2014-02-23 01:00:26
ГлавнаяТеория государства и права — Понятие субъекта права



Понятие субъекта права


Субъект права как лицо

Субъект права обычно в юридической литературе определяется посредством термина «лицо» [1]. При этом, считает Д.И. Мейер, «лицом технически называется субъект права» [2], имея в виду то, что понятие лица в юридическом смысле не совпадает с понятием человека (т.е. может быть уже или шире данного понятия), а также предполагает отнесение к лицам (как субъектам права) юридических или, иначе, «моральных лиц». С точки зрения лингвистов, термин «лицо» имеет множество значений и может обозначать не только человека, личность, но и внешнюю, наружную сторону предмета или индивидуальный облик, отличительные черты кого-либо или чего-либо [3]. На наш взгляд, этот термин является достаточно «удачным», он выражает два момента: внешний и внутренний. Первый (внешний момент) не раскрывает сущность субъекта права, а обозначает лишь формальную сторону, юридическую условность, внешнее отношение к нему со стороны правопорядка как персоне. В этом плане термин «лицо» можно признавать технико-юридическим, условным термином, он не отвечает, например, на вопросы, что следует понимать под «лицом государства» или «лицом коммерческой организации», в чем их сущность, какова их природа? Тем не менее использование данного термина для обозначения субъекта права даже в этом, техническом, смысле вполне оправдано. Следует также учитывать многовековую традицию его применения, которая восходит еще к римским юристам [4]. Второй (содержательный) момент состоит в том, что, углубляясь в содержание понятия субъекта права, раскрывая его сущность, исследователь обнаруживает перед собой правовой слепок личности, отражающий не её внешние свойства, а её внутренние социально-правовые качества, её способность принимать решения и их осуществлять, быть участником отношений, обладать самоценностью и т.д. Здесь термин «лицо» приобретает свой второй - глубинный - смысл, выражающий тесную связь субъекта права с человеком, правовой личностью.

Правда, далеко не все юристы усматривают эту связь субъекта права с лицом, с личностью. Так, Л.И. Петражицкий, например, с точки зрения своей психологической теории права относил к субъектам права не только людей, но и животных, растения, камни, колесницы, небо, звезды, ветры, землю, горы, зародыши, человеческие общества, божества, святых, духов, леших, дьявола, детские куклы и т.д. [5]. Таким образом, для него субъект права - это вовсе не лицо, точнее говоря, совсем не обязательно лицо. Если рассматривать право только как явление психики, то с Л.И. Петражицким можно согласиться, можно в своем собственном сознании заключить договор с кем угодно (с божеством, духом, лешим), без надежды, что он будет когда-либо исполнен. В сфере же социальных отношений круг субъектов права значительно сокращается - до лиц.

Субъект права можно рассматривать как юридический слепок с лица физического, полученный в результате абстрагирования от несущественных с точки зрения права особенностей последнего. Г.Ф. Пухта в «Энциклопедии права» по этому поводу писал о том, что понятие лица основывается на абстракции, «ибо мы этим понятием обнимаем не все существо человека, а непосредственно только его качество, как субъекта воли, все же прочие его свойства принимаем во внимание только посредственно...» [6]. Также О. Гирке в своей известной работе «Немецкое частное право» отмечал то обстоятельство, что личность как правовое понятие получается при помощи совершаемой правосознанием абстракции путем «выделения одной части действительности» [7]. Эта юридическая абстракция выражает возможность (способность) участия правового субъекта в юридических отношениях в качестве отдельной, самостоятельной их стороны (лицо как сторона, участник правовых отношений). Применительно к анализу экономико-правовых отношений в процессе обмена Маркс неоднократно использовал термин «лицо» для обозначения стороны в общественном отношении обмена: «лица существуют здесь одно для другого лишь как представители товаров, т.е. как товаровладельцы» [8]. В этом отношении обмена лица, выступающие в качестве сторон, абстрагированы от своих индивидуальных особенностей, предстают как абстрактные лица. На данное обстоятельство обращали внимание А.А. Рубанов и М.И. Кулагин, когда вслед за Марксом делали вывод о том, что экономика не дает никаких принципиальных оснований для выделения людей в одну правовую категорию, а организаций - в другую и понятие субъекта процесса обмена охватывает собой как отдельных индивидуумов, так и организации [9].

Формирование абстрактного понимания субъекта права имеет длительную историю. О.С. Иоффе отмечал, что еще в период Средневековья (эпоху глоссаторов), когда впервые возникает юридическое понятие корпорации и зарождается не без влияния церкви концепция фиктивного, нереального лица (корпорации), противостоящего реальному физическому лицу, возникает проблема объединения двух указанных лиц в рамках некоторого общего понятия [10]. Эту проблему можно иначе обозначить как проблему методологического характера, связанную с необходимостью преодоления натуралистических представлений о субъекте права. То, что концепция юридического лица - фикции, противостоящего индивиду как физическому лицу благополучно просуществовала вплоть до настоящего времени, свидетельствует о живучести данных представлений. Наиболее существенный вклад в преодоление этих представлений внесли авторы так называемой теории социальной реальности (Л. Мишу и Р. Салейль и др.), которые обосновывали реальность юридических лиц, но реальность не в смысле физическом или биологическом, а в социально-правовом [11], и родоначальники теории «социальных организмов» (О. Гирке, Г. Безелер, Ф. Регельсбергер и др.), а также представители российской юридической науки. Например, Дювернуа H.Л, полагал, что понятие лица в праве есть результат юридической переработки не только применительно к союзам людей, но и применительно к отдельным физическим лицам, что представления о лице как о правоспособном субъекте «есть абстракция всегда и везде, где речь идёт об организованном цивильном быте», что отдельный человек является в правовых (цивильных) отношениях не как физическая особь со всеми бесчисленными видоизменениями, что в юридических отношениях для нас безразличен нравственный мотив действия человека, безразлично социальное положение людей, физические их свойства, тот или другой способ пользования имуществом и т.д. [12]. Примечательна в этой связи позиция И.А. Покровского, который, с одной стороны, доказывал необходимость учета и выражения в праве интересов, притязаний как абстрактной, так и конкретной личности, человека [13]; а с другой стороны, настаивал на том, что эту конкретную личность, человека в праве не следует рассматривать в физическом смысле (как, впрочем, и любого другого правового субъекта). Он писал: «Думается, что юридическая реальность есть вообще некоторая особая реальность: самый физический человек, превращаясь в юридического субъекта прав, утрачивает в значительной мере свою реальность естественную; для понятия субъекта прав безразличен рост, цвет волос и т.д. В особенности в сфере имущественного оборота право мыслит людей прежде всего в качестве некоторых абстрактных центров хозяйственной жизни. Понятие субъекта прав, таким образом, есть вообще некоторое техническое, условное понятие, которое как таковое вполне применимо и к лицам юридическим» [14]. Е. Трубецкой также полагал, что «субъект прав - вообще не то же, что физически существующее человеческое лицо: если мы станем на эту точку зрения, то всякие затруднения в признании нормальных, идеальных юридических лиц субъектами права падают сами собою» [15]. Он возможность существования идеальных субъектов права обусловливал самой природой правоотношений. Юридические отношения им рассматривались как идеальные отношения между людьми, «вот почему и субъектами правоотношений могут быть лица идеальные, мыслимые, которых нельзя видеть или осязать» [16].

Н.М. Коркунов в одной из первых в российской юридической науке работ по общей теории права, исследуя приемы построения юридических конструкций, отмечал, что отношения юридические, существующие между людьми, объективируются, рассматриваются как самостоятельные существа, возникающие, изменяющиеся в течение своего существования и, наконец, прекращающиеся; в организации, в структуре этих отношений следует различать их субъектов, т.е. тех лиц, между которыми происходят отношения, и их объекты. «Подобно тому, как определением числа, соотносительной длины и положения осей определяются все свойства кристалла, так и определение всех свойств различных юридических отношений сводится к определению их субъекта и объекта, содержания и условий установления и прекращения. Конструкция юридических отношений выполняет совершенно ту же функцию, как и конструкция кристаллографических систем. Это есть приноровленное для целей юридического исследования идеальное построение» [17]. Данное представление можно соотнести с представлением другого автора - Р. Иеринга, полагавшего применительно к юридическому лицу, что оно не является само дестинатором прав, которыми оно обладает, этими дестинаторами являются те физические лица, которые стоят позади него. Для них юридическое лицо является только технически необходимым представителем (носителем прав). «Юридическое лицо (по крайней мере, в своем гражданско-правовом значении) представляет собою лишь технический инструмент, чтобы обезвредить недостаток в определенности субъектов» [18]. Отсюда можно сделать вывод, что субъекты права — это не реальные (не в смысле социально-правовой реальности, а в смысле физической реальности), живые физические лица, помещенные в правовую сферу, а идеальные конструкции, созданные посредством синтеза «полученных путем анализа общих элементов наших представлений» [19].

Субъект права, таким образом, пребывает в особой социально-правовой реальности, отличной от физической, является частью этой особой реальности, он - не фикция, не признание несуществующего существующим, а понятие, вбирающее в себя значимые для права свойства, признаки, качества индивидов. В отличие от понятия - фикции, которое не основывается на действительности, на реальных предметах, свойствах, отношениях; понятие субъекта права создается в результате абстракции как обобщающий образ реальности, как правовой слепок с человека, приложимый в равной мере и к государству, и к коммерческой, некоммерческой организации, и к индивиду.

К сожалению, приведенная точка зрения, согласно которой субъект права - это абстрактное лицо, а не материальное, физическое, отнюдь не является господствующей в современной литературе и российском законодательстве. В настоящее время абсолютно доминирует прямо противоположная позиция, где физическое лицо - это и есть действительный субъект права и вместе с ним мы хороним не только плоть, но и правовую личность; что юридическое лицо - это не собственно правовое явление, а груда имущества (в смысле не прав, а вещей) или совокупность людей, или и то и другое. Сегодня господствует в теории и законодательстве «правовой натурализм», истоки которого следует искать в большевизме, упрощенном материализме.

Понимание субъекта права как некоторой абстракции, как абстрактного лица вызывает необходимость уточнения используемого в юридической науке соотношения конкретной и абстрактной личности (лица) в праве. Если всякое лицо в праве есть абстракция, то противопоставление конкретной правовой личности абстрактному правовому лицу - это противопоставление абстракции одного уровня абстракции другого уровня. Если абстракция, определяемая термином «конкретное лицо», - это образ, юридический слепок, полученный в результате выделения значимых для права свойств, сторон, состояний одного человека - носителя этих свойств (слепок с одного лица) или одной организации, признаваемой юридическим лицом, то абстракция, определяемая термином «абстрактное лицо», - это юридический слепок, полученный в результате выделения правовых свойств, сторон, состояний некоторого множества людей или (и) организаций - юридических лиц. Всякая развитая правовая система предполагает наличие таких образов - правовых слепков. Это - свидетельство её зрелости, способности к обобщению, созданию синтетических правовых представлений. Вместе с тем следует отметить и негативную сторону данного процесса, когда в результате выделения правовых свойств, аспектов реальных правовых лиц создаются лица, что называется, «для одной роли». В литературе уже давно существует тенденция к отождествлению субъекта права с осуществляемой им правовой ролью, например, ролью покупателя, продавца, потребителя, заказчика, подрядчика, хранителя, поклажедателя и т.д. Так, в частности, Л.И. Петражицкий полагал, что субъектами прав и обязанностей бывают не только индивидуальные, конкретные лица, но и классы таковых, роды, виды, например, класс родителей и класс детей. Из существа господствующего учения о праве вытекает, по его мнению, что правоотношения между не-индивидами, между родами или видами лиц совершенно немыслимы, но фактически они существуют. В качестве примера он приводит абсолютные правоотношения, субъектами обязанностей в которых является класс: «всякий», «каждый» [20]. На наш взгляд, обоснованность отстаиваемого им подхода вызывает глубокие сомнения. Когда юриспруденция видит в субъекте права только лишь участника правоотношений, то число субъектов права может множиться до бесконечности (покупатели, продавцы, арендаторы, арендодатели, заказчики, подрядчики, работники, работодатели, обвиняемые, подозреваемые и т.д.). При таком подходе индивид как единое правовое лицо растворяется в беспредельной совокупности случайных правовых ролей. Правовой роли искусственно присваивается статус самостоятельного, • отдельно существующего субъекта права. Внешне все представляется так, что действует, вступает в юридические отношения, несет ответственность не человек, а правовая роль. Отождествление субъекта с участником правоотношений приводит к тому, что в праве наряду с традиционными субъектами (физическими, юридическими лицами) появляются субъекты - роли («поштучно» и целыми классами, на чем настаивал Л.И. Петражицкий). Признание возможности существования субъекта права без сознания, единства субъективных и объективных моментов приводит также к тому, что в законодательстве и науке рождаются такие фантомы, как лежачее наследство, целевое имущество, лешие, духи и т.д. Здесь снимаются всякие границы, все препятствия на пути создания бесконечной череды субъектов права и провозглашение очередной «классификации» правовых лиц становится делом вкуса законодателя, результатом произвольного усмотрения того или иного автора. Можно, конечно, в исследовательских целях в каждой правовой роли пытаться усмотреть «самостоятельное» правовое лицо, однако когда дело доходит до реальных правовых отношений, то сразу же на первый план начинают выходить, появляться так называемые физические лица (индивиды), которые привносят в созданные в сознании авторов монографий или законопроектов абстрактно-правовые схемы своё индивидуальное человеческое начало, и всякие иллюзии по поводу того, что ученый или законодатель способен создавать субъектов права, оказываются беспочвенными. Не случайно в принятых за последние годы кодексах законодатель говорит именно о физических и юридических лицах (иногда об организациях) как субъектах права.

Какие же признаки, свойства, качества физического лица, индивида (как части физического, материального мира) становятся достоянием лица правового, понимаемого пока в узком смысле, а именно: как внешнее выражение, внешняя сторона субъекта права? Во-первых, на наш взгляд, к числу таких свойств, признаков следует отнести свойство обособленности, автономности лица. Лицо в праве предстает как внешне выраженный, «зримый» центр правовой реальности как, напомним, именовал И.А. Покровский субъекта права (вместе с тем, очевидно, не следует отождествлять, как это делает известный цивилист, субъекта гражданского права с «центром хозяйственной жизни», так как этим ограничивается объем исследуемого понятия). Признание субъекта права центром правовой реальности подчеркивает его самость (как «вещи для себя»), отдельность, обособленность от других. «Личность была в глазах классиков (классиков римского права) обособленною сферой цивильных юридических отношений, которая необходима для их определенности, распознаваемости и постоянства» - подчеркивал Н.Л. Дювернуа [21].

Во-вторых, признаком, свойством правового лица, унаследованным им от физического лица (не в смысле субъекта права), является его опознаваемость, возможность его идентификации (в юридической литературе применительно к субъектам права, включая юридические лица, обычно используется термин «индивидуализация», который также свидетельствует о том, что правовое лицо является отражением физического лица). Речь идет об обозначении, наименовании субъекта права для целей его участия в правовых отношениях, в правовом общении. Правовое лицо в не меньшей степени, чем индивид (понимаемый как часть неправовой реальности), нуждается в индивидуализации. Без этого невозможны ни договорные отношения, ни отношения собственности, ни само закрепление за ним субъективных прав и юридических обязанностей и т.д. Правовая коммуникация, в отличие от иных форм социальной коммуникации, предполагает соблюдение всеми участниками специальных требований, правил, процедур, обеспечивающих опознаваемость, отождествимость правовых субъектов. В частности, к таким правилам относятся: правила регистрации актов гражданского состояния, нормы, регламентирующие порядок регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, правила определения места нахождения юридического лица, закрепления в уставных документах его наименования (включая указание на его организационно-правовую форму, а в ряде случаев - и на характер деятельности юридического лица), нормы о регистрации его фирменного наименования и т.д. Кроме индивидуализации самих правовых лиц правом также предусматривается возможность индивидуализации производимых ими товаров, выполняемых работ, оказываемых услуг. В частности, устанавливаются правила маркировки товаров, использования товарных знаков (знаков обслуживания), их регистрации. Нередко в целях индивидуализации правового лица в сфере предпринимательской деятельности в рекламных целях используются специальная атрибутика, флаги, эмблемы, другие символы. Учитывая данный признак (индивидуализации, отождествимости) субъекта права, можно привести аргумент против отнесения еще не рожденного лица к числу субъектов права: эмбрион человека не отвечает указанному критерию, в правовом смысле он не существует, является не опознаваемым.

В третьих, подобно тому, как физическое лицо является внешним выражением волеспособного индивида, так и правовое лицо является выражением волеспособного субъекта юридических отношений. «Под личностью разумеется возможность юридической воли, как качество субъекта, то же самое понятие мы обозначаем словом, «правоспособность» [22], - находим мы у Пухты. Правовое лицо, как и лицо физическое, неразрывно связано с волей, следовательно, с человеком или с некоторым множеством людей. H.Л. Дювернуа отмечал, что еще во времена Рима сформировалась идея, что всё право имеет человека своим творцом, своим предметом и своей целью [23]. Ф. Регельсбергер и Н.М. Коркунов настаивали на том, что только люди, в конечном счете стоят за формально признаваемыми законом субъектами права. Это не означает, что формальные субъекты права не являются действительными с точки зрения правовой реальности, они действительны в правовом смысле, но «оживотворяющие элементы суть в них люди» [24]. Правовое лицо, подобно лицу физическому, признается способным обладать волей, быть её носителем [25]. Здесь есть некоторые существенные отличия, о которых будет сказано ниже, но сама идея обладания субъектом права волей (по крайней мере, как возможность обладания волей) могла возникнуть только из сопоставления правового лица с физическим. Как носитель воли правовой субъект выражает активное начало в праве, которому обычно в литературе противопоставляется пассивное начало - вещь. Такое противопоставление основывается на возможности воздействия лица на вещь, овладения ею, что без участия воли невозможно. Вместе с тем правовая воля не может рассматриваться как «принадлежность» лица (напомним, понимаемого в узком смысле: не как субъекта права в его целостности, а как его внешнее выражение, как правовая «внешность»), она имеет самостоятельный, самодовлеющий по отношению к нему характер. Если взять юридическое лицо, то в момент его создания общая воля учредителей формирует его юридическую «внешность», которая сама становится «принадлежностью» воли. Результатом самоопределения правовой воли является выбор организационно-правовой формы корпорации - юридического лица, определение органов её управления, создание обособленных подразделений и т.д. Таким образом, правовая воля формирует внешнюю юридическую форму организации, само юридическое лицо (понимаемое формально) оказывается производным от неё. Аналогичным образом правовая воля государства, муниципального образования формирует юридическую «внешность» данного государства, образования путем учреждения его органов, закрепления их компетенции, выбора государственной атрибутики и т.д. Применительно к физическому лицу как субъекту права эта обусловленность его юридической внешности правовой волей имеет более завуалированный характер, так как в современном праве человек признается субъектом с момента рождения, т.е. до формирования его субъективной воли. Однако воля его родителей, опекунов, от которой зависит юридическая «внешность» рожденного индивида, в том числе имя, гражданство, национальность и т.д., рассматривается правом как его собственная воля. Указанная обусловленность также проявляется при изменении впоследствии субъектом права своего имени, при процедуре правовой эмансипации, при изменении гражданства, приобретении им в результате регистрации статуса индивидуального предпринимателя и т.д. Отсюда при анализе субъекта права, на наш взгляд, правовая воля, её содержание, сущность должны рассматриваться не в качестве одного из признаков юридической «внешности» субъекта, а как самостоятельный элемент. Здесь же ограничимся констатацией того, что правовое лицо является способным выражать правовую волю, выступать её носителем.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678910




Интересное:


Механизмы действия права и его норм
Понятие и элементы механизма разрешения юридических коллизий
Роль Президента в законодательном процессе. Повторное рассмотрение федеральных законов, отклоненных Президентом Российской Федерации
Понятие коллизии института юридической ответственности
Механизм разрешения юридических коллизий: проблемы оптимальности и эффективности способов и процедур
Вернуться к списку публикаций