2013-09-30 13:09:14
ГлавнаяТеория государства и права — Регулятивная функция права в системе функций права и в системе социальной регуляции



Регулятивная функция права в системе функций права и в системе социальной регуляции


Правовые (юридические) нормы, устанавливающие какие-либо права или обязанности субъектов права, все без исключения имеют атрибутивную составляющую. Субъективному праву всегда корреспондирует чья-то обязанность (определенного человека, определенного или неопределенного круга лиц). Как пишет по этому поводу Н.М. Коркунов, «из нравственных норм выводится только безусловный нравственный долг; из юридических - обусловленные друг другом право и обязанность. Право есть именно обусловленная соответствующей обязанностью другого лица возможность осуществлять данный интерес в установляемых юридическими нормами пределах. Юридическая обязанность есть обязанность выполнять вытекающие из чужого права требования, соблюдать установляемые юридическими нормами границы сталкивающихся интересов. Поэтому, в отличие от нравственного долга, юридическая обязанность сохраняется только до тех пор, пока существует чужой интерес, ради которого она установлена. Отсюда понятие давности, погашающей обязанности, понятие, неведомое нравственности» [87].

Итак, юридические нормы регулируют отношения, в основе которых лежит какое-то притязание, право требования. Эти отношения всегда обусловлены этим правом, и даже, если человек не желает воспользоваться своим правом требования, он все равно его не утрачивает. Нравственные же нормы регулируют не обусловленные ничем отношения. В этих отношениях стороны не имеют никаких прав по отношению друг к другу, только обязанности.

Данное основное различие норм морали и права предопределяют различие сфер регулирования этих явлений. Если правовые нормы регулируют исключительно внешнее поведение людей, то нормам морали целиком подвластен также внутренний мир человека [88]. Внутренний (духовный) мир человека — безусловная и исключительная сфера нравственного регулирования [89]. Это однако не означает, что для права абсолютно безразлично внутреннее состояние человека [90]. Но оно (право) «считается лишь с теми душевными состояниями (помыслами, желаниями, чувствованиями), которые проявлены людьми в их внешнем поведении - посредством слов, жестов или в письменной форме... Нравственные решения и дурные желания сами по себе имеют значение в религии и морали, но не в праве; для права важно только то, что обнаружено или чего не обнаружено во внешнем поведении» [91].

Таким образом, для права внутренний мир (внутренние побуждения) человека важен постольку, поскольку он выразился определенным образом во внешних действиях (поступках) человека. В противном случае внутреннее состояние человека для права безразлично. Кроме того, несмотря на то что внутреннее состояние человека в определенных случаях имеет для права существенное значение, и даже существуют правовые нормы, предписывающие учитывать его [92], право никоим образом не регулирует этот внутренний мир, не предписывает ему чего-либо, не управомочивает на что-либо. Право, по сути, не запрещает (не может запретить) человеку замыслить, к примеру, самое тяжкое преступление. Оно лишь запрещает осуществить эти замыслы, устанавливая за совершение преступлений уголовную ответственность. Однако совершенно очевидно, что замыслить что-либо и осуществить замысел - абсолютно разные вещи. Неосуществленный замысел (даже самый дурной, бесчеловечный, жестокий) не выходит за пределы внутреннего мира человека, и, соответственно, праву до него нет дела. Здесь господствует исключительно нравственность.

Учитывая изложенное, мораль имеет гораздо большую сферу реализации, нежели право: мораль регулирует огромную область отношений, не подлежащую правовому регулированию - духовный мир человека; вместе с тем она регулирует и внешнее поведение, его действия и поступки в рамках общественных отношений, что также является предметом правового регулирования.

Другое существенное различие морали и права заключается в различии средств обеспечения исполнения их предписаний. Некоторые ученые считают это самым важным, основным различием морали и права. Так, например, Г. Кельзен полагал, что «различие между правом и моралью нужно искать не в том, что эти социальные порядки предписывают, но лишь в том, как они предписывают или запрещают определенное поведение» [93].

Соблюдение норм права всегда обеспечивается внешним принуждением, которое исходит от уполномоченных органов (от государства), т.е. является социально организованным.

Что касается морали, то по отношению к ней внешнее, социально организованное принуждение недопустимо. На это указывали многие выдающиеся ученые. И. Кант писал, что «долг добродетели и правовой долг отличаются друг от друга тем, что для последнего морально возможно внешнее принуждение; первый же покоится на свободном самопринуждении» [94].

Внешнее государственное принуждение применять к морали не только нельзя, но попросту бессмысленно. Б.Н. Чичерин, например, считал, что вынужденное действие теряет всякий нравственный смысл [95]. В этой связи совершенно неприемлемо вести речь о правовых санкциях за невыполнение моральных обязанностей [96].

Тем не менее исполнение норм морали обеспечивается также надежно, как и исполнение правовых норм. Речь идет о таких средствах обеспечения исполнения морально-нравственных предписаний как совесть (внутренний императив) и общественное мнение (внешнее средство). Значимость и силу этих средств нельзя недооценивать. П.И. Новгородцев отмечал силу общественного мнения: «Общество не может не высказываться относительно поведения своих членов, и чем сильнее говорит в нем голос нравственного чувства, тем резче и решительнее будет оно осуждать отдельных лиц за отступление от заветов морали. Общественное мнение воздействует поэтому с неизбежной необходимостью на нравственное настроение отдельных лиц, и устранить подобное воздействие не представляется возможным» [97]. К.П. Победоносцев подчеркивал огромную силу совести - внутреннего средства обеспечения моральных и правовых норм [98].

Действительно, от внешнего принуждения так или иначе можно скрыться, по крайней мере, на какое-то время, но как избежать угрызений совести - самого строгого, независимого и беспристрастного судьи? Нельзя сбрасывать со счетов и возможность мести за нарушение моральных запретов [99].

Для определения места регулятивной функции права в системе социальной регуляции следует обратить внимание еще на один момент, имеющий, на наш взгляд, существенное значение. Речь идет о том, что моральные нормы все чаще находят свое закрепление в действующем праве. Как правильно отмечает В.М. Ведяхин, с точки зрения общей системы ценностей, сложившихся в современном обществе, право должно отвечать требованиям морали [100]. В последнее время быстрыми темпами развивается так называемое «социальное законодательство» [101], международное гуманитарное право. Нормы права, устанавливающие ответственность за совершение большинства преступлений (за убийство, кражу и т.п.), имеют в своей основе важнейшие моральные принципы, нашедшие свое выражение в десяти христианских заповедях: не убивай, не кради и т.д.

Таким образом, моральные нормы реализуются как непосредственно, прямо воздействуя на сознание людей, так и опосредованно - через правовые нормы.

Все это определяет специфику регулятивной функции морали. Она не опирается на силу государственного принуждения. Реализация регулятивной функции морали возможна исключительно благодаря убеждению. Регулятивная функция морали (как и мораль сама по себе) имеет более обширную сферу реализации. С ее помощью осуществляется установление в душе человека внутренних нравственных устоев, норм, императивов, которые впоследствии будут определять поведение человека и одновременно являться критериями оценки его поведения. Реализация регулятивной функции морали имеет две формы - прямую (непосредственную) и опосредованную, когда нормы морали воплощаются в других социальных регуляторах, в первую очередь в праве.

В остальном регулятивные функции морали и права схожи. Обе они являются универсальными, т.е. осуществляют свое воздействие на соответствующие отношения по возможности исчерпывающим образом. Для них характерны постоянство и непрерывность воздействия на общественные отношения. Они не зависят от времени, действуют постоянно и при этом у них не бывает перерывов в регулировании.

Регулятивная функция морали выражает ее сущность, также как регулятивная функция права выражает сущность права.

Помимо морали (нравственности) и права, в обществе действует еще один мощный всеобъемлющий социальный регулятор - государственная власть. Власть вообще и государственная власть в частности - один из самых загадочных феноменов социальной жизни [102]. Это целый мир, по своей неисчерпаемости имеющий мало равных себе иных явлении [103].

Вопрос о сущности и происхождении государственной власти волновал умы ученых на протяжении многих веков. В рамках данного исследования нет надобности подробно останавливаться на сущности власти как таковой. Для определения соотношения регулятивной функции права и регулятивной функции государственной власти достаточно кратко остановиться на понятии государства и государственной власти, а также затронуть проблему происхождения государства.

Государство возникает в обществе прежде всего для организации управления в обществе особым образом - с помощью специального аппарата. Нередко государство в целом отождествляется с этим аппаратом (здесь имеет место узкое понимание государства). В этом смысле термин «государство» применяется для обозначения «какого-либо особого органа или органов общества, например, органов управления или же субъектов управления» [104]. С нашей точки зрения, такое отождествление не вполне уместно, поскольку причины возникновения государства указывают на то, что его сущность гораздо шире. Аппарат управления, скорее, является одним из признаков государства, который в определенной мере отражает его сущность.

Сущность государства (его природа), с учетом причин его возникновения, заключается в том, чтобы особым образом организовывать социальную власть, растворенную в обществе, с тем, чтобы наиболее рационально и эффективно обеспечивать управление обществом и его защиту от внешних врагов. Такое понимание государства (как особой организации власти общества) не ново. Многие ученые прошлых столетий и современности придерживались именно этого смысла государства.

Как известно, сам термин «государство» («stato») ввел в научный оборот в XVI веке великий итальянский мыслитель Николо Макиавелли. При этом, по сообщению В.А. Четвернина, этот термин был введен знаменитым итальянцем именно применительно к организации публичной политической власти [105]. Данное понятие государства с теми или иными вариациями, выражающими отдельные стороны этого сложнейшего социального феномена, широко распространено в теории государства и права. Так, например, Л. Гумплович определяет государство как «естественно возникшую организацию властвования, предназначенную для охраны определенного правопорядка» [106]. С точки зрения советской доктрины, государство - «это исторически преходящая, выделившаяся из общества и обусловленная его экономическим строем классовая организация политической суверенной власти, обеспечивающая и защищающая общие интересы собственников основных средств производства» [107].

Существует и иной подход к определению государства, согласно которому государство рассматривается не как организация власти общества, а как организация общества. Такое представление разделяет, например, В.Е. Чиркин. «Под государством, - пишет он, - обычно понимается универсальная для общества данной страны организация, обладающая особого рода суверенной публичной властью и специальным аппаратом для регулирования общественных отношений и легитимного (законного и обоснованного) принуждения» [108].

На наш взгляд, представление о государстве как об организации общества не совсем верно в том плане, что государство как таковое не организовывает общество. Организация предполагает организованность, планомерное, продуманное устройство, внутреннюю дисциплину [109]. Государство, в некоторой степени, безусловно, привносит в общество определенную дисциплину, но это не основная его задача. Скорее, это некий «побочный эффект», вызванный осуществлением государством своих главных задач, реализацией им своего предназначения. Государство появилось в первую очередь для управления делами общества, а это лишь малая часть общественной жизни. Сама по себе общественная жизнь настолько многообразна, что никакая организация, в том числе, такая универсальная организация как государство, не может проникнуть во все ее сферы и оказывать на них свое упорядочивающее (организующее) воздействие. По большей части организация общественной жизни происходит в результате действия скрытых внутренних механизмов, заключенных в самом обществе. Государство же регулирует социальную жизнь лишь в тех случаях, где без его участия общество обойтись не может. В связи с этим представляется более правильным рассматривать государство не как организацию общества, а как организацию власти общества, созданную обществом для того, чтобы наиболее эффективным образом решать социальные задачи и управлять общими делами. Можно также сказать, что государство - это организация, уполномоченная обществом осуществлять от его имени принадлежащую ему (обществу) власть. В результате такого уполномочия возникает, по сути, новое явление - государственная власть.

Государственная власть, таким образом, представляет собой опосредованную государством власть общества (или народа). Государство в этом случае выступает как своего рода трансформатор, который преобразует общественную (социальную) власть во власть государственную. Последняя отличается своей производностью от первой, организованностью и рядом иных менее существенных качеств.

С учетом изложенного можно сделать вывод, что государственная власть есть по своему существу организованная общественная власть. Это разновидность общественной власти, но в любом случае общественная власть и само общество как ее носитель, а не государство, являются первоисточниками государственной власти. Государство же является формой организации власти общества и не более того.

Государство и право появились «по воле» общества в связи с возникновением объективной необходимости такого появления (определенных предпосылок). И государство, и право являются инструментами общества. Государство - это инструмент, при помощи которого общество организует сосуществование своих элементов - людей, т.е. провозглашает и обеспечивает им элементы внешней свободы [110]. Право - инструмент, при помощи которого общество разрешает возникающие в нем споры и конфликты, а также упорядочивает отношения в различных сферах своей жизни, в том числе в сфере управления.

Действие этих социальных регуляторов базируется на общественной власти. Общественная власть является тем единственным феноменом, который делает в принципе возможным существование и функционирование государства и права. Эта власть сама по себе является изначальным и фактически всеобъемлющим регулятором внешнего поведения людей и отношений между ними. Ее регулятивная функция реализуется во всех сферах социальной жизни, оказывая на них упорядочивающее воздействие. В целях наиболее эффективной реализации регулятивной функции общественной власти (власти народа) появились право и государство - особые самостоятельные социальные регуляторы, имеющие каждый свои задачи, свое предназначение, свою специфику. Регулятивная функция общественной власти при этом трансформируется в регулятивную функцию права и регулятивную функцию государства (государственной власти). Государственная власть и право начинают действовать самостоятельно и в определенной степени независимо от общества. Общество как бы делегировало им свои регулятивные возможности, оставив за собой, однако, безусловное право в любой момент упразднить любой из этих регуляторов.

Право - нормативный регулятор общественных отношений. Оно регулирует общественные отношения на основе норм - правил (моделей) поведения. При этом оно опирается на силу государственной власти (в прошлом оно опиралось на силу общественной власти). Государственная власть, в свою очередь, представляет собой ненормативный социальный регулятор. Для реализации ее регулятивной функции, в принципе, не нужны нормы - достаточно приказа, указания, распоряжения, чтобы привести общественные отношения в соответствие с ее волей.

Несмотря на свою самостоятельность и специфичность, государство (государственная власть) и право оказываются настолько тесно взаимосвязанными, что их раздельное существование на современном этапе не представляется возможным [111]. Так, право, регулируя общественные отношения, также регламентирует деятельность государства (государственной власти), которое, в свою очередь, является силой обеспечивающей исполнение норм права. Почему государство допускает свое самоограничение правом, если фактически от него зависит, будет ли действовать право, будут ли исполняться его предписания, каким именно будет право (позитивное право)? С нашей точки зрения, это объясняется тем, что право — это общественный, а не государственный институт (и уж конечно не признак государства) - изначально это инструмент общества, а не государства, несмотря на то, что впоследствии государство само начинает создавать право. При этом государство создает позитивное право и не более того, в то время как право само по себе как особый социальный феномен, безусловно, не было создано государством. Оно существовало задолго до возникновения государства и вполне без него обходилось. Право нуждается не в государстве как таковом, а в любой другой силе, которая сможет обеспечить исполнение его предписаний.

В настоящее время право опирается на государственную власть, поскольку это наиболее «удобно» для него. Раз государство возникло «по воле» общества с целью наиболее эффективного управления его делами и при этом оно представляет собой силу, организацию власти всего общества, то почему праву не воспользоваться этой силой как обеспечительной мерой исполнения своих требований, также как раньше оно непосредственно использовало силу общественной власти? Государственная власть - суть общественная власть, организованная определенным образом. Поэтому нет ничего удивительного в том, что именно она заменила собственно общественную власть и утвердилась в социальной жизни в качестве самостоятельного феномена.

Помимо того, что государственная власть является силой, обеспечивающей исполнение права, реализацию его функций, она осуществляет непосредственное регулирование общественных отношений, не прибегая к помощи правовых средств. Это могут быть приказы, распоряжения и тому подобные акты, которые, по сути, не являются нормативными правовыми актами, так как не отвечают требованиям нормативности и, следовательно, не выражают сущности права именно как нормативного регулятора [112].

Кроме того, помимо указанных средств, государственная власть может осуществлять регулирующее воздействие на общественные отношения с помощью, например, идеологии, иных инструментов. Обычное публичное выступление высокопоставленного должностного лица может вызвать сильный общественный резонанс, оказать как стабилизирующее, так и дестабилизирующее воздействие на общественную жизнь. Отдельные высказывания лидеров государств способны коренным образом менять положение на фондовых рынках - приводить к резкому взлету или падению курса ценных бумаг. Так, заявление Президента России В.В. Путина, сделанное им на встрече с журналистами 17 июня 2004 года, о том, что российское Правительство не заинтересовано в банкротстве нефтяной компании «ЮКОС» привело в тот же день к росту курса акций компании более чем на 30 %. Значительно подорожали акции других крупных отечественных предприятий.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Языковые пути и логические способы формирования понятия «источник права»
Концепция разделения властей в истории политико-правовой мысли России
Функции юридических фактов в муниципальном праве
Социальные источники права
Роль Президента в законодательном процессе. Повторное рассмотрение федеральных законов, отклоненных Президентом Российской Федерации
Вернуться к списку публикаций