2014-02-23 01:00:26
ГлавнаяТеория государства и права — Понятие субъекта права



Понятие субъекта права


Вторая фаза (ступень) «жизни правовой воли» - это фаза возникновения единичной (конкретной) правовой воли, существования единичного правового лица. На этой фазе в соответствии с законом появляется конкретное, единичное правовое лицо: юридическое, физическое, обладающее своими правовыми особенностями (наименование, организационно-правовая форма, органы управления, имущественное положение, уставный капитал и т.д.). Данное лицо еще не проявляет себя во внешних отношениях, в виде собственных волевых актов, волеизъявлений, т.е. оно еще остается лишь правовой возможностью. Однако, с другой стороны, это возникшее правовое лицо может быть представлено во внешних отношениях другими субъектами права, т.е. посредством их воли стать участником правовых отношений. В отличие от абстрактно-нормативного лица (абстрактно-нормативной воли), которое даже теоретически не способно действовать, участвовать в реальных правоотношениях, принимать конкретные правовые решения, оно при достижении определенных условий (дееспособности) может быть действительным субъектом права, способным принимать и осуществлять свои собственные правовые решения. На этой фазе еще не происходит соотнесения одной единичной воли (одного лица) с другой единичной волей (с другим лицом), не происходит их непосредственного правового общения, правового диалога, коммуникации (но уже возможно опосредованное взаимодействие через представителя лица). Здесь формирующаяся единичная воля противопоставляет себя нормативно-всеобщей воле, она обособляется от неё и начинает различать себя в качестве отдельной правовой реальности, познавать себя в качестве самостоятельного субъекта, решающей инстанции, происходит первый акт её самопознания и самоопределения. Первую и вторую ступень (фазу) существования правовой воли объединяет то, что и в первом и во втором случае мы имеем дело с волей как возможностью (возможностью осуществлять правовые действия, правовую деятельность), т.е. с недействительной волей. Их принципиально можно поставить на один уровень как качественно однородные (на уровень воли как правовой возможности).

Третья фаза (ступень) «жизни правовой воли» - это фаза существования субъективной правовой воли, воли, которая стремится объективироваться в правовых отношениях, осуществить себя в праве. Эта фаза, где реальная (психологическая) воля конкретного индивида (или нескольких индивидов) находит свою правовую оболочку, правовую форму (где правовое лицо встречает своего физического носителя, индивида). Здесь воля переходит из сферы правовой возможности в сферу правовой действительности. Решающая правовая инстанция делает свой выбор: формулирует своё правовое решение и начинает его реализовать. Субъективная воля может существовать в качестве правовой воли лишь тогда, когда она стремится к объективизации, к реализации в правовых отношениях. Когда она существует только в сознании - она не распознаваема. Отсюда её можно рассматривать как волю переходную, имеющую смысл лишь в контексте её объективации. Субъективная воля - это воля единичного (конкретного) правового лица. Она является внешне выраженной, обращенной к другим, стремится, например, к заключению договора, совершению односторонней сделки, изменению действующей правовой нормы. Она затрагивает волю других лиц - субъектов права (предполагает необходимость её согласования с ними), поэтому является значимой для них. Границы, в рамках которых простирается субъективная воля, могут быть определены, с одной стороны, моментом, когда начинается юридическое выражение сделанного решающей инстанцией выбора, и моментом, когда данный выбор порождает обязанности или обязательства для другой воли (других воль), когда субъективная воля становится обязательной для других (в частности, с момента направления оферты и до получения акцепта; с момента подача искового заявления в суд и до вступления в силу принятого решения, связывающего лиц). Таким образом, субъективная воля - воля только одного лица, в отличие от воли, объективированной в законе или договоре, которая становится общей волей [27].

Нередко субъективная воля так и остается субъективной, не объективируясь (в случае непринятия другой стороной предложения заключить договор, при отказе суда в принятии искового заявления, при прекращении производства по делу и т.д.). Не всякое внешнее выражение воли субъекта права предполагает признание этой воли в качестве правовой (субъективной воли), например, направление претензии в тех случаях, когда это не предусмотрено законодательством или договором, ведение переговоров в целях заключения сделки, высказывание желания совершить правонарушение без приготовления к нему и т.д. Следовательно, лишь такое внешнее выражение, которое осуществляется в соответствии с установленными юридическими правилами, порядком, имеет значение для формирования субъективной правовой воли. В случае, если субъективная воля проявляет себя в виде неправомерных действий, стремлений достичь своей цели путем правонарушения, то дальнейшее обращение правовой воли приостанавливается до восстановления нарушенного правового положения. При этом, как уже отмечалось, возможно выявление вины воли, обращение к основаниям её поступков. Такое же обращение к основаниям субъективной воли возможно и при установлении судом действительности (недействительности) сделки.

Исследуя предпосылки, условия зарождения и генезис римского частного права, Р. Иеринг в своё время определил принцип субъективной воли в качестве его первоначального источника [28]. «Мечом основан римский мир и меч или копьё являются древнейшим символом римского права... Римляне не имеют, говоря языком права, «отчужденной» собственности, отчужденной от Бога или других людей, они обладают собственностью «первоначальной», «непосредственной», при которой собственник сам является творцом своего права на собственность, они её взяли, где нашли» [29], - говорит Иеринг. Он полагает, что именно «брать» единственно соответствует римскому образу представлений и латинский язык при своей бедности в остальном, однако, богат выражениями, которые первоначально имели это значение; если римляне более поздних времен покупали, то их предки обычно брали. При этом он ссылается на Гая, который считал военную добычу лучшим способом приобретения собственности [30]. Современное правосознание отторгает идею захвата в качестве правообразующей для существующих юридических отношений, связей; но значение субъективной воли как первоначального источника права (не только римского) и как оживляющего правовую форму начала оно отвергнуть не может.

Субъективную волю по форме и содержанию нельзя отождествлять с психологической волей, так как она, внешне, как правило, лишена мотивов, эмоций, не выражает тех или иных чувств, переживаний. В содержательном плане для неё имеет значение лишь соответствие или несоответствие её стремлений требованиям закона, иных источников права (воля, соотнесенная с законом), правовым интересам других лиц. Поэтому субъективная воля заключает в себе скорее не внутренний выбор (взаимное сдерживание и уравнивание стремлений лица), а внешний: соотнесение своего стремления с предписаниями закона, охраняемыми интересами, стремлениями других субъектов права. Принципиально субъективная воля соотносится с психологической волей так же, как субъект права соотносится с реальным индивидом: она является абстрактным выражением, юридическим слепком последней.

Четвертая фаза (ступень) «жизни правовой воли» - фаза объективации правовой воли. На этой фазе происходит опредмечивание правового стремления лица, а также его осуществление, реализация. Воля лица объективируется, воплощается прежде всего в правовых актах: в договорах, судебных актах, в решениях контрольно-надзорных органов, в актах правотворчества и пр. Она получает в них своё закрепление, оформление и, таким образом, приобретает объективный характер, становится обязательной как для других лиц, так и для выразившего её лица. Воплощенная в законе, договоре, правоприменительном акте воля имеет существенно иной вид, чем субъективная воля. Она перестает быть волей одного лица, становится общей волей. Это не означает, что стремления, цели, интересы участвующих в правоотношениях лиц становятся совпадающими, тождественными. Они сохраняют свою различную направленность, разные векторы своих устремлений. Но при этом создается такая форма взаимодействия субъективных воль, которая обеспечивает их совместимость и взаимную реализацию. Следовательно, общая воля понимается не как воля, противостоящая субъективным устремлениям, не как самостоятельная, довлеющая над ними, а лишь как форма, объединяющая, совмещающая эти воли и обеспечивающая их взаимную реализацию. Она внутри себя в снятом виде заключает каждую из объективируемых в законе, договоре, акте применения права субъективных воль. В политическом праве объективная правовая воля в силу верховенства государства отрывается от субъективных воль, становится самостоятельной. Она является общей волей только формально, так как исходит от государства и закреплена в законе, в действительности же она оказывается, как правило, субъективной волей самого государства. В ней заключено, следовательно, внутреннее противоречие между её формой и содержанием. С гуманизацией права данное противоречие снимается, форма приводится в соответствие с содержанием воли.

В рамках обозначенной четвертой ступени «жизни правовой воли» происходит процесс её практической реализации. В принципе каждая из выделенных четырех ступеней является также стадией реализации воли, отличие четвертой ступени состоит лишь в том, что здесь воля достигает искомого практического результата, своей конкретной цели. Воля, будучи объективированной в законе, договоре или акте применения права, реализуется как законодательная воля, воля правоприменителя или участников договора. Действия по её реализации могут совершаться как самими заинтересованными лицами, так и иными субъектами права. При этом и те и другие действуют именно как представители и исполнители общей воли. Их действия имеют общее юридическое признание, рассматриваются как акты реализации права в целом и соответственно обеспечиваются правовым принуждением. Третью и четвертую ступень (фазу) существования правовой воли объединяет то, что и в одном и в другом случае мы имеем дело с волей как с реальностью (с реальностью осуществлять правовые действия, правовую деятельность), т.е. с действительной волей. Их, как качественно однородные, можно поставить на один общий уровень: на второй уровень (воли как реальности, как действительной воли).

Пятая, последняя, фаза (ступень) «жизни правовой воли» - это фаза достижения единства, целостности правовой воли (воля как единство правовой возможности и правовой действительности). Эта фаза соответствует следующему, третьему, уровню обращения воли, где происходит синтез всех ранее перечисленных аспектов, состояний воли (воля в единстве всех её проявлений). На этой стадии происходит преодоление отчуждения правового лица, правовой воли от законодательства, права, а также правовой воли от своей правовой внешности, правовой формы от правового сознания. Воля (как частное стремление, желание лица), завершая свой оборот, возвращается к лицу в виде прироста её правовых свойств, качеств. Когда целью воли является изменение нормы права, действующего закона (нормативно-абстрактной воли), то её объективация (в рамках четвертой фазы) не будет означать завершение в целом оборота воли, так как за этой конкретной целью стоит более общая цель — формирование своей правовой среды, права. Нормативно-абстрактная воля в результате данного оборота «присваивается» субъектом, становится также его волей (приобретает характер абстрактно-конкретной воли). Воля делает круг, возвращается к первой своей фазе (к абстрактно-всеобщей, нормативной воле), но на другом уровне, в качестве конкретной воли, опредмеченной в законе. Происходит преодоление её правового отчуждения от субъекта. В результате воля приобретает новое качество: она становится волей, созидающей абстрактное право. В процессе правотворчества воля институционализирует себя, формируется как социальное установление. Она осваивает новую для себя функцию нормативного регулятора общественных отношений, начинает определять не только свои поступки, но и поступки других.

Если намерением воли является достижение практической цели, то её объективация также не будет означать полного завершение оборота воли, так как воля в конечном счете нацелена не на вещь, работу или услугу, а на саму себя (на формирование, постижение самой себя). Сама единичная воля, которая существовала лишь как правовая возможность, в результате данного оборота получит в виде «прироста» качество практической воли (воли потребителя, заказчика, исполнителя, кредитора и т.д.). Она в процессе оборота осваивает для себя ту или иную роль участника правоотношения, формирует правовые связи, становится волей, способной осуществлять свои стремления. Кроме того, если до начала своего оборота она лишь определилась по отношению к всеобщей (абстрактно-нормативной) воле, то в результате оборота она совершает второй акт своего самоопределения. А именно: она определяет себя по отношению к другой воле в процессе их правового общения, правовой коммуникации. Итогом практического обращения воли являются накопленные знания воли, сформированные ею собственные правовые установки, приобретенный практический опыт. Каждый раз, совершая свой круговорот, воля всё больше познает себя, самоопределяясь в праве. Если раньше она представляла собой лишь правовую нереализованную возможность, простую юридическую формальность, то в результате своего обращения она становится частью правовой действительности, действительной волей. Целостная (синтетическая) воля объединяет в себе решающую инстанцию со всеми её правовыми связями, правовыми поступками и институционализациями, а также полученный ею в результате реализации стремлений воли «прирост» в виде правового опыта, знаний, установок и т.д.

Подобно тому, как рынок рассматривается в качестве сферы обращения товаров, право можно рассматривать в качестве сферы обращения воли. В праве она формируется, приобретает свободу, реализуется. Как в сфере рыночных отношений все элементы рынка подчиняются логике движения товаров, товарного оборота, так в праве его элементы определяются логикой обращения воли. Нормы права, договоры, собственность, вообще правоотношения, акты применения права, акты реализации права могут быть представлены в качестве моментов «правовой жизни воли». В своей совокупности и взаимосвязях они выражают динамику воли, её перевоплощения. В праве воля совершает переходы: от возможности к действительности, от абстрактного к конкретному, от субъективного к объективному; от случайного к закономерному, от единичного к всеобщему и т.д. Все эти переходы и перевоплощения воли необходимы ей как для достижения конкретных целей, для её практической реализации, так и для осуществления целей, выходящих за рамки чисто практических стремлений: для достижения свободы и для самоопределения в праве. Это своего рода метаправовые цели, которые преследует воля в процессе своего оборота. Начиная свой оборот с абстрактного права, с законодательства, она стремится воплотиться в нём, «присвоить» его, а также сделать всю правовую сферу сферой своей свободы. По мере того как единичная правовая воля приближается к этой цели, познает себя и осваивает правовую реальность, она сама становится тем центром, вокруг которого формируются правовые связи, отношения, нормы, другие элементы правовой системы. Отдельный субъект права стремится стать действительно исходной, отправной точкой права, его первичным звеном. Отсюда он стремится также замкнуть оборот правовой воли «на себя», обеспечить себе главенствующую роль в нём, он не желает выступать средством, инструментом осуществления абстрактной, отчужденной от него, нормативной воли, а видит себя в качестве цели данного процесса. Он добивается признания и институционализации своей свободы в законе, в праве.

В контексте вышеизложенных соображений о динамике правовой воли представляется возможным иначе взглянуть на проблему свободы воли. Данная проблема, поставленная еще Сократом, стоиками и Аристотелем, решалась философами и юристами главным образом применительно к вопросу о юридической ответственности человека за его поступки. В зависимости от того, признавалась или не признавалась за лицом свобода воли, делался вывод о допустимости применения к нему мер ответственности. Складывается впечатление, что лицо наделялось свободой, чтобы впоследствии было, что у него отнять или ограничить. Даже у Канта, поднявшего личность до уровня цели права, явно прослеживается мотив вины воли как один из определяющих её моментов (вспомним, что для него лицо - это тот субъект, чьи поступки могут быть ему вменены). В этом смысле «визитной карточкой» субъекта - свободной воли является способность быть обвиняемым. Проблема свободы воли, таким образом, ставится и обсуждается в рамках далеко не самого главного её аспекта. Тем самым на второй план уходит рассмотрение свободной воли в качестве решающей правовой инстанции, первичного звена всей правовой системы.

Другой момент, на который ранее обращалось внимание, - свобода воли обычно рассматривается как отрицательная свобода, как свобода от чего-то, как автономия лица. У Канта мы находим определение свободы как независимости от принуждающего произвола другого [31]. Отсюда по аналогии с чистой математикой «учение о праве желает, чтобы своё было (с математической точностью) определенным для каждого, чего нельзя ожидать от учения о добродетели...» [32]. Виндельбандт также писал, что «чаще под свободой мы подразумеваем отсутствие чего-то, чего и не должно было быть...» [33]. Свобода у него противопоставляется плену, и всякий вопрос о свободе необходимо дополнить ответом: «свобода от чего» [34]. При таком подходе к свободе воли всякое другое лицо воспринимается как препятствие, ограничение свободы и моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого. Отсюда идеальный вариант свободы - это, когда автономия лица безгранична, когда воля не сталкивается с волей другого, когда она существует как единичная воля. Но в этом случае отпадает проблема права и правового регулирования. Основания данного подхода заложены в естественно-научных представлениях о мире и в причинной обусловленности всех процессов, явлений. Принцип причинности, взятый из природной сферы, автоматически переносится в социальную, правовую сферы. При этом игнорируется то обстоятельство, что это принципиально разные сферы, что право - это «сфера свободы», «царство реализованной свободы», «мир духа, порожденный им самим» (Гегель).

Там, где философы видят ограничение свободы, препятствие на пути воли, юристы видят источник свободы. Существование другого лица только и позволяет воле осуществиться, реализовать себя в обществе. В другом лице она видит не свою преграду, а продавца необходимого ей имущества или покупателя её товаров, исполнителя или заказчика услуг, производителя работ, потенциального участника совместной деятельности и т.д. Воля здесь воспринимает другое лицо в качестве исполнителя своих собственных стремлений, того, с чьей помощью она может осуществиться. Отсюда чем более коммуникативна воля, чем в большее число правовых отношений, правовых связей она вступает, тем больше она свободна. Но это - принципиально иное понимание свободы, это не свобода от кого-то или от чего-то (отрицательная свобода, свобода «от»), а свобода для достижения определенных целей (свобода положительная, свобода «для»). Иначе эту положительную свободу можно интерпретировать как социально-деятельностную, коммуникативную свободу. Она по своему характеру - созидательная, конструктивная, свобода социального взаимодействия. Коммуникативное понимание свободы воли содержит в себе в снятом виде как пройденную, преодоленную ступень понимание свободы как автономии воли, но не в смысле отброшенного, «отработанного теоретического материала», а как необходимый фундамент для своих собственных теоретических построений.

Свобода, понимаемая в коммуникативном смысле, является производной от разума, сознания. Кант отмечал, что «Понятие свободы - это чистое понятие разума... « [35]. Гегель также полагал, что воля непосредственно связана с мышлением, с деятельностью сознания: «Здесь мы достигли того пункта, где становится ясным, что воля есть истинная, свободная воля только как мыслящий интеллект» [36], «...влечения должны быть разумной системой волеопределения; такое их понимание, развитое из понятия, и есть содержание науки о праве» [37]. Но мы рассматриваем коммуникативную свободу не как осознанную внешнюю необходимость, а как форму её преодоления. Человек не для того создает вторую природу, чтобы стать её рабом, он стремится к тому, чтобы определять внешний по отношению к нему мир. Рационализм права основан на разумности действий его субъектов, на осознании ими своих интересов, определении интересов других, участвующих в правовых отношениях лиц, и условий их совместимости. Разумность права предполагает профессионализм законодателя, правоприменителя, формирование рационального типа сознания индивидов. Действительно, в праве человек может найти свой разум, но это прежде всего соответствует ступени зрелого права. Когда свобода становится производной от интеллекта, тогда можно утверждать, что человек свободен настолько, насколько он разумен в своей деятельности, активности, в осуществлении своей воли [38].



[1] Там же. С. 259.

[2] См.: Цвайгерт К., Кётц X. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права: В 2 т. М., 2000. Т. 2. С. 8.

[3] Там же. С. 361-362.

[4] См.: Юридический энциклопедический словарь. М., 1984. С. 39.

[5] Цвайгерт К., Кётц X. Указ. соч. С. 364. В приведенном высказывании авторы используют термин «воля» применительно к понятию вины очень узко, связывая её только с умыслом, однако в традиционном понимании вины воля охватывает как умысел, так и неосторожность. Если рассматривать неосторожное поведение как не относящееся к волевому, то тогда его следует исключать из сферы права, правового регулирования и, следовательно, из сферы юридической ответственности.

[6] Гегель Философия права. М., 1990. С. 161.

[7] Jhering R. Geist des romischen Rechts. T. 3. 1906. C. 338. Цит. по: Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву. С. 552.

[8] Иоффе О.С. Там же.

[9] Виндшейд. Указ. соч. С. 82.

[10] Алексеев С.С. Общая теория права. Т. 2. С. 117.

[11] См. Иоффе О.С. Указ. соч. С. 554-557.

[12] См.: Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т.1. С. 292.

[13] H.A. Шайкенов выделял три качественно разных уровня правового обеспечения интересов личности: «прав человека», «законных интересов» и «юридических интересов» - См.: Шайкенов H.A. Правовое обеспечение интересов личности. Свердловск, 1990. С. 157. На то обстоятельство, что интерес не входит в содержание субъективного права, но необходим для самого существования этого права, что управомоченному лицу предоставляется мера дозволенного поведения для удовлетворения его интересов, обращает внимание С.С. Алексеев - См.: Алексеев С.С. Общая теория права. Т. 2. С. 116.

[14] Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т. 1. С. 295.

[15] См.: Петражицкий Л.И. Указ. соч. С. 291.

[16] Гегель Указ. соч. С. 67.

[17] Там же. С. 68.

[18] Там же. С. 74.

[19] Там же. С. 97.

[20] Чичерин Б.Н. Философия права //Избранные труды. СПб. 1997. С. 46.

[21] Виндельбандт В. О свободе воли/Под ред. B.B. Битнера. СПб., 1904. С. 11.

[22] Кант И. Метафизика нравов: в 2 ч.: Часть первая: Метафизические начала учения о праве // Соч.: в 6 т. М., 1957.Т. 4. Ч. 2. С. 132.

[23] Виндельбандт В. Указ. соч. С. 13.

[24] Дернбург Г. Указ. соч. Т. 1. С. 258.

[25] Цит. по: Шапп Я. Основы гражданского права Германии: Учебник. М., 1996. С. 171-172.

[26] См. Виндельбандт В. Указ. соч. С. 9.

[27] Субъективная воля внешне сопоставима с волей лица, выражаемой при осуществлении так называемых «секундарных правомочий», связанных с односторонним волеизъявлением субъектов права, иначе именуемых «правами на правообразование». (См.: Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву // Ученые труды ВИЮН. Вып.111. С. 70). Однако следует иметь в виду, что только часть секундарных правомочий не предполагает связанность воли другого лица (например, предложение заключить договор); большинство же секундарных правомочий такую связанность предполагают.

[28] См.: Иеринг Р. Дух римского права на различных ступенях его развития. СПб., 1875. 4. 1. С. 93-102.

[29] Там же. С. 95.

[30] См.: Там же. С. 96-97.

[31] См.: Кант И. Метафизика нравов. С. 147.

[32] Там же. С. 142-143.

[33] Виндельбандт В. Указ. соч. С. 9-10.

[34] Там же. С. 10-11.

[35] Кант. Указ. соч. С. 128.

[36] Гегель. Философия права. С. 84.

[37] Там же. С. 83.

[38] Подробно свои соображения о свободе воли автор изложил в своей монографии. (См.: Архипов С.И. Субъект права: теоретическое исследование. СПб., 2004. С. 60-74).



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910




Интересное:


Современная концепция правовой защиты достоинства и чести личности
Содержание и формы реализации восстановительной функции права: степень разработанности в отечественной юридической науке
Юридическая ответственность государства и его органов
Развитие принципа состязательности, формы его закрепления и проблемы реализации в юридической практике
Эффективность доктринального толкования норм права
Вернуться к списку публикаций