2014-02-23 01:00:26
ГлавнаяТеория государства и права — Понятие субъекта права



Понятие субъекта права


В-четвертых, правовое лицо в общественной жизни проявляет себя в качестве участника, стороны социальных отношений, связей. В этих отношениях, связях оно перестает существовать только само для себя, становится также лицом для других, составляет часть данных отношений, как принято говорить: «образует элемент состава правовых отношений». Правовое лицо, подобно физическому лицу, способно выполнять возлагаемые на него или принимаемые на себя социальные роли, при этом оно сохраняет свою целостность, остается единым лицом. Однако его правовые функции, правовые роли оказывают значительное влияние на саму правовую личность, способны менять её внешность, нередко становятся не просто правовыми модусами лица [26], а его постоянными свойствами, атрибутами. Лицо, как правило, не способно произвольно отказаться от своей правовой роли, снять «правовую маску» и обязывается правом исполнять свои функции участника отношений вне зависимости от своего желания (например, функции родителя, опекуна, попечителя, производителя товара или исполнителя услуг). Здесь не лицо осваивает правовую роль, а правовая роль осваивает личность, вживляется в неё. Если в период античности, в Средние века, в период самодержавия право допускало разрыв связи человека с правоспособностью, правовым лицом, отождествляя человека с вещью, объектом, то теперь оно нередко допускает другую крайность, обязывая его вопреки его воли быть лицом. «Личен всякий. Это ныне, так сказать, всеобщая социальная повинность людей. Обезличить человека нельзя», - резонно замечает Н.Л. Дювернуа [27]. Если во вне правовой сферы положение лица в качестве участника, стороны отношений обычно не конкретизируется, нормативно не определено, то в сфере права лицо для другого предстает как определенная законом, договором совокупность прав и обязанностей. Причем право не просто фиксирует позицию лица как участника отношений, но стремится в максимальной степени учесть различные нюансы его участия: истец или ответчик (стороны), третье лицо, заявляющее самостоятельные требования, или третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований, заявитель и т.д. (в гражданско-процессуальных отношениях); продавец, поставщик, исполнитель, изготовитель и т.д. (в материальноправовых отношениях). Правовые лица видят друг в друге прежде всего обладателей субъективных прав и юридических обязанностей, также как участники товарного оборота, по Марксу, видят друг в друге представителей товаров, товаровладельцев. Таким образом, правовое лицо унаследовало у физического лица качество участника, стороны общественных отношений и в определенном смысле (с точки зрения интересов обеспечения определенности, стабильности, формализованности отношений) превзошло свой физический аналог.

В-пятых, термины: «лицо», «лик», «личность» имеют определенный этический смысл, выражают отношение к человеку как к ценности, подчеркивают его социальную значимость. В русском языке внешность человека может быть определена по-разному, в том числе и отрицательным образом. Указанные термины содержат в себе положительную оценку, отношение к человеку, фиксируют его индивидуальность, достоинство. Данный этический контекст учитывается при использовании соответствующего термина для определения субъекта права. Вместе с тем при раскрытии понятия субъекта права ценностному аспекту нередко в юридической литературе придается вполне самостоятельное значение как отдельной стороне данного понятия, а не только как некоторого нюанса, учитываемого при выборе подходящего термина.

Истории правовой мысли известны взгляды, представления, в той или иной мере отвергающие или подвергающие сомнению саму идею лица - субъекта права. Так, гейдельбергский профессор Э. Беккер в своё время высказал критическое отношение к понятию субъекта права и предложил заменить его на «пользователя» и «уполномоченного». По его мнению, пользователем может быть не только лицо, но и вещь, например, животное, но при наличии уполномоченного лица. На этом основании он допускал возможность подачи иска от имени собаки, лошади, недвижимого имущества и т.д. [28]. Высказанная позиция стала объектом критики, как в самой Германии, так и за её пределами, однако она продемонстрировала саму теоретическую возможность низведения лица - субъекта права до уровня вещи, имущества. И в этом отношении теоретическая мысль XIX века ушла дальше юридических конструкций эпохи рабовладения. Попытки «раскачать» идею субъекта права предпринимались и с другой стороны. Один из крупнейших немецких цивилистов Б. Виндшейд в своём курсе пандектного права высказался в пользу признания бессубъектных прав и обязанностей. Он заявил следующее: «... справедливо, что всякое право имеет определенное назначение (Bestimmungspunkt) и что без этого назначения юридический порядок не создает или не охраняет никакого права; но если назначение права видеть в его субъекте, то субъектом не принятого наследства будет будущий наследник, а субъектом имущества какого-либо учреждения и корпорации будет цель, которой это имущество служит» [29]. Таким образом, субъект по Виндшейду, тождественен целевому имуществу, которое соответственно посредством цели приобретает себе правовое лицо. Автор этой весьма оригинальной конструкции, решая одни, технико-правовые проблемы, создал проблемы другого, более высокого порядка. Проблемы второго порядка порождаются разрушением системообразующей для права связи, существующей между субъектами права, чьё содержание составляют субъективные права и юридические обязанности. С некоторыми оговорками идею бессубъектных прав разделял Г. Дернбург, полагая, в частности, что такая конструкция возможна при завещательном отказе в ожидании зачатия ребенка. «В таких случаях можно, пожалуй, с некоторым основанием говорить о бессубъектных правах, так как они не связаны с наличными существами. Суть же дела здесь не в полном отрицании лица, а только в связи права с будущим, предполагаемым лицом» - пишет Г. Дернбург [30].

Еще один немецкий автор А. Бринц, как и Б. Виндшейд, полагал возможным персонифицировать имущество, исходя из его принадлежности, его цели. По его мнению, имущественная цель существует также лично, как и всякие другие цели. Личный характер присваивается им коммерческому предприятию как имущественному комплексу, другому имуществу. При этом преследуется задача обеспечения непрерывности, стабильности правового обладания имуществом и осуществления в отношении него определенных, ранее установленных, правовых целей [31]. Близкую по смыслу идею высказывал Шварц, который, анализируя природу юридических лиц, пришел к выводу о том, что сама идея субъекта права является несостоятельной. Юридическое единство организации (юридического лица) связывается Шварцем с юридической целью, которой служит имущество данной организации. По мнению Шварца, имущество служит не кому-нибудь, а чему-нибудь, правовым целям. Отсюда юриспруденция поступила бы правильно, если бы исключила из системы своих понятий представления о субъекте права и заменила их на понятие «правовая цель» [32].

И.А. Покровский, подвергая критике данную позицию Шварца, отмечал, что она приводит к полному отрицанию личности, которая «чем далее, тем более будет не в состоянии мириться с какой бы то ни было непрочностью, прекарностью своего юридического положения. Не милости, а права требует она. Не «объектом государственного призрения» желает она быть, а самостоятельным субъектом целеполагания. А с этой точки зрения никакой правопорядок не может обойтись без признания человека как такового юридической личностью, субъектом прав...» [33]. И.А. Покровский сопоставляет идею Шварца с взглядами Леона Дюги в части отрицания им субъективных прав и приходит к выводу об их однородности: один главные удары направляет против понятия субъекта права, другой (Дюги) стремится ниспровергнуть идею субъективного права. Но одно без другого невозможно [34]. Действительно, в работе Л. Дюги «Социальное право. Индивидуальное право. Преобразование государства», Л. Дюги сразу в нескольких местах своего лекционного курса утверждает, что понятию субъективного права не должно быть места в «новом обществе» [35]. Кроме того, он стремится устранить понятие личности государства, лишить его правоспособности [36]. В целом обоснованная критика идеи государственного суверенитета, а также идеи абсолютной собственности в контексте её взаимосвязи с принципом абсолютной власти (империум) сопровождается отрицанием Л. Дюги субъективного права вовсе и, следовательно, как правильно замечает И.А. Покровский, субъекта права. Леон Дюги, как сам признается в своей работе, не может предложить другую систему согласования прав коллективных и прав индивидуальных взамен отрицаемой [37], иного понимания правовой личности государства, а также субъективных прав. И именно это, на наш взгляд, должно быть главным основанием для критики в его адрес.

Попытки низвергнуть субъекта права предпринимались не только с технико-правовых или теоретических позиций, но и по идеологическим соображениям. Одна из наиболее масштабных таких атак была предпринята со стороны марксизма. Основываясь на идеях К. Маркса и Ф. Энгельса об отмирания права при социализме, об «упразднении буржуазной личности, буржуазной самостоятельности и буржуазной свободы» [38], а также на ленинской идее отрицания всего частного в области хозяйства, правоведы-марксисты в той или иной форме отвергали само понятие свободной правовой личности. Главным образом такое отрицание соответствовало первым этапам создания социалистического общества. Так, Д.И. Курский полагал, что в условиях диктатуры пролетариата, «военного коммунизма» не должно быть места для признания и защиты прав и свобод индивида. [39] П.И. Стучка признавал, что «государственная социалистическая собственность не имеет просто частноправового субъекта права» [40]. Е.Б. Пашуканис, высказавший немало интересных идей в отношении субъекта права в контексте своей «меновой теории права», писал в 20-е гг.: «Мы не признаём никакой абсолютной правоспособности, никаких неприкосновенных субъективных частных прав» [41].

А. Малицкий отказывал личности быть носителем и источником прав [42]. Аналогичных взглядов придерживался М.А. Рейснер, другие авторы [43]. B.C. Нерсесянц, подробно исследовавший основания, генезис этих представлений, делает вывод о том, что «коммунизм по своей сути и определению (а социалистическая практика - и фактически) отрицает человека как личность, как независимого и самостоятельного (экономического, правового, морального и т.д.) субъекта» [44]. Кроме марксистских воззрений в истории философско-правовой мысли существовало немало и иных представлений (в частности, основоположников анархизма), отвергающих право и правовых лиц.

Приведенные примеры попыток ниспровержения правового лица, исключения самого понятия субъекта права из юриспруденции, на наш взгляд, фиксируют, с одной стороны, реальность разрыва связи между правом как системой представлений, абстрактных образов социальной действительности и конкретными людьми - носителями этих представлений; реальность их правового отчуждения. С другой стороны, эти атаки на правовую личность фиксируют процесс разрушения самой правовой реальности, когда эта правовая реальность подобно деламберовскому фортепьяно, начинает «играть сама по себе». В теории права данному процессу отчуждения индивида, человека от системы права, законотворчества и последующего неизбежного разрушения правовой реальности способствуют представления о произвольности установления законодателем круга участников правовых отношений. Иногда даже те авторы, которые признают человека, его сознание и волю в качестве основы права, в частности H.Л. Дювернуа, соглашаются с тем, что «вопрос, где предел образования таких форм? есть праздный для цивилиста, и если бы немецкому юридическому сознанию и целям известности правоотношений не были противны конструкции правоспособных мопсов, которые предлагает гейдельбергский профессор Эмануил Беккер, то суды немецкие должны были бы покорно идти этим путем» [45]. Однако если согласиться с тем, что вопрос о правовых лицах, об их составе - это праздный вопрос для юриста, в частности для цивилиста, то в этом случае нет смысла настаивать на том, что человек, его воля есть основа права. Если же не рассматривать право как сферу взаимоотношений между мопсами, лошадьми, товарами, божествами, камнями, лешими и т.д., то следует определить тот признак, свойство правового лица, которое обеспечивает ему связь с человеком как основой права. Такой признак, атрибут субъекта права давно определен в юридической литературе, им признается воля.



[1] Н.Л. Дювернуа отмечал давнюю традицию использования данного термина для обозначения субъектов права в римском праве и юриспруденции, также в немецком праве и немецкой юридической литературе, в меньшей степени - во французском праве, а также в российском праве (он соглашается с Карамзиным в том, что «о лицах трактовать в системе наших прав гражданских в ту пору не было резона») - См.: Дювернуа Н.Л. Из курса лекций по гражданскому праву: Введение и часть общая (учение о лицах). 2-е изд. СПб., 1895. С. 88. С. 242-247, С. 260-266. Тем не менее, в XIX - начале XX в. этот термин уже активно используется как в российском законодательстве (его употребление связывается с разработкой Свода законов Российской империи под руководством М.М. Сперанского), так и в литературе. См., в частности: Мейер Д.И. Русское гражданское право: В 2 ч. Общая часть. 2-е изд.. СПб., 1862. С. 59; Муромцев С.А. Определение и основное разделение права. М., 1879. С. 60-62, 65, 192 и др.; Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб., 1886. С. 148-149, 359; Ренненкампф Н.К. Юридическая энциклопедия. Киев, 1889. С. 154-155; Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907г.). М., 1995. С. 57, 61 и сл.; Он же. Общая теория права: Учеб. пособие: В 2 т. М., 1995. Т. 2. Вып. 2, 3, 4. С. 173; Дювернуа Н.Л. Указ. соч. С. 236 и сл.; Синайский В.И. Русское гражданское право. М., 2002. С. 90-92; и др.. В советский и постсоветский период - см., например: Алексеев С.С. Общая теория права: В 2 т. М., 1982. Т. 2. С. 138-140; Юридический энциклопедический словарь /Гл. ред. А.Я. Сухарев. М., 1984. С. 358; Спиридонов Л.И. Теория государства и права. М., 1996. С. 183 и др. Авторы учебника по гражданскому праву под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого пишут: «Все возможные субъекты гражданских правоотношений охватываются понятием «лица», которое используется в ГК и других актах гражданского законодательства». (См.: Гражданское право: Учебник. Часть 1. 2-е изд., перераб. и доп. /Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1997. С. 80-81).

[2] Мейер Д.И. Указ. соч. С. 59.

[3] См., например: Ожегов С.И. Словарь русского языка: 22-е изд., стереотип. / Под ред. Н.Ю. Шведовой. М., 1990. С. 329. Термин «лицо» связывается по своему происхождению с церковнославянским «ликом» имеющим религиозно-этический смысл. См.: Там же. С. 326, а также: Степанов Ю. Константы: словарь русской культуры. С. 613.

[4] Г. Дернбург отмечает то обстоятельство, что римляне под словом «persona» подразумевали людей, как таковых, даже рабов, но «в более тесном смысле, однако это выражение служит для обозначения правоспособных людей». (См.: Дернбург Г. Пандекты. Т. 1. Общая часть. М., 1906. С. 127).

[5] См.: Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. 2-е изд., испр. и доп. Т. 1. СП6., 1909. С. 111-134; Т. 2. СПб., 1910. С. 402-421.

[6] Пухта Г.Ф. Энциклопедия права /Под редакцией П. Карасевича. Ярославль, 1872. С. 47.

[7] Цит. по: Алексеев Н.Н. Основы философии права. СПб., 1999. С. 78.

[8] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 95.

[9] См.: Рубанов А.А. О понятии юридического лица в «Капитале» Маркса. М., 1957. С. 39; Кулагин М.И. Избранные труды. М., 1997. С. 24-25.

[10] См.: Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории «хозяйственного права». М., 2000. С. 53-55. Е. Трубецкой связывал возникновение теории - фикции юридического лица с именем Савиньи. (См. Трубецкой Е. Энциклопедия права. М., 1917. С. 174-176).

[11] См.: Michoud L. La theorie de la personnalite morale et son application au droit francais. P. 1906; Saleilles R. De la personnalite juridique. 1922.

5 См.: Дювернуа Н.Л. Указ. соч. С. 258-259.

[13] См.: Покровский И.А. Абстрактный и конкретный человек перед лицом гражданского права // Вестник гражданского права. 1913. № 4; Он же. Основные проблемы гражданского права. 3-е изд., стереотип. М. 2001. С. 79-87; 120 и сл.

[14] Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 147. Покровский подчеркивает, что индивид, как и юридическое лицо, есть также «юридическая личность». Там же. С. 107.

[15] Трубецкой Е. Указ. соч. С. 182-183.

[16] Там же. С. 183.

[17] Коркунов Н.М. Указ. соч. С. 359.

[18] Иеринг. Р. Юридическая техника. СПб., 1905. С. 75-76.

[19] Коркунов Н.М. Указ. соч. С. 358.

[20] См.: Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т. 2. С. 417-418.

[21] Дювернуа Н.Л. Указ. соч. С. 242. Внешнюю обособленность как признак (качество) субъекта права выделяет С.С. Алексеев - См.: Алексеев С.С. Общая теория права. Т. 2. С. 139.

[22] Пухта Г.Ф. Энциклопедия права. С. 72; см. также С. 74, 84 и др.

[23] См.: Дювернуа Н.Л. Указ. соч. С. 254.

[24] Коркунов Н.М. Указ. соч. С. 147-148.

[25] С.С. Алексеев формулирует данный признак субъекта права как «способность вырабатывать, выражать и осуществлять персонифицированную волю». - См.: Алексеев С.С. Указ. соч. С. 139.

[26] В юридической литературе термин «модус» иногда используется в специальном смысле, так В.А. Патюлин применяет данный термин для обозначения стадии готовности субъективного права к реализации, осуществлению (См.: Патюлин В.А. Государство и личность в СССР. М., 1974. С. 198). Г. Дернбург вслед за римскими юристами постклассического периода рассматривал модус как правовое возложение. (См.: Дернбург Г. Пандекты. Т. 1. Общая часть. М., 1906. С. 314-320). В данной работе указанный термин используется в обычном понимании: как свойство предмета, присущее ему лишь в некоторых состояниях, в отличие от атрибута - неотъемлемого свойства предмета. - См.: Философский энциклопедический словарь /Гл. редакция: Л.Ф. Ильичев, П.Н. Федосеев, С.М. Ковалев, В.Г. Панов. М., 1983. С. 383.

[27] См.: Дювернуа Н.Л. Указ. соч. С. 247.

[28] См.: Zur lehre vom Rechtssubjekt /Jherings Jahrb., T. 2 (Цит. по: Дернбург Г. Указ. соч. С. 128). Сам Г. Дернбург высказывается против того, чтобы вещи, имущество признавались участниками правоотношений.

[29] Виндшейд. Учебник пандектного права. Т. 1. Общая часть. СПб., 1874. С. 109. Сноска № 2. Эту же мысль он проводит далее на стр. 110 в отношении наследственного имущества, которое, по его мнению, становится самостоятельным лицом после смерти наследодателя (см.: Там же. С. 110, сноска № 4).

[30] Дернбург Г. Указ. соч. С. 128.

[31] См. подробнее: Дювернуа H.Л. Указ. соч. С. 252-255.

[32] См.: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 107-108.

[33] Там же. С. 112.

[34] См.: Там же. С. 110.

[35] См.: Леон Дюги. Социальное право. Индивидуальное право. Преобразование государства. СПб., 1909. С. 4-5; 8-13; 79.

[36] Там же. С. 34; 55; 78-80.

[37] Там же. С. 5.

[38] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 439.

[39] См.: Курский Д.И. Избранные статьи и речи. М., 1948 С. 38-42.

[40] Стучка П.И. Избранные произведения по марксистско-ленинской теории права. Рига, 1964. С. 431.

[41] Пашуканис Е.Б. Избранные произведения по общей теории права и государства. М., 1980. С. 184.

[42] См.: Малицкий А. Советская конституция. 2-е изд. Харьков, 1925. С. 49.

[43] Подробный анализ высказываний представителей марксистского правоведения, отрицающих право и правовых лиц см.: Нерсесянц B.C. Философия права. М., 1997. С. 113-261.

[44] Нерсесянц B.C. Указ. соч. С. 131.

[45] Дювернуа Н.Л. Указ. соч. С. 259-260.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910




Интересное:


Понятие коллизии института юридической ответственности
Роль Президента в законодательном процессе. Повторное рассмотрение федеральных законов, отклоненных Президентом Российской Федерации
Юридическая ответственность государства и его органов
Особенности структуры диспозитивных норм права
Понятие позитивного права
Вернуться к списку публикаций