2014-02-23 01:00:26
ГлавнаяТеория государства и права — Понятие субъекта права



Понятие субъекта права


В юридической литературе отмечается, что правовое сознание субъектов права иногда способно не только формировать, определять позицию законодателя, но и переходить непосредственно в право, становиться частью системы правовой регуляции. С.С. Алексеев по этому поводу пишет: «Весьма наглядно «регулятивная энергия», выраженная в активных формах господствующего правосознания, обнаруживается в таких исторических ситуациях, когда правосознание выступает как бы обособленно, само по себе, становится основой всего механизма правового регулирования еще до создания национальной правовой системы во всех её компонентах. В условиях революционного перехода от одной формации к другой и соответствующей смены исторических типов права правовая идеология ... замещает собственно право, является базой всего юридического регулирования» [13]. Здесь правовые представления, внутренние максимы поведения заменяют собою правовые нормы, становятся внешними социальными регуляторами. Однако, несмотря на такие всплески регулятивной энергии революционного правосознания периода формирования национальной правовой системы, возможности обычного правосознания, его роль в политическом праве весьма ограничены. Не случайно в теоретической конструкции механизма правового регулирования правосознание рассматривается в качестве его среды, общего фона - фактора, присоединяющегося к тому или иному элементу механизма в процессе его функционирования [14]. Как представляется, предложенная С.С. Алексеевым оценка места и значения правосознания в правовом регулировании весьма точно характеризует не только социалистическую правовую систему, но и другие политико-правовые системы. Действительно, правосознание субъектов права в политической системе существует лишь в контексте государственно-властного воздействия на общество, как то, без чего юридический инструментарий не может функционировать. Лишь в правовой системе, основанной на первичности субъекта права, приоритете личности, правосознание индивида само рассматривает право как средство реализации, среду для воплощения своих идей, стремлений. В правовом государстве два указанных полюса (право и правосознание) меняются местами, занимают по отношению друг к другу естественное, подобающее им положение, правосознание перестает быть «тенью», фоном права и само способно определять «вторую природу».

На «выходе», на стадии реализации права субъективные моменты существования правовых лиц проявляются, например, как уже отмечалось, в качестве вины воли, когда она своим действием или бездействием нарушает установленные нормы права. Первоначально созданная в рамках уголовного права конструкция состава правонарушения уже давно стала общетеоретической конструкцией и активно используется в различных отраслях права. А.Ф. Черданцев в отношении данной конструкции справедливо отмечает: «Состав же правонарушения есть результат абстракции идеализации. В результате ее создается идеальный объект, в действительности не существующий (идеальная модель), имеющий методологическое значение, созданный для целей познания, организации, упорядочения знаний о правонарушении. Эту модель (состав) можно приложить к любому правонарушению» [15]. В конструкции состава правонарушения вина воли рассматривается как одна из сторон (субъективная сторона), один из аспектов правонарушения. Вместе с тем следует иметь в виду, что данная конструкция содержит в себе внутреннее противоречие: вина воли - это одна из характеристик субъекта права, форма определения его субъективного состояния, она не может рассматриваться в отрыве от данного лица. В конструкции состава правонарушения приводятся как равновеликие родовой и видовой элементы. В самом деле, если предположить, что субъект права рассматривается в указанной конструкции только как праводееспособность (как абстрактный субъект, абстрактная возможность осуществления правовых действий), тогда нельзя говорить о вине как о психическом отношении лица к своему поведению (ведь в случае установления вины лица речь идет о лице - действительном субъекте права, так как абстрактный субъект права не может ничего нарушить, а также определять своё психическое отношение к совершенному им поступку). Если же согласиться с тем, что субъект права (виновное лицо) - это действительный субъект, то субъективная сторона (вина) не может быть рассмотрена самостоятельно, в качестве отдельного элемента наряду с субъектом правонарушения. Теоретически преобразовав уголовно-правовую конструкцию состава правонарушения [16], теория позитивного права сохранила указанное внутреннее противоречие, сделала его достоянием других отраслевых дисциплин. Но главное состоит не в этом формальном противоречии, а в том, что субъект права лишился своей «невинности», в смысле вины воли, которая получила отдельное от него существование. В этом плане возникает проблема: за что должен отвечать субъект права, если вина ему не принадлежит? Таким образом, субъективная сторона в конструкции состава правонарушения оторвалась от субъекта права, оставив ему обязанность отвечать за то, в чём нет его вины.

Примечательно, что в теории права и отраслевых юридических дисциплинах применительно к правомерным действиям или поступкам обычно не используется конструкция состава правомерного поведения (за некоторыми исключениями [17]). Как представляется, это связано с тем, что правомерное поведение по общему правилу не приковывает внимания правоприменительных и контрольно-надзорных органов (подобно правонарушению), не является специальным предметом их юридического исследования. Оно рассматривается в качестве естественного, нормального, разумного поведения, не требующего с их стороны определения субъективных причин, мотивов его совершения. Однако данная конструкция приобретает актуальность, когда в рамках правомерного поведения осуществляется «сверхнормодеятельность» [18], экстраординарное поведение, выходящее за пределы обычного, поведение, которое предполагает в соответствии с действующей нормой права возможность применения в отношении лица, его совершившего, мер поощрения. Для определения заслуги [19] воли (как и для определения её вины) важно установить субъективные аспекты поведения лица. Но и в этом случае субъективная сторона не должна рассматриваться отдельно от субъекта правомерного поведения, как самостоятельный элемент состава. Как справедливо отмечают исследователи поощрительных правоотношений, они относятся к разновидности конкретных регулятивных правоотношений, являются моделями «индивидуального положительного поведения» [20]. Следовательно, субъектом в конструкции состава правомерного поведения (как и в конструкции состава правонарушения) является не формальная праводееспособность, а лицо, обладающее сознанием (субъективной стороной), лицо (любое), совершившее действие, предусмотренное правовой нормой, которое характеризуется осознанием своего поведения и волей в его достижении. Отсюда нет оснований наряду с субъектом правомерного поведения выделять еще и субъективную сторону этого поведения.

Иногда право (закон) рассматривает некоторые элементы правосознания субъектов права в качестве необходимых условий для возникновения или изменения, прекращения отдельных видов правоотношений. Так, ст. 5 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации» от 26.06.1992 № 3132-1 (в редакции Федерального Закона от 15.12.2001) предусматривается сдача кандидатом на должность судьи квалификационного экзамена, цель которого — «установить наличие у претендента необходимых профессиональных знаний» (п. 1.1. Положения об экзаменационных комиссиях по приему квалификационного экзамена на должность судьи, утвержденного Высшей квалификационной коллегией судей Российской Федерации 17.01.2002). Аналогичным образом статья 15 Федерального закона РФ «Об аудиторской деятельности» от 07.08.2001 № 119-ФЗ (в редакции Федеральных законов от 14.12.2001 № 164-ФЗ, от 30.12.2001 № 196-ФЗ) предусматривает проверку квалификации физических лиц, желающих заниматься аудиторской деятельностью (проведение аттестации в форме квалификационного экзамена).

В индивидуальном правовом регулировании, договорном праве субъективный фактор имеет более существенное значение, что связано с предоставлением высокой степени свободы субъектам права. В частности, органам применения права обычно предоставляется свобода усмотрения, принятия решения с учетом конкретных обстоятельств дела на основе ситуационных, альтернативных или факультативных правовых норм. Оценочные правовые понятия, содержащиеся в праве, также предполагают субъективную оценку правоприменителя, основанную на собственном правосознании, его представлениях о праве, на его личном опыте. В договорно-правовых отношениях, где принципы свободы договора, диспозитивности имеют решающее значение, стороны могут свои правовые представления о целесообразном поведении воплотить в форме договора, как предусмотренного, так и не предусмотренного законом, иными правовыми актами, заключить договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных правовыми актами, - смешанный договор (ст. 421 ГК РФ).

Приведенные случаи проявления субъективного начала в праве, выражения правовых представлений, отношения субъекта права к нормативно-правовой системе, иным правовым феноменам, естественно, не исчерпывают все возможные проявления субъективности в праве, они лишь обозначают некоторые проблемы, возникающие в процессе взаимодействия права и правосознания субъектов.



[1] Б.А. Галкин полагает, что категория «сознание» фиксирует в праве идеальное в его разграничении с материальным, а пара категорий «субъективное - объективное» фиксирует в праве момент перехода идеального в сферу правовой действительности. (См.: Галкин Б.А. Право как социальная реальность // Вопросы философии. 1978. № 8. С. 74-80). Другой аспект понятия «субъективное» выделял М.А. Рейснер, он писал: «Мы говорим о субъективном лишь постольку, поскольку имеется перед нами известный субъект как носитель правовых притязаний... Понятие субъективный мы могли бы прямо заменить понятием одиночный или односторонний, в противоположность всему, носящему характер согласительный или двусторонний. Субъективное право с этой точки зрения есть не что иное, как право одностороннее, являющееся результатом построения формальной воли данного субъекта, выступающего со своим требованием равенства к той или иной другой стороне или объективному миру». (См.: Рейснер М.А. Право. Наше право. Чужое право. Общее право. Л., 1925. С. 262). Для нас представляется важным, что и тот и другой аспект понятия «субъективное» применительно к правовому лицу (субъекту права) выражают его внутреннее состояние, внутренний правовой мир. По вопросу о соотношении субъективного и объективного в праве см., в частности: Яковлев В.Ф. Объективное и субъективное в механизме правового регулирования // Правоведение. 1970. № 6; Алексеев С.С. Объективное в праве // Правоведение. 1971. № 1; Фарбер И.Е. К вопросу об объективном в праве // Правоведение. 1971. № 5; Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия. Теоретические проблемы субъективного права. Саратов. С 4-5; и др.

[2] См.: Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т. 2. С. 416.

[3] См., например: Фарбер И.Е. Правосознание как форма общественного сознания. М., 1963; Назаренко Е.В. Социалистическое правосознание и социалистическое правотворчество. Киев, 1968; Остроумов Г.С. Правовое осознание действительности. М., 1969; Потопейко Д.А. Правосознание как особое общественное явление. Киев, 1970; Лукашева Е.А. Социалистическое правосознание и законность. М., 1973; Щегорцов В.А. Социология правосознания. М., 1981 и другие. С.С. Алексеев в связи с этим подчеркивает то обстоятельство, что «... вопреки высказанным в литературе мнениям, отождествляющим или значительно сближающим правосознание и право, принципиально важно с самого начала подчеркнуть, что между указанными явлениями правовой действительности существуют качественные различия...», что «если механизм правового регулирования воплощен в сложном, институциональном юридическом инструментарии, опирается на государственное принуждение, то механизм действия правосознания замыкается «чисто» духовной сферой». (См.: Алексеев С.С. Общая теория права. Т. 1. М. 1981. С. 200-201).

[4] См., например: Липатов Э.Г. Нормативность правовых явлений: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 1996. С. 16 - 19; Белканов Е.А. Структура и функции правосознания: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 1996. С. 4, 8 - 19; Смоленцев А.В. Правовое чувство: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 1999. С. 6 -17; Евилова Н.Ю. Правосознание молодежи: теоретический и социологический аспекты: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2000. С. 10 и сл. (автор указ. соч. высказывает предположение, что правосознание - явление сугубо индивидуальное, с. 10-11).

[5] Гегель Указ. соч. С. 57.

[6] Гадамер Г.Г. Актуальность прекрасного. М., 1991. С. 8.

[7] Гегель. Указ. соч. С. 81.

[8] См., например: Алексеев С.С. Общая теория права. Т. 1. С. 201; Он же. Теория права. 2-е изд., перераб. и доп. М., 1995. С. 202.

[9] В российской юридической литературе была высказана и другая точка зрения, согласно которой в праве необходимо различать два отдельных элемента: теоретический и практический; первый элемент обращен к нашему знанию, второй - к нашей воле. (См., в частности: Гамбаров Ю. Право в его основных моментах // Сборник статей. С. 34). Как представляется, о теоретическом элементе можно говорить применительно к общественному правосознанию, если же речь идет о субъекте права и праве в целом как регулятивно - коммуникативной системе, то здесь теоретический элемент оказывается производным от прикладного, практического, обеспечивает его.

[10] Кистяковский Б. В защиту права (интеллигенция и правосознание) // Вехи: Сборник статей о русской интеллигенции. С приложением «Библиографии Вех». Свердловск, 1991. С. 135.

[11] См., например: постановление Правительства РФ от 13.08.97 № 1009 (в редакции постановления Правительства от 30.09.2002) - Собрание законодательства РФ, 18.08.97, № 33, ст. 3895, Российская газета. 21.08.97. № 161. Форма согласования проектов актов используется и на межгосударственном уровне, см., например: Решение Содружества независимых государств от 17.05.96 «Об утверждении правил процедуры Совета глав государств и Совета глав правительств Содружества независимых государств» (правило 3) - (Содружество. Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ. 18.10.96. № 4).

[12] См. упомянутое постановление Правительства РФ от 13.08.97 № 1009 (в редакции постановления Правительства РФ от 30.09.2002).

[13] Алексеев С.С. Общая теория права. Т. 1. С. 208. С.С. Алексеев считает, что ныне данный процесс «с потерями и издержками идет в России» - Алексеев С.С. Теория права. М. 1995. С. 205.

[14] Алексеев С.С. Общая теория права. T.2. С. 25.

[15] Черданцев. А.Ф. Теория государства и права: Учебник для вузов. М., 1999. С. 308.

[16] Н.Н. Тарасов полагает, что в тех случаях, когда возникшие в отраслевых науках понятия «поставляются» в общую теорию позитивного права, то в этом процессе не происходит простого переноса понятия и даже придания ему статуса более абстрактного; в нём он выделяет два принципиальных момента: во-первых, теоретическое преобразование (в том числе и в плане содержания); во-вторых, включение в новый категориальный строй. (См.: Тарасов Н.Н. Юридическая наука и юридическое исследование (попытка методологической характеристики) // Вестник Гуманитарного университета. Серия «Право»: Научный альманах. Екатеринбург, 2000. № 1 (2). С. 26; Он же. Методологические проблемы юридической науки. Екатеринбург, 2001. С. 170).

[17] См.: например: Шабуров А.С. Социальная ответственность личности как элемент состава правомерного поведения И Вопросы совершенствования уголовно-правовых мер борьбы с преступностью. Межвуз. сб. науч. то. Свердловск, 1983.

[18] См.: Баранов В.М, Поощрительные нормы советского социалистического права. Саратов, 1978. С. 38.

[19] См. подробнее: Киселева. О.М. Поощрение как метод правового регулирования: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2000. С. 12, 20-22.

[20] См.: Баранов В.М. Указ. соч. С. 59.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910




Интересное:


Проблемы эффективности реализации диспозитивных норм права
Роль Правительства Российской Федерации в законодательном процессе
Проблемы правовой конфликтологии
Конфликтология универсальных прав
Правовая культура и правовая система современной России
Вернуться к списку публикаций