права «утверждать новые награды и тем более устанавливать Положение о государственных наградах и Положение об орденах и медалях, что было сделано Указами от 2 марта и 9 мая 1994 г.» [14].

Президент своим Указом от 18 июля 1996 г. утвердил Положение о Министерстве внутренних дел [15]. В п. 3 данного Положения определено, что Министерство в своей деятельности руководствуется Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами, федеральными законами, указами и распоряжениями Президента Российской Федерации, постановлениями и распоряжениями Правительства Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации и настоящим Положением. Таким образом, в очередной раз нарушен принцип приоритета международного права. В нарушение норм Конституции оно поставлено даже после актов Президента РФ и Правительства РФ.

Коллизии между нормами федеральной Конституции, федерального законодательства и нормами конституций, уставов, законов и иных нормативных правовых актов органов государственной власти субъектов Федерации

По данным Министерства юстиции РФ, в течение 1993-1995 гг. в 19 из 21 республик, входящих в состав Российской Федерации, приняты конституционные акты, противоречащие Основному Закону РФ [16]. В частности, в конституциях республик Татарстан (п. 3 ст.89), Саха (Якутия) (ст.69), Тыва (п.1 ст.89), Башкортостан (п. 3 ст.88), Ингушетии (п. 3 ст.540) указывается на право республики определять внутреннюю и внешнюю политику республики. В тоже время, согласно п.п. «е» и «к» статьи 71 Конституции, установление основ федеральной политики в области государственного, экономического, экологического, социального, культурного и национального развития РФ, а также внешняя политика и международные отношения РФ относятся к ведению Российской Федерации.

В конституции Республики Саха (Якутия) в отношении законов РФ, «принятых в соответствии с полномочиями, добровольно переданными в ведение Российской Федерации» указывается, что они имеют высшую юридическую силу на территории республики (ст.8). Но в отношении законов РФ, «принятых по вопросам, отнесенным к совместным полномочиям», устанавливается противоречащий статьям 15 (ч.1) и 76 (ч.5) Конституции РФ механизм вступления их в силу на территории республики посредством их ратификации Палатой Представителей Государственного Собрания Республики Саха (Якутия) (ч.2 ст.41). В ст. 59 конституции Республики Татарстан провозглашается, что законы Республики Татарстан обладают верховенством на всей ее территории, если это не противоречит международным обязательствам Республики Татарстан [17], что также противоречит указанным статьям Конституции.

Статья 20 (ч.2) закона Республики Башкортостан «О выборах депутатов Государственного Собрания Республики Башкортостан», согласно которой для регистрации в избирательном округе кандидата в депутаты требуется собрать в его поддержку подписи не менее пяти процентов избирателей от общего числа избирателей округа, прямо противоречит статье 31 (ч. 1) Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав граждан и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» [18], и устанавливающей в качестве общего правила, что «максимальное количество подписей, необходимых для регистрации кандидатов в депутаты, не может превышать два процента от числа избирателей соответствующего избирательного округа.

Закон РФ от 25 июня 1993 г. «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» закреплял следующую правовую конструкцию» «каждый гражданин Российской Федерации имеет право на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации», этим же правом наделяются «лица, не являющиеся гражданами Российской Федерации и законно находящиеся на ее территории» (ст.1) [19].

Данным Законом вместо прописки был введен регистрационный учет граждан Российской Федерации по месту пребывания и по месту жительства, и, главное, было закреплено, что «регистрация или отсутствие таковой не могут служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, законами Российской Федерации, Конституциями и законами республик в составе Российской Федерации» (ст. 3).

Законом Краснодарского края от 11 апреля 2002 г. «О пребывании и жительстве на территории Краснодарского края» введен порядок регистрации по месту пребывания и месту жительства российских граждан, а также иностранных граждан и лиц без гражданства, отличный от существующего в целом на территории государства. В частности, ст. 4 предусматривает создание Постановлением главы администрации Краснодарского края краевой, городских, районных комиссий миграционного контроля, действующих наряду с едиными в масштабах Российской Федерации органами регистрационного учета (органами внутренних дел, местного самоуправления).

Противоречие Закона Краснодарского края от 11 апреля 2002 г. «О пребывании и жительстве на территории Краснодарского края» Конституции РФ и еще целому ряду федеральных законов очевидно. Субъект Федерации, принимая закон, заведомо противоречащий ст. 27 Конституции РФ, а также другим законам, осознанно вторгается в сферу федерального ведения (п. «в» ст. 71 Конституции РФ регулирование и защиту прав и свобод человека и гражданина относит к компетенции Российской Федерации). На данный закон был принесен протест Прокуратуры Краснодарского края от 15 апреля 2003 г., но закон до сих пор продолжает действовать.

Коллизии между нормами Конституции РФ, федеральных законов и договорами между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации о разграничении предметов ведения и полномочий.

Приведем несколько примеров. В статье 1 Договора о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти Республики Коми к ведению последних отнесено установление принципов организации системы органов местного самоуправления. Хотя в соответствии с п. «н» статьи 72 Конституции РФ этот вопрос относится к сфере совместного ведения Федерации и ее субъектов.

Согласно п. 11 статьи 3 Договора о разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти Республики Башкортостан [20] в ведении данного субъекта Федерации находится помилование лиц, осужденных судами Республики Башкортостан. Это положение противоречит п. «в» статьи 89 Конституции, где осуществление помилования отнесено к исключительной компетенции Президента РФ.

Если суммировать многочисленные расхождения между Конституцией РФ, федеральным законодательством и подобного рода договорами, то их можно разделить на три группы:

- исключительные полномочия РФ передаются в ведение субъекта РФ;

- полномочия по предметам совместного ведения РФ и субъектов РФ передаются субъекту РФ;

- исключительные полномочия РФ передаются в сферу совместного ведения РФ и субъектов РФ.

Коллизии между общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами и национальным законодательством, коллизии в национальном и международном праве.

В международном праве существуют принципы трех видов:

- принципы идеи (принципы гуманизма, справедливости);

- принципы общего характера (принцип дипломатической неприкосновенности, исследования и использования космоса на благо всего человечества);

- основные принципы, под которыми понимаются «руководящие правила поведения субъектов, возникающие как результат общественной практики, юридически закрепленные начала международного права» [21].

Являясь ядром международного права и обладая высшей юридической силой, основные принципы существуют как общепризнанные и общеобязательные нормы. Все субъекты международных отношений обязаны строго и неуклонно соблюдать их, иначе нарушение последних будет затрагивать интересы других субъектов. Основные принципы международного права не могут быть отменены государствами ни в индивидуальном порядке, ни по соглашению друг с другом. Основные принципы международного права закреплены в Уставе ООН и в Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений между государствами в соответствии с Уставом ООН. Это принципы самоопределения народов и наций, мирного разрешения международных споров, невмешательства во внутренние дела других государств, нерушимости государственных границ и т.д.

Данные принципы, являясь императивными нормами международного права, в иерархическом отношении стоят выше норм международных договоров. Получается парадоксальная ситуация – нормы международных договоров имеют приоритет перед нормами законов, а стоящие выше их в иерархическом отношении нормы такого приоритета не имеют.

Коллизии между общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами и национальным законодательством в связи с изменившимся международным статусом России, вступлением ее в Совет Европы, являются одним из приоритетных направлений исследования отечественной правовой науки в настоящее время. Активизация взаимодействия международного и внутригосударственного права является важнейшей гарантией построения в России демократического правового государства, свидетельством приверженности ее мировому порядку, основанному на общечеловеческих ценностях. Положения ч.4 статьи 15 Конституции РФ способствуют сближению российской правовой системы и правовых систем стран, входящих в Совет Европы, а также «сближению правовых систем субъектов Федерации, поскольку все они вынуждены, исполняя требования статьи 15 Конституции РФ, ориентироваться на одни и те же общепризнанные принципы и нормы международного права» [22].

Вначале признание норм международного права составной частью российской правовой системы вызвало бурный резонанс в широких кругах российской общественности, в том числе и среди ученых-правоведов. Но вскоре эмоции сменились осознанием необходимости выработки механизма реализации норм международного права, выявления и устранения коллизий между нормами международного и национального права. Проблема усугубляется тем, что продолжают действовать законодательные акты, принятые еще Верховным Советом СССР, Съездом народных депутатов и Верховным Советом РСФСР, которые в силу объективных причин устарели и не отражают новых социально-экономических условий жизни нашего общества. В настоящее время российское законодательство по многим параметрам не соответствует нормам международного права.

Особое значение здесь имеют коллизии норм международного права и норм Конституции РФ, определяющих права и свободы человека и гражданина. Так, например, норма ч.1 статьи 9 Конституции РФ гласит, что «земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории». Данная норма допускает возможность ущемления прав представителей некоренных национальностей, проживающих на «соответствующей территории» (надо понимать под этим термином территорию субъекта РФ), а, следовательно, противоречит международной норме универсального характера, в соответствие с которой государства обязаны уважать и соблюдать права и свободы человека без какой-либо дискриминации.

Приведем еще пример: есть определенная несогласованность между статьей 4 Пакта о гражданских и политических правах и ч. 3 статьи 56 Конституции РФ, где содержится перечень прав и свобод, не подлежащих ограничению в условиях чрезвычайного положения. Права и свободы, не подлежащие ограничению в данном случае, во многом совпадают, даже в Конституции РФ их круг более широк. Но, с другой стороны, в Конституции РФ нет норм о недопустимости содержания в подневольном состоянии, лишения свободы за нарушение договорных обязательств.

На первый взгляд может показаться, что подобная несогласованность незначительна. Ведь в ч.1 статье 55 Конституции четко определено, что «перечисление в Конституции Российской Федерации основных прав и свобод не должно толковаться как умаление других общепризнанных прав и свобод человека и гражданина». Однако, по мнению автора, данная разновидность юридических коллизий «по вертикали» представляет наибольшую опасность как для сферы охраны прав человека, так и для всего российского законодательства. Это объясняется тем положением, которое занимают международно-правовые акты и Конституция в правовой системе Российской Федерации. Они не только являются источниками национального законодательства, но и одновременно сами являются актами непосредственного действия.

Как показывает правоприменительная практика, российские суды все чаще выносят свои решения на основании норм международного права и Конституции РФ. Более того, Конституционный Суд Российской Федерации ссылается в своих постановлениях и определениях на решения Европейского Суда по правам человека. Следовательно, любое различие и тем более противоречие между ними может привести к самым негативным последствиям. Поэтому автор предлагает, как бы это ни было с точки зрения самой процедуры, внести соответствующие изменения в указанные статьи главы 2 Конституции РФ, с тем, чтобы их положения полностью соответствовали международным стандартам в области прав человека.

В научной литературе, как правило, делается акцент на приоритет норм международного права над национальным законодательством. Вполне очевидно, что нормам международного права противоречат не только законы, но и многие акты Президента РФ, Правительства РФ, центральных органов исполнительной власти, глав исполнительной власти и органов исполнительной власти субъектов Федерации, органов местного самоуправления. Исходя из этого, в ближайшее время, видимо, предстоит проделать большую работу по приведению в соответствие с нормами международного права перечисленных выше актов. В частности, мы считаем необходимым создание механизма контроля за соответствием нормативных правовых актов органов государственной власти и местного самоуправления нормам международного права. Целесообразно, наделить Конституционный Суд РФ правом контроля (как последующего, так и предварительного) за соответствием актов, указанных в ч.2 статьи 125 Конституции РФ общепризнанным принципам и нормам международного права.

Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» [23] предоставил право субъектам Федерации создавать у себя конституционные (уставные) суды, наделенные правом рассмотрения вопросов соответствия законов субъектов Федерации, нормативных правовых актов органов государственной власти субъектов РФ, органов местного самоуправления субъектов РФ конституциям (уставам) субъектов РФ, а также для толкования конституций (уставов) субъектов РФ. Данные суды необходимо наделить полномочиями по контролю за соответствием указанных актов, изданных в сфере исключительной компетенции субъектов Федерации и в пределах компетенции органов местного самоуправления, общепризнанным принципам и нормам международного права.

Сохраняют действие многие нормативно-правовые акты, принятые в период СССР, которые юридически не отменены, но фактически не соответствуют уровню и содержанию общественных отношений и интересам общества.

Этот процесс характеризуется преодолением устаревших и несоответствующих новым условиям жизни общества научных идей и концепций. Новые научные концепции, являясь предпосылкой создания новых норм права, фактически ведут к противоречию между ними и действующими правовыми нормами. Например, как уже отмечалось, во второй половине 80-х годов руководством нашей страны был провозглашен курс на построение социалистического правового государства, одним из основных принципов которого является принцип разделения властей. Были внесены соответствующие поправки сначала в союзную, а затем и в республиканскую конституции. В результате получилось так, что статья 1 Конституции РСФСР 1978 г. (с изменениями и дополнениями) называла среди основ конституционного строя принцип разделения властей, а статья 2 Конституции гласила, что политическую основу государственной власти в РСФСР составляют Советы народных депутатов.

Данный пример наглядно показывает процессы изменения в сфере правовой идеологии. В правовой идеологии возможна определенная задержка с внедрением новых теорий и взглядов в правотворческую деятельность. Но постепенно новые правовые концепции «пробивают себе дорогу», становятся составной частью правовой идеологии. На этом этапе единство и целостность правовой идеологии может быть нарушено, что мы сейчас и наблюдаем. Марксистско-ленинская доктрина отошла в прошлое, потеряла свое доминирующее значение, а новая идеология переживает этап становления, соединяя в себе элементы естественно-правовой, позитивистской и марксистской концепций. Поэтому сейчас усилия наших идеологов должны быть направлены на выработку единой, целостной государственно-правовой идеологии, реально отражающей социально-экономические, политические процессы, происходящие в российском обществе, способную сплотить его, направить его деятельность на социальные, созидательные цели [24].

Дальнейший анализ причин, природы и видов юридических коллизий предполагает рассмотрение данной проблемы в связи с вопросом о соотношении в праве объективных и субъективных начал. Как уже было сказано выше, общественные отношения, составляющие объект правового регулирования, характеризуются целым комплексом противоречий. Поэтому законодатель для обеспечения согласованности действующего законодательства, создавая новые нормы права, может отступать от требования точного отражения в них существующих общественных отношений. Тенденция субъективного фактора к определенному искажению объективной системы общественных отношений может привести к негативным последствиям (конфликты, конфронтация различных социальных сил и т.д.).

Право должно следовать за изменением общественных отношений, придавая им необходимую форму, способствуя их развитию или, наоборот, локализовывать, устранять отношения, носящие общественно вредный характер. Когда в системе общественных отношений появляются новые элементы, возникает необходимость в изменении существующих или в создании новых правовых норм. То же самое должно происходить, если определенные общественные институты устаревают или преобразуются в соответствии с новыми условиями общественной жизни.

Возможность возникновения противоречий между объективным и субъективным в праве изначально заложена в том, что общественная жизнь непрерывно изменяется, в то же самое время право остается неизменным и остается таковым до тех пор, пока законодатель не внесет в него необходимые коррективы.

В последние годы четко прослеживается тенденция к интенсификации законотворческой деятельности. Если Верховный Совет СССР с 1938 по 1988 гг. принял около 90 законов [25], то только за два года работы Государственной Думы первого созыва принято около 350 законов, из них подписано Президентом РФ около 250 [26].

По нашему мнению, что формула «чем совершеннее закон, тем он долговечнее» верно отражает суть проблемы. Закон, содержащий в себе серьезные недостатки, вряд ли может рассчитывать на «долгую жизнь». Сокращается «жизнь» закона, если законодатель не учитывает объективные закономерности общественной жизни. Субъективизм, политическая конъюнктура, лоббизм могут порождать, обострять противоречия между социально-экономическим содержанием общественных отношений и их правовыми формами.

Но требование стабильности законодательства не имеет ничего общего с консерватизмом, нежеланием законодателя в силу различного рода причин принимать новые правовые нормы, изменять или отменять существующие, ибо «идея стабильности закона не должна противоречить более общему требованию – постоянного совершенствования законодательства, обусловленного объективным ходом развития общественных отношений» [27].

Во многом стабильность законодательства определяется стабильностью Основного Закона государства. Вполне понятно, что внесение в прежнюю Конституцию РСФСР за короткий срок около 350 поправок явно не способствовало стабильности всего действовавшего в то время законодательства.

Конституции РФ 1993 г. присущи в равной мере черты стабильности и динамизма, что является важным условием «прочности, непоколебимости режима законности и правопорядка, эффективного осуществления государственной власти, взаимосвязи человека и гражданина с обществом и государством» [28]. Стабильность Конституции РФ обусловлена ее сущностью – в ней отражено соотношение социально-политических сил на современном этапе развития российского общества. Пока Конституция РФ находится в неизменном состоянии, а законодательные акты ей не противоречат, можно говорить о согласованной системе законодательства. Однако, учитывая то, что постоянному изменению подвергаются все уровни российского законодательства, то можно утверждать, что полной согласованности в масштабе национального права на длительный период достичь практически невозможно.


Гончаров Роман Александрович



[1] См.: Алексеев С.С. Общая теория права. – М.: Юридическая литература, 1982.

[2] Неволин К.А. Энциклопедия законоведения. Спб. 1997. С. 33.

[3] Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Учебное пособие. Том 2. Вып. 2, 3, 4. М.: Юридический колледж МГУ, 1995. С. 5-91,218-323.

[4] Трубецкой Е.Н. Энциклопедия права. Санкт-Петербург: Изд-во Юридического института, 1998.С. 107-121.

[5] См.: Елистратов А.И. Административное право. М.: Типография Сытина, 1911.

[6] Строгович М.С. Курс Советского уголовного процесса. М., 1958. С. 421.

[7] Там же. С. 421.

[8] Тихомиров М.Ю. Коллизионное право. М., 2005. С. 26.

[9] См.: Баймаханов. М.Т. Противоречия в развитии правовой надстройки при социализме. - Алма-Ата, Наука Казахской ССР, 1972.

[10] Теория государства и права. М., 2006. С. 276-279.

[11] Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть 2 от 26 января 1996 г. № 14 – ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 34. Ст. 4025; 1997. № 43. Ст. 43; № 43. Ст. 4903; 1999. № 51. Ст. 6288; 2002. № 48. Ст. 4737; 2003. № 2. Ст. 160; № 2. Ст. 167; № 13. Ст. 1179; № 46. Ст. 4434; № 52. Ст. 5034; 2005. № 1. Ст. 15; 3 1. Ст. 45; Ст. 1080; № 19. Ст. 1752; № 30. Ст. 3102; 2006. № 6. Ст. 636.

[12] См. Выступление Лазарева В.М. на «Круглом столе» «Закон в переходный период: опыт современной России» //Государство и право. 1995. № 10. С.41.

[13] См. выст. Мицкевича А.В. на «Круглом столе» «Новая Конституция Российской Федерации и развитие законодательства» //Государство и право. 1994. №12. С.148.

[14] Поленина С.В. Законотворчество в Российской Федерации. М., 1996.С.48.

[15] Российская газета. 1996. 31 июля.

[16] Батыгин А. Моя власть – это моя власть // Российская газета. 1996. 6 декабря.

[17] Аналитический обзор конституций республик, входящих в состав Российской Федерации//Российская Федерация. 1994. № 21. С. 19-20.

[18] СЗ РФ. 2002. № 39. Ст. 3642; 2003. № 2. Ст. 2572; № 27 (ч. 2) Ст. 2416; 2004. № 24. Ст. 2335; № 33. Ст. 3368; № 35. Ст. 3308; № 50. Ст. 4950; 2005. № 27. Ст. 2708; № 30 (ч. 1). Ст. 3104; 2006. № 29. Ст. 3124; № 29. Ст. 3125.

[19] ВСНД и ВС РФ. 1992. №17.

[20] См.: Сборник договоров и соглашений между органами государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации о разграничении предметов ведения и полномочий. М., 1997. С.9.

[21] Международное право. / Под ред. Колосова Ю.М. и Кузнецова В.И. М., 2006. С.27

[22] Поленина С.В. Теоретические вопросы реализации в национальном законодательстве положений ст. 15 Конституции РФ // Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия. Н. Новгород, 1996. Ч. 1.С.22.

[23] Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» от 31 декабря 1996 г. № 1 – ФКЗ // СЗ РФ. 1997. № 1. Ст. 1; 2001. № 51. Ст. 4825.; 2003. № 27 (ч.1). Ст..2698; 2005. № 15. Ст.1274.

[24] Синюкова Т.В. Правосознание и правовая культура // Теория государства и права. Курс лекций. Саратов, 1995. С.464.

[25] Конституция. Закон. Подзаконный акт. М., 1994. С. 11.

[26] Поленина СВ. Законотворчество в Российской Федерации. М.,1996. С. 3.

[27] Чхиквадзе В.М. Государство, демократия, законность. М.,1967. С. 373.

[28] Баглай М.В., Габричидзе Б.Н. Конституционное право Российской Федерации. М, 1996. С.488.

[28] Баглай М.В., Габричидзе Б.Н. Конституционное право Российской Федерации. М, 1996. С.488.







Интересное:


Действие во времени прецедента
Признаки норм права
Функции юридических фактов в гражданском процессуальном праве
Понятие и функции юридических фактов
Понятие и место принципа состязательности в системе принципов права
Вернуться к списку публикаций