2014-02-22 14:09:02
ГлавнаяТеория государства и права — Особенности государства как субъекта права



Особенности государства как субъекта права


Если не отождествлять юридическую силу правовых актов с организованным принуждением со стороны государства, то нельзя объяснить её возникновение фактом существования государства как такового. Право существовало и до государства, оно существует и при политически немощных государствах. На наш взгляд, истоки юридической силы договоров, обычаев, законов, других правовых актов заключаются не в самом государстве, а в содержащейся в этих актах воле граждан, субъектов права, в том, что они одновременно являются актами выражения их воли. Государство лишь при определенных условиях выполняет роль их официального представителя и правового гаранта, следящего за формальным соблюдением принятых правовых актов. Правовая сила, следовательно, - это не особый аспект физического или психического государственного насилия, а последствие волеизъявления лица, формального выражения его воли в юридическом документе или в форме действия (бездействия). Юридическая сила возникает лишь тогда, когда воля одного лица обусловливается волею другого, т.е. когда она выражает волевую связь между субъектами права. Юридическая сила вообще есть связанность воли. Она - результат правовой связи, возникающей между субъектами права, явление, производное от их правовой коммуникации, в ней она черпает свою способность порождать правовые последствия, вызывать правоотношения, их изменять или прекращать.

Таким образом, отношения в рамках государственно-правовой корпорации между её участниками не могут основываться на принципе суверенитета государства, его независимости от других субъектов права и верховенства по отношению к ним; также они не могут основываться на принципе властеотношений, организованного принуждения, так как это, в сущности, противоречит корпоративной идее, противно самому духу правовой корпорации. Корпоративно-правовые отношения в государстве должны основываться на признании первичности, правовой самоценности личности человека - гражданина государства и его связи с другими гражданами по принципу общей правовой воли, которая только и может быть признана государственной волей. Эта общая корпоративная государственная воля должна объясняться не организованным физическим насилием, государственным принуждением, а заинтересованностью в её осуществлении всех категорий граждан, обусловленностью воли одних лиц волею других. Она должна основываться на собственной правовой силе, на взаимной связанности воли граждан.

С помощью какого механизма, каких средств можно добиться взаимной правовой связанности воли граждан? Каким образом можно обеспечить достижение общей правовой воли членов государственно-правовой корпорации? В политическом государстве способ, обеспечивающий внешнюю связь (в смысле основанности её не на единстве воли, а на внешнем правовом принуждении) граждан государства и легитимность государственной власти, государственного принуждения, был найден в идее народного представительства. Именно посредством института народного представительства в политическом государстве снимается вопрос, почему государство может поступать вопреки воле отдельных граждан, почему оно вправе навязывать им свою собственную волю, принуждать их к тому, в чем они не заинтересованы. Ш. Монтескье усматривал необходимость народного представительства, во-первых, в том, что в силу организационных факторов в крупных государствах невозможно осуществление всеми законодательной власти, а в малых странах связано с большими неудобствами; во-вторых, в том, что избираемые представители способны обсуждать дела, для чего народ совсем непригоден [17]. При этом важно подчеркнуть то обстоятельство, что он выступал принципиально против того, чтобы народные представители были связаны конкретными указаниями, распоряжениями по отдельным вопросам, он полагал, что нет необходимости в том, чтобы они, получив от своих избирателей общую инструкцию, получали от них еще и частные указания по каждому особому делу. Аналогичным образом против связанности представителей конкретными указаниями избирателей высказывался Джон Локк. Он рассматривал народное представительство как своего рода отчуждение воли избирателей в пользу своих избранников, для него та власть, которую каждый отдельный человек передает законодательному собранию, не может вернуться ему обратно до тех пор, пока существует данный законодательный строй: «Дело в том, что народ, дав законодательному органу право существовать непрерывно, тем самым передал свою политическую власть этому органу и не может вернуть её себе» [18]. Лишь в некоторых случаях (например, вследствие временной передачи власти или злоупотребления ею) эта власть может, по его мнению, вернуться народу. Б. Чичерин, посвятивший проблеме народного представительства одну из своих наиболее значительных работ, отмечал, что народное представительство не есть простое поручение, как частная доверенность или полномочие, государственное начало придает ей совершенно иной характер. Когда частный человек поручает свои дела другому, он имеет в виду исполнение своей личной воли, поверенный здесь занимает его место и является лишь средством, орудием в руках доверителя; он обязан действовать исключительно в интересах доверителя, по его поручению и в установленных им пределах. Если он уклоняется от исполнения поручения, то доверитель может всегда потребовать от него отчета, отменить его полномочия и даже привлечь поверенного к ответственности. Все это немыслимо в народном представительстве. На поверенного возлагается не исполнение частной воли доверителя, а обсуждение и решение общих дел, он имеет в виду не выгоды избирателей, а пользу государства; он приобретает известную долю власти, и тем самым становится выше своих избирателей, которые в качестве подданных обязаны подчиняться его решениям. Поэтому представитель действует совершенно независимо от своих избирателей, иногда он даже обязан поступать несогласно с их волею и интересами, когда их частные желания противоречат общему благу [19]. «Таким образом, воля граждан всецело переносится на представителя; за ними не остается ничего, кроме голого права выбора. Мало того, выборный человек является представителем не только своих избирателей, но и тех, которые его не выбирали... Представительное начало в своей полноте является как бы юридическим вымыслом, но это вымысел, вытекающий из самого существа дела, из государственного начала, из отношения власти к гражданам, из господства общего блага над частными целями» [20]- заключает он. Б. Чичерин обратил внимание на двойственный характер института народного представительства: с одной стороны - он есть выражение свободы; с другой стороны - институт, орган власти.

Как институт власти, институт отчуждения правовой личности от решения общих дел, как «юридический вымысел», призванный придать стоящей над обществом власти видимость публичности, народности, институт народного представительства едва ли отвечает идее правового государства. Главное, на наш взгляд, заключается в том принципиальном моменте, что народное представительство есть представительство неправовое! Народный избранник хотя и именуется представителем, однако он вовсе юридически не замещает представляемых им лиц, он совсем не обязан действовать исключительно в интересах доверителей, по их поручению и в установленных ими пределах и доверители не могут по своему усмотрению всегда отменить его полномочия и привлечь поверенного к юридической ответственности. В народном представительстве представитель юридически никого не представляет. Между ним и представляемыми нет действительной правовой связи! Она может быть политической, духовной, нравственной, как утверждал Б. Чичерин, но она не является правовой. В этом заключается один из главных парадоксов современной теории правового государства, заимствующей идею народного представительства. Отсюда формулируемая народными представителями так называемая общая воля, на наш взгляд, не может считаться действительно общей и действительно правовой волей, она не порождает правовой связи, а создает лишь связь политическую, поддерживаемую государственным принуждением. При такой модели правового государства личность оказывается отстраненной от процесса правотворчества, реально не становится творцом права, участником правовой коммуникации. Созданное системой политической государственности правовое отчуждение личности сохраняется. Как верно подметил Гегель, когда вводится представительство (народное представительство), отдельные лица уже не участвуют в решении общих дел «в качестве бесконечного лица», представители не находятся в положении доверенных лиц, здесь принцип единичной субъективной воли отпадает [21].

Жан-Жак Руссо, исходя из правовых представлений, полагал невозможным осуществление представительства народа. Он отмечал в своем «Общественном договоре», что депутаты народа не являются и не могут являться его представителями, они лишь его уполномоченные, они ничего не могут постановлять окончательно. Всякий закон, пока народ не утвердил его непосредственно сам, является недействительным. Поскольку закон есть провозглашение общей воли, то в отношении законодательной власти народ не должен быть представляем. По его мнению, английский народ жестоко ошибается, считая себя свободным, он свободен только во время выборов членов Парламента: как только они избраны - он раб, он ничто; как только народ назначает представителей, он более не свободен, его более нет [22]. Он считал, что понятие представительства досталось нам от феодального правления, когда звание человека было опозорено, в древних же государствах народ никогда не имел представителей, само это слово было неизвестно. Принципиально можно согласиться с Руссо в том, что с правовой точки зрения институт народного представительства не может породить общей правовой воли граждан, но это, на наш взгляд, совсем не означает, что никакое представительство в деле разработки и принятия законов вообще невозможно, что у граждан государства нет другого способа осуществить свою волю в правотворчестве. Что касается вывода Руссо о возникновении идеи народного представительства в Средние века, то он также представляется нам не совсем верным.

Г. Еллинек, анализируя историю возникновения данной идеи и генезис института народного представительства, пришел к другому выводу. Он полагал, что утверждение о чуждости античному правосознанию идеи народного представительства справедливо лишь по отношению к деятельности высших органов республик (народного собрания, совета). Там, где народ мог действовать сам, по его мнению, нет надобности в представительстве, отсутствует исторический мотив к его возникновению. Даже в греческих союзах городов, где община должна была уступить место союзному собранию, представительство не имело места. Но, в тех случаях, когда общее, совместное действие всего народа невозможно по самой природе вещей, действующее лицо и в Элладе и в Риме, несомненно, квалифицируется как представитель [23]. В частности, действия магистратов в пределах их компетенции им рассматриваются как действия самого народа, порождающие для него права и обязанности. В эпоху принципата пользуется общим признанием идея, выраженная Ульпианом, что принцепс сосредоточивает в своих руках все право народа и является его единственным представителем. Эта идея исключительного представительства впоследствии, как утверждал Г. Еллинек, проникла в средневековое сознание и сыграла немалую роль в истории формирования абсолютизма [24].

Г. Еллинек справедливо обращал внимание на то обстоятельство, что идея представительства есть чисто юридическая, что она без сомнения относится к числу первоначальных правовых воззрений человека [25]. Данный тезис представляется для нас принципиально важным: если идея представительства — чисто правовая, то и создаваемый на её основе институт представительства должен строиться как правовой институт. Однако на практике идея представительства, востребованная для публично-правовых целей, под воздействием сиюминутных экономических, политических, иных интересов постепенно стала утрачивать свой правовой характер. Некоторые исследователи, такие как Гнейст, Рикер, Мейджер и их последователи, стали рассматривать деятельность народных избранников как представительство социальных интересов, а парламент - как социальный институт. Другие авторы (их большинство) рассматривают народное представительство в качестве политического представительства, соответственно, законодательное собрание - как политический институт. Отсюда от народных избранников вовсе не требуется исполнять поручения представляемых ими лиц, избирателей, постепенно в законодательных актах идет отказ от обязательных мандатов, наказов избирателей, формируется убеждение, что депутаты представляют не избирателей, а весь народ [26]. Сам Еллинек, если исходить из данного им определения представительства (как отношения одного лица к одному или нескольким другим лицам, в силу которого воля первого непосредственно признается волею последних, так что юридически оба должны рассматриваться как одно лицо), стремиться отстаивать правовой подход к пониманию представительства вообще и народного в частности. Однако его высказывания по данной проблеме оказываются весьма противоречивы. В частности, он смешивает представляемых субъектов: с одной стороны, он считает таковым народ, который вместе с народным представительством образует правовое единство; с другой стороны, он восторгается староанглийским высказыванием о том, что всякий англичанин лично присутствует в парламенте и видит в этом выражение основной правовой идеи народного представительства. Также он рассматривает в качестве формы представительства отношение органа к членам корпорации. Но тогда, с юридической точки зрения, за действия органа корпорации (в частности, государства) должны имущественно отвечать члены корпорации (граждане), а не сама корпорация. Кроме того, для него определение содержания народной воли лежит вне сферы права, которое ограничивает лишь формально её пределы; законодательная деятельность всецело относится к области политики [27]. Таким образом, народное представительство лишь формально оказывается у него правовым институтом, по сути же — это институт политический, инструмент политического властвования.

Правовое государство, по нашему мнению, не должно основываться на политической связи, создаваемой с помощью института народных представителей. Как правовая корпорация граждан государство может опираться лишь на правовую связь, его граждане могут строить свой правовой союз на правовых отношениях. С учетом этого, автором выносится на обсуждение идея возможности формирования законодательного собрания не по принципу народного представительства, а по принципу правового представительства, где представляемым лицом является не абстрактный народ (как правовая неопределенность, как квазисубъект права), а конкретный гражданин государства. В процессе представительства в законодательной деятельности, с точки зрения отставиваемой в работе идеи субъекта - творца права, должно происходить не политическое, а юридическое замещение представляемых. Само представительство должно, на наш взгляд, иметь личный (персональный) характер; при этом представитель обязан действовать исключительно в интересах представляемого лица, по его поручению. Эта связь, как это обычно происходит при гражданско-правовом представительстве, не может прерываться до момента полного исполнения поручения либо до отмены поручения или полномочий представителя, а также при его отказе в случаях, установленных законом или договором. За свои действия в связи с исполнением поручения представитель (законодательный адвокат) должен нести не иллюзорную политическую ответственность перед народом или моральную перед «своей совестью», а вполне реальную юридическую ответственность перед представляемым лицом и давать ему отчет о своей деятельности.

Осуществление идеи правового представительства в законотворчестве предполагает, по мнению автора, совершенно иную модель организации законодательного собрания, а именно: организацию его как судебного органа, как законодательного суда, независимого от воли конкретных лиц или корпораций. Именно как суда (законодательного суда), ведь не случайно конструкция суда оказывается всякий раз востребованной, когда возникает необходимость решать правовой спор с участием личности, не властвовать над ней, не осуществлять политическое господство над ней, а защищать её интересы, решать правовые конфликты с её участием. Идея организации законодательного процесса по типу судебного процесса была востребована уже в античности. Как известно в древних Афинах в гелиэе обсуждение законопроектов осуществлялось в форме обычного судебного процесса; обвинителем старых законов выступал автор предлагаемого законопроекта, а защитниками были лица, назначенные народным собранием. При этом решение принималось присяжными большинством голосов посредством тайного голосования [28]. Связка правовое представительство - суд является вполне закономерной, естественной для правовой системы, проверенной временем, юридической практикой. Относительно новой для неё является лишь та сфера, в которой предлагается её использование. В отличие от процесса политического законотворчества, основанного на идеях партийности, отстаивания корпоративной, классовой воли, навязывания обществу группового интереса в качестве всеобщего, государственного интереса, процесс правового законотворчества, напротив, в качестве первичного субъекта должен предполагать личность, гражданина, профессионально представленного в законодательном органе. Предлагаемая модель организации правотворческого процесса призвана устранить существующее отчуждение личности от права, законотворчества и одновременно обеспечить профессионализм, объективность правотворчества, достижение в законе правовой всеобщности.

В действительно правовой корпорации каждый должен иметь право отстаивать в законотворческом процессе свои особые интересы, в том числе выступая против большинства или даже против всех, каждый должен иметь возможность оспаривать как уже действующий закон, предлагая ему взамен свой способ решения правовой задачи, так и готовящийся проект законодательного акта. Конструкция законодательного органа - суда, как нам представляется, в наибольшей степени подходит для этих целей, она способна выполнить ключевую роль в деле формирования правовой корпорации граждан - творцов права, также в формировании законодателем их общей правовой воли. С помощью данной конструкции можно решить такие проблемы современного законотворческого процесса как: преодоления духа корпоративности, партийности правотворчества, игнорирования интересов отдельной личности (обеспечить «чудаку права на существование»), непрофессионализма законодателя, его субъективизма (субъективной заинтересованности в осуществлении особой воли взамен общей) и т.д. Вместе с тем мы отдаем себе отчет в том, что, во-первых, для современного политического сознания идея правового представительства в законотворчестве является чужеродной или, по крайней мере, не вытекающей из оснований этого сознания; во-вторых, она нуждается в серьезной теоретической проработке. Если учитывать, что идея народного представительства шлифовалась веками и, как отмечал Г. Еллинек, стала результатом продолжительной исторической работы целых народов, то естественно предположить, что всякая иная идея в этой сфере не может быть реализована одним росчерком пера законодателя. Право, как консервативная система, предполагает преемственность и постепенность, эволюционный характер преобразований. Отсюда логичным, на наш взгляд, является предложение создать условия для конкуренции, взаимного сосуществования и противоборства этих двух форм представительства во имя реализации идеи права и правового закона. Чтобы каждая из них могла доказать свою состоятельность. Речь идет о том, чтобы сохранить принципы формирования нижней палаты парламента, основанные на идее народного представительства, а также существующие процедуры подготовки проектов нормативных актов. Параллельно с этим предусмотреть возможность правового представительства граждан профессиональными юристами в созданном вместо верхней палаты парламента законодательном суде, на рассмотрение которого должны передаваться подготовленные как нижней палатой парламента, так и независимыми юристами, проекты актов. Чтобы каждая сторона в судебном процессе могла доказать свою состоятельность, правовой характер подготовленных ею актов. И лишь после утверждения законодательным судом выносимых на рассмотрение проектов решений они могли бы приобретать силу действующего закона.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Виды теократий
Рассмотрение законопроектов в Федеральном Собрании и других законодательных органах
Проблемы эффективности реализации диспозитивных норм права
Функции юридических фактов в уголовном праве
Признаки норм права
Вернуться к списку публикаций