2013-09-30 12:55:28
ГлавнаяТеория государства и права — Формы реализации регулятивной функции права



Формы реализации регулятивной функции права


Правосознание как субъективная форма реализации регулятивной функции права

Реализация правовых норм, воплощение закрепленных ими идеальных правил (моделей) поведения в реальной жизни немыслима и объективно невозможна без индивидуального восприятия положений этих норм своими адресатами и формирования у них стойкого убеждения в необходимости следования установленным правилам. Очевидно, что реализация функций права в условиях, когда соответствующие субъекты права не восприняли обращенных к ним предписаний, и у них не сложилось надлежащего к ним отношения, также невозможна.

Осуществление правом своего социального назначения (т.е. реализация его функций), претворение правовых предписаний в жизнь требуют некоего «посредствующего звена» [1] между нормами права, регулирующими определенный круг общественных отношений, и той частью социальной жизни, в которой эти отношения складываются. Роль такого звена выполняют сознание и воля человека [2]. В рамках данного исследования мы ограничимся рассмотрением сознания и особого его вида - правосознания, содержанием которого являются взгляды, убеждения, идеи, которые относятся к праву [3]. Что касается воли как необходимого элемента механизма осуществления (реализации) регулятивной и других функций права, то ее целесообразно рассматривать в контексте волевого поведения людей, которое составляет фактическое содержание различных правоотношений. Правоотношения же являются следующим за правосознанием этапом (стадией) реализации регулятивной функции права.

«Сознание, - отмечает Д.А. Керимов, - есть высшая форма психической деятельности человека, подчиняющая, регулирующая и контролирующая все другие явления психической жизни» [4]. Это уникальное свойство человека, позволяющее ему в идеальной форме отражать и воспроизводить действительность [5]. «Сознание — это особое состояние, свойственное только человеку, в котором ему одновременно доступен и мир, и он сам» [6], оно представляет собой «субъективный образ объективного мира, который получается путем отображения объективной действительности в виде представлений, мыслей, переживаний, созерцаний, идей и других духовных феноменов, из которых и состоит содержание сознания» [7].

В научной литературе трудно встретить мнение, существенно принижающее либо вообще исключающее роль сознания в механизме правового регулирования. Ученые фактически единодушны в том, что регулирующее воздействие права невозможно вне сознания человека [8]. О.Э. Лейст по этому поводу совершенно справедливо отмечает, что «любое право действует и реализуется как осознанное право... Действующее право постоянно оценивается, домысливается, корректируется с позиций массового правосознания, а также моральных принципов, норм и категорий. Поэтому право в целом как нормативная система регулирования поведения людей реализуется в той мере, в какой общество способно его осмыслить и усвоить, с почти неизбежными коррективами ряда норм и институтов общественным правосознанием» [9]. «В правовой системе, - пишет В.В. Сорокин, - правосознание выполняет довольно значительную функциональную нагрузку: преобразование потоков информации от правовой системы к субъекту правовой деятельности и обратно... В силу непрекращающихся коммуникационных связей правосознание призвано отражать общую настроенность и состояние правового развития, служить интеллектуальной основой правовой системы» [10].

Весьма значительная роль, которую играет сознание в системе социальной регуляции (в том числе в регуляции социальных процессов при помощи правовых средств) объясняется тем, что «все, что побуждает человека к деятельности, обязательно проходит через его сознание» [11]. Сознание представляет собой связующее звено между человеком и окружающим его реальным миром. Оно связывает субъекта с объективной реальностью. Для того чтобы человек мог целенаправленно воздействовать на эту реальность, изменять ее, существовать в ней, он прежде всего должен осознать ее, осознать себя в ней, т.е. преломить внешний, существующий независимо от него мир внутри себя, дать объективному миру свою субъективную оценку.

Право как объективный феномен, как органическая часть социальной действительности в данном контексте принципиально ничем не отличается от любого другого подобного объективного явления. Оно также как и весь остальной объективный мир может быть предметом целенаправленного оперирования человека, лишь пройдя через его сознание, став частью его субъективного мира. Недаром многие ученые говорят о праве не как о чисто объективном явлении (поскольку оно не может существовать помимо сознания субъекта), а как об объективно-субъективном (объективно-идеальном) явлении. Так, А.В. Поляков, основываясь на взглядах известного российского философа C.Л. Франка, считает, что природа права, также как и природа общественного бытия в целом выходит за пределы антитезы «субъективное - объективное», являясь одновременно и тем и другим [12]. Таким образом, с его точки зрения, право одновременно представляет собой и объективированную идею, чей смысл воплощается во внешних знаковых формах, в том числе материальных (текстуальные источники права) и определенную сферу социального правосознания, в которой правовая идея, как передаваемый текст сообщения, вторично интерпретируется в соответствии со своим социокультурным смыслом и значением и находит свое отражение как в правовых нормах, так и в реальном взаимообусловленном поведении субъектов, осуществляемой в форме прав и обязанностей [13].

Объективно-субъективный характер права обусловлен, с одной стороны, объективностью его источника, основы, с другой стороны, невозможностью существования права помимо сознания человека. Объективность права выражается и в том, что «действующие в обществе юридические нормы, их свойства, структура и т.д. непосредственно не зависят от сознания тех людей, которые изучают и применяют правовые предписания, высказывают о них субъективные мнения. Для них эти нормы — сущее, наличная действительность» [14].

Многочисленные правовые явления, которые выступают своего рода проводниками реализации функций права, также имеют объективно-субъективную природу. Возьмем в качестве примера проблему интереса в праве. Д.А. Керимов, исследуя данный вопрос, признает изначальную объективность интереса. Категория интереса, по мнению ученого, объективна в двух смыслах: во-первых, как продукт, результат объективных потребностей людей; во-вторых, как необходимое свойство социальной сущности личности, с объективной необходимостью связывающей ее с другими членами гражданского общества. То есть, интерес объективен в своей основе. Вместе с тем автор отмечает, что «возникнув как объективная реальность, интерес со временем может осознаваться и осознается людьми и тем самым обретает также и качество субъективности, превращается в объективно-субъективную категорию» [15].

Таким образом, нужно признать, что право в целом и все так или иначе связанные с ним явления имеют объективно-субъективную сущность. Функции права как внутренне присущие праву явления не являются исключением. В этой связи реализация права и, соответственно, реализация его функций может осуществляться как в объективной, так и в субъективной формах.

Субъективной формой реализации функций права является их реализация в сознании человека, точнее в той его части, содержание которой составляют правовые переживания, а также взгляды, идеи, убеждения, имеющие правовой характер, - в правосознании. Правосознание является одним из важнейших элементов механизма реализации функций права, в том числе его регулятивной функции. Остальные элементы этого механизма — формирование права, норма права, правоотношения, правопорядок представляют собой объективную форму реализации функций права. Здесь однако следует оговориться, что данное разделение форм реализации функций права на объективную и субъективную носит весьма условный характер, поскольку элементы, составляющие объективную форму, неизменно носят в себе отпечаток субъективного. Так, например, человек, участвуя в правоотношениях, в большинстве случаев сознает это и оценивает свои поступки именно как направленные на возникновение, изменение или прекращение каких-то правоотношений. Но даже не сознавая юридической природы тех отношений, участником которых он является, он так или иначе наполняет эти отношения своими сознательными действиями, которые по его замыслу должны приводить к определенным результатам.

С другой стороны, реализация функций права в правосознании имеет и объективную подоплеку. Предпосылки правового сознания объективны. По мнению большинства ученых, правосознание определяется общественным бытием [16]. Взаимодействие правового сознания и общественного бытия выступает как субординированная система, в которой общественное бытие является общественной предпосылкой правового сознания, его основой [17]. Следовательно, восприятие правосознанием определенных фрагментов этого общественного бытия, в том числе права, имеет определенные объективные закономерности [18].

В научной литературе можно встретить множество самых разных определений понятия правосознания. Так, по мнению В.В. Сорокина, правосознание представляет собой совокупность мысленных и чувственных оценок правовых явлений, правовых отношений [19]. Это определение является очень общим и конечно не выражает в полной мере сущности правосознания, не отражает его структуру. Такое же общее определение правосознания предложено Г.С. Остроумовым. С его точки зрения, правосознание - это представления, понятия, идеи, выражающие потребности в опосредовании поведения людей государственно-правовой волей [20]. В отличие от предыдущего определения, в котором ярко выражен психологический элемент правосознания, определение Г.С. Остроумова фактически сводит правосознание к его идеологической стороне.

Между тем в действительности правосознание не сводится исключительно ни к идеологии, ни к психологии, а представляет собой единство идеологического и психологического аспектов. Попытки объединить эти аспекты в определении правосознания в свое время были предприняты Е.А. Лукашевой и В.А. Чефрановым. По мнению Е.А. Лукашевой, «правосознание - это форма общественного сознания, выступающая как система взглядов, убеждений, оценок, представлений, настроений, чувств данного класса либо общества, определяемая материальными условиями их жизни, направленная на установление правового режима в обществе, отвечающего интересам и целям этого класса либо общества» [21]. В.А. Чефранов определяет правосознание как «совокупность правовых идей и соответствующих им психологических форм, отражающих общественное бытие сквозь призму классовых отношений и воплощающихся в нормах права, выступающих как практическая сторона правового сознания, правовых теориях, правовых представлениях обыденного порядка, а также в групповых и индивидуальных правовых взглядах» [22].

Особенности реализации регулятивной функции права в правосознании предопределяются структурой последнего. Согласно господствующей концепции правосознания его основными структурными элементами являются правовая идеология и правовая психология [23]. Правовую идеологию и правовую психологию однако нельзя рассматривать как исключительные элементы, определяющие структуру правосознания. Правосознание - достаточно емкий феномен, имеющий множество сторон, а также форм своего выражения и существования. В этой связи его можно структурировать и по иным признакам, в зависимости от того, с какой точки зрения исследуется данное явление. Так, в структуре правового сознания, изучаемого с точки зрения глубины отражения правовых явлений, чаще всего выделяют два уровня: обыденное правосознание и правосознание теоретическое. По широте распространения различных видов отражения правосознание характеризуют как массовое, специализированное и локальное. При рассмотрении правового сознания с точки зрения его принадлежности определенным субъектам возникает необходимость различать конкретных носителей и соответственно этому - правосознание общества, групп и индивидов. Взаимоотношения их между собой определяются категориями общего, особенного и личного [24]. В литературе также можно встретить мнение, согласно которому к элементам правосознания относятся правовой идеал и принципы правосознания [25]. С нашей точки зрения, указанные элементы структуры правового сознания (за исключением правовой идеологии и правовой психологии) правильнее именовать видами правосознания.

Все вышеперечисленные элементы правового сознания, выделенные в его структуре по различным основаниям в реальности взаимопроникают друг в друга, являются частью содержания друг друга. Такие структурные элементы правосознания как, например, правовая идеология и правовая психология составляют содержание фактически любого вида правосознания - обыденного, теоретического, массового, группового, индивидуального и т.п. Обыденное правосознание может быть присуще как отдельному индивиду, так и группе людей.

Для целей настоящего исследования первостепенное значение имеют такие элементы структуры правового сознания как правовая идеология и правовая психология, поскольку они, во-первых, являются структурными элементами любого вида правосознания (индивидуального, массового, обыденного, теоретического и др.) и, соответственно, результаты их исследования могут быть распространены на все эти виды правосознания; во-вторых, они отражают внутреннюю (психологическую) структуру правового сознания [26], что позволяет взглянуть на это явление «изнутри», что очень важно для изучения «психологического» механизма реализации регулятивной функции права.

Перед тем как непосредственно перейти к рассмотрению специфики реализации регулятивной функции права в правосознании, полагаем необходимым обратить внимание на взаимосвязь и взаимообусловленность права и правосознания.

Не вызывает сомнений, что право и правосознание связаны между собой самым тесным образом. Существование их в отрыве друг от друга объективно невозможно. Их взаимосвязь можно выразить следующим образом: «право нуждается в правосознании для того, чтобы действовать, стать жизненной силой, а правосознанию право необходимо для того, чтобы приобрести предметную оценку и социальную справедливость» [27]. Отдельные ученые (Р.С. Байниязов) даже отдают правосознанию приоритет в этой связке «право — правосознание» [28], что однако представляется не достаточно обоснованным, поскольку такой вид общественного сознания как правовое сознание существует постольку, поскольку существует право. Если представить гипотетическую ситуацию, в которой общественное бытие не вызвало к жизни такой социальный регулятор как право (т.е. человечество вообще не знало бы права), правосознание в этом случае не смогло бы возникнуть по определению.

Являясь той силой, которая обеспечивает реализацию права как регулятора общественных отношений (реализацию его регулятивной функции), правосознание само по себе также обладает огромным регулятивным потенциалом и способно самостоятельно оказывать регулирующее воздействие на поведение людей. «Правосознание, — отмечает О.Ф. Скакун, — отражает не только отношение индивида к правовой действительности, но и направляет его на определенные изменения в правовой среде, прогнозирует и моделирует их» [29]. А.Р. Ратинов указывает, что сознание непосредственно направляет и корректирует социальное поведение [30]. Таким образом, правосознание как самостоятельное правовое явление обладает собственной регулятивной функцией [31]. Между тем наличие у правосознания этой функции, во-первых, не дает оснований отождествлять ее с регулятивной функцией права, во-вторых, не препятствует правосознанию служить формой реализации регулятивной функции права. Как будет показано далее, регулятивные функции права и правосознания осуществляются координированно, взаимосвязано. Регулятивная функция права реализуется в правосознании человека и, таким образом, обуславливает характер регулятивной функции его правосознания, которое, в свою очередь, определяет поведение людей. С другой стороны, правосознание оказывает серьезное обратное воздействие на право, участвуя как в его формировании, так и в других формах объективной реализации функций права.

При этом тот факт, что правосознание обладает собственной регулятивной функцией, которая, безусловно, имеет свое особое содержание, свои особенности, специфику реализации и другие черты, позволяющие выделить ее из массы других социальных явлений, свидетельствует об относительно самостоятельной роли правового сознания в системе социальной регуляции.

Правосознание имеет собственный механизм своей непосредственной реализации, механизм реализации своих функций, и одновременно оно является элементом более сложной системы - механизма правового регулирования (механизма реализации регулятивной функции права). «Если механизм правового регулирования, - правильно отмечает С.С. Алексеев, - воплощен в сложном институционном юридическом инструментарии, опирается на государственное принуждение, то механизм действия правосознания замыкается на чисто духовной сфере. Правосознание «работает» через общую правовую оценку социальных фактов, через суждения об их соответствии идее правового и законного, через чувство права и законности и вытекающую отсюда волевую направленность поведения людей» [32].

Возвращаясь к рассмотрению структуры правосознания в контексте реализации регулятивной функции права, следует отметить, что выделение в структуре правового сознания отдельных компонентов осуществляется исключительно в научных целях и представляет собой научную абстракцию. Вместе с тем, как справедливо указывает А.Р. Ратинов, в отличие от материальных систем, сознание нельзя расчленить на дискретные элементы... В реальной жизни все стороны сознания (как общественного, так и индивидуального) едины и неразделимы, как неделим сам индивид или общественный организм [33].

При исследовании части явления в отрыве от целого неизбежно упускаются из виду многие черты, присущие лишь целостному явлению. Поэтому, рассматривая реализацию регулятивной функции права сквозь призму правовой идеологии и правовой психологии - структурных элементов правосознания, нельзя забывать о сущности правосознания как целостного феномена, а именно, что правосознание по своему существу (в своей основе) представляет собой сознание человека - то уникальное свойство, которое позволяет человеку адекватно воспринимать окружающий мир, правильно оценивать его, формировать свое отношение к этому миру и существующим в нем явлениям и процессам, а также вырабатывать определенные стереотипы поведения в соответствии с полученными представлениями.

В структуре правосознания, как было отмечено выше, традиционно выделяют две относительно самостоятельные стороны - идеологическую и психологическую (правовую идеологию и правовую психологию) [34]. Такое понимание структуры правосознания, по справедливому замечанию Р.С. Байниязова, фактически является единственным (за редкими исключениями [35]) и общепризнанным в теории права [36]. И это действительно так - несмотря на многочисленность работ, посвященных данной тематике, и на некоторые несущественные различия используемой терминологии при описании структуры правового сознания, ученые неизменно выделяют в этом феномене идеологическую (познавательную) и психологическую части.

Попытки некоторых юристов разделить научные взгляды на проблему структуры правосознания в зависимости от употребляемых отдельными авторами терминов и понятий, в которые они облекают свои суждения, следует признать несостоятельными, так как в действительности разные по форме выражения точки зрения на указанную проблему по существу не имеют между собой никаких принципиальных отличий. Подобные попытки предпринимались, к примеру, Ю.Я. Баскиным и И.А. Чудиновым. Выделяя в понимании структуры правосознания различные подходы, к первому они относят взгляды ученых, согласно которым «в зависимости от способа отражения правовых явлений в структуре правосознания выделяются познавательная часть (знания, идеи) - ее можно назвать правовоззрением — и социально-психологическая (переживания, установки и пр.), или правовая психология» [37]. Ко второй группе они относят позицию ученых, полагающих, что правовое сознание представляет собой единство идеологии и психологии [38]. К сожалению, авторы не объясняют, в чем заключаются принципиальные различия между указанными точками зрения. На наш взгляд, они попросту отсутствуют - по существу эти подходы одинаковы: в них выражено отношение к правосознанию как единству идеологического и психологического аспектов.

Первым крупным структурным элементом правового сознания, характеризующим его идеологическую (познавательную) сторону, который играет важнейшую роль при реализации регулятивной и иных функций права, а также участвует в формировании и осуществлении собственных функций правосознания, является правовая идеология. Некоторые ученые, исследующие проблему структуры правосознания, отводят идеологии ведущую роль, причем не только в правовой сфере, но и во всех других областях общественного сознания [39].

Правовая идеология, - отмечает В.А. Чефранов, - представляет собой систему правовых идей, отражающих общественное бытие с точки зрения необходимости и путей государственного регулирования социальных отношений в интересах того или иного класса или общества в целом [40]. Идеологию вообще характеризуют как систему взглядов, представлений и понятий, в которой выражены общая точка зрения той или иной общественной группы на окружающие события, а также ее практические основные позиции по отношению к своей общественной и природной среде [41].

В правовой идеологии происходит отражение правовой действительности, накопление знаний о ней. Эти знания облекаются в форму взглядов и идей о праве, которые служат своего рода материалом для формирования отношения к самому феномену права, к правовой действительности вообще, осознанию ценности права, необходимости его существования в социальной среде, его социального назначения, а также для выработки мотивов поведения в соответствии с имеющимися знаниями в этой области.

Правовая идеология заключает в себе не только знания людей о праве как целостном социальном явлении, имеющем высокую ценность и представляющем собой необходимый и закономерный результат прогрессивного общественного развития, но и знания, представления человека о конкретных правовых нормах, т.е. попросту знание содержания различных правовых актов или отдельных, вполне конкретных норм права. Любая норма права, прежде чем стать реальным регулятором общественных отношений и обрести способность направлять поведение людей в соответствии со своими положениями, должна отразиться в правовой идеологии конкретного человека или группы людей, стать частью их знаний о праве. По замечанию Е.А. Лукашевой, «нет и не может быть установленного государственной властью правового предписания, которое не получило бы предварительного осознания и обоснования в правовой идеологии» [42].

Человек воспринимает правовую норму (точнее, установленное ею правило поведения), и в результате объективная, реальная норма права превращается в мысленный, идеальный образ, идею, отражающую содержание и смысл данной нормы. Реально существующая норма права, таким образом, становится частью знания человека. Если до момента восприятия нормы человеком она существовала по отношению к нему исключительно как чисто объективный феномен, то после ее восприятия человеком она субъективируется в его сознании, обретая мысленную, идеальную форму.

Восприятие правовой нормы человеком и ее отражение в человеческом сознании знаменует собой первый этап реализации регулятивной функции права в правосознании человека (первый этап реализации этой функции в субъективной форме). Напомним, что реализация регулятивной функции права есть реализация социального назначения права как регулятора общественных отношений. С этого момента реализация регулятивной функции права становится в принципе возможной, поскольку положения правовой нормы восприняты ее непосредственными адресатами.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Дееспособность как стадия (ступень) развития правосубъектной связи
Формы реализации регулятивной функции права
Формы закрепления института диспозитивности, проблемы его реализации и роль в защите прав и свобод граждан
Проблемы правовой конфликтологии
Действие во времени прецедента
Вернуться к списку публикаций