2014-02-15 13:00:59
ГлавнаяТеория государства и права — Историческое развитие правового института давности.



Историческое развитие правового института давности.


В современной методологии господствует представление о том, что наиболее эффективным способом познания правовых явлений является изучение их в развитии и взаимосвязи с социально-экономическими, политическими, духовными и иными условиями жизни общества. Именно диалектический подход позволяет приблизиться к верному пониманию сущности права или отдельных правовых институтов, выяснить их природу, особенности и механизм реализации. Априорным является тот факт, что современное состояние любого правового института является результатом его развития в теории и законодательстве.

Исходя из этого, изучение института давности в российском праве, полагаем, необходимо начать с вопроса о его историческом развитии. Подобный подход, кроме того, поможет нам, судить о том, насколько удачно сконструирован данный институт в современном российском законодательстве. Избежав при этом односторонности тех исследований, которые, рассматривая современные им законы, стараются во что бы то ни стало найти для них разумное обоснование, доказать их необходимость, сообщить характер мудрости и справедливости нормам, не выдерживающим никакой критики.

Следует отметить, что институт давности имеет многовековую историю существования как в отечественном, так и в иностранных законодательствах. Возникновение сроков давности связано с древнейшими римскими законами, оказавшими, как известно, серьезное влияние на развитие правовой мысли в государствах континентальной системы права. Рецепция римских правовых институтов, особенно в сфере частного права, в значительной степени обусловила процесс развития юридических норм о давности и в отечественном законодательстве. Доказательством этого являются многочисленные сходства норм римского и современного российского права, устанавливающих порядок исчисления и применения сроков давности.

Общие закономерности развития института давности в римском праве во многом можно проследить и в отечественном праве. В первую очередь, генезис института давности обусловлен заложенным еще в римском праве делением права на частное и публичное. Рассматриваемый нами институт нашел применение в обеих сферах права. Однако, не смотря на определенное взаимодействие в процессе развития сроков давности в частном и публичном праве, их понимание в каждом случае до сих пор отличается существенными особенностями. Исходя из этого, историческое развитие института давности имеет смысл проследить отдельно для частного и публичного права.

По общей для римского и отечественного права закономерности - давностные сроки начинают значительно раньше использоваться в сфере гражданских правоотношений, нежели публичного права.

Наиболее древним видом давностных сроков является приобретальная давность. В ius civile приобретательная давность (usucapio) признавалась еще в эпоху XII таблиц. Сроки владения в то время были установлены очень короткие (для земельных участков - два года, для остальных вещей - один год); условия приобретения были простые: кроме факта владения требовалось только, чтобы вещь не была краденой.

В период издания законов XII таблиц, все владения Рима находились в пределах территории современной Италии и были сравнительно невелики. Позднее, политическое и территориальное устройство римской республики совершенно изменились: Рим стал увеличивать свои владения и, по выражению некоторых исследователей, сделался «сосредоточением вселенной». Usucapio не могла быть применима к провинциальным владениям, поскольку отдаленность и малонаселенность провинций не позволяли допущения столь короткого срока давности. Поэтому в провинциальном эдикте появился другой вид института давности - longi temporis praescriptio [1]. Эти давностные сроки были более продолжительны: 10 лет, если приобретающий по давности и то лицо, которому в связи с давностным владением угрожает утрата права, живут в одной провинции (inter presentes), и 20 лет, если эти два лица живут в разных провинциях (inter absentes).

В литературе можно встретить различные подходы к пониманию сущности praescriptio. В частности, И.Б. Новицкий [2] рассматривает praescriptio в качестве срока приобретательной давности, как один из способов приобретения права собственности. По его мнению, отличие этих сроков от usucapio состояло в распространении действия давности по субъекту — на перигринов, а по объекту — на провинциальные земли. Другие же исследователи [3], не отрицая указанного факта расширения сферы применения института давности, подчеркивают именно правопрекращающее свойство praescriptio, которое, по их мнению, служило ограничением существовавшего в римском праве rei vindication (права виндикации), и означало exeptio, то есть возражение против иска на том основании, что он предъявлен по прошествии длительного периода времени.

Впоследствии, в 528г. Юстиниан объединил оба этих вида давностных сроков (usucapio и longi temporis praescriptio). По юстинианову законодательству давностное владение должно было продолжаться в течение 1 или 3-х для движимых и 10 или 20 лет для недвижимых вещей, смотря по тому, жили ли владелец и собственник в одной, или же разных провинциях. Условиями данной приобретательной давности были:

1) юридическое владение от собственного имени (posessio);

2) добросовестное владение, то есть убеждение в наличии у отчуждателя права или незнание об отсутствии у него такого права (bona fides);

3) законное основание владения (Justus titulus), которое могло бы привести к приобретению права собственности, например, купля-продажа вещи, судебное решение и т. п.;

4) годность вещи для приобретения (res habilis); вещи не могущие служить предметом оборота не могут быть приобретены и по давности;

5) истечение известного срока (temporis);

Эти условия, которые практически в неизменном объеме отражены в Ст.234 ГК РФ, содержались в известном мнемоническом стихе: res habilis, titulus, fides, posessio, temporis [4].

В отличие от давности приобрельной — исковая давность не была известна древнеримскому праву: все иски были тогда actiones perpetua (иски, не ограниченные никакими сроками). Ограничение иска временем впервые появилось в преторском эдикте (intra annum judicium dabo), где устанавливались, так называемые, законные сроки предъявления исков. По сравнению со сроком исковой давности, который погашает право на иск лишь в случае бездеятельности истца, - законный срок сам по себе прекращает данное право (независимо от активности управомоченного) и поэтому, как будет доказано ниже, не может относиться к давностным.

Только в 424г. н. э. указом Феодосия II в римском праве был введен срок, соответствующий современному пониманию исковой давности, по которому все иски, не ограниченные более краткими сроками, погашались 30-тилетней давностью. Как и в современном российском праве, эта исковая давность давала возможность только отражать иск, но не порождала самостоятельного права у владельца: в случае утраты им владения он не мог отыскивать вещь у лица, к которому она перешла.

Течение исковой давности начиналось с момента происхождения иска, то есть с момента возникновения права на иск (actio nata). Течение иска прерывалось:

1) прекращением нарушения права;

2) признанием прямо или косвенно права противной стороной (например, уплатой процентов по обязательству);

3) предъявлением иска в надлежащем порядке и в надлежащем суде, с извещением противной стороны;

По отношению к лицам, не имеющим способности подавать иски (малолетние и приравненные к ним), течение давности приостанавливалось. С устранением этой помехи или с переменой субъектов правоотношения течение исковой давности продолжалось.

Таковы основные положения римского частного права, устанавливающие порядок применения и исчисления давностных сроков, которые позднее с некоторыми изменениями были восприняты западноевропейскими законодательствами.

Не менее широкое применение давностные сроки нашли в римском публичном праве. Однако общей закономерностью для любого государства является значительно позднее появление института давности в уголовном, нежели гражданском праве. Это происходит, не случайно и обусловлено самой природой рассматриваемого института, как значительно ограничивающего круг деятельности судебной власти. Признания сроков давности нельзя найти в первичные эпохи истории уголовного права, в те времена, когда преступление имело не общегосударственное, а исключительно частное значение, когда на него смотрели как на «обиду» потерпевшего лица, а наказание основывалось на принципе личной мести и денежных штрафах. Юридическое мышление тех отдаленных времен оказалось бы бессильным постичь разумность и целесообразность сроков давности, полагающих определенные границы преследованию и наказанию преступника. В обычаях и законах, относящихся к этому периоду, иногда встречаются постановления, в силу которых некоторые, очень немногие противозаконные деяния предавались забвению. Но между этими случайными постановлениями и тем, что мы понимаем под институтом давности, весьма мало общего.

Лишь с перенесением на верховную власть всех судебных функций и признанием преступления, нарушающим не только частные, но и общегосударственные интересы, - уголовное право вступило в период своего развития, когда сделалось возможным законодательное закрепление института давности. На дальнейшее развитие этого института оказала самое неблагоприятное влияние господствовавшая столь долго теория устрашения, с точки зрения которой, давность является не только чем-то произвольным и крайне вредным, но даже угрожающим общественной безопасности.

В законодательные памятники сначала заносились постановления о том, что некоторые преступления по истечении долгого промежутка времени, должны предаваться забвению. В подобных постановлениях, вследствие их неопределенности, мы можем видеть лишь признание идеи, лежащей в основе института давности. Законодатель начинает осознавать несправедливость и бесполезность безусловного и ничем не ограничиваемого преследования некоторых преступлений, но сознание это на первых порах отличается некоторой смутностью. Дальнейшее развитие нашего института выражается в распространении погашающего влияния давности на все преступления, за некоторыми изъятиями, а затем и на судебные приговоры, осуждающие виновного.

По воззрению, наиболее распространенному, римскому праву во времена республики не были известны сроки давности привлечения к уголовной ответственности. Лишь в 737-м или 736 году от основания Рима (17-16 гг. до н.э.) Августом была введена пятилетняя давность (lex Julia de adulteris coercendis) [5]. К преступлениям, которые погашались на основании этого закона, относились: во-первых, прелюбодеяние с замужней женщиной (adulterium), прелюбодеяние с женщиной незамужней и мальчиком (мужеложство - stuprum); во-вторых, сводничество (lenocinium) и всякое пособничество к совершению вышеупомянутых преступлений. Впоследствии этот пятилетний срок давности был распространен на все crimina quae descendunt ex lege Julia de adult.

Наряду с этим сроком тот же закон вводит давность шестимесячную. Так, женщину, обвиняемую в прелюбодеянии, в течение первых двух месяцев после расторжения брака могли преследовать только муж и отец. По прошествии этого срока, в продолжение остальных четырех месяцев, обвинителем мог выступать всякий посторонний (extraneus).

Далее, в силу сенатусконсульта 11 г. от Р.Х., ответственность лиц, нарушивших установленный постановлениями senatusconsultium Silanianum порядок открытия завещания [6], начала ограничиваться пяти летним сроком давности.

Позднее, во времена правления Септимия Севера и Каракаллы, царствовавших вместе в 198-208 гг. от Р.Х., тому же сроку давности стали подвергаться peculates (злоупотребления должностного лица, выразившиеся в растрате казенных денег или в ином обмане) и некоторые таможенные нарушения.

И, наконец, двадцатилетний срок давности стал распространяться, за некоторыми исключениями, на все остальные преступления. Относительно времени его введения мнения ученых расходятся: так, Унтергольцнер предполагает, что этот срок установила lex Julia de judiciis publicis. Дамбах находит это мнение неосновательным и говорит, что можно с достоверностью утверждать лишь то, что двадцатилетняя давность была известна во времена юриста Павла, то есть в конце второго или начале третьего столетия от Р.Х. [7].

Императоры Семптий Север и Каракалла распространили эту давность на все quaestiones apud fiscum. При этом на некоторые особенно тяжкие преступления сроки давности не распространялись. Так, не полежали давности: 1) parricidium (убийство родителя или близкого родственника), 2) suppositio partus (преступление против ребенка) и 3) appostasia (бунт, восстание). Преступления, направленные против государства и против особы императора подлежали общему двадцатилетнему давностному сроку.

Таковы основные вехи развития института давности в римском публичном праве. Отметим еще только некоторые существенные особенности его применения. Во-первых, обвинительный характер римского процесса явно указывает на то, что сроки давности никогда не могли применяться судьей ex officio. Во-вторых, вытекающий из преступления гражданский иск не погашался давностью иска уголовного, а подлежал действию общей всем частным искам тридцатилетней давности. Сроки давности обвинительного приговора суда или исполнения судебного решения не были известны римскому праву.

Предполагаем, что наше воззрение на давность привлечения к ответственности, как на институт, построенный преимущественно на началах римского права, может показаться неосновательным. Однако в доказательство его правильности сошлемся на пример Англии и Шотландии. Английское законодательство, как известно, отличается своей самобытностью, независимостью. Влияние римского права на нем сказалось менее чем на каком-либо ином европейском законодательстве. Как же оно относится к институту давности? Общему праву (Common Law) сроки давности привлечения к ответственности совершенно не известны, а статуты содержат только отрывочные постановления о погашении преследования некоторых преступлений [8]. Влияние римского права было в Шотландии несравнимо сильнее, чем в Англии, и этому обстоятельству следует приписать то, что двадцатилетняя давность, погашающая уголовный иск была исстари известна шотландскому праву [9].

В отличие от западноевропейских государств, на Руси римское право никогда не применялось как право общее, действующее одновременно с местными законами. Но, безусловно, западноевропейская юридическая традиция оказала глубокое влияние на формирование отечественного института давности. Особенно сильно это обстоятельство ощущается во второй половине XVIII, в период царствования Екатерины II, когда активно заимствовалось литовское законодательство, касающееся сроков давности. Вместе с тем, изначально применение давностных сроков на Руси, на наш взгляд, было вызвано потребностями юридической практики, что обусловило их значительную самобытность. Сам факт, что первоначально в российском законодательстве сроки давности закрепляются с помощью несовершенных, фрагментарных норм, свидетельствует о том, что законодатель самостоятельно ищет пути решения проблем, а не копирует уже отлаженные механизмы.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Политическая динамика как элемент формы государства
Федеративные государства: понятие и особенности
Понятие норм права, их родовые и видовые признаки
Недемократические режимы, их особенности и виды
Принципы разрешения юридических коллизий
Вернуться к списку публикаций