2014-02-22 18:13:27
ГлавнаяТеория государства и права — Классификации субъектов права



Классификации субъектов права


Отраслевые, статусные, функционально-ролевые, целевые классификации субъектов права

В юридических науках и, например, в естественных науках существуют разные представления о научной классификации, ее целях, задачах. В естественных науках классификация фиксирует закономерные связи между классами объектов в целях определения места объекта в системе, которое указывает на его свойства [1]. В частности, это касается классификаций, осуществляемых в биологии, в химии (классификация химических элементов), в других естественных науках. В данных науках классификация представляет собою некоторый итог, результат всего предшествующего развития данной отрасли знания, она дает общую картину состояния науки в целом, а также ее частей. Точные научные классификации позволяют исследователю не только объяснить ранее полученные факты, но и делать обоснованные прогнозы в отношении еще неисследованных объектов. Классификация в естествознании знаменует собою переход от стадии эмпирического накопления знаний к стадии теоретического синтеза. Иначе обстоит дело в юридических науках, где обычно классификации представляют собою внешнее распределение объектов по каким-либо общим признакам. При их осуществлении по общему правилу не ставится цель выявить внутренние, сущностные закономерности, существующие в правовой сфере («познать разум предмета»). Отсюда эвристическая ценность многих классификаций, используемых в юридических науках, оказывается незначительной. Данный вывод, как представляется, распространим на большую часть предлагаемых в литературе классификаций субъектов права, которые по общему правилу имеют «рабочий» характер, не выражают сущность, природу субъектов права, их родовое единство, а также существующие между ними видовые отличия.

В юридической литературе приводятся классификации субъектов права по различным основаниям. Нередко субъекты права подразделяются по отраслевому принципу, при этом авторы, которые используют данное основание классификации, исходят из того, что каждой отрасли права соответствуют свои («собственные») субъекты права. В частности, из этого основания исходят многие представители науки конституционного права (ранее - советского государственного права), которые выделяют особый состав субъектов применительно к своей отрасли права. Так, С.С. Кравчук, В.Ф. Коток, B.C. Основин, Б.В. Щетинин, В.Я. Бойцов и некоторые другие авторы рассматривают народ в качестве самостоятельного субъекта государственного права [2]; А.И. Лепешкин, B.C. Основин, И.Е. Фарбер и некоторые другие авторы - национально и административно-территориальные единицы; И.Е. Фарбер - избирательные округа; С.С. Кравчук и И.Е. Фарбер, Уманский Я.Н. - депутатов Советов [3]. Кроме того, В.Я. Бойцов относит нации и народности к числу отдельных субъектов государственного права, всего же он предложил девятнадцать видов субъектов советского государственного права: 1) граждане СССР; 2) трудовые и территориальные коллективы; 3) социалистические нации и народности; 4) советский народ; 5) единое союзное государство - Союз ССР; 6) союзные республики; 7) автономные республики; 8) автономные области; 9) национальные округа; 10) административно-территориальные единицы всех видов; 11) органы Советского государства - высшие и местные органы государственной власти, органы государственного управления, правосудия и прокурорского надзора; 12) постоянные комиссии всех звеньев Советов; 13) депутаты Верховных и местных Советов; 14) должностные лица органов Советского государства; 15) избирательные округа по выборам в Советы; 16) избирательные комиссии по выборам в Советы; 17) общественные организации и общества; 18) иностранцы; 19) лица без гражданства [4].

В науке административного права можно отметить аналогичную тенденцию к выделению своих особых, отраслевых субъектов (субъектов административного права). В частности, Ц.А. Ямпольской принадлежит первое в российско-советской юридической науке фундаментальное исследование, посвященное специально субъектам административного права, в котором выделяются три основных группы субъектов административного права (органы государства и их агенты; общественные организации и их агенты; советские граждане) [5]. По проложенному ею пути пошли другие известные представители науки административного права, при этом состав субъектов административного права каждый раз оказывается значительно шире, чем он был предложен Ц.А. Ямпольской [6].

В науке финансового и налогового права идея создания своих собственных отраслевых субъектов права также нашла поддержку. В частности, в новой и, с нашей точки зрения, весьма интересной, содержательной работе Д.В. Винницкого, посвященной проблеме разграничения налогового и финансового права, автор пишет: «правосубъектность в своем базовом, наиболее абстрактном значении характеризуется как способность лица быть субъектом определенной отрасли права, т.е. как способность участвовать в определенных отношениях, составляющих предмет данной отрасли. В этом (наиболее абстрактном) своем значении налоговая правосубъектность выступает как понятие, объединяющее всех субъектов налогового права, характеризующее формально одинаковое значение принадлежащих им прав и возложенных на них обязанностей.... Иначе говоря, налоговая правосубъектность является всеобщей (охватывает всех субъектов налогового права)...» [7]. Вместе с тем, Д.В. Винницкий полагает возможным в налоговом праве разделять две разновидности правосубъектности: публичную и частную [8]. Следовательно, согласно позиции Д.В. Винницкого, «правосубъектность в своем базовом, наиболее абстрактном значении» не заключает в себе способность быть субъектом права вообще (как целостной системы коммуникации), а лишь способность участвовать в отдельных отношениях, составляющих предмет той или иной отрасли права. Исходя из указанной позиции, нет оснований говорить о существовании общих (для разных отраслей права) субъектов права, а лишь о наличии частных, особых («доморощенных») субъектов для каждой отрасли права. Но если нет единых для всего права субъектов правовой коммуникации, то нет и самой правовой коммуникации, нет единства права, а существуют лишь автономные, независимые друг от друга отрасли права с их особыми субъектами, принципами коммуникации и т.д. Что касается выделения Д.В. Винницким в рамках «всеобщей налоговой правосубъектности» двух ее разновидностей (публичной и частной), то основательность данной классификации будет оценена ниже, в контексте рассмотрения деления субъектов права на частных и публичных лиц, пока лишь отметим то обстоятельство, что индивиды и организации - юридические лица, выступая участниками публично-правовых отношений, едва ли могут квалифицироваться в качестве частных лиц. Кроме того, не совсем понятно каким образом к двум, выделяемым Д.В. Винницким видам субъектов налогового права, применимо положение об «одинаковом значении принадлежащих им прав и возложенных на них обязанностей» (напомним, что именно на нем базируется выделение всеобщей налоговой правосубъектности).

Схожая тенденция к созданию собственных субъектов права наблюдается и у представителей других отраслевых наук, причем достаточно давно. В советском земельном и колхозном праве, например, в качестве особого субъекта права выделялся колхозный двор [9]. В этом отношении можно заметить некоторую преемственность советского права по отношению к российскому дореволюционному праву, которому также была свойственна множественность субъектов и неопределенность оснований их классификации. В частности, в X т. Свода законов в ст. 698 к числу лиц, способных приобретать права на имущества, относились: 1) члены Императорского дома; 2) дворцовые управления; 3) казна; 4) дворянские, городские и сельские общества; земские учреждения; 5) епархиальные начальства, монастыри, церкви; 6) кредитные установления, богоугодные заведения; 8) учебные и ученые заведения; 9) частные лица; 10) сословия лиц (к которым относились товарищества, компании, конкурсы) [10].

Выделение отраслевых субъектов права, как представляется, основывается на том, что субъект права отождествляется с участником правоотношений. Поскольку существуют разные отношения, регулируемые нормами различных отраслей права, постольку, по мнению представителей вышеназванного подхода, в каждой отрасли права существуют свои особые субъекты права - участники соответствующих правоотношений. Исходя из указанной предпосылки, нет предела процессу создания новых отраслевых субъектов права, они могут множиться до бесконечности. Однако следует обратить внимание на то, что законодатель не торопится идти по этому пути, предпочитая иметь дело с индивидами и юридическими лицами как субъектами права. Для данного вывода достаточно изучить новейшие отраслевые кодексы. Практические нужды правового регулирования не позволяют законодателю отрываться от реальных правовых деятелей, правовых лиц, обладающих волей, правосознанием, способных участвовать в любых правовых отношениях. Как представляется, единство права, правовой коммуникации невозможно без общеправовых субъектов, без общеправовой правосубъектности, которая обогащается различными отраслевыми компонентами. Выделение отраслевой правосубъектности, на наш взгляд, имеет условный характер, т.е. допустимо при том непременном условии, что она рассматривается в качестве элемента общей правосубъектности, единой родовой связи лица с правопорядком. Как только данное условие игнорируется, забывается об этом допущении, то представления о субъекте права, а также о единой правовой коммуникации, общем правовом пространстве перестают отражать существующую правовую реальность. Отстаиваемый в работе многоаспектный подход к пониманию субъекта права позволяет установить различие между действительными субъектами права и теми отраслевыми проекциями, которые возникают в различных сферах общественных отношений в связи с применением к правовому лицу тех или иных отраслевых норм, с «включением» его в состав отдельных отраслевых отношений. Субъект права как правовая реальность может проявлять себя во всех правовых сферах, участвовать в самых различных правовых отношениях, оставаясь при этом самим собой.

Другая распространенная классификация субъектов права - деление их на частноправовых (частных лиц) и публично-правовых субъектов. Как уже отмечалось ранее, в российском дореволюционном законодательстве непосредственно выделялись «частные лица», которые противопоставлялись публично-правовым субъектам. Также в дореволюционной юридической науке многими авторами использовалось деление субъектов права на частных и публичных лиц, причем существование двух указанных видов субъектов обусловливалось не наличием известных правовых сфер, а наоборот, наличие частных и публично-правовых субъектов рассматривалось в качестве основания для выделения двух основных правовых сфер. По этому поводу Л.И. Петражицкий иронично заметил, что когда частное право и публичное право различаются по субъекту (по частным лицам и публично-правовым союзам), то «после надлежащих исправлений рассматриваемое учение следует формулировать так, что частные правоотношения суть такие правоотношения, в которых лица выступают в качестве субъектов частных правоотношений и т.д., или, проще, частное право есть частное право, х = х». [11] Действительно, сами по себе субъекты права не «рождаются» частноправовыми или публично-правовыми, они становятся таковыми в силу устанавливаемых законом различий их правового положения, полномочий, особенностей правового регулирования тех или иных социальных сфер. В системе властеотношений государство определяет как сами принципы взаимосвязей, взаимодействия субъектов, так и их частноправовое или публично-правовое положение, права и обязанности. По этой причине нельзя рассматривать существование данных видов субъектов в качестве оснований для выделения двух известных правовых сфер. С другой стороны, поскольку эти сферы формируются в результате целенаправленного правового воздействия со стороны государства, их недопустимо рассматривать как нечто закономерное для права, для правовой коммуникации. Не случайно бесконечные попытки найти объективные критерии выделения двух указанных сфер, предпринимаемые со времен Ульпиана, до сих пор не увенчались успехом. В этом смысле показательным представляется почти единодушное признание со стороны известнейших российских дореволюционных авторов (К.Д. Кавелина, Н.М. Коркунова, Г.Ф. Шершеневича, Д.Д. Гримма, Л. И. Петражицкого, Ф.В. Тарановского и др.), исследовавших данную проблему, случайно-исторического (незакономерного, не вытекающего из «логики», из существа права) характера существующего деления права на частное и публичное [12]. Л.И. Петражицкий пошел далее других, утверждая что «основное и высшее деление права» с теоретической точки зрения вообще несостоятельно и покоится на недоразумениях, объясняется невыясненностью природы права вообще, отсутствием надлежащей классификации наук (юридических, в частности) и гипертрофией догматики [13].

В современной российской юридической науке деление субъектов права на частноправовых (частных) и публично-правовых лиц сохранилось (как и разделение двух видов правосубъектности: публичной и частной), при этом главный вопрос о том, соответствует ли данное деление существу права, остался без ответа. С нашей точки зрения, в не правовом обществе, основанном на субъект - объектных отношениях, где власть воспринимает индивида как подданного, как объект своего воздействия, выделение двух указанных видов лиц и двух соответствующих сфер отношений имеет необходимый, закономерный, но неправовой характер. Неправовой, так как не выражает логику права, логику правовой связи, правового взаимодействия субъектов. Власть разделяет, противопоставляя друг другу субъектов права, рассматривая одних в качестве частных (можно понимать как подвластных) лиц, других - публичных (следует понимать как властвующих) лиц. Но она не останавливается на этом, идет дальше: разделяет целостных субъектов права на части (например, государство как казну - частноправовое лицо и государство как субъекта власти - публично-правовое лицо), каждая из которых начинает жить своей особой жизнью. Такое разделение является необходимой предпосылкой властеотношений, политического устройства общества. Но как только общество дозревает до правовой коммуникации, до необходимости формирования правовых связей, основанных на соединении произвола одного с произволом другого (Кант), то сразу возникает вопрос об объединении ранее разделенных частей, их «воссоединении». В этом отношении, как представляется, XIX век для мировой юридической науки был рубежным, когда после долгой дискуссии принципиально был решен вопрос о единстве правового лица государства (подробнее об этом см. 6 главу работы), также были созданы философско-правовые предпосылки (Кант, Гегель) объединения частноправового и публично-правового начала в индивиде как субъекте права. В данном контексте вывод известных российских правоведов о незакономерном характере (не выражающем сущность права) деления права на частное и публичное (следовательно, и о несущественном для права разделении субъектов на частных и публичных лиц) является вполне логичным. Он отражал на тот момент способность юридической науки определить свой собственный предмет, установить общие правовые закономерности, внутреннюю «логику права».

Сегодня российская юридическая наука вновь вынуждена определять свои собственные основания, устанавливать внутренние закономерности деления права, разграничения правовых сфер. Но прежде, чем решать проблему синтеза двух правовых начал, необходимо сначала возродить частное право, упраздненное в советский период. Применительно к проблеме деления субъектов права следует подчеркнуть, что возрождение частного права совсем не означает создания нового субъекта права - частноправового лица. С нашей точки зрения, это означает то, что существующие субъекты права - индивиды, юридические лица получают возможность расширить сферу своей правовой активности, получают возможность участвовать в тех отношениях, в которых они ранее не могли участвовать.

Различение субъектов на частно-правовых и публично-правовых не имеет субстанционального характера, т.е. субъекты права как таковые не делятся, не разделяются, они остаются самими собою. В действительности делятся лишь сферы их активности («жизнедеятельности»), разделяются отдельные стороны, грани их правового существования. Одно и то же лицо, субъект права может одновременно выступать как участником частноправовых, так и публично-правовых отношений. Участие в различных отношениях не влечет разделения субъекта права, правосубъектности на части. Исходя из отстаиваемой позиции, нет смысла выделять (как предлагает Д.В. Винницкий) две разновидности правосубъектности: публичную и частную; правосубъектность является единой.

Другим основанием классификации субъектов права, нередко применяемым в юридической литературе, является критерий статусного различия (разделения субъектов по статусу). Когда, например, В.Я. Бойцов выделяет в качестве самостоятельных субъектов государственного (конституционного) права граждан, иностранцев, лиц без гражданства, депутатов, должностных лиц [14], то, можно предположить, что речь идет именно о статусе, об особом правовом положении лица. Статусный критерий классификации субъектов права часто применяется также в науке административного права. В частности, Д.Н. Бахрах выделяет шесть групп субъектов административного права, из них две группы «индивидуальных субъектов» (первую группу «индивидуальных субъектов» образуют граждане СССР, иностранцы и апатриды; вторую группу образуют служащие, учащиеся, студенты, т.е. лица, состоящие с организациями в устойчивых организационных отношениях) и четыре группы «коллективных субъектов»: организации; структурные подразделения организаций, трудовые коллективы, сложные организации (ведомственные системы, административно-территориальные единицы, сложные общественные организации) [15]. В данной классификации субъектов административного права, как представляется, используются сразу несколько критериев: во-первых, индивидуально коллективный; во-вторых, организационный; в-третьих, функциональный (или функционально-ролевой); в-четвертых, статусный. Для отраслевых наук определение статуса, правового положения лица в различных правовых сферах, отношениях имеет важное значение, так как позволяет раскрыть особенности отраслевого регулирования, показать специфику отраслевых приемов, методов правового воздействия. Однако сам по себе статус не символизирует наличие самостоятельного субъекта права, отдельному статусу, например, отраслевому или специальному по общему правилу не соответствует свой особый субъект. Правовое лицо в разных правовых сферах может обладать различным статусом, который для него является своего рода «сменной правовой одеждой», принципиально не влияющей на его правовую личность, не нарушающей его целостности как субъекта права. Отсюда классификация субъектов права по статусу (как и деление по двум правовым сферам или по отраслям права) в действительности классификацией, делением субъектов права не является.

Аналогичный вывод можно сделать и в отношении используемой в юридической науке классификации субъектов права по функционально-ролевому (функциональному) основанию. Обычно данную классификацию используют вместе делением правовых лиц по статусу в качестве взаимодополняющих. Функционально-ролевая классификация основывается на предположении, что каждой значимой социально-правовой функции, правовой роли должен корреспондировать свой субъект права (под которым, например, понимается: родитель, ребенок, служащий, депутат, индивидуальный предприниматель, студент, учащийся, налогоплательщик, налоговый агент, сборщик налогов и т.д.). В этом смысле не субъект права формирует, определяет для себя правовые роли и их исполняет, а роль формирует субъекта права, делает его таковым. В этой позиции юридический позитивизм достигает своего апогея, законодателю достаточно установить новую правовую роль, новую правовую функцию - готов новый субъект права, новое правовое лицо! Функционально-ролевая классификация есть очередная попытка расщепить целостных субъектов права (как особых правовых целостностей) на множество ролей - «микросубъектов права» (представляющих собой функциональные проекции лица). Каждой из этих ролей (функциональных проекций) присваивается особая правосубъектность, титул самостоятельного субъекта права. Целостный правовой субъект оказывается разорванным исследователем права на части, и за каждой из этих частей декларируется своя праводееспособность.

На наш взгляд, когда в юридической литературе утверждается, например, что индивидуальный предприниматель есть отдельный субъект права, то при этом не учитывается конструкция ст. 23 ГК РФ («Гражданин вправе заниматься предпринимательской деятельностью без образования юридического лица с момента государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя»), которая не позволяет рассматривать предпринимателя как самостоятельного субъекта права, а лишь как новое качество гражданина (индивида). На это же указывают и процедуры банкротства индивидуального предпринимателя, когда его кредиторы по обязательствам, не связанным с осуществлением им предпринимательской деятельности, также вправе предъявлять свои требования к нему (ст. 25 ГК РФ). Также, анализируя ст. 24 Налогового кодекса РФ, можно сделать вывод, что само по себе осуществление лицом отдельных публично-правовых функций (в частности, функций налогового агента) автоматически не влечет появление нового субъекта права. На лицо лишь возлагаются дополнительные обязанности, функции по исчислению, удержанию у налогоплательщика и перечислению в соответствующий бюджет налогов. Во всем остальном существующее в праве лицо остается таким же субъектом права, как и ранее, до возложения на него функции налогового агента.

Существуют также иные критерии классификации субъектов права, не связанные с выделением лишь индивидов (физических) и юридических лиц. Так, Р. Иеринг в работе «Цель в праве» выделял пять субъектов права: индивиды, государство, церковь, союзы, общество. В качестве основания для данной классификации он определил для себя целевой критерий: «Они суть целевые центры всего права» [16]. Свою целевую схему он считал пригодной на вечные времена. Вместе с тем, ссылаясь на то, что церковь и союзы схожи, как целевые субъекты, с индивидом, государством и обществом, он свел свой анализ субъектов к трем последним [17]. Названные субъекты рассматривались им не только как участники обязательственных (гражданско-правовых отношений), но и как целевые субъекты преступлений (преступных посягательств). Широко известна и часто критикуема в литературе точка зрения Иеринга на конструкцию юридического лица с точки зрения его теории интересов, она состоит в том, что права, которыми обладают юридические лица, идут на пользу, во благо отдельным членам, поэтому именно отдельные лица являются дестинаторами юридического лица [18]. До Р. Иеринга целевой критерий классификации субъектов права использовал Ф. Савиньи, разделявший их по тому основанию, что является целью в каждом правоотношении, отдельный ли человек, составляющий сам себе цель, или некоторое целое (государство), которому подчиняется отдельный человек, выступающий в этом случае средством достижения общей цели [19]. В современном праве также применяется деление правовых субъектов по целевому признаку, например, все организации - юридические лица, исходя из цели получения прибыли, подразделяются на коммерческие и некоммерческие; в свою очередь некоммерческие организации нередко подразделяются на подвиды по иным целевым критериям.

В целевой классификации смешиваются субъекты права как правовые центры и субъекты целеполагания как целевые центры. Субъекты права в принципе могут осуществлять в правовых отношениях, в правовой коммуникации не свои собственные цели, а, например, цели учредителей (юридические лица), иных лиц. С другой стороны, не каждый субъект целеполагания является субъектом права (например, рабы - в античном мире, в современном праве - организации, которые не признаются юридическими лицами). Для признания лица субъектом права недостаточно наличия у него своей особой цели, необходимо обособление его правовой воли от воли других лиц, правовых связей, отношений, правовых действий, поступков и т.д. Субъекты права должны, кроме того, иметь свою особую правовую форму, чтобы быть «видимыми», воспринимаемыми другими, быть лицом в праве.



[1] См.: Философский энциклопедический словарь. С. 257.

[2] См.: Кравчук С.С. Государственно-правовые отношения в советском социалистическом государстве // Советское государство и право. 1956. № 10. С. 102. Вообще, С.С. Кравчук выделял в данной статье четыре группы субъектов: 1) советский народ и Советское государство в целом; 2) советские государства: СССР, союзные и автономные республики и другие государственные образования; 3) советские государственные органы; 4) советские граждане и депутаты Советов (там же); Коток В.Ф. Конституционно-правовые отношения в социалистических странах // Правоведение. 1962. № 1. С. 47; Основин B.C. Советские государственно­правовые отношения. М., 1965. С. 34; Щетинин Б.В. Проблемы теории советского государственного права. М., 1969. С. 50; Курс советского государственного права. М., 1971. С. 30; Бойцов В.Я. Система субъектов советского государственного права. Уфа, 1972. С. 46; и др. С.Ф. Кечекьян, исследуя проблему субъектов права с теоретических позиций, выделил наряду с другими видами субъектов также нацию и народ - См.: Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., 1958. С. 92; 126-127.

[3] Анализ позиций данных авторов и критериев, которыми они руководствуются - см.: Бойцов В.Я. Система субъектов советского государственного права. С. 49-67.

[4] Бойцов В.Я. Система субъектов советского государственного права. С. 67.

[5] См.: Ямпольская Ц.А. Субъекты советского административного права. Автореф. дис. доктора юрид. наук. М., 1958. С. 10.

[6] См., например: Петров Г.И. Советское административное право. Часть общая. Л., 1960. С. 101-102; Советское административное право. Учебник / Под редакцией В.М. Манохина. М., 1977. С. 69; Советское административное право. Учебник / Под редакцией П.Т. Василенкова. М., 1981. С. 29; Бахрах Д.Н. Субъекты советского административного права // Субъекты советского административного права: Межвуз. сб. науч. тр. Свердловск, 1985. С. 6-19.

[7] Винницкий Д.В. Российское налоговое право: проблемы теории и практики. СПб., 2003. С. 175. Ранее указанная идея проводилась Д.В. Винницким в другой его работе. - См.: Винницкий Д.В. Субъекты налогового права. М., 2000.

[8] См.: Винницкий Д.В. Российское налоговое право: проблемы теории и практики. С. 175.

[9] См., например: Павлов И.В. Колхозный двор и его правовое положение. М., 1954. С. 17; Рускол А.А. Колхозные правоотношения в СССР. М., 1960. С. 114-124; Мажитова Р.Ф. Правовые отношения в советском социалистическом обществе. М., 1967. С. 11; Земельное право / Под ред. Г.А. Аксененка. М., 1969. С. 61- 63; и др.

[10] Подробнее см.: Дювернуа Н.Л. Чтения по гражданскому праву. С. 285-287.

[11] Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т. 2. С. 676.

[12] См.: Кавелин К.Д. Права и обязанности по имуществам и обязательствам. СПб., 1879. С. 2-3, а также введение; Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. С. 168; Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Т. 2. С. 160 и сл.; Гримм Д.Д. Курс римского права. 1904. Вып. 1. С. 82; Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т. 2. С. 648-649; Тарановский Ф.В. Учебник энциклопедии права. С. 233 и сл.

[13] См.: Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т. 2. С. 647-649.

[14] См.: Бойцов В.Я. Система субъектов советского государственного права. С. 67.

[15] См.: Бахрах Д.Н. Субъекты советского административного права // Субъекты советского административного права. Межвуз. сб. науч. тр. Свердловск, 1985. С. 6-19.

[16] Иеринг Р. Цель в праве. СПб., 1881. Т. 1. С. 337.

[17] См.: Там же. С. 337-371.

[18] Критику данной позиции см.: Ельяшевич В.Б. Юридическое лицо, его происхождение и функции в римском частном праве. С. 6 и сл.; Трубецкой Е.Н. Лекции по энциклопедии права. С. 176-178; Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. С. 168-169 и др.

[19] См.: Savigny. System des heutigen romischen Rechts. 1840. Bd. 1. S. 23.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Функции юридических фактов в муниципальном праве
Функции права как выражение его сущности и социального назначения
Правоохранительная система России: понятие и структура
Понятие правовой культуры
Организация работы по подготовке законопроектов
Вернуться к списку публикаций