2014-02-22 14:36:11
ГлавнаяТеория государства и права — «Коллективные» субъекты права



«Коллективные» субъекты права


Сложные (составные) субъекты права

В особую группу «коллективных» субъектов права можно отнести сложных (составных) субъектов. Под сложным (составным) субъектом права понимается правовая целостность, организационно включающая в себя другого или других самостоятельных «коллективных» правовых лиц. Принципиально следует оговориться, что речь идет не о какой-то новой, особой правовой форме, существующей наряду с формой юридического лица, а лишь об организационной стороне, о внутреннем организационном строении «коллективного» субъекта права. Единственное существенное различие сложного (составного) субъекта права от иных «коллективных» правовых лиц заключается в том, что в качестве одной или нескольких частей, которые он в себя организационно включает, является (или являются) самостоятельная правовая целостность, другой «коллективный» субъект права.

К числу сложных (составных) субъектов права можно, в частности, отнести государства, представляющие по сути многоступенчатую, разноуровневую систему самостоятельных «коллективных» субъектов права. Среди государств особо можно выделить по указанному основанию федеративные государства, чьи организационно-структурные особенности проявляют себя не только внутри, но и вовне, в международных отношениях. Г.В. Игнатенко справедливо характеризует федеративное государство как целостный субъект международного права, что проявляется в суверенной основе и полноте полномочий в международных отношениях, в заключении международных договоров от своего имени, в том, что в ведении федерации находятся высшее представительство и заключение международных договоров, что в пределах юрисдикции федеративного государства реализуются принадлежащие ему по международным актам права и принятые им на себя международные обязательства. Вместе с тем, по его мнению, специфика государственного устройства не может не влиять на международную правосубъектность федеративного государства [1]. Речь идет о практике установления и поддержания международных отношений с участием субъектов федераций, заключения ими международных договоров, представительства некоторых из них (например, Украинской ССР и Белорусской ССР в период существования СССР) в ООН, других международных организациях. Так, субъекты Российской Федерации по данным на 1 июля 2002г. заключили свыше 1500 международных соглашений с субъектами других федеративных государств, а также с центральными органами иностранных государств [2].

Даже в советский период, несмотря на жесткую централизацию власти, некоторые союзные республики непосредственно заключали международные договоры с другими странами. Например, Литовская ССР, а также Украинская ССР, Белорусская ССР заключили в 1944 г. специальные соглашения с Польшей по вопросу о взаимной эвакуации польского населения с территорий вышеназванных советских республик и украинского, белорусского, литовского населения с территории Польши. Кроме того, УССР и БССР подписали в 1947 году мирные договоры с Италией, Румынией, Венгрией, Болгарией, Финляндией, в 1949 году - Женевские конвенции о защите жертв войны, в 1954 году - Гаагскую конвенцию о защите культурных ценностей в случае военного конфликта и протокол к ней, другие договоры, в 1945 году подписали, а затем ратифицировали устав ООН [3]. По Конституции СССР 1936 года союзные республики имели право не только вступать в непосредственные отношения с иностранными государствами, заключать с ними соглашения, но и обмениваться дипломатическими и консульскими представительствами. Такие же права за союзными республиками были закреплены по Конституции 1977 года (ст. 80). Некоторые из союзных республик имели постоянные представительства при ООН, при ЮНЕСКО. В тоже время многие западные исследователи справедливо отмечали ограниченный, «своеобразный» характер международной правосубъектности республик СССР [4].

Характер связей, складывающихся между субъектами федераций, а также между ними и федеративным центром, иностранными государствами, различен; нельзя говорить и о том, что правосубъектные качества членов федераций одинаковы (в частности, международная правосубъектность членов Бельгийской федерации - сообществ и регионов - существенно отличается от международной правосубъектности земель ФРГ или штатов США), но есть у них и общие элементы, выражающие их федеративную природу. Речь идет о том, что субъекты федераций в той или иной мере обладают элементами государственности, что порождает к ним особое отношение как внутри страны, так и за ее пределами. Они могут рассматриваться в качестве ограниченных, «своеобразных» субъектов международных отношений или, наоборот, как полноценные их участники, главное, что они являются признанными субъектами международного права, «видимыми» правовыми центрами международной коммуникации.

В связи с нарастающим процессом интеграции Европы, создания общего «европейского дома», можно предположить, что число «усложняющих» элементов в международной правовой коммуникации будет увеличиваться. Возможно изменится и отношение к субъектам федераций как к неполноценным участникам международных отношений, как своего рода «довескам» к федеративному центру. В интегративном общеевропейском процессе все более просматриваются федеративные элементы (Европейская конституция, единая валюта, Европарламент, Европейский Суд и т.д.). Но так как строительство «европейского дома» идет не путем навязывания будущим членам союза чьей-то воли, а в результате согласования интересов всех участников процесса, сближения их позиций, то результатом данного процесса может стать совершенно другой тип федерации, основанный не на жесткой логике властеотношений, а на собственно правовых началах, на принципах правовых взаимосвязей. Учитывая то, что все участники интегративного процесса - суверенные государства, стремящиеся сохранить в новом союзе свое «правовое лицо», то существующий стереотип международно-правовой неполноценности субъекта любых федераций может быть преодолен.

В советский период некоторые представители науки хозяйственного права (В.К. Мамутов, Н.И. Коняев и др.) выделяли в качестве субъектов хозяйственного права хозяйственные системы. К числу таких систем, в частности, ими относились системы хозяйственных министерств (В.К. Мамутов), а также промышленных, аграрно-промышленных объединений, железные дороги, пароходства, производственно-технические управления связи и т.д. (Н.И. Коняев). По мнению Н.И. Коняева, самое низшее звено, нижний уровень хозяйственных систем представляют производственные и научно-производственные объединения, в которые по советскому законодательству того времени включались наряду с производственными (структурными) единицами также самостоятельные предприятия или иные организации с правами предприятий (т.е. объединения, включающие в себя лишь производственные единицы, не должны были рассматриваться, согласно позиции Н.И. Коняева, в качестве хозяйственных систем) [5]. Данную позицию разделяли отдельные представители науки административного права. Так, Д.Н. Бахрах писал о том, что «...ведомства, промышленные объединения и тому подобные сложные специализированные социальные системы полностью отвечают обоим названным и признаваемым в науке критериям (материальному и формальному критерию определения субъекта права)... Общепризнанно существование специфических ведомственных интересов, которые проявляются в ведомственном подходе, ведомственных нормативных актах. Ведомство способно вырабатывать, выражать и осуществлять единую волю, выступать вовне в качестве единого лица» [6].

В новейших публикациях Д.Н. Бахрах уже применительно к современному российскому праву определяет понятие «административное ведомство», под ним он понимает систему организаций, организационно подчиненных одному органу исполнительной власти. В качестве основных признаков административного ведомства он рассматривает: во-первых, наличие у каждого ведомства определенных нормативно закрепленных целей, которые устанавливаются вышестоящими государственными органами; во-вторых, административное ведомство представляет собой четко обособленную сложную систему, состоящую из самостоятельных организаций, подчиненных одной из них, которая является ее центром, руководящим органом; в-третьих, каждое ведомство построено иерархично, имеет линейную структуру, нижестоящие организации организационно (административно) подчинены вышестоящим, а последние несут ответственность за их деятельность; в-четвертых, во владении ведомства есть определенное имущество, которое состоит из имущества организаций и централизованных фондов (резервов), принадлежащих системе в целом. Кроме того, ведомство является адресатом многих нормативных и иных актов, внутри него действуют акты руководящего системой органа; административное ведомство моноцентрично, имеет единого субъекта власти; внутри ведомства складывается специфическая организация документооборота; каждое ведомство имеет свое на звание [7].

Что касается правосубъектности хозяйственных систем и административных ведомств, то еще в советский период выделение первых из них в качестве самостоятельных субъектов права вызвало критику не только со стороны цивилистов, но и специалистов хозяйственного права. В.В. Лаптев, например, писал: «Представляется неправильным рассматривать правовое значение хозяйственного комплекса только в том аспекте, является или не является этот комплекс субъектом права... Хозяйственная система - это такое правовое понятие, которое выражает меньшую степень экономического и правового единства по сравнению с понятием хозяйственного органа» [8]. Он согласен с тем, что хозяйственная система - это не только экономическое, но и правовое единство, что она выступает в качестве адресата плановых заданий и указаний вышестоящих органов, ей выделяются ассигнования из государственного бюджета, фонды на материально-технические ресурсы, кредитные лимиты, однако в качестве участника хозяйственно-правовых отношений выступает не хозяйственная система в целом, а ее центр — орган хозяйственного руководства [9].

На наш взгляд, в понятиях «хозяйственная система», а также «административное ведомство» заключены не столько правосубъектные качества сложных (составных) организаций, сколько системно-управленческие и организационно-хозяйственные аспекты, стороны их существования, функционирования. Сами используемые для этих понятий термины подчеркивают неправовые (не собственно правовые) основания выделения данных видов организаций среди других. Некоторые из причисляемых к разряду хозяйственных систем сложных организаций действительно можно отнести к субъектам права, например, железные дороги, пароходства, производственные объединения, признание же правосубъектности других (например, хозяйственных, административных ведомств, промышленных объединений, главков) вызывает возражение. В.К. Мамутов, Н.И. Коняев, Д.Н. Бахрах совершенно справедливо полагают, что хозяйственные системы или, соответственно, административные ведомства представляют собою социально-правовые явления, что внутри этих систем существуют не только в тесном смысле экономические, управленческие связи, но и правовые отношения. Но само по себе признание их правовыми явлениями еще не означает того, что эти правовые явления имеют качества субъектов права. Как бы тесно не взаимодействовало, например, Министерство образования РФ с подконтрольными ему вузами, но в результате этого взаимодействия не появляется новый субъект права. Договоры на оказание образовательных услуг, на приобретение необходимых принадлежностей для осуществления образовательного процесса и др. не заключаются с системой вузов (совокупностью вузов во главе с Министерством образования), а с каждым вузом отдельно или Министерством как юридическим лицом; также система вузов не может выступать истцом, ответчиком, заявителем в судах и т.д. Даже для советских времен такая правовая модель отношений представлялась неприемлемой, что уж говорить о современных условиях. Если бы, в самом деле, существовал такой субъект права как хозяйственное ведомство или административное ведомство, то его существование не осталось бы незамеченным для окружающих, для других субъектов права; у него должно быть свое собственное имя, отличное от имени министерства - юридического лица; своя обособленная правовая сфера отношений, нормативное положение о нем (подобно положению о соответствующем министерстве); своя правовая воля и органы, ее формирующие и осуществляющие, свои правовые решения, договоры, юридические действия; свое имущество, обособленное от имущества министерства и подконтрольных ему субъектов права и т.д. Если этого нет, то, соответственно, и нет оснований для вывода о существовании особого субъекта права. Что касается традиционных аргументов о выступлении хозяйственной системы в качестве адресата плановых заданий и указаний вышестоящих органов, о выделении ей ассигнования из государственного бюджета, о формировании фондов на материально-технические ресурсы, о выделении кредитных лимитов, то в данном случае речь идет о том, что министерство выполняет функции государства как собственника и учредителя организаций, подконтрольных министерству. Осуществление министерством части переданных ему государством функций учредителя - собственника имущества совсем не означает того, что орган исполнительной власти государства объединился с «хозяйствующим субъектом» в одно общее правовое целое, в единое правовое лицо. В этом случае всякий смысл правовой автономизации коммерческих и некоммерческих государственных организаций, их правового обособления от государства теряется, негативным же следствием вывода о существовании государственно-хозяйственных систем и административных ведомств как единых субъектов права, совмещающих органы государства и коммерческие, а также некоммерческие организации, будет разрушение существующей системы правовой коммуникации, возвращение к традиции насильственного неправового управления государством экономической и социальной сферой.

К числу сложных составных субъектов современного российского права можно отнести некоторые общественные объединения, представляющие собой систему, состоящую из нескольких правовых лиц [10]. Так, Федеральным законом № 95-ФЗ от 11 июля 2001 г. «О политических партиях» [11] установлено, что политическая партия и ее региональные отделения могут быть юридическими лицами, они подлежат государственной регистрации в этом качестве в соответствии с Федеральным законом «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей». Уставом политической партии может быть предусмотрено наделение правами юридического лица иных структурных подразделений политической партии (местных, первичных), в этом случае они также подлежат государственной регистрации в качестве юридических лиц в порядке, установленном для государственной регистрации региональных отделений политической партии. С имущественно правовой точки зрения политическая партия в целом, а не отдельные входящие в нее организационно юридические лица, является собственником имущества, в том числе имущества ее региональных отделений и иных структурных подразделений. Что касается региональных отделений и иных зарегистрированных структурных подразделений политической партии, то они наделены правом оперативного управления имуществом, закрепленным за ними собственником, имеют самостоятельный баланс или смету. Своеобразно решается вопрос о том, как юридическими лицами, входящими организационно в систему политической партии, осуществляется их правоспособность в сфере трудовых отношений. По закону региональные отделения и иные структурные подразделения политической партии вправе заключать с работниками аппарата политической партии срочные трудовые договоры (контракты) на срок, не превышающий срока полномочий руководящих органов политической партии, ее региональных отделений или иных структурных подразделений.

Все юридические лица, входящие в систему политической партии обладают специальной правоспособностью, они могут заниматься только теми видами деятельности, которые установлены в отношении них законом. В частности, согласно ст. 31 Закона они вправе в целях создания финансовых и материальных условий для реализации своих задач, предусмотренных уставом и программой партии, осуществлять такие виды предпринимательской деятельности как: 1) информационная, рекламная, издательская и полиграфическая деятельность для пропаганды своих взглядов, целей, задач и обнародования результатов своей деятельности; 2) изготовление и продажа сувенирной продукции с символикой и (или) наименованием политической партии, а также изготовление и продажа издательской и полиграфической продукции; 3) продажа и сдача в аренду имеющегося в собственности политической партии движимого и недвижимого имущества.

В нормативно-правовой модели построения политических партий, как представляется, заключены два принципиальных момента, ключевые идеи. Во-первых, идея правовой автономизации структурных подразделений (прежде всего региональных), их существования как самостоятельных правовых лиц; во-вторых, идея поддержания системного правового качества, единства всех структурных элементов партии посредством механизма имущественно правовой зависимости структурных элементов (подразделений - юридических лиц) от «партийного центра», также обусловленности их правового положения уставом и программой партии, её целями и задачами (программно-целевая зависимость), в том числе в сфере предпринимательской деятельности и трудовых отношений. Правовая «судьба» созданных политической партией юридических лиц — структурных подразделений остается в ее руках, она решает вопросы их реорганизации, а также ликвидации. В частности, региональное отделение, иные структурные подразделения партии могут быть ликвидированы по решению органа политической партии, уполномоченного ее уставом, по решению суда, а также в случае ликвидации политической партии. Также от «партийного центра» (уполномоченных им органов) зависит решение вопроса о реорганизации структурных подразделений партии, региональные отделения политической партии по Закону (п. 2 ст. 44) не вправе самостоятельно принимать решения о своей реорганизации. В свою очередь партия несет субсидиарную ответственность по обязательствам региональных отделений и других подразделений - юридических лиц при недостаточности имущества, находящегося в их распоряжении (ст. 28 Закона).

Таким образом, политическая партия оказывается неразрывно связана множеством правовых нитей с созданными ею юридическими лицами - региональными отделениями и иными структурными подразделениями, причем не только функционально, управленчески (как хозяйственные системы или административные ведомства), а общей правовой «судьбой», единством программных целей, имущественно, механизмом юридической ответственности по обязательствам подразделений - юридических лиц. Совокупность этих связей, взаимозависимостей позволяет сделать вывод о том, что политическая партия вместе с созданными ею юридически самостоятельными подразделениями действительно образует правосубъектную целостность, представляет структурно сложного (составного) субъекта права.

Аналогичный вывод, как представляется, может быть сделан, например, в отношении религиозных объединений, профсоюзов. По Федеральному закону «О свободе совести и религиозных объединениях» № 125-ФЗ от 26 сентября 1997 г. [12] (п. 2, 3 ст. 11) допускается создание централизованных религиозных организаций, имеющих местные религиозные организации на территориях одного, двух и более субъектов Российской Федерации. В структуру централизованной религиозной организации могут входить и другие религиозные организации (п. 7 ст. 11 Закона), включая религиозные учреждения, например, образовательные; общее число местных религиозных организаций, входящих в состав централизованной религиозной организации, должно быть не менее трех (п. 4 ст. 8 Закона). Каждая религиозная организация, отвечающая установленным требованиям, по Закону (п. 1 ст. 8) признается юридическим лицом. Таким образом, централизованная религиозная организация также является структурно сложным (составным) субъектом права.

Что касается профсоюзов, то по Федеральному закону «О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности» № 10-ФЗ от 12.01.1996г. [13] (в редакции Федерального закона № 169-ФЗ от 08.12.2003г.) в качестве юридических лиц могут быть зарегистрированы профсоюзы, объединения (ассоциации) профсоюзов, а также первичные профсоюзные организации (ст. 8 Закона). Профсоюзы подобно политическим партиям образуют целостную систему субъектов права, связанных едиными уставными задачами, единым членством, общей организационной структурой, имущественными правоотношениями, общей правовой «судьбой». Правовая автономизация первичных профсоюзных организаций не влечет исчезновения правовой целостности, правосубъектных качеств профсоюзного объединения в целом, которое, правда, внешне представляется менее структурно жестким, чем, например, по прежнему советскому законодательству (по Закону СССР № 18181 от 10.12.1990г. [14]), где в качестве юридических лиц рассматривались профсоюзы и их органы (ст. 20).



[1] См.: Международное право: Учебник для вузов /Отв. ред. проф. Г.В. Игнатенко и проф. О.И. Тиунов. - 3-е изд. перераб. и доп. М., 2003. С. 73-74.

[2] Там же. С. 82.

[3] См.: Международная правосубъектность (некоторые вопросы теории). М., 1971. С. 41-42.

[4] Там же. С. 50-52.

[5] См.: Коняев Н.И. Хозяйственные системы как субъекты административного права // Субъекты советского административного права. С. 134; Более подробно по данному вопросу см.: Коняев Н.И. Хозяйственные системы в период зрелого социализма (правовые вопросы). Саратов, 1980.

[6] Бахрах Д.Н. Субъекты советского административного права. С. 16-17.

[7] Бахрах Д.Н., Российский Б.В., Старилов Ю.Н. Административное право: Учебник для вузов. С. 184-185.

[8] Лаптев В.В. Субъекты хозяйственного права. С. 83.

[9] Там же. С. 82.

[10] В ст. 21 Федерального закона «Об общественных объединениях» № 82-ФЗ от 19.05.1995г. (в ред. Федерального закона № 58-ФЗ от 29.06.2004г.) предусмотрена возможность государственной регистрации в качестве юридического лица самого общественного объединения, а также создаваемых им отделений. - См.: Собрание законодательства РФ. 22.05.1995. № 21. Ст. 1930.

[11] Собрание законодательства РФ. 16.07.2001. № 29. Ст. 2950.

[12] Собрание законодательства РФ. 29.09.1997. № 39. Ст. 4465.

[13] Собрание законодательства РФ. 15.01.1996. № 3. Ст. 148.

[14] Ведомости ВС СССР. 19.12.1990. № 51. Ст. 1107.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Роль Правительства Российской Федерации в законодательном процессе
Указы Президента Российской Федерации и иные правовые акты: системно-сравнительный анализ
Общетеоретические аспекты реализации и действия норм права
Понятие правосубъектности. Правосубъектность как свойство (качество) субъекта права и как его правовая связь с правопорядком
Понятие давности по российскому праву.
Вернуться к списку публикаций