2014-02-22 14:09:02
ГлавнаяТеория государства и права — Особенности государства как субъекта права



Особенности государства как субъекта права


Главным ориентиром для законодателя при осуществлении правотворческого процесса должно быть достижение общей правовой воли (достижение правовой всеобщности). На наш взгляд, правовая всеобщность есть внутренний для права и потому формальный (формально-юридический) критерий разграничения правового и неправового закона. Данный критерий имеет вполне «инженерный» характер и может быть положен в качестве организующей процесс правотворческий деятельности идеи, определяющей её организационные принципы. Такими организационными принципами правотворчества, определяемыми указанным критерием, на наш взгляд, являются принципы: 1) участия личности в правотворческом процессе посредством правового представительства, 2) объективности и 3) профессионализма. Принцип участия личности в правотворческом процессе посредством правового представительства призван обеспечивать любому гражданину государства (а равно апатриду или иностранцу) возможность осуществления в законе его особых интересов, он имеет целью содействовать достижению союзного единства государства, его корпоративно-правовой целостности, восприятию себя гражданами в качестве государственных деятелей и создателей правовой системы. По мнению защитников политической государственности, достижению этой же цели служит институт референдума. Однако, как уже отмечалось ранее, референдум - вовсе не правовой институт, он вовсе не обеспечивает формирование общей правовой воли, напротив, он нужен именно для того, чтобы подчинять волю одной части граждан государства другой. Кроме того, институт референдума не позволяет конструктивно обсуждать законопроекты, осуществлять действительно правовую коммуникацию заинтересованных лиц, выявлять разумные предложения, наиболее оптимальные способы, приемы, обеспечивающие достижение общей правовой воли. Это институт политического популизма, здесь личность оказывается разменной монетой в политической борьбе, с его помощью создается только видимость, иллюзия правовой коммуникации, участия гражданина в правотворчестве. Принцип правового представительства личности в правотворческом процессе имеет прямо противоположную цель: обеспечить не видимость, а реальность осуществления воли гражданина в законе, законодательное закрепление его интересов. Посредством правового представительства гражданин получает возможность квалифицированно отстаивать свой интерес на всех этапах правотворческого процесса, исключая при этом момент субъективного произвола как в отношении других лиц, так и в отношении самого себя. Институт правового представительства можно в связи с этим также рассматривать как особый механизм перевода, трансформации неоформленных субъективных психологических желаний (хотений) в «осязаемые», воспринимаемые правом (понятные для него) правовые притязания лица, которые могут быть затем инкорпорированы в общую волю. Гегель в требовании очищения влечений видел их предстоящее освобождение от формы своей непосредственной природной определенности, от субъективности и случайности содержания и возвращение к их субстанциональной сущности. В том, что влечения должны быть разумной системой волеопределения, он видел содержание науки о праве [29]. Он говорил о том, что не надо быть сапожником, чтобы знать, годятся ли башмаки, не надо быть специалистом, чтобы обладать знаниями о предметах, представляющих собой общий интерес (а право касается свободы, самого достойного и священного в человеке, и он сам, поскольку оно для него обязательно, должен знать его) [30].

Принцип объективности, беспристрастности правотворческой деятельности выражает политическую непредвзятость законодателя, отсутствие у него иных целей, кроме достижения совместимости воли одного лица с волею других. Данный принцип обеспечивается организацией правотворческого процесса по типу судебного процесса, конструкцией законодательного органа - суда. Идея объективности правотворческого процесса вопреки всем принципам политического права, тенденциям политизации законотворчества находила отражение в правовом сознании с древности и до современности. Эта одна из стратегических идей, определивших современное представление о правотворчестве. Её можно обнаружить еще в античных учениях о праве и законе, в частности, у Сократа, Платона, Аристотеля. Так, Платон в своих «Законах» писал, что там, «где законы установлены в интересах нескольких человек, речь идет не о государственном устройстве, а только о внутренних распрях...», «...неправильны те законы, что установлены не ради общего блага всего государства в целом» [31]. Она выражается в его предании о Кроносе, поставившем над царями и правителями не людей, а даймонов - существ «более божественных и лучшей природы», чтобы преодолеть заносчивость и несправедливость, исключить раздоры, сделать законы определениями разума [32], также в других представлениях. Затем эта идея через естественно-правовые воззрения римских юристов (Ульпиана, Гая, Павла и иных) стала достоянием средневековья и нового времени. С новой силой она зазвучала у энциклопедистов, в частности, у Монтескье (согласно которому, законодатель должен сообразовываться с народным духом), у Руссо (считавшего, что для открытия наилучших правил общежития, подобающих народам, нужен ум высокий, который видел бы все страсти людей и не испытывал ни одной из них, который не имел бы ничего общего с нашею природой, но знал бы её в совершенстве, чьё счастье не зависело бы от нас [33]). Данная идея глубоко проникла в немецкую классическую философию, в частности, в гегелевские представления о законе как разуме предмета, не дозволяющему чувству согреваться своей собственной частной обособленностью. Её можно найти также у раннего Маркса: «Законодатель же должен смотреть на себя как на естествоиспытателя. Он не делает законов, он не изобретает их, а только формулирует, он выражает в сознательных положительных законах внутренние законы духовных отношений» [34].

Исходя из этой идеи, для правового государства, как всеобщей правовой корпорации, совершенно недопустимым является то, что одно и тоже лицо, которое вправе разрабатывать и предлагать (вносить) законопроект от имени какой-то части избирателей, имеет также возможность принимать свой проект в качестве закона. «Тот, кто составляет законы, не имеет... или не должен иметь какой-либо власти их вводить» [35], - писал Руссо. Ни о какой объективности и нацеленности на достижение общей правовой воли в этой ситуации говорить невозможно, здесь торжествует идея навязывания своей субъективной, особой воли всей правовой корпорации. Отсюда лицо, представляющее интересы кого-либо из состава корпорации не должно быть одновременно лицом, утверждающим законы. Все заинтересованные граждане должны иметь возможность через своих представителей отстаивать свои интересы в законодательном органе, предлагать свои проекты законов, участвовать в работе проектных комиссий, рабочих групп, но принимать окончательные решения по ним должна независимая от них инстанция. Задачей законодательного суда должно быть установление надежного заслона на пути осуществления в законе лишь частной воли отдельных лиц. Критерии, которыми должен руководствоваться законодательный суд, принципиально должны быть теми же, которыми должно руководствоваться конституционное правосудие. В этом смысле они должны составлять единую систему, в которой один элемент дополняет другой, где законодатель, выступающий сегодня как политически властвующий орган, не противопоставляет себя идее права и конституционному правосудию, реализующему эту идею. Очевидно, что законодатель и конституционный суд должны осуществлять одну общую цель - формирование правового общества, правового государства, где высшей правовой и социальной ценностью выступает личность. Если сегодня Конституционный суд в России является, по сути, экстраординарным органом, в который непросто достучаться индивиду, то в случае реализации предлагаемой модели законодательного органа - суда, он вполне может стать полноценным судом, высшей судебной инстанцией формируемого правового государства.

Принцип профессионализма, идея преобладания профессионального начала в правотворчестве также не являются новыми. Представления о мудром законодателе, способном возвыситься над политическими страстями, воплотить в законе высший разум, умиротворить народ и конституировать оптимальное государственное устройство, с античных времен находили выражение в правовом и политическом сознании многих народов. Легендарный Радамант, возносимые древними Солон и Ликург олицетворяли законодательную мудрость и нередко противопоставлялись своекорыстным и недалеким средневековым законодателям, а также законодателям Нового времени. Если деятельность древних законодателей оказывалась сродни искусству, и им приписывался особый дар, исключительное законодательное чувство и интуиция, то применительно к современным творцам законов обычно принято говорить о профессионализме, о технологиях и техниках правотворческого процесса, о своего рода законодательном ремесле, законодательном конвейере. Вместе с тем следует отметить, что при том понимании правотворчества, которое в настоящее время является преобладающим, при отношении к нему как форме государственного властвования, идея профессионализма законодателя оказывается инкорпорированной не в правовою теорию, а в теорию политическую, является частью идеи государственного властвования. Она выражает не собственно правовой профессионализм, а профессионализм государственного, политического управления. Правовые технологии здесь «работают» вовсе не на правовую идею, они востребованы лишь во внешних целях - для оформления политических решений, политической воли государства. В правовом отношении современные законотворцы нисколько не возвысились над теми легендарными законодателями, которые своим правотворческим искусством вдохновляли юристов на подражание им. Профессионализм современных законоведов, на наш взгляд, нисколько не выше искусства составления законов их древних предшественников. И дело не в форме, процедурах и даже в правовых знаниях и технологиях, а в самой сути, в принципиальных подходах к пониманию законов и права.

Как представляется, правовой профессионализм законодателя начинает проявляться лишь тогда, когда он перестает смотреть на своих граждан взглядом властвующего субъекта, когда он лишается возможности навязывать им свою собственную волю. Лишь когда законодатель ставит перед собой цель определения условий совместимости воли одного лица с волею других, достижения общей правовой воли, тогда собственно и появляются основания для правового профессионализма. Правовой профессионализм заключается не в навязывании воли одной части общества другой, а в соединении воль всех заинтересованных субъектов права, в способности формировать общую правовую волю, в рамках которой реализуются интересы каждого.

Принцип профессионализма в правотворческой деятельности, на наш взгляд, должен выражаться не только в осуществлении профессионального правового представительства интересов граждан в законодательном процессе, но и в формировании рабочих групп, комиссий по подготовке проектов законов, которые должны создаваться прежде всего из профессиональных юристов и привлекаемых к работе над законопроектами экспертов соответствующего профиля. Он должен выражаться в использовании ими только правовых способов, приемов решения правотворческих задач и соответствующих этим задачам правовых технологий. Также он должен выражаться в системе формирования законодательного суда, обеспечивающей привлечение к этой деятельности наиболее подготовленных профессионалов, способных противостоять правовому произволу, навязыванию со стороны государства, а равно со стороны всех иных субъектов права своей особой воли.



[1] Алексеев Н.Н. Очерки по общей теории государства. С. 174, 179.

[2] См.: Коркунов Н.М. Русское государственное право. Т. 1. С. 4-5.

[3] Н.Н. Алексеев считал, что марксистская теория не явилась каким-то принципиально новым решением вопроса о реальности государства, что последователи Маркса являются верными учениками Гегеля и вообще всей органической школы начала 19 века. - См.: Алексеев Н.Н. Указ. соч. С. 116 и сл.

[4] См.: Коркунов Н.М. Указ. соч. С. 5.

[5] См. Там же. С. 5-8.

[6] Там же. С. 10.

[7] Там же. С. 10-11.

[8] Перажицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т. 1. С. 292.

[9] См.: Коркунов Н.М. Указ. соч. Т. 1. С. 11.

[10] См.: Коркунов Н.М. Указ. соч. Т. 1. С. 11.

[11] Штаммлер Р. Хозяйство и право: В 2 т. Т. 1. СПб., 1907. С. 130-131; Его же. Сущность и задачи права и правоведения. М., 1908. С. 12.

[12] Штаммлер Р. Сущность и задачи права и правоведения. С. 99.

[13] Там же. С. 56.

[14] См.: Штаммлер Р. Хозяйство и право.Т. 1. С. 128.

[15] См., например: Теория государства и права /Под ред. С.С. Алексеева. М., 1985. С. 317.

[16] См.: Фарбер И.Е., Ржевский В.А. Вопросы теории советского конституционного права. Вып. 1. Саратов, 1967. С. 70; Алексеев С.С. Общая теория права: В 2 т. Т. 2. М., 1982. С. 218-219.

[17] См.: Монтескье Ш. Указ. соч. С. 292-293.

[18] Локк Д. Указ. соч. С. 405.

[19] См.: Чичерин Б. О народном представительстве. М., 1899. С. 3-4.

[20] Там же. С. 4-5.

[21] См.: Гегель Философия права. С. 348.

[22] См.: Руссо Жан Жак. Об общественном договоре. Трактаты. М., 1998. С. 281-282.

[23] См.: Еллинек Г. Указ. соч. С. 377.

[24] См.: Там же. С. 377-378.

[25] См.: Там же. С. 376.

[26] См.: Там же С. 379-387.

[27] См.: Там же. С. 388.

[28] См.: Черниловский З.М. Всеобщая история государства и права. - М., 1996. - С. 67.

[29] См.: Гегель. Философия права. С. 83.

[30] Там же. С. 253.

[31] См.: Платон. Государство. Законы. Политик. М. 1998. С. 473.

[32] См.: Там же. С. 471-472.

[33] См.: Руссо Жан Жак. Указ. соч. С. 229. Руссо в связи с этим отмечает, что Ликург, когда давал законы своему народу, начал с того, что отрекся от царской власти. - См.: Там же. С. 231.

[34] Маркс К., Энгельс Ф. Собр. Соч. Т. 1. С. 162.

[35] Руссо Жан Жак. Указ. соч. С. 231.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Восстановление в должности и на службе в органах внутренних дел
Рассмотрение законопроектов в Федеральном Собрании и других законодательных органах
Общетеоретические аспекты реализации и действия норм права
Иные формы государственных образований
Понятие норм права, их родовые и видовые признаки
Вернуться к списку публикаций