2014-02-12 13:14:06
ГлавнаяТеория государства и права — Проблемы реализации института давности в РФ



Проблемы реализации института давности в РФ


Пути повышения эффективности реализации института давности в РФ.

Право выступает в качестве высшей социальной ценности лишь тогда, когда его принципы и нормы воплощаются в жизни, реализуются в действиях субъектов социального общения. В правовом обществе народ, с одной стороны, и государство, с другой, принимают на себя обязательство следовать праву. Отсюда проблема реализации права имеет две стороны и может быть рассмотрена по двум направлениям: следование праву со стороны органов государства и должностных лиц; осуществление права в поступках граждан, в деятельности их организаций и объединений [1].

Эффективной реализации института давности в действиях граждан должны способствовать, во-первых, четкие знания о сущности, длительности и последствиях истечения давностных сроков, позволяющие своевременно применять меры по защите и осуществлению своих субъективных прав. Данная задача может быть решена посредством издания соответствующей юридической литературы, юридического всеобуча и иных средств донесения юридических знаний до широкого круга лиц. И, во-вторых, соответствием самих норм института давности закономерностям общественного сознания. Подобное соответствие может быть достигнуто лишь путем тщательной разработки и издания продуманных, логичных, основанных на изучении соответствующих общественных отношений нормативно-правовых актов.

Исходной формой реализации института давности государством является правотворчество. Путем принятия правовых законов, формулирования в законах правовых предписаний законодатели реализуют содержащиеся в общественных отношениях объективные по обстоятельствам и естественные по условиям места и времени требования, вытекающие из самой природы вещей [2].

В форме законотворчества институт давности как правовое явление реализуется путем закрепления в действующих законах конкретных норм о длительности, порядке течения, случаях применения и последствиях истечения сроков давности.

К сожалению, на сегодняшний день в российском праве по-прежнему остается широкое поле для совершенствования института давности. Это относиться не только к начинающим свое становление или подвергнутым серьезному реформированию отраслям права (налоговому, таможенному, трудовому и др.), но и к тем отраслям, где, казалось бы, нормы института давности должны были устояться, принять отточенный вид. Анализ современного российского законодательства приводит к выводу о существовании реальной возможности и необходимости повысить эффективность института давности с помощью внесения изменений в нормы ряда отраслей российского права. Кроме того, определенные шаги в данном направлении уже предпринимаются.

Первым примером может служить 4.1 Ст.247 Таможенного кодекса Российской Федерации. Согласно этой статье взыскания, предусмотренные пунктами 1-3 статьи 242 ТК (предупреждение; штраф; отзыв лицензии или квалификационного аттестата, выданных таможенным органом РФ на осуществление определенных видов деятельности), могут быть наложены не позднее двух месяцев со дня обнаружения нарушения таможенных правил, а на предприятия, учреждения и организации, а также на лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью без образования юридического лица, - не позднее шести месяцев со дня обнаружения правонарушения.

Как видно, данная норма связывает истечение срока наложения взыскания лишь с моментом обнаружения таможенного правонарушения, что позволяет привлекать лицо к ответственности вне зависимости от срока, прошедшего с момента совершения правонарушения, и его характера (оконченное, длящееся).

Правило о порядке исчисления давности, установленное Таможенным кодексом РФ, стало предметом рассмотрения Конституционного суда, который пришел к выводу, что порядок наложения взысканий независимо от времени совершения или обнаружения нарушения таможенных правил может привести к дестабилизации экономических отношений, нарушению гарантий свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств, поддержки конкуренции, свободы экономической деятельности, а также ограничению равенства субъектов таможенных и гражданских правоотношений перед законом и судом, права на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимателей и иной деятельности, права частной собственности, а также не согласуется с вытекающим из Ст.1 (ч.1) Конституции РФ и обязательным в демократическом государстве требованием справедливости при применении ответственности за правонарушение и противоречит Ст. 55 (ч. 3) Конституции РФ, не допускающей несоразмерное указанным в ней конституционно значимым целям ограничение прав и свобод человека и гражданина [3].

Полагаем, указанной недоработки Таможенного кодекса РФ законодатель мог бы избежать, если бы провел более глубокий системный анализ норм, касающихся сроков давности в других отраслях российского права.

Критике, на наш взгляд, также следует подвергнуть также нормы действующего Уголовного кодекса РФ, регулирующие порядок течения сроков давности привлечения к уголовной ответственности и давности обвинительного приговора суда. Суть в том, что в отличие от прежнего, действующее уголовное законодательство не устанавливает возможности прерывания сроков давности.

Нормами УК 1964г. предусматривался перерыв течения срока давности в случае совершения лицом нового преступления. Перерыв давности означает, что время, истекшее до наступления обстоятельства, послужившего основанием для перерыва, в давностный срок не засчитывается, и он начинает течь заново. Данное положение является крайне важным и отражает не только порядок исчисления, но и самую сущность давности.

Даже не смотря на отсутствие в действующем УК прямого закрепления норм о перерыве давности привлечения к уголовной ответственности, некоторые исследователи называют в качестве условия применения института давности привлечения к уголовной ответственности — несовершение лицом нового преступления [4]. Также, многие авторы, обосновывая применение давности, исходят из презумпции, что поскольку лицо в течение давностного срока не совершает нового преступления, оно уже не представляет общественной опасности либо эта общественная опасность незначительна [5]. Данные положения совершенно верны с теоретической точки зрения, однако, их соответствие действующему законодательству является по меньшей мере спорным. В нашем УК положение о давности привлечения к уголовной ответственности в случае совершения нового преступления сформулировано иначе: «В случае совершения лицом нового преступления сроки давности по каждому преступлению исчисляются самостоятельно» (ч.2 Ст. 78). Что означает в данном случае понятие «самостоятельно»? Означает ли это то, что течение срока давности прерывается, и он начинает с этого момента течь отдельно за каждое преступление? Такой вариант понимания маловероятен. На наш взгляд ч. 2 Ст.78 УК определяет, что течение срока давности за первое преступление никак не зависит от новых преступлений.

Возможно, что решение отказаться от перерыва течения давности в уголовном праве подчинено какой-либо скрытой от внешнего восприятия разумной идее законодателя. Однако признание течения давности вовсе не зависящим, в частности, от дальнейших преступных действий лица вряд ли представляется правильным, так как в этом случае лицо, после совершения первого преступления, может совершать любой тяжести преступления без страха, что этим самым прерывает течение сроков давности за предыдущее преступление.

Попытку обосновать разумность современных правил исчисления сроков давности привлечения к уголовной ответственности предпринял Х.Д. Аликперов. По его мнению, такой подход законодателя продиктован насущными потребностями правоприменительной практики и избавляет органы уголовной юстиции от обязанностей в каждом конкретном случае освобождения лица от уголовной ответственности вследствие истечения сроков давности доказывать, что в период течения сроков давности это лицо не совершало нового преступления [6].

В данном случае, мы не можем согласиться с позицией Х.Д. Аликперова. Полагаем, автор не учитывает действие одного из важнейших принципов современного права - презумпции невиновности. Правоохранительным органам нет надобности доказывать, что лицо не совершало иных преступлений, если в материалах дела не будут содержаться доказательства обратного. Следуя логике автора, нужно было бы отказаться и от учета таких отягчающих наказание обстоятельств, как рецидив, неоднократность преступлений, поскольку они также требуют установления предшествующей преступной деятельности лица. Напротив, как показывает практика применения института давности освобождения от уголовной ответственности — трудности доказывания возникают чаще при установлении обстоятельств, приостанавливающих течение данных сроков. Установление же факта совершения других преступлений, как правило, не вызывает особых трудностей.

К тому же, если взглянуть на давность освобождения от уголовной ответственности и на давность обвинительного приговора суда с точки зрения общетеоретического понимания давности, то при отсутствии возможности прерывания течения данных сроков совершением новых преступных действий - нарушается одно из важнейших условий применения давности — существование определенной неподвижности, неизменности общественных отношений. В уголовном праве, на наш взгляд, подобная неизменность должна выражаться не только в сохранении длительное время ситуации «безнаказанности» лица, совершившего преступление или приговоренного судом к уголовному наказанию, но и в правопослушном образе жизни этого лица в течение всего срока давности. Только в этом случае применение давности будет целесообразным.

С другой стороны, в литературе было высказано пожелание о том, чтобы считать обстоятельством, прерывающим течение давности, совершение любого нового преступления [7]. С этим предложением трудно согласиться, поскольку любое новое преступление включает также преступление, совершенное по неосторожности, которое в ряде случаев происходит от случайного стечения обстоятельств и не всегда свидетельствует о дальнейшем антиобщественном развитии личности.

Условием, прерывающем течение давностного срока, должен стать, по нашему мнению, факт совершения любого умышленного преступления, влекущего по закону назначение наказания в виде лишения свободы. Умысел при совершении нового преступления свидетельствует о несомненной антиобщественной установке, а наказуемость такого преступления лишением свободы предполагает достаточно серьезную степень общественной опасности преступления и личности виновного.

С принятием указанного предложения Ст. 78 и 83 Уголовного кодекса РФ могли бы быть дополнены следующим положением: «Течение давности прерывается, если до истечения указанных сроков лицо совершит новое умышленное преступление, за которое по закону может быть назначено наказание в виде лишения свободы».

Особого внимания заслуживает вопрос о судимости лица, освобожденного от наказания в связи с истечением срока давности обвинительного приговора суда. В соответствии с ч. 2 Ст. 86 УК лицо, освобожденное от наказания за совершенное преступление считается несудимым. Освобождение от наказания в связи с истечением сроков давности обвинительного приговора суда подпадает под действие этой нормы, так как является окончательным и безусловным (то есть не может быть отменено по каким-либо основаниям). В связи с этим возникает определенное противоречие. Например, представим, что лица А и Б совершили одинаковые тяжкие преступления (максимальное наказание - 10 лет лишения свободы и срок давности - 10 лет). Оба лица были осуждены судом к 10 годам лишения свободы. Однако лицо А отбыло это наказание, в течение 10 лет содержалось в колонии, а лицо Б так и не было подвергнуто такому наказанию и было освобождено от него по давности. В соответствии с п. «г» ч. 3 Ст.86 УК РФ у лица А в течение еще шести лет будет иметься судимость, а лицо Б будет считаться несудимым. Не нарушается ли закрепленный Ст. 4 УК РФ принцип равенства граждан перед законом, принцип справедливости?

На наш взгляд, вопрос о погашении судимости у лиц, обвинительный приговор в отношении которых не приведен в исполнение по истечении давности, должен решаться, так же как и при реальном отбывании наказания. Почему помимо льготы в виде освобождения от наказания давность исполнения обвинительного приговора связана еще с освобождением от судимости?

Крайне интересной и до конца не изученной проблемой частного права является институт приобретательной давности как регулирующий отношения собственника с незаконным владельцем. Особая актуальность данного вопроса в современный период обуславливается тем, что во владении физических и особенно юридических лиц находится значительное имущество, принадлежность которого долгое время остается неясной или спорной. Иначе и не могло быть, если учесть, что в нашем прежнем хозяйственном укладе любая, кроме государственной, собственность считалась аномалией и надобности в систематическом учете и защите собственности не усматривалось, а принадлежность имущества можно было выяснить лишь из данных бухгалтерского учета, не отличавшегося ни открытостью, ни официальными гарантиями достоверности. Едва возникшая система регистрации прав на имущество не привела к установлению полной ясности в титулах на имущество.

Результатом этого положения стали достаточно часто встречающиеся ситуации, когда право собственности принадлежит одному лицу, а владение ведется другим, при чем собственник лишен возможности вернуть свое имущество. Можно указать некоторые типичные причины, приводящие к таким случаям: жилое помещение отчуждено несколько раз, после чего обнаружилось, что оно было незаконно приватизировано — все сделки считаются ничтожными, а последний приобретатель оказывается в роли незаконного владельца, но обычно имеет добрую совесть; имущественный комплекс был безвозмездно передан в давно прошедшие времена государством во владение негосударственной организации, а исковая давность для виндикации истекла; с торгов неправомерно продано имущество, принадлежащее должнику, но приобретатель ссылается на добрую совесть, и т.д.

В наши дни, подобные ситуации стали едва ли не привычными на рынке недвижимости. Вот лишь одно из, можно сказать, типичных дел.

Борисов В. приватизировал свою квартиру и продал ее АО «Огни Арбата», которое в свою очередь обменяло эту и другие приобретенные квартиры на коммунальную квартиру с проживавшими там гражданами Дьяченко, Жуковскими, Абрамовыми. В бывшую квартиру Борисова вселилась Жуковская В. А коммунальная квартира была продана агентству «Контакт».

В суд обратился недееспособный Борисов И., права которого были нарушены при приватизации и отчуждении Борисовым В. их общей квартиры. Конечно, суд на этом основании признал недействительными договоры приватизации квартиры и договор мены, а также выселил из квартиры Борисовых Жуковскую В. без предоставления иного жилого помещения.

Отменяя это решение, президиум Московского городского суда указал, что при применении последствий недействительности сделки стороны возвратили не все, что ими получено по сделкам, в результате чего участники спора не приведены в первоначальное положение, причем «суд не обсудил вопрос о возможности признания недействительным договора мены только в части мены жилых помещений с Жуковскими» [8].

Общая оценка этих коллизий приводит к выводу об их неизбежности и повторяемости, поскольку в конечном счете они постоянно воспроизводятся в обороте. По мнению К. Скловского, современная острота проблемы объясняется, во-первых, тем, что одновременно дают знать о себе завалы, накопившиеся за много лет и не получившие юридического разрешения, а во-вторых, тем, что Гражданский кодекс РФ не смог полностью преодолеть прежнее отношение к незаконному владению, которое раньше практически игнорировалось правом и потому находилось за пределами закона [9]. Ситуация такова, что сегодня действительно необходимы корректировка и дополнение соответствующей сферы гражданского законодательства. Поэтому есть смысл обсудить возможные варианты.

Все решения колеблются между двумя крайностями: собственность возникает сразу в лице незаконного добросовестного владельца либо имущество виндицируется собственником от любого владельца независимо от добросовестности приобретения. Каждое из этих решений чревато очевидными осложнениями. Средним вариантом является введение приобретательной давности, призванной служить переходом между двумя полюсами.

Как уже говорилось выше, действие приобретательной давности заключается в том, что незаконный владелец по истечении определенного законом срока приобретает право собственности на вещь, а бывший собственник, соответственно, утрачивает.

Однако укоренению приобретательной давности и прочному положению незаконного владельца мешает слабая урегулированность взаимоотношений между собственником и фактическим владельцем в тот достаточно долгий (а при отсутствии доброй совести — бессрочный) период времени, когда собственник еще не утратил своего титула, но уже не может вернуть владение (вследствие истечения сроков исковой давности для виндикации имущества), а владелец «для приобретательной давности» еще не стал собственником.

Многие вопросы возникают и в тех ситуациях, когда владение, являясь незаконным, не имеет характера «для давности», а выступает как «просто владение». Еще раз подчеркну, что речь вообще не идет о титульном (законном) основании владения (аренде, хранении, залоге, аресте вещи и т.д.), которое в части вещной защиты приравнено к собственности (Ст. 305 ГК).



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Признаки норм права
Основные формы, методы и пути реализации правовосстановительной функции органами внутренних дел
Участники законодательного процесса
Понятие и элементы механизма разрешения юридических коллизий
Недемократические режимы, их особенности и виды
Вернуться к списку публикаций