2014-02-15 13:00:59
ГлавнаяТеория государства и права — Историческое развитие правового института давности.



Историческое развитие правового института давности.


В русском праве институт давности возникает относительно поздно. В древнейших русских законах, равно как и в древнейших законах других народов не находится определения сроков какой-либо давности. Так, Г. Яневич-Яневский, открыв следы признания давности в законодательных памятниках славян, принявших христианство то римского папы, относительно памятников древнего русского законодательства замечает, что «насчет давности нам из них ничего не известно» [10]. Вряд ли можно согласиться с мнением И.Д. Беляева, допускавшего существование давности во времена Русской Правды [11]. Свое мнение автор основывает на статье о поклепной вире, где сказано: «а на костях и по мертвеце не платити виры, оже имени не ведают и не знают его» [12]. Здесь закон говорит о том, что сухие кости или труп, сгнивший до такой степени, что убитого нельзя узнать по лицу, - не могут служить поводом для взыскания виры с той волости или верви, где они найдены. Законодатель, предусмотрев этот случай, конечно, отказался от идеи безусловного преследования виновных и указал на обстоятельства, при которых он счел уголовное преследование ненужным. Однако установление срока давности в этом случае признать нельзя, поскольку погашение уголовного преследования поставлено в зависимость не от истечения определенного срока, а от наступления обстоятельств, которые затрудняют производство по делу.

Если согласиться с мнением И.Е. Энгельмана [13], то первым давностным сроком в русском праве стал срок приобретательной давности, установленный Псковской судной грамотой. По мнению автора, данная норма содержалась в первой, древнейшей части грамоты, данной городу Александром Невским не позднее второй половины XIII века, между 1242 и 1263 годами [14]. Статья 9 Псковской судной грамоты говорила: «Если начнется с кем либо судебный процесс о полевой земле или воде... причем на той земле окажется двор или распаханное поле, а (одна из сторон) пашет и владеет этою землею... года 4-5 ..., истец, не судившийся и не предъявлявший претензий (на землю...) ... не получает удовлетворения по иску» [15]. Таким образом, четырех- или пятилетнее непрерывное владение землей, сопровождаемое ее обработкой, предоставляло право собственности на эту землю. Прерывалось владение предъявлением иска (судом) или завладением со стороны другого лица (наступлением на землю или воду). Право собственности могло возникнуть лишь по отношению к пахотным землям или водоемам, земли «под лесом» были изъяты из сферы действия давности владения. Причину этого различия профессор Неволин объясняет тем, что землей «под лесом» нельзя было пользоваться так непрерывно, и для всех видимо, как землей пахотной или водой; к тому же можно было пользоваться лесом, не присваивая себе права на землю под ним [16].

О дальнейшей судьбе приобретательной давности в русском праве мнения ученых расходятся. Одни исследователи [17] полагают, что этот институт получил дальнейшее развитие, а другие [18] же считают, что существовавшая в псковском праве давность владения исчезла бесследно вместе с падением самостоятельности Пскова и торжеством Москвы. На наш взгляд следует согласиться со второй точкой зрения. Очевидно, что мнение авторов, признающих наличие приобретательной давности в российском законодательстве XV-XVIII веков основывается на неправильной оценке правовых норм: исковая давность трактуется ими как давность приобретательная.

В Русском (Московском) централизованном государстве первый закон, установивший срок исковой давности, принадлежит Великому князю Василию Дмитриевичу (1389-1425гг.); тяжбы о землях были ограничены 15-тилетним сроком.

Дальнейшее развитие нормы, относящиеся к исковой давности, получили в судебниках Ивана III, Ивана IV, в Соборном уложении 1649 г. Одной из ключевых правовых норм той эпохи было установление давности иска о возвращении беглых крестьян. Эта норма была введена в 1597 году и существовала до 1649 г. Изначально устанавливался пятилетний срок для погашения иска землевладельца о возвращении беглых крестьян. Далее, в 1606 году этот срок увеличивается указом Василия Шуйского до 15 лет.

В 1787 г., во время правления Екатерины 2, в отмену всех прежних постановлений, введен был, под влиянием литовского статута, общий, однообразный 10-тилетний срок давности для всех видов исков. При издании этого закона имелась в виду лишь давность исковая, о давности владения ничего не упоминалось.

Следует особо отметить тот факт, что длительный период (XIV-XIX вв.) в русском праве была закреплена и фактически применялась только лишь давность исков. Законодательство прямо закрепляло применение сроков исковой давности к спорам о правах на землю и другое имущество [19]. «Потеря права отыскивать вещь, - по словам проф. Неволина, - весьма естественно влечет за собой потерю самого права на вещь, к восстановлению которого иск должен был служить. Но с потерей права на вещь одним лицом, она, как бесхозяйная, необходимо приобретается тому, кто владел и теперь хочет владеть ею в виде собственности; тот, кто против притязаний прежнего господина вещи защищается судом в своем спокойном владении, справедливо рассматривается как истинный и законный господин вещи» [20]. Поэтому, учитывая то обстоятельство, что «наша исковая давность в применении к вотчинным искам сопровождается потерею не только искового права, но и материального, то есть самого права собственности» [21], — для приобретения права собственности требовалось лишь истечения срока исковой давности. Таким образом, важнейший и незаменимый в цивилизованном обществе институт приобретательной давности (usucapio) оказывался ненужным и фактически «выпал» из русского гражданского права. Причины данной ситуации, на наш взгляд, были заложены в самом восприятии давностных сроков. Справедливо в этом отношении мнение И.Е. Энгельмана: «Вообще наша давность есть явление процессуальное, плод судебно-практического развития русского законодательства. Развиваясь этим путем, наше законодательство сознавало и определяло гражданские юридические отношения преимущественно, а нередко и исключительно, с процессуальной их стороны, сознавая их весьма слабо в спокойном состоянии до возникновения судебного спора» [22].

Приобретательная давность (usucapio), по нашему мнению, не развивалась в русском праве отчасти по причине преобладания процессуального сознания в регулировании правовых отношений, главным же образом вследствие слабого сознания принципа собственности. Usucapio предполагает в правовом чувстве народа сильную потребность прочного права собственности, в силу которой это право становится на место шатких и неопределенных фактических отношений, так что владение как бы вырастает до степени права. Поэтому этот институт и развивается так рано в римском праве, которое, как известно, уже в начальный период своей истории отличалось строжайшей, даже суровой постановкой начала собственности во главе гражданско-правовой системы. Нашему же праву издавна и до позднейших времен, была чужда глубина сознания принципа собственности, где развивалось по преимуществу начало владения, слабо сознавая потребность его возвышения до идеи исключительного юридического обладания. С фактом владения здесь непосредственно соединяется предположение о праве собственности, и затем всякий спор разрешается действием суда, исковым порядком. Как справедливо отмечал Д.И. Мейер, «судебные места, решая вопрос о праве собственности, основывающемся на давности, большей частью имеют в виду только давностный срок и мало внимания обращают на принадлежность к давностному владению владения в виде собственности» [23].

После времен Псковской судной грамоты — нормы о приобретательной давности появляются в русском праве лишь с принятием Свода законов Российской Империи 1832г. Статья 533 ч.2, т. 10 которого говорила: «Спокойное, бесспорное и непрерывное владение в виде собственности превращается в право собственности, когда оно продолжается в течение установленной законом давности (10 лет)» [24].

Однако содержание этой статьи и отсутствие достаточного правоприменительного опыта вызывали в то время споры теоретиков и трудности по практической реализации данного законоположения. Свидетельство тому слова современника: «По нашему праву не требуется ни законного титула, ни добросовестности, то давность у нас, давая во многих случаях торжество бесправию над правом, тем самым вводит в соблазн недобросовестных лиц, побуждает их совершать захват чужого имущества. (Васьковский)» [25].

В русском праве, пишет Г.Ф. Шершеневич, «давность владения остается институтом малоразвитым» [26]. Возможно, по причине слабой укорененности в отечественном праве приобретательная давность столь легко выпала из ГК РСФСР 1922г. С признанием презумпции государственной собственности устанавливалось, что «всякое бесхозяйное и спорное имущество является государственным, поскольку у нас отсутствует институт приобретательной давности» [27].

В результате возникли совершенно неизбежные пробелы в вещных отношениях. Уже в 30-е гг. первым на это обратил внимание В.А. Рясенцев. Ко времени разработки гражданских законов начала 60-х годов эта идея приобрела широкое признание среди ученых [28]. Однако институт приобретательной давности был признан только с принятием закона РФ «О собственности», введенным в действие с 1 января 1991 года.

Особую историю в русском праве имеет давность привлечения к уголовной ответственности. Возникновение его, как и в римском праве, происходит значительно позже, чем появление сроков давности в частном праве. Говорить с уверенностью об установлении в российском уголовном праве срока давности привлечения к уголовной ответственности можно лишь со второй половины XVIII века. Предположения о существовании подобного института в более ранний период, например, как упоминалось выше, в тексте Русской Правды, являются лишь догадками и не имеют твердой научной почвы.

По этой же причине мы не можем согласиться с Козаченко и Незнамовой [29] и признать установление срока давности в царской грамоте 1667г., содержащей следующее положение: «А которые люди наперед сего воровали, а ныне не воруют, и они бы тех людей не имали и к сыщику не приводили, оприч убийственных дел» [30]. Данная норма действительно ограничивает преследование определенного вида преступлений, создавая определенную базу для введения сроков давности. Но сама по себе такого срока не устанавливает: слово «наперед», то есть, «прежде» - понятие оценочное, это может быть и год тому назад и десять лет. Рассматриваемая норма царской грамоты, устанавливая требование последующего правомерного поведения («ныне не воруют»), в равной степени похожа и на освобождение от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки.

Молчание Судебников 1497, 1550 г., Соборного Уложения 1649 г. или законодательства времен Петра I относительно давности привлечения к уголовной ответственности находит полное оправдание в господствовавшем в то время воззрении на наказание как на устрашение, меру, применяемую к преступнику, дабы и другим неповадно было совершать преступления.

Первым законодательным актом, признавшим давность привлечения к уголовной ответственности, был манифест 17 марта 1775 года, изданный Екатериной II по случаю заключения мира с Турцией. Статья 44 которого устанавливала, что «всякого рода преступления, коим десять лет прошло и через таковое долгое время они не сделались гласными, или по них производства не было, все таковые дела повелеваем отныне предать, где об них взыскатели, истцы и доносители явятся, вечному забвению и по сей статье и впредь поступать во Всероссийской Империи пределах непременно» [31]. Введенная манифестом норма о сроке давности вошла затем с определенными изменениями в последующие законодательные акты.

Интересно происхождение этого десятилетнего срока (неизвестного римскому праву). Ряд исследователей [32] утверждает, что Екатерина II заимствовала этот срок из Литовского Статута. Не оспаривая верности этого предположения, заметим только, что десятилетний срок давности применялся по Литовскому Статуту только к гражданским делам [33]. Таким образом, сам процесс законодательного строительства подтверждает сходство сроков давности в публичном и частном праве.

В 1813 году был составлен проект уголовного уложения, и хотя этому проекту не было суждено получить когда-либо силу закона, но его постановления о давности имеют для нас несомненный интерес, так как они носят на себе отпечаток теории, господствовавшей тогда в науке - теории, видевшей основание давности в предполагаемом исправлении преступника. Проект содержал следующие положения [34]:

101. Ежели в течение десяти лет какое либо уголовное преступление не сделается гласным, а преступник во все время не учинил другого, то таковой по уважению давности освобождается от всякого наказания.

102. Ежели он в продолжение тех десяти лет учинил вторично подобное преступление, то и за первое наказывается по всей строгости законов.

103. Срок давности считается со дня совершения преступления.

Сопоставляя проект уголовного уложения с предыдущими законами о давности, мы видим, что он вносит новый взгляд на давность уголовного преследования, определяя начальный момент и обстоятельства прерывающие ее течение. Однако после обсуждения в 1834 году Государственным Советом, проект 1813 года так и не был принят, и постановления Екатерины II о давности продолжали применяться безо всяких изменений.

Следующим этапом в развитии давности привлечения к уголовной ответственности стало принятие Уложения 1845г., установившего несколько различных сроков давности, продолжительность которых зависела от степени тяжести наказаний; принята давность личности подсудимого; установлено несколько видов преступлений, не подлежащих давности. По Уголовному Уложению 1903г. институт давности рассматривался как истечение известного промежутка времени, устраняющее «или применение наказания к виновнику, или самое уголовное преследование его».

В послереволюционном уголовном законодательстве институт давности был впервые закреплен в УК РСФСР 1922г. Максимальный давностный срок (если преступление наказывалось лишением свободы на срок свыше одного года) был пять лет, минимальный (если преступное деяние носило более мягкий характер) - три года. Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924г. ввели затем дифференцированные сроки давности для различных по тяжести преступлений, а также условия перерыва течения давности в тех случаях, когда виновный скроется от следствия или совершит другое однородное или менее тяжкое преступление. Эти же положения закрепили УК РСФСР 1926г.

В целом же, развитие института давности подобно образованию снежного кома: сфера действия его норм постепенно расширяется, охватывая новые отрасли, правовые ситуации, обогащается более сложными правилами и исключениями, совершенствуется с точки зрения юридической техники. При этом, основываясь на историко-догматическом рассмотрении норм института давности, можно выделить ряд общих закономерностей, отражающих логику его развития.

Во-первых, основную роль в формировании правового института давности сыграли отрасли гражданского и уголовного права. Именно в этих отраслях права первоначально возникли давностные сроки (исковая, приобретательная давность и давность привлечения к уголовной ответственности), и именно они послужили образцом, моделью для создания подобных сроков в других отраслях современного права: административном, налоговом, таможенном, семейном и др.

Во-вторых, сроки давности закрепляются в частном праве намного раньше, чем в праве публичном. Так, в российском уголовном праве сроки давности появились чуть ли не на 5 веков позже чем в гражданском. Этот факт свидетельствует об определенной взаимосвязи между установлением сроков давности и развитием общественного сознания, о чем более подробно будет сказано в последующих частях работы.

В-третьих, для российского гражданского права длительный период характерно отсутствие приобретательной давности, в течение которого она заменяется давностью исковой. Отсюда, преобладающим условием применения института давности стало истечение определенного промежутка времени. Такая особенность была отмечена Д.И. Мейером, писавшим, что в нашей практике понимают под давностью именно давностный срок, говоря, например, прошла давность, прошли две, три давности [35].

Данные тенденции в истории института давности были обусловлены с одной стороны динамикой соответствующих общественных отношений, так и развитием юридического мышления, правопонимания в целом. Многие ученые в разное время по-своему трактовали, предлагали свои теории давности, что в свою очередь оказывало влияние на правотворчество и практику применения законодательства о давности. Ответить на вопрос — насколько верными и эффективными были предлагаемые теории, можно лишь проникнув в сущность института давности, критически осмыслив его роль в регулировании общественных отношений.


Торопкин Сергей Александрович



[1] Слово praescriptio в строго-грамматическом смысле означает «надпись, выставленная вперед» и произошло от того, что у римлян претор писал, в случае ссылки на давность, определенную форму в заголовке документов.

[2] Новицкий И.Б. Римское право: учебник для вузов. - М., 2002. - С.96.

[3] См., например: Энгельман И.Е. О давности по русскому гражданскому праву. - СПб., 1901. - С.4; Любавский А.Д. Указ. соч. - С. 130.

[4] Брокгауз Ф.А. Новый энциклопедический словарь / Ф.А. Брокгауз, А. Ефрон: В 29 т. - Т. 15. - С. 403-404.

[5] Unterholzner. Ausfuhrliche Entwickelung der gessamten Verjahrungslehre, bearbeitet von Theodor Schirmer. - Leipzig, - 1858. - C.421 / цит. по Саблер В. Указ. соч. - С. 10.

[6] Sctum Silanianum (10 г. от Р.Х.) постановлял, что в случае насильственной смерти завещателя, наследник может открыть завещание только тогда, когда отомстит виновным, если же он, уклонившись от этой обязанности, вступал в права наследника, то имение отбиралось у него в пользу общественной казны. В соответсвии с этим постановлением претор налагал штраф в 100 золотых (100 aurei) на того, кто открывал завещание, не исполнив предписаний Sc. Silanium.

[7] Саблер В. О значении давности в уголовном праве. - М., 1872. - С. 12.

[8] Herbert Thomas Arnold. The History of the Law of Prescription in England. Being the Yorke Prize essay of the University of Cambridge for 1890. - London: Clay & Sons, 1891. - P. 17-18.

[9] Walker David M. The law of prescription and limitation of actions in Scotland. 6th ed. - Edinburgh. W. Green/Sweet & Maxwell. 2002. - P.15-16.

[10] Яневич-Яневский Г. Об уголовной давности // Юридические записки. Т.5 - СПб., 1862. - С. 30, 74.

[11] Беляев И.Д. Как понимали давность в разное время и русское общество в своей жизни и русские законы. - М., 1855. - С. 8.

[12] Там же. - С. 9.

[13] Остальные исследователи не берутся точно определить время появления в Псковской судной грамоте срока приобретательной давности, ограничиваясь лишь рассмотрением ее итоговой кодификации (XV в.).

[14] Энгельман И.Е. Гражданские законы псковской судной грамоты. - СПб., 1855. - С. 1-11.

[15] История государства и права России. Учебник./ Под ред. Ю.П. Титова. - М., 1999. - С. 48.

[16] Неволин К. История российских гражданских законов: в 3 т. - СПб., 1851. - Т. 1 - С. 124.

[17] См.: Неволин К. Указ. соч. - С. 125; Любавский А.Д. Указ. соч. - С.133.

[18] Энгельман И.Е. Указ. соч. - С.23; Победоносцев К.П. Курс русского гражданского права: в 2-хт. - СПб., 1868.- Т. 1. - С. 133, 181.

[19] Например, в судебнике Ивана III было определено, что «иски бояр о земле между собою и против монастырей, иски монастырей о земле друг против друга и против бояр, иски черных и сельских людей о земле великого князя... судятся не далее как за три года». Цит. по Любавский А.Д. Указ. соч. - С. 133.

[20] Неволин К. Указ. соч. - С. 394-395.

[21] Энгельман И.Е. Указ. соч. - С. 23.

[22] Там же. - С. 429.

[23] Мейер Д.И. Русское гражданское право: В 2 ч. - М., 1997. - Ч. 2. - С. 88.

[24] Энгельман Н.Е. Указ. соч. - С.47. Автор полагает, что источником данной статьи является французское уложение, в частности, Ст. 2229 Code civil буквально сходная с ней: «Pour pouvoir prescrire il faut une possession continue et non interrompue, paisible, publique, non equivoque et a titre de proprietaire».

[25] Брокгауз Ф.А. Указ. соч. - Т. 15. - С. 407.

[26] Шершеневич Г. Ф, Учебник русского гражданского права. - М., 1995. - С. 187.

[27] Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 29.06.25 «О презумпции права собственности государства на спорное имущество» // Сборник циркуляров и важнейших разъяснений Пленума ВС РСФСР. Январь 1925 - май 1926 гг. - С.114.

[28] См. например: Генкин Д.М. Право собственности в СССР. - М., 1961. - С. 215.

[29] Там же. С. 216.

[30] Уголовное право: Общ. часть : Учеб. для вузов / Под ред. И. Я. Козаченко, З.А. Незнамовой. - М., 2001 - С. 428.

[31] Полное Собрание Законодательства. - 14275.

[32] См.: Неволин К. Указ. соч. - С. 40,41; Яневич-Яневский Г. Об уголовной давности // Юридические записки. Т.5 - СПб., 1862. - С. 84.

[33] По мнению Яневича-Яневского Г., Екатерина II заимствовала 10-летний срок Литовского Статута, поскольку 3-летняя давность уголовных исков показалась законодательнице слишком короткой.

[34] Цит. по: Саблер В. Указ. соч. - С. 33.

[35] Мейер Д.И. Указ. соч. - С. 89.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Юридическая ответственность органов внутренних дел
Юридическая ответственность государства и его органов
«Коллективные» субъекты права
Понятие и признаки диспозитивной нормы права
Проблемы эффективности реализации диспозитивных норм права
Вернуться к списку публикаций