2013-09-30 12:39:37
ГлавнаяТеория государства и права — Реализация регулятивной функции права в отраслях публичного и частного права



Реализация регулятивной функции права в отраслях публичного и частного права


Реализация регулятивной функции права в отраслях частного права

Специфика частного права заключается в том, что вся его система, начиная от отраслей права и заканчивая отдельными правовыми нормами, пронизана единым принципом - «дозволено все, что прямо не запрещено законом» [1]. Здесь действует «презумпция правомерности незапрещенного» [2]. Этот принцип являет собой основополагающее начало всех отраслей частного права. Не будет преувеличением сказать, что все без исключения нормы частного права, в том числе нормы, закрепляющие важнейшие отраслевые принципы тех или иных отраслей частного права, проистекают из указанного принципа и являются его выражением. Соответственно, регулятивная функция права в данном случае направлена на реализацию этого принципа. По тому, насколько полно и последовательно указанный принцип воплощен в отдельных нормах, правовых институтах и отраслях частного права, можно отчасти судить об эффективности реализации регулятивной функции в частном праве.

Ведущей отраслью, своего рода «ядром» [3], частного права является гражданское право. В этой связи исследование реализации регулятивной функции права в частном праве целесообразно проводить на основе гражданского права. Вообще, термины «частноправовой» и «гражданско-правовой» в научной литературе зачастую употребляются как синонимы. С нашей точки зрения, это вполне обоснованно, поскольку по большей своей части результаты исследования различных проблем гражданского права можно без опасения распространить на частное право в целом. Поэтому в настоящей работе указанные понятия преимущественно также будут употребляться как синонимы.

Функции права тесно связаны с методами правового регулирования: своеобразие метода регулирования во многом предопределяется функциями, осуществляемыми соответствующей правовой общностью - отраслью, институтом, правом в целом [4]. Гражданско-правовой метод регулирования может быть определен как такой правовой метод, который предполагает юридическое равенство субъектов права, допускает проявление их инициативы и диспозитивности в формировании и реализации гражданских правоотношений, возлагает меры имущественной ответственности в случае нарушения гражданских прав, предоставляя уполномоченному лицу средства исковой защиты против правонарушителя [5].

В отличие от отраслей публичного права, для которых в большей степени характерен императивный метод правового регулирования, в частном праве преобладает метод юридического равенства участников правоотношений, диспозитивный метод.

Следует отметить, что при всей своей «общедозволительной» направленности, вытекающей из принципа «дозволено все, что прямо не запрещено законом», частноправовое регулирование не предполагает использования исключительно диспозитивного метода. Этот метод, бесспорно, является преобладающим в данной сфере правового регулирования, однако, его одного явно недостаточно для надлежащей регламентации частноправовых отношений. Многие ученые не без оснований отдают императивному регулированию ведущие позиции во всех отраслях права. Так, например, В.А. Мальцев пишет: «Аксиологическая сущность права выражается в его императивном требовании должного во всех сферах общественной жизни. По большей части главная цель права как раз состоит в императивном регулировании социального поведения людей посредством нормативных предписаний и указаний» [6]. То есть, автор исходит из «презумпции императивности» [7] правового регулирования. По мнению М.И. Брагинского, в новом Гражданском кодексе Российской Федерации в составе норм, регулирующих отдельные виды договоров, около 1600 императивных и только 200 диспозитивных норм [8]. Выводы М.И. Брагинского были поставлены под сомнение О.Н. Садиковым [9], однако, это так или иначе не может опровергнуть наличия значительного количества императивных норм в частном праве и, соответственно, широкого применения императивного метода в частноправовом регулировании. При этом сам О.Н. Садиков отмечает, что «в правовом регулировании по общему правилу должны преобладать императивные нормы, без чего право утрачивает свое воздействие на общественные отношения. Это общепризнанно и в обосновании не нуждается» [10].

Императивное регулирование, таким образом, вовсе не чуждо частному праву. При этом такое регулирование нисколько не противоречит презумпции правомерности незапрещенного, господствующей в отраслях частного права, а также их основным началам - принципам равенства участников регулируемых этим отраслями отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав и др. (см.: статью 1 Гражданского кодекса Российской Федерации [11], статью 1 Семейного кодекса Российской Федерации [12]). По утверждению того же В.А. Мальцева, реальных гарантий свободы, равенства и справедливости можно добиться только с помощью права как императивного регулятора общественных отношений... организованность и порядок в обществе, создаваемые императивным механизмом правового регулирования, обеспечивают необходимую свободу действий участникам общественных отношений, их правовое равенство в соответствии с социальной справедливостью... [13].

Действительно, без применения императивного метода правового регулирования в частном праве вряд ли можно обойтись. Закон в любом случае должен устанавливать определенные жесткие рамки, основные, принципиальные положения, своего рода гарантии регулируемых им отношений. Вышеназванные принципы гражданского и семейного права установлены в императивном порядке. Их содержание заключено в предельно четкую и категоричную форму; оно ни при каких обстоятельствах не может быть изменено по взаимному соглашению участников соответствующих правоотношений. Основополагающие принципы, гарантии не могут быть диспозитивными, какими бы актами (публичного или частного права) они не устанавливались. В противном случае правовая гарантия и правовой принцип теряют свое назначение безусловного императива и превращаются лишь в идеальное оформление одного из многочисленных (или альтернативных) вариантов возможного развития соответствующего правоотношения.

Императивными также являются нормы, закрепляющие определения различных понятий (см., например: статьи 7, 8, 9 и др. Кодекса торгового мореплавания Российской Федерации [14], статьи 3, 4 и др. Федерального закона «О кредитных потребительских кооперативах граждан» [15], статью 2 Федерального закона «Об акционерных обществах» [16], статью 2 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» [17] и т.п.).

С помощью императивного метода регулирования в отраслях частного права задается определенная направленность, в соответствии с которой осуществляется впоследствии детальная регламентация частноправовых отношений. При этом роль императивного метода правового регулирования в частном праве далеко не исчерпывается установлением каких-то общих принципов, гарантий, ориентиров для последующего регулирования. Существенное значение данный метод имеет при упорядочении отношений в сфере образования и деятельности юридических лиц, при определении правового режима собственности и других вещных прав, а также в наследственном праве [18]. Положения Гражданского кодекса Российской Федерации, регламентирующие, к примеру, основания и порядок реорганизации и ликвидации юридических лиц, настолько насыщены императивными нормами (причем совершенно обоснованно), что не приходится сомневаться в их исключительной значимости и в процессе подробного (детального) регулирования соответствующих правовых институтов.

Императивные нормы, хотя и в меньшей степени, содержатся в обязательственном праве. Так, например, в соответствии со статьей 309 Гражданского кодекса Российской Федерации обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований — в соответствии с обычаями делового оборота и иными обычно предъявляемыми требованиями. Согласно пункту 1 статьи 422 Кодекса договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения. В силу положений пункта 3 статьи 426 Кодекса отказ коммерческой организации от заключения публичного договора при наличии возможности предоставить потребителю соответствующие товары, услуги, выполнить для него соответствующие работы не допускается.

Как видим, роль императивного метода правового регулирования в отраслях частного права весьма высока, что обусловлено потребностью, в первую очередь, предусмотреть некие определенные гарантии для полноценной, всесторонней и последовательной реализации основополагающих начал частного права, прежде всего, принципа «дозволено все, что прямо не запрещено законом». Между тем при всей своей значимости, несмотря на обилие императивных норм в гражданском праве и смежных отраслях, императивный метод регулирования все же не является основным для частного права. Ключевым методом правового регулирования, как было отмечено выше, здесь является диспозитивный метод.

По мнению О.А. Красавчикова, под диспозитивностью в гражданском праве следует понимать основанную на нормах данной отрасли права юридическую свободу (возможность) субъектов гражданских правоотношений осуществлять свою правосубъектность и свои субъективные права (приобретать, реализовывать и распоряжаться ими) по своему усмотрению [19]. С точки зрения В. Емельянова, принцип диспозитивности означает, что лица, обладающие гражданскими правами, свободны в выборе форм и целей их реализации [20]. Из рассуждений P.O. Халфиной следует, что диспозитивные нормы - это такие нормы, которые предоставляют возможность участникам урегулировать свои отношения иначе, чем предусмотрено нормой [21].

В Гражданском кодексе Российской Федерации содержится, по сути, легальное определение диспозитивности (диспозитивных норм). В соответствии с частью второй пункта 2 статьи 421 Кодекса в случае, когда условие договора предусмотрено нормой, которая применяется постольку, поскольку соглашением сторон не установлено иное (диспозитивная норма), стороны могут своим соглашением исключить ее применение либо установить условие, отличное от предусмотренного в ней. При отсутствии такого соглашения условие договора определяется диспозитивной нормой. Классическим примером диспозитивной нормы по смыслу статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации могут служить положения статьи 223 Кодекса, определяющие момент возникновения права собственности у приобретателя по договору. Согласно пункту 1 данной статьи право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором. Отсюда следует, что стороны договора в принципе могут определить для себя любой порядок перехода права собственности на имущество, являющееся предметом сделки. Они могут самостоятельно установить момент перехода права собственности, определить при необходимости условия, при соблюдении которых может быть осуществлен переход права собственности, договориться о каких-либо иных обстоятельствах, имеющих отношение к моменту возникновения и прекращения права собственности в рамках данной конкретной сделки, и т.п.

На диспозитивность гражданско-правовой нормы могут указывать такие широко используемые в гражданском праве формулировки как «если это не противоречит закону, иным правовым актам или договору» (статья 430 Гражданского кодекса Российской Федерации), «если иное не вытекает из закона, иных правовых актов или существа правоотношения» (статья 23 Кодекса) и тому подобные конструкции.

Таким образом, в частном праве, в отличие от публичного права, диспозитивность понимается предельно широко. Если в публичном праве диспозитивные нормы по большей своей части закрепляют альтернативные варианты поведения, т.е. предоставляют участником соответствующих правоотношений выбрать какой-либо один вариант из исчерпывающего перечня возможных, установленных законом вариантов, то в частном праве картина совершенно иная. Здесь участники правоотношения вправе по своему усмотрению предусмотреть любую модель поведения, установленную или не установленную законом. Они фактически могут «заменить позитивное правовое регулирование соглашением между собой» [22].

С наибольшей очевидностью диспозитивный метод правового регулирования проявляется в обязательственном праве, причем это относится как к общим положениям об обязательствах, так и к отдельным их видам. Одним из наиболее ярких примеров диспозитивного регулирования являются нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, посвященные свободе договора. Принцип свободы договора закреплен в статьях 1 и 421 Гражданского кодекса Российской Федерации. Его сущность раскрыта в статье 421 Кодекса.

Пункт 1 указанной статьи Гражданского кодекса Российской Федерации закрепляет принципиальное положение о том, что граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Эта норма, как, впрочем, и подавляющее большинство иных положений Гражданского кодекса, издана в контексте части 1 статьи 8 Конституции Российской Федерации. В соответствии с данной нормой, закрепляющей одну из важнейших основ конституционного строя, в Российской Федерации гарантируются единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержка конкуренции, свобода экономической деятельности.

Очевидно, что гарантированные Конституцией свобода экономической деятельности, поддержка конкуренции и другие гарантии не могут быть реализованы в условиях отсутствия реальной свободы договора в отношениях между хозяйствующими субъектами.

Понятие свободы договора, с юридической точки зрения, включает в себя свободу лица иметь свою волю на вступление в договорные отношения; самостоятельный выбор контрагента, самостоятельное формирование вместе с ним договорной структуры и вида договорной связи; изъявление своей воли при формировании условий договора [23]. Свобода договора выражается, в частности, в том, что стороны могут заключить договор как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами, вправе заключить договор, содержащий элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами (смешанный договор), и др. В обобщенном виде свободу договора можно охарактеризовать как право контрагентов договора по своему усмотрению урегулировать свои взаимоотношения на любых приемлемых для себя и не противоречащих закону условиях.

Вместе с тем необходимо отметить, что свободу договора, равно как и любое субъективное право (свободу) нельзя понимать как некую абсолютную категорию. Гражданский кодекс предусматривает целый ряд исключений из этого общего принципа. К таким исключениям можно отнести правила, определяющие правовой режим публичного договора (статья 426 Кодекса), предварительного договора (статья 429 Кодекса). Статьей 445 Гражданского кодекса урегулированы отношения, связанные с заключением договора в обязательном порядке. Обязательность заключения договора (государственного контракта) установлена для государственного заказчика, разместившего заказ, принятый поставщиком (исполнителем) (пункт 1 статьи 527 Гражданского кодекса Российской Федерации) [24].

Свобода договора, характерная для всех отраслей частного права, не является исключением и для семейного права. С наибольшей очевидностью данный принцип проявляется в институте брачного договора.

Данный институт является новым для российского семейного права. Кодекс о браке и семье РСФСР [25] не знал такого понятия. Впервые договорный режим имущества супругов как альтернатива режима общей совместной собственности супругов был закреплен Гражданским кодексом Российской Федерации в статье 256 [26]. Согласно пункту 1 этой статьи имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, если договором между ними не предусмотрено иное.

Несмотря на то, что Гражданский кодекс не содержит детальной регламентации отношений, связанных с порядком заключения, содержанием брачного договора и т.п., его значение в этой части нельзя недооценивать. Оно заключается, во-первых, в том, что им была предоставлена принципиальная возможность совершения сделок подобного рода. При этом следует отметить, что отсутствие в течение некоторого времени (до принятия Семейного кодекса Российской Федерации, который был введен в действие с 1 марта 1996 года) исчерпывающего правового регулирования в сфере брачного договора не препятствовало и с юридической точки зрения не могло препятствовать заключению таких договоров.

Во-вторых, Гражданский кодекс заложил основу, определил базовые направления дальнейшего регулирования отношений в сфере брачного договора. Так, буквальное толкование положений статьи 256 Гражданского кодекса с учетом ее названия и места в Кодексе указывает на то, что предметом регулирования брачного договора могут быть исключительно имущественные отношения сторон. В этой связи Семейный кодекс Российской Федерации определил брачный договор как соглашение лиц, вступающих в брак, или соглашение супругов, определяющее имущественные права и обязанности супругов в браке и (или) в случае его расторжения (статья 40). На недопустимость регулирования личных неимущественных отношений между супругами брачным договором прямо указывает пункт 3 статьи 42 Семейного кодекса.

Вместе с тем необходимо отметить, что семейное законодательство не исключает вовсе возможности регулирования неимущественных отношений супругов и иных лиц. По мнению А.В. Одинцова, в семейном праве посредством договоров и соглашений можно регулировать отношения личного характера: соглашения о воспитании детей, об их проживании, договор о распределении семейных обязанностей между супругами и т.д. [27] Анализ положений статьи 5 Семейного кодекса Российской Федерации позволяет сделать вывод, что супруги вправе урегулировать любые отношения неимущественного характера посредством соглашения, за исключением, конечно, случаев, когда соответствующие отношения по своему существу в принципе не могут иметь юридического содержания и в этой связи регулироваться правом. Это прежде всего отношения интимного плана, целиком основанные на чувствах людей, их душевных переживаниях, а также морально-нравственные отношения.

Брачный договор, как отмечалось выше, регулирует исключительно имущественные отношения. При этом широта такого регулирования, т.е. правовые возможности сторон договора в рамках указанного предмета фактически безграничны. Положения Семейного кодекса Российской Федерации, регулирующие отношения, связанные с брачным договором, представляют собой блестящий пример реализации принципа свободы договора. Это относится как к порядку заключения брачного договора, так и к его содержанию.

В соответствии с пунктом 1 статьи 41 Семейного кодекса Российской Федерации брачный договор может быть заключен как до государственной регистрации заключения брака, так и в любое время в период брака. При этом в силу он вступит в любом случае не ранее государственной регистрации брака. Это прямо предусмотрено частью второй пункта 1 статьи 41 Семейного кодекса и, кроме того, вытекает из правового определения брачного договора, по смыслу которого он регулирует лишь отношения супругов. Отношения других лиц, в том числе намеревающихся вступить в брак, брачный договор регулировать не может.

Относительно содержания брачного договора полагаем необходимым отметить следующее.

Конструкция статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации, регулирующей вопросы содержания брачного договора, демонстрирует оптимальное сочетание императивного и диспозитивного регулирования. Пункт 1 указанной статьи, в котором фактически определяется предмет регулирования брачного договора, раскрывается его правовая природа (его существо), содержит исключительно диспозитивные нормы.

Частью первой указанного пункта определено, что в соответствии с брачным договором супруги могут изменить установленный законом режим совместной собственности. Это правило может применяться ко всему имуществу супругов, к отдельным его видам или к имуществу каждого из супругов. В качестве альтернативных законному режиму совместной собственности Семейный кодекс предлагает режимы совместной (в данном случае имеется в виду изменение режима имущества, являющегося по закону собственностью каждого из супругов - статья 36 Кодекса), долевой или раздельной собственности (в последних двух случаях речь идет об имуществе, нажитом во время брака).

По поводу правового режима раздельной собственности в научной литературе существуют разные точки зрения. Некоторые ученые полагают, что установление режима полной раздельности на имущество не вполне удобно с чисто практической стороны, поскольку требует постоянно фиксировать, кем, когда и на какие средства приобретена та или иная вещь во время брака, т.е., по сути, непрерывного ведения соответствующего реестра имущества, нажитого во время брака. При этом такие «реестры», по-видимому, необходимо удостоверять подписями сторон, возможно даже в отношении каждой приобретенной вещи. В противном случае стороны при необходимости не смогут подтвердить принадлежность конкретного имущества тому или иному супругу [28].

Другие ученые (например, Е.А. Бойцова [29]), напротив, видят в режиме раздельной собственности только преимущества. Действительно, при установлении данного режима не нужно истребовать согласие другого супруга на совершение сделок с личным имуществом другого супруга (в случаях, предусмотренных законодательством), не возникает проблем с разделом имущества в случае расторжения брака, на личное имущество супруга не может быть обращено взыскание по долгам другого супруга.

Согласно части второй пункта 1 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации брачный договор может быть заключен как в отношении имеющегося, так и отношении будущего имущества супругов. Часть третья указанного пункта очерчивает примерный перечень вопросов, которые могут быть урегулированы брачным договором - это права и обязанности супругов по взаимному содержанию, способы участия в доходах друг друга, порядок несения каждым из них семейных расходов; отношения, связанные с определением имущества, которое будет передано каждому из супругов в случае расторжения брака. При этом также указывается, что супруги вправе включить в брачный договор любые иные положения, касающиеся их имущественных отношений.

Пункт 2 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации устанавливает, что права и обязанности, предусмотренные брачным договором, могут ограничиваться определенными сроками либо ставиться в зависимость от наступления или ненаступления определенных условий. Иными словами, права и обязанности супругов могут носить условный характер. Условия могут быть отлагательными и отменительными. Договор считается совершенным под отлагательным условием, если стороны поставят возникновение прав и обязанностей в зависимость от обстоятельства, относительно которого неизвестно, наступит оно или нет. Договор считается совершенным под отменительным условием, если стороны поставили прекращение прав и обязанностей в зависимость от обстоятельства, относительно которого неизвестно, наступит оно или нет. Такие условия могут носить как имущественный, так и неимущественный характер, например, рождение ребенка, супружеская измена, тяжелая болезнь одного из супругов и т.п.

В качестве примеров реализации указанной нормы Семейного кодекса представляется возможным привести следующие. Супруги вправе установить, что на приобретаемое ими в первые десять лет совместной жизни имущество будет распространяться режим совместной собственности, затем начинает действовать режим раздельной собственности. Брачным договором можно предусмотреть, что супруг обязуется приобрести супруге автомобиль, когда она родит первого ребенка (отлагательное условие) [30]. В договоре супруги могут определить, что если мотивом расторжения брака будет являться недостойное поведение одного из них (супружеская измена, пьянство и т.п.), то раздел имущества, нажитого во время брака, будет осуществляться исходя из режима долевой, а не совместной собственности, при котором доля виновного супруга будет меньшей, чем у второго [31].

Пункт 3 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации в императивном порядке определяет пределы регулирования брачного договора. Положения этого пункта, как, впрочем, и положения двух предыдущих пунктов статьи 42 Кодекса, вытекают из понятия брачного договора и по своему существу являются его выражением. В соответствии с данным пунктом брачный договор не может ограничивать правоспособность или дееспособность супругов, их право на обращение в суд за защитой своих прав; регулировать личные неимущественные отношения между супругами; права и обязанности супругов в отношении детей; предусматривать положения, ограничивающие право нетрудоспособного нуждающегося супруга на получение содержания; содержать другие условия, которые ставят одного из супругов в крайне неблагоприятное положение или противоречат основным началам семейного законодательства.

От брачного договора следует отличать соглашение о разделе общего имущества супругов (статьи 38, 39 Семейного кодекса Российской Федерации). Последнее отличается от брачного договора как по форме (оно не требует обязательного нотариального удостоверения как брачный договор), так и по содержанию. Соглашение о разделе общего имущества супругов может касаться только имущества, нажитого во время брака. Таким соглашение супруги не вправе изменить режим имущества каждого из них (статья 36 Семейного кодекса Российской Федерации), а также установить режим будущего имущества. Кроме того, в результате заключения соглашения (договора) о разделе общего имущества супругов не возникает договорного режима принадлежащего им имущества. Таким соглашением лишь прекращается режим совместной собственности и устанавливается долевая (на неделимое имущество) либо раздельная собственность на нажитое в браке имущество [32].

Учитывая вышеизложенное, институт брачного договора и иные сходные по своему существу институты семейного права представляют широкие регулятивные возможности участникам соответствующих правоотношений, т.е. возможность самостоятельно, по своему усмотрению урегулировать все необходимые вопросы, предотвратить в будущем возникновение ненужных спорных ситуаций и иных проблем имущественного плана. В рамках установленных Семейным кодексом пределов существует фактически безграничная вариативность содержания различных договоров (соглашений) между супругами, иными лицами. При этом указанные институты сами по себе (то, как они воплощены в семейном законодательстве), на наш взгляд, являются результатом оптимальной реализации регулятивной функции права — их положения закреплены предельно четко, ясно и недвусмысленно, что является одним из основных условий эффективности реализации регулятивной функции права и в тоже время важнейшим требованием к содержанию нормативных правовых актов [33]; они оптимально сочетают императивное и диспозитивное регулирование; кроме того, они целиком основаны на фактических, реальных отношениях, учитывают практику семейных отношений и в этой связи максимально отвечают социальным потребностям.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Регулятивная функция права в системе функций права и в системе социальной регуляции
Юридическая ответственность как относительно самостоятельный комплексный институт права
Понятие и основные элементы формы государства
Понятия доктринального толкования норм права
Унитарные государства: понятие и особенности
Вернуться к списку публикаций