2014-02-22 14:36:11
ГлавнаяТеория государства и права — «Коллективные» субъекты права



«Коллективные» субъекты права


Как представляется, сегодня форма юридического лица вполне может быть использована применительно к первому лицу государства, к высшему должностному лицу субъекта Российской Федерации (правда, в связи с изменением механизма формирования глав субъектов РФ это становится менее актуальным), муниципального образования, причем, не столько в частноправовых целях, сколько именно в публично-правовых. Та особая роль, отводимая в соответствии с Конституцией РФ Президенту как гаранту Конституции, как органу государства, стоящему особняком от исполнительной и других властей, вызывает, на наш взгляд, необходимость его институционально-правового обособления. Авторы «Комментария к Конституции Российской Федерации» (под ред. Л.A. Окунькова) отмечают то, что Президент как глава государства - первый среди государственных должностных лиц, «по совокупности и значимости функций и полномочий, закрепленных за Президентом Конституцией, он, бесспорно, занимает ведущее место в системе органов Российской Федерации, осуществляющих государственную власть» [33]. С нашей точки зрения, если исходить из тех предпосылок, которые заложены в Основном законе, то Президент - это не просто одно из должностных лиц, пусть даже высшее должностное лицо государства; учреждая пост Президента, законодатель, как представляется, преследовал цель создать вполне самостоятельный политико-правовой институт, организационно обособленный от существующих правовых субъектов. Поскольку глава государства находится вне (или «над» [34]) существующих организационно-правовых систем, то он должен сам в юридическом отношении представлять правовую целостность, самостоятельное правовое лицо. Оставаясь же лишь должностным лицом государства, он сохраняет свою правовую производность, не самостоятельность. В этом отношении есть смысл обсудить вопрос о возможности придания главе государства статуса самостоятельного субъекта права, юридического лица.

В юридической литературе нередко в качестве самостоятельного внутриорганизационного субъекта права называются трудовые коллективы. Вопрос о правосубъектности трудовых коллективов активно начал обсуждаться в советской науке [35] после принятия Закона СССР «О трудовых коллективах и повышении их роли в управлении предприятиями, учреждениями, организациями» [36], хотя некоторые авторы еще до принятия данного нормативного акта рассматривали разные аспекты правового положения трудовых коллективов [37]. В вышеназванном законе о трудовых коллективах (в ст. 1) трудовой коллектив определялся как объединение всех работников, осуществляющих совместную трудовую деятельность на государственном, общественном предприятии, в учреждении, организации, в колхозе и иной кооперативной организации. В составе «единого трудового коллектива» выделялись коллективы цехов, отделов, участков, бригад и других подразделений. Трудовые коллективы в соответствии с Законом (ст. 5-18) наделялись значительными полномочиями в обсуждении и решении дел в государственной сфере; в планировании экономического и социального развития предприятия, организации; в части заключения коллективных договоров и т.д. При этом предусматривались в качестве форм осуществления полномочий трудовых коллективов проведение общих собраний (конференций), решения которых признавались обязательными для членов коллектива и администрации (ст. 21); а в период между собраниями предусматривалось совместное осуществление их администрацией и выборными органами общественных организаций, также осуществление их раздельно профсоюзными и другими общественными организациями, действующими в трудовых коллективах или администрацией в соответствии с ее полномочиями и поручениями трудовых коллективов. Кроме того, позднее было предусмотрено создание в этих же целях советов трудовых коллективов (СТК).

Принятие Закона о трудовых коллективах способствовало тому, что трудовые коллективы стали рассматриваться в качестве самостоятельных субъектов трудового права. Лишь в связи с вступлением в силу Трудового кодекса РФ 2001 г., где трудовой коллектив больше не упоминается, интерес к вопросу о его правосубъектности стал угасать. Вместе с тем, в науке административного права предлагается ввести в научный оборот понятие административного коллектива. Административным коллективом предлагается именовать личный состав организации, в которой отношения ее членов с администрацией организации, их личные права и обязанности регулируются не трудовым, а административным правом (органы внутренних дел, воинские части, военизированные пожарные, горноспасательные части, студенческие коллективы и др.) [38]. С учетом данного обстоятельства можно сделать вывод о том, что проблема правосубъектности трудовых, административных коллективов по-прежнему остается актуальной.

Что же дает основание для вывода ученых о правосубъектности трудовых коллективов. Одним из главных моментов, послуживших причиной признания трудовых коллективов субъектами права, с нашей точки зрения, стало принятие закона о них, юридическое закрепление их полномочий. Не случайно многие исследователи именно после принятия вышеназванного нормативного акта стали рассматривать трудовые коллективы в качестве самостоятельного субъекта правовых отношений. Кроме того, законодатель предусмотрел порядок, формы осуществления полномочий трудовых коллективов, включая общие собрания (конференции) и советы трудовых коллективов. С другой стороны, если данный субъект права действительно существует, является полноценным правовым лицом, то почему законодатель в новой системе нормативных актов не закрепил его правовое положение, не сохранил его полномочия? Почему данный субъект «исчез» из правовой коммуникации, из правовой системы?

На наш взгляд, законодатель совершенно справедливо определил трудовой коллектив как объединение работников, осуществляющих совместную трудовую деятельность. Из этого определения вытекает лишь то, что это объединение имеет социальную природу, обусловлено общей трудовой функцией, совместной деятельностью. Но из него не вытекает, что трудовой коллектив есть правовое единство, что это есть самостоятельная правовая целостность, способная вовне выступать как правовая личность. Ранее уже отмечалось (на примере указа Петра I о создании компаний), что законодатель сам по себе не способен создавать субъектов права, для этого кроме его желания должны быть необходимые предпосылки, правовые качества, достаточные для формирования субъекта права. В вышеуказанном акте законодатель совершенно игнорировал то обстоятельство, что в «едином» трудовом коллективе представлены два совершенно разных вида субъектов права: индивид, выступающий как работник, и юридическое лицо. Юридическое лицо представлено в трудовом коллективе должностными лицами (администрацией), действующими от его имени и в его (юридического лица) интересах. Индивид - работник действует от своего собственного имени и в своих интересах. Законодатель предпринял попытку создать некую целостность по людскому субстрату, носителям юридических функций и наделив эту целостность правовыми полномочиями, сделав ее правовым лицом, но эта попытка с юридической точки зрения не совсем корректна. Один и тот же носитель может осуществлять разные правовые функции, в частности, функцию работника или работодателя, выступать от имени разных субъектов права. Когда лицо нанимается на работу, чтобы выполнять функцию работодателя по отношению к другим работникам, то в правовом отношении его нет смысла включать в состав объединения, именуемого «трудовой коллектив», т.к. у него совершенно иные правовые задачи. Данное лицо призвано позиционно противостоять работникам в качестве другой стороны, другого участника трудового отношения. В правовом смысле у них диаметрально противоположные позиции, роли. Объединяя лиц, осуществляющих эти принципиально несовместимые роли, в одну юридическую оболочку, законодатель создает лишь видимость существования нового субъекта права, по сути же никакого нового правового качества, новой правовой целостности здесь нет. Не случайно изменение позиции законодателя в отношении правосубъектности трудовых коллективов никак принципиально не повлияло на правовую коммуникацию в сфере трудовых отношений.

При решении вопроса о том, что представляет собой трудовой коллектив с правовой точки зрения, следует, на наш взгляд, также учитывать и другое обстоятельство, а именно то, что каждый работник участвует в трудовом отношении индивидуально, а не как часть некоего синтетического правового целого (трудового коллектива); его отношение с работодателем имеет персонифицированный характер. Работник вступает в трудовое отношение не для создания нового субъекта права, опосредующего его связь с работодателем, а для того, чтобы индивидуально реализовать свои правовые интересы. В этой связи можно вспомнить, что в гражданском праве различаются учредительные договоры, имеющие целью создание самостоятельных субъектов права (юридических лиц), и договоры, не являющиеся таковыми (например, договор простого товарищества) [39]. Если рассматривать трудовой договор по аналогии с гражданско-правовыми сделками, то его можно отнести к тем соглашениям, которые не преследуют цели создания самостоятельных субъектов права. Законодатель же не может своим собственным произволом синтезировать новое правовое лицо, поддерживаемое правовой активностью, волей, сознанием работников. То, что действительно может сделать законодатель, так это установить эффективные правовые формы, посредством которых можно обеспечить реализацию индивидуальных прав, интересов работников. На наш взгляд, общие собрания (конференции) трудовых коллективов, советы трудовых коллективов, деятельность профсоюзных и иных органов должны рассматриваться именно в этом контексте, как формы, механизмы, обеспечивающие реализацию интересов конкретных работников, но не как проявление правосубъектности трудовых коллективов, не как знак того, что в правовой коммуникации появилось новое лицо.

Можно предположить, что главные мотивы, которыми руководствовался законодатель при признании правосубъектности трудовых коллективов лежат вне правовой сферы. В свое время И.А. Покровский писал о том, что современная жизнь «... каждый день создает бесчисленные коллективы, которые имеют характер социального единства, но которые не удовлетворяют требованиям закона о юридических лицах и часто даже определенно не желают им удовлетворять (например, разнообразные рабочие союзы). В таких случаях для права создается чрезвычайно трудное положение. С точки зрения строгой последовательности, надлежало бы все подобные коллективы просто игнорировать, трактовать их как простые товарищества, для третьих лиц значения не имеющие. Но такая последовательность шла бы слишком вразрез могущественным требованиям жизни и поэтому в действительности не осуществляется. Закону приходится кое в чем делать уступки, приходится признавать коллективное качество таких «неправоспособных союзов» ... хоть отчасти... Союзная тенденция современной жизни достигает такой силы, что перебрасывает свои волны через барьер закона и принуждает его к дальнейшим уступкам» [40]. Похоже, что эти «могущественные требования жизни», неправовые факторы (политика, идеология и т.д.), о которых говорил И.А. Покровский, продолжают давить на законодателя, определять его выбор. Однако в любом случае при регулировании внутриорганизационных, а также иных отношений законодателю не следует действовать по принципу первоначального, донаучного мышления, которое видит единственный способ установления, обеспечения социальных (социально-правовых) ценностей в их правовой персонификации, в подведении их под понятие правового лица, субъекта права (Н.Н. Алексеев).

К числу внутриорганизационных субъектов права также можно отнести органы государства. Здесь следует учитывать то обстоятельство, что сам термин «орган» обычно обозначает часть организма [41]; указывает, что объект, именуемый посредством данного термина, есть лишь элемент, составная часть чего-либо. Кроме того, следует учитывать то, как орган государства понимался в разные исторические эпохи. Так, в дореволюционной юридической литературе под органом государства нередко понималось не само государственное учреждение, например, правительство, которое рассматривалось лишь как совокупность субъектов, но не единый субъект; непосредственно же под органом государства подразумевался чиновник, наделенный властными полномочиями [42]. В советской литературе под органом государства иногда понимался определенный коллектив, иногда - администрация, нередко - государственное учреждение, организация. В частности, А.В. Венедиктов под органом государства понимал организованный государством коллектив рабочих и служащих во главе с ответственным руководителем, выполняющий возложенные на него государством задания [43]. А.В. Венедиктов к органам государства относил не только органы управления, но и государственные предприятия, именуемые им «хозяйственные органы»; на уровне предприятия, по его мнению, осуществлялось оперативное управление, выражающееся в административных актах и в разнообразных сделках. Применительно к госорганам он выделял административную правоспособность и способность быть субъектами гражданских правоотношений [44]. Его позицию по данному вопросу разделял С.Н. Братусь [45], С.Ф. Кечекьян [46] и др. авторы. Другой позиции придерживался Н.Г. Александров, который писал о том, что «хозяйственным органом государства является не весь коллектив рабочих и служащих предприятия, а администрация предприятия, возглавляемая его директором» [47], им может являться должностное лицо или известным образом организованная постоянная группа должностных лиц, находящихся в отношениях координации либо субординации и осуществляющих функции государства [48]. Заметим, что и у А.В. Венедиктова, и у Н.Г. Александрова речь не идет об органе государства как особой правовой форме, особой правовой фигуре, противостоящей индивиду или юридическому лицу. Если исключить идеологические и иные неправовые основания выделения органа государства в качестве отдельного субъекта права, то одним из главных доводов в обоснование самостоятельности органа государства, приведенных данными авторами, можно назвать обладание им компетенцией. В частности Н.Г. Александров утверждал, «...что соответствующие виды правоспособности органа государства охватываются более широким понятием компетенции органа» [49]. Следовательно, согласно Н.Г. Александрову, понятие компетенции является по объему более широким, чем понятие правоспособности, включает его в себя. Несколько иначе определил соотношение компетенции и правоспособности А.В. Мицкевич, в работе «Субъекты советского права» им были выделены: 1) субъекты компетенции по осуществлению властных функций руководства (органы государственной власти, управления и правосудия и т.д.); 2) субъекты правоспособности юридического лица (государственные хозяйственные предприятия, колхозно-кооперативные и т.д.).

А.В. Мицкевич противопоставил компетенцию правоспособности, по его мнению, можно говорить о двух видах правосубъектности [50]. Следовательно, можно сделать вывод, что в компетенции заключен особый вид правосубъектности, который и позволяет выделить органы государства в качестве особого субъекта права. Вместе с тем, А.В. Мицкевич выступил против того, чтобы компетенция по своим свойствам рассматривалась как правоспособность.

P.O. Халфина, определяя особенности государственных органов, в качестве основной из них также указала наличие у них компетенции; органами государства, по ее мнению, являются представительные органы и органы управления; организации, структурные подразделения и должностные лица, каждый из которых наделен надлежащей компетенцией [51]. Она обратила внимание, во-первых, на то, что государственный орган редко участвует в правоотношениях как целое (чаще через свои структурные подразделения и отдельных должностных лиц); во-вторых, что государственные органы (в отличие от тех организаций, которые участвуют в правоотношениях посредством формы юридического лица) «... выступают в соответствующих правоотношениях как таковые, не нуждаясь в дополнительной правовой форме» [52]. Следовательно, государственным органам вовсе не требуется правовая форма, они как субъекты власти в ней не нуждаются! Но если у органов государства нет своей правовой формы, то на каком основании мы можем признать их субъектами права? Только исходя из того, что они носители власти?

По вопросу определения связи и разграничения понятий компетенция и правоспособность в советской литературе, на наш взгляд, наиболее корректно высказался Б.М. Лазарев, который в своей монографии «Компетенция органов управления» писал: «Связь между этими категориями иная: компетенция органа складывается на основе его административной правоспособности, а она определяется правовыми нормами...»; «...правоспособность является общей предпосылкой наличия полномочий, из которых и состоит компетенция»; «в целом компетенция по ее месту среди правовых явлений относится не к правоспособности, а к субъективным правам и обязанностям, вытекающим непосредственно из закона и существующим до стадии конкретных правоотношений» [53]. Он также подчеркнул то обстоятельство, что нельзя отождествлять компетенцию органа с суммой прав и обязанностей всех его составных частей, права и обязанности каждого из структурных подразделений органа производны от компетенции органа в целом, в то же время одни структурные подразделения могут обладать властными полномочиями по отношению к другим, т.е. полномочия, которые не являются элементом компетенции органа, а лишь служат одним из условий четкого его функционирования, успешного осуществления им своей компетенции [54].

В своей работе Б.М. Лазарев, на наш взгляд, весьма уместно привел мнение дореволюционного автора В.В. Ивановского о том, что есть два рода публично-государственных норм: организационные, обеспечивающие самоорганизацию власти, и юридические, адресованные субъектам права, находящимся вне государственного аппарата [55]. Данный вывод дореволюционного автора можно расширить: поскольку власть игнорирует правовую форму и выступает вовне в качестве ненадлежаще оформленного субъекта (субъектов) права, то отношения, возникающие в связи с ее самоорганизацией, а равно внешние для органов государства есть отношения неправовые с формально-юридической точки зрения. Что касается содержательной стороны, то власть по своей природе смотрит вне себя объектно, она не видит перед собой субъекта (субъекта права), а лишь объект воздействия. Нередко власть желает лишь соблюсти видимость правовых отношений, подобно тому, как при хозрасчете соблюдается видимость имущественных отношений. Однако для юристов важна не только содержательная сторона, но и видимость права, технико-юридическая сторона дела, поэтому, на наш взгляд, совершенно неправильно полагать, что органы государства не нуждаются в правовой форме. Им эта форма необходима хотя бы для того, чтобы было куда «пристегнуть» свои властные полномочия, компетенцию. Что касается формы юридического лица в существующем виде, то она не совсем подходит для органов государства, так как призвана обеспечить, прежде всего, имущественную обособленность, а другой правовой формы для корпораций, учреждений юридическая наука не выработала. Но если существующая форма юридического лица не совсем подходит под органы государства, а другой «коллективной» правовой формы нет, то, наверное, есть смысл модифицировать форму юридического лица так, чтобы она была приложима и к органам государства. Быть может, подобно тому, как в Гражданском кодексе сегодня предусматриваются организационно-правовые формы юридического лица для имущественных отношений, так и в административном законодательстве предусмотреть организационно-правовые формы (их модификации) юридического лица для публично-правовых отношений, а общеправовую конструкцию юридического лица, как уже отмечалось, закрепить в конституционно-правовом акте? На наш взгляд, переработка существующей формы юридического лица в сторону освобождения ее от организационно-имущественных оков делает возможным решение проблемы правосубъектности органов государства.



[1] Бахрах Д.Н. Субъекты советского административного права // Субъекты советского административного права. Межвуз. сб. научн. тр. Свердловск. 1985. С. 13.

[2] Там же.

[3] См.: Жамбиева Е.М. Структурное подразделение предприятия и учреждения как субъект административного права // Субъекты советского административного права. С. 85.

[4] Там же. С. 84.

[5] Вельский К.С., Комиссаров В.В. Кафедра как субъект административного права // Субъекты советского административного права. С. 94-96.

[6] Там же. С. 97.

[7] Мартемьянов B.C. Хозяйственное право. В 2-х т. Т. I. Общие положения. Курс лекций. М., 1994. С. 131-132.

[8] Там же. С. 132-133.

[9] См.: Лаптев В.В. Субъекты хозяйственного права //Советское государство и право. 1975. № 4. С. 82.

[10] См.: СП СССР. 1974. № 8. Ст. 38.

[11] Лаптев В.В. Указ. соч. С. 80.

[12] Там же. С. 85-86.

[13] См.: Рутман Л.М. Правовое положение предприятия, входящего в производственное объединение // Советское государство и право. 1974. № 2. С. 59.

[14] См.: Рахмилович В.А. Правовое положение производственных единиц объединения (комбината) // Советское государство и право. 1975. № 2. С. 87; Яковлева В.Ф., Собчак А.А. Правовая природа отношений с участием производственных единиц// Советское государство и право. 1975. № 5. С. 90.

[15] См.: Рутман Л.М. Указ. соч. С. 58, 59.

[16] См.: Певзнер А.Г. Централизация производственно-хозяйственных функций в промышленных объединениях // Проблемы научной организации управления социалистической промышленностью. Вып. 4. Ч. 1. М. 1972. С. 66.

[17] См.: Яковлева В.Ф., Собчак А.А. Правовая природа отношений с участием производственных единиц. С. 92.

[18] См.: Кириллова М.Я. Особенности правосубъектности производственных объединений (комбинатов) // Правовые проблемы гражданской правосубъектности. С. 84.

[19] Некоторые представители науки трудового права признают возможность участия в качестве стороны трудового отношения представительств и филиалов, наделенных правом приема и увольнения работников, в частности, по мнению М.В. Молодцова, если по положению о нем представительство или филиал наделены правом приема и увольнения работников и реализация этого права на основании доверенности предоставлена руководителю представительства, филиала, то они пользуются производной трудовой работодательской правосубъектностью и выступают в качестве работодателя в пределах предоставленных им юридическим лицом полномочий. - См.: Молодцов М.В., Головина С.Ю. Трудовое право России: Учебник для вузов. М. 2003. С. 78. Данная позиция не является в литературе доминирующей, так, например, Ю.П. Орловский пишет: «В связи с тем, что ТК в качестве работодателей называет юридические лица, то их филиалы и представительства не могут быть работодателями... У руководителя филиала, представительства может быть доверенность, предоставляющая ему право приема и увольнения работников, однако и в этом случае он не является работодателем». - Комментарии к Трудовому кодексу Российской Федерации (ответ, ред. Ю.П. Орловский). М. 2002. С. 58. Также А.Ф. Нуртдинова полагает, что в качестве работодателя не может выступать обособленное структурное подразделение организации - филиал или представительство, поскольку они не наделены правами юридического лица; тот факт, что в обособленном структурном подразделении допускается заключение коллективного договора, не должен вводить в заблуждение, поскольку стороной договора все равно остается работодатель - юридическое лицо. - См.: Комментарии к Трудовому кодексу РФ (под ред. С.А. Панина). М 2002. С. 79.

[20] См.: Demogue Rene. Les notions fondamentales du droit prive: essai critique. Paris: Editions la memoire du droit. 2001 (Reimpression de ed. de 1911). P. 346.

[21] См.: Кириллова М.Я. Особенности правосубъектности производственных объединений (комбинатов). С. 87.

[22] Подробнее о юридической природе локально-правовых актов см.: Архипов С.И. Понятие и юридическая природа локальных норм права // Правоведение. 1987. № 1. С. 29-34.

[23] См.: Яковлева В.Ф., Собчак А.А. Правовая природа отношений с участием производственных единиц. С. 90-91.

[24] Мицкевич А.В. Субъекты советского права. С. 36.

[25] Там же. С. 36-37.

[26] Административное право: Учебник. М., 1968. С. 293.

[27] Бахрах Д.Н. Субъекты советского административного права. С. 5.

[28] См.: Бахрах Д.Н., Российский Б.В., Старилов Ю.Н. Административное право: Учебник для вузов. М., 2004. С. 123.

[29] См.: Алексеев С.С. Общая теория права. T.2. С. 148.

[30] См.: Коркунов Н.М. Русское государственное право. Т. 1. Введение и общая часть. Изд-е 7. СПб., 1909. С. 400-401.

[31] Суворов Н. Указ. соч. С. 127.

[32] Там же. С. 128.

[33] Цит. по: Правовая база «Консультант плюс».

[34] См., например: Лучин В.О., Мазуров А.В. Президент - гарант Конституции. // Право и политика. 2000. № 3. С. 34-42.

[35] См., например: Цепин А.И., Пятаков А.В. Трудовое право и трудовой коллектив. М., 1986; Толкунова В.Н. Право рабочих и служащих на участие в управлении предприятием, учреждением, организацией и самоуправление трудового коллектива. М., 1989; Куренной А.М. Производственная демократия и трудовое право. М., 1989; и др.

[36] Ведомости Верховного Совета СССР. 1983. № 25. Ст. 382.

[37] См., например: Лившиц Р.З. Коллектив предприятия, ФЗМК и трудовое правоотношение // Хозяйственная реформа и трудовое право. М., 1970; Бегичев Б.К. Трудовая правоспособность советских граждан. М., 1972. С. 150.

[38] См.: Бахрах Д.Н., Российский Б.В., Старилов Ю.Н. Административное право: Учебник для вузов. С. 149-150.

[39] См., например: Гражданское право. В 2-х т. Т. 2. Учебник /Под ред. Е.А. Суханова. М., 1993. С. 374-377.

[40] Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 158-159.

[41] См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. С. 456.

[42] См.: Лазаревский Н.И. Ответственность за убытки, причиненные должностными лицами. СПб., 1905. С. 293-295.

[43] См.: Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность. М.-Л., 1948. С. 338 и сл.

[44] Там же. С. 621-643.

[45] См.: Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. С. 104 и сл.

[46] См.: Кечекьян С.Ф. Правоотношения в социалистическом обществе., М. 1958. С. 121.

[47] Александров Н.Г. Законность и правоотношения в советском обществе. М., 1955. С. 154

[48] См.: Там же. С. 153-154; Его же. Правовые отношения в социалистическом обществе. М., 1959. С. 30.

[49] Там же. С. 159.

[50] См.: Мицкевич А.В. Указ. соч. С. 38-39.

[51] См.: Халфина P.O. Общее учение о правоотношении. С. 171, 183.

[52] Там же. С. 175, 176.

[53] Лазарев Б.М. Компетенция органов управления. М., 1972. С. 99, 100, 101. Мысль Б.М. Лазарева о том, что в административном праве правоспособность является общей предпосылкой правообладания, получила поддержку в современной науке административного права. В частности, С.Д. Хазанов в своей содержательной статье, посвященной проблеме административной правосубъектности граждан, пишет о том, что «вне всякого сомнения в административном праве такое, можно сказать, «цивилистическое» понимание правоспособности... как абстрактной способности правообладания присутствует...». - Хазанов С.Д. Административная правосубъектность граждан: теория, законодательство, правоприменение // Административно-правовой статус гражданина (Отв. ред. Н.Ю. Хаманева). М., 2004. С. 34.

[54] Лазарев Б.М. Компетенция органов управления. С. 96-97.

[55] См.: Ивановский В.В. Вопросы государствоведения, социологии и политики. Казань, 1899. С. 79.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Понятие и основные элементы формы государства
Функции юридических фактов в гражданском процессуальном праве
Формы реализации регулятивной функции права
Конфедерация как переходная форма государства
Особенности структуры диспозитивных норм права
Вернуться к списку публикаций