2013-09-28 01:47:46
ГлавнаяТеория государства и права — Общая характеристика доктринального толкования норм права



Общая характеристика доктринального толкования норм права


Проблема однозначности смысла и правового текста имеет фундаментальное значение при использовании правового опыта одних стран в правовой системе других стран [30]. Можно привести многочисленные примеры того, когда без четкого осмысления тех или иных правовых понятий, нормативно-правовых предписаний, институтов, конструкций и пр. однородные общественные отношения в условиях российской действительности пытаются урегулировать с помощью правовых предписаний, взятых из разных по своей природе правовых семей. Результат, естественно, получается непредсказуемым, пишет сам В.Н. Карташов, как для законодателей, так и для «пользователей» данными предписаниями, что и противоречит действительному существованию и реализации принципа безупречности.

Мы можем говорить о необходимости принципа безупречности, но в реальном мире, нет ни чего безупречного. Интерпретатор должен стремиться к безупречной интерпретации права, но в ряде случаев результатом толкования является искажение истинного смысла воли законодателя, что приводит к трудно поправимым дефектам в интерпретационной практике. Это подчеркивает невозможность существования и реализации в юридической науке принципа безупречности.

Важным в данной структуре является принцип оперативности. Он играет существенную роль после выхода в свет новых Законов, подзаконных и др. нормативных актов. Суть данного принципа заключается в следующем: вовремя интерпретируемое право, безусловно, обеспечивает единообразное и правильное его понимание и реализацию. В этом, однако, нужно соблюдать разумную меру, поскольку «поспешные советы редко бывают удачными» (praepropera consilia raro sunt prospera).

Принцип демократизма, по мнению Л.В. Соцуро [31], является характерным для неофициального толкования права. Он обеспечивает равные возможности при интерпретации права, свободно высказывать свое мнение, как в личных беседах, так и публично (на научных конференциях, лекциях и т.д.) о праве, состоянии законности, справедливости; знакомиться с законами и другими нормативными актами, давать им оценку; участвовать в обсуждении проектов нормативных актов, вносить конкретные предложения, дополнения и замечания и т.д.

Содержание данного принципа не совсем точно отражает его название. Полагаем, что более предпочтительно здесь подходит формулировка «принцип равноправия». Но в любом случае принцип демократизма не применим в области толкования, так как мы говорим о внутреннем мыслительном процессе и его результате, но ни о правах субъекта толкования.

Принцип единства теории и практики является важным условием повышения качества доктринального толкования норм права.

Путь познания права - это путь от живого созерцания к абстрактному мышлению и от него — к практике в философском, социологическом и политико-юридическом ее понимании. Практика освещается теоретическим познанием в непосредственной действительности. Практика толкования — непосредственный источник развития приемов, средств и способов толкования наукой и проверкой их истинности в правоприменении.

Принцип целесообразности. По мнению известного дореволюционного юриста Е.В. Васьковского [32], из двух одинаково возможных справедливых вариантов, считал он, необходимо отдавать предпочтение более целесообразному.

Порой подлинное беззаконие творится как раз от имени закона, под флагом формального его соблюдения и защиты общественного блага от преступных посягательств [33]. На авансцену выдвигается мотив целесообразности того или иного действия, подменяющий собой в конечном итоге принцип законности. В этих условиях утрачивается сам смысл закона, а право в целом перестает выполнять свое социальное предназначение, превращается в красивую, но, увы, бесполезную декорацию.

Неясную (двусмысленную) норму следует толковать в том смысле, при котором она представляется более справедливой [34].

Принципы целесообразности и справедливости по своим качественным характеристикам, целям, и на основании анализа результатов научного толкования мы причисляем к принципам доктринального толкования норм права.

Д.А. Гаврилов выделяет принцип ответственности [35] за правильное осуществление толкования. Данная категория может быть выведена путём нахождения в процессуальном законодательстве норм, определяющих основание отмены судебных приговоров и решений ввиду неправильного истолкования закона, противоречащего его точному смыслу (п. 3. ст. 346 УПК РСФСР, п. 3. ст. 307 ГПК РСФСР).

Интерпретационный акт, как результат процесса толкования, оказывает некоторое влияние на решение в том или ином вопросе и всегда сопровождается его нравственной оценкой в индивидуальном, групповом и общественном сознании.

Результат толкования путём научной аргументации может как убеждать в правильности выбранных вариантов поведения, так и поколебать, разрушить веру человека в справедливость существующего порядка вещей и гуманность государственно-властных институтов.

Исполнение решения санкционируется и силой государственного принуждения, и формами духовного воздействия - общественным одобрением или осуждением. Толкование является также важнейшим средством реализации государственной политики и должны аккумулировать в своих результатах интересы личности, общества и государства.

Регулятивное действие указанной категории может анализироваться в нравственной ответственности интерпретатора за собственное толкование, так как интерпретационная деятельность связана не только с уголовной, но и с моральной ответственностью за сказанное слово. Мы знаем случаи, когда ученых приглашают в суды [36], для осуществления толкования, дачи заключений и выводов. До осуществления процесса интерпретации, Судья предупреждает интерпретатора, об уголовной ответственности за заведомо ложное толкование.

Наступление ответственности [37] за интерпретацию права есть ничто иное, как последствия, которые в определенной форме направлены на субъекта толкования. Интерпретационный акт, как результат толкования, в этом случае будет являть причиной наступивших последствий. Следовательно, данная категория не будет являться принципом доктринального толкования.

В научной литературе [38] также выделяют принцип обратной силы (ретроактивность) интерпретационных актов, требующий пересмотра ранее принятых правоприменительных решений. Данный принцип закреплен в Англии в Законе об объединении законодательных актов, касающихся актов Парламента, и о дальнейшем сокращении языка, используемого в актах Парламента от 30 августа 1889 года. Обратная сила интерпретационных решений (актов) в юриспруденции объясняется тем, что в процессе толкования не создаются (изменяются либо отменяются) новые нормативно-правовые предписания, а лишь раскрываются истинные содержание и форма уже действующих нормативно-правовых предписаний (цель интерпретатора «разъяснять, но не издавать законы» - dicere et non dare legem).

В юриспруденции социалистических стран одним из центральных является принцип классовости (партийности) интерпретационной практики. Его суть выражается в том, что, с одной стороны, закон (объект толкования [39]) «есть мера политическая, есть политика» [40], а с другой - интерпретатор (субъект практики), по мнению теоретиков марксизма, принадлежит к определенному классу или выражает интересы политически господствующего класса. Поэтому путем произвольного толкования буржуазные и прочие судьи, адвокаты, чиновники умеют «истолковать закон так, что рабочему и среднему крестьянину никогда не прорваться через проволочные заграждения этих законов» [41].

Интерпретационная практика таким образом используется в качестве эффективного средства в классовой борьбе против политических и идеологических противников.

Учитывая его индивидуальность, принцип классовости в условиях реальной действительности не находит своего места среди других принципов толкования российского права. Становление России на путь демократического развития, развязывание новых общественных отношений удалило рассматриваемый принцип на второй план.

Таким образом, принципами доктринального толкования норм права, являются принципы законности, гуманизма, объективности, всесторонности, ясности, обоснованности, формализованности, определенности, оперативности, единства теории и практики, целесообразности.

Знания и умения применения, принципов доктринального толкования норм права «помогает, с одной стороны, выявлять противоречия, пробелы в праве, устаревшие нормы, а тем самым определенным образом влиять на правотворческую деятельность, с другой стороны, правильно толковать и применять правовые нормы, особенно в тех ситуациях, когда дело не обходится без аналогии закона или аналогии права» [42].

Принципы доктринального толкования составляют систему своеобразных предпосылок познавательного и разъяснительного процессов и обеспечивают выполнение им своих функций.

Исследований категории «функции доктринального толкования норм права» в общей теории права по существу не проводилось. Однако в отечественной литературе были попытки проанализировать функции официального и неофициального толкования [43]. Рассмотрение соответствующих работ отечественных и зарубежных авторов позволил раскрыть как позитивные, так и негативные обстоятельства в изучении данного вопроса.

К позитивным обстоятельствам необходимо причислить то, что в отечественной литературе появились научные труды [44], где непосредственно исследуются задачи и функции интерпретационной практики в целом. Здесь следует отметить и то, что авторы юридической литературы делают определенного рода связку функций с целями и задачами, стоящими перед толкованием. Довольно детально раскрывают содержание отдельных функций при интерпретации права судебными органами.

Последний вывод характеризует не только положительную, но и отрицательную сторону подавляющего большинства исследований [45]. Здесь необходимо сказать, что авторы в основном ограничиваются функциями интерпретационных актов судебных органов.

В настоящее время, к сожалению, отсутствует общая теория функций актов толкования права, почти никто из ученых не выделяет признаки функций указанных актов. Так же нет научно-обоснованной дефиниции данного понятия. В.В. Тарасова, например, пишет, что под функцией акта судебного толкования следует понимать конкретизацию его служебной роли или служебного назначения [46]. Весьма ограничены классификации функций актов толкования и подразделение их на отдельные виды. В современных исследованиях не учитываются новые в этой области работы отечественных авторов (В.Н. Карташова, Л.В. Полововой, Т.Я. Хабриевой и др.), посвященных функциям интерпретационной практики в целом и отчасти функциям актов толкования права (теоретическую основу даже монографических исследований составляют труды авторов, которые были написаны в 70-х — 80-х годах прошлого века). В работах, как правило, отсутствует конкретный практический материал, который послужил бы базой для соответствующих выводов и рекомендаций, а также в качестве иллюстративной информации. Нередко отождествляются функции права и функции интерпретационных актов. Так, В.В. Тарасова отмечает, что к общим функциям следует отнести функции присущие праву вообще и актам судебного толкования как социально-правовому явлению в частности [47]. Уточним, что о функциях права и функциях актов толкования речь может идти лишь тогда, когда они являются средствами действующих субъектов и участников юридической практики.

«Функция» (funktio) в переводе с латинского означает отправление, деятельность, исполнение, обязанность, работу [48]. В юридической литературе под функцией понимают «совокупность порождающих систему процессов в снятом виде [49], «роль, выполняемую определенным объектом» [50], «определяющие процессы, осуществляемые всей системой в целом» [51], социальное назначение («должное») и практическую деятельность по реализации социального назначения («сущность») [52], последовательные меняющиеся стадии и производства [53], цели и задачи явления [54], «направленное избирательное воздействие системы (структуры целого) на определенные стороны внешней среды» [55].

Изложенное свидетельствует о том, что в юридической литературе довольно детально анализируются всевозможные позиции на понятие «функция», ее гносеологическую и практически-прикладную роль [56]. Мы согласны с теми авторами, которые считают, что функция, это направление воздействия явления на сознание и поведение людей, их коллективов и организаций, разнообразные сферы общественной жизни, в которых отражается природа данного явления, его роль и назначение в обществе [57].

Соглашаясь с мнением ученых [58], занимавшихся исследованием в данном направлении, выделим основные признаки функций интерпретационной практики: а) динамизм, основной признак функций интерпретационной практики. Здесь проявляется активная роль актов толкования в интерпретационной и юридической практике в целом; б) функционирование интерпретационных актов проявляется в том случае, если иметь в виду действующих субъектов юридической практики (правотворческой, практики реализации права, интерпретационной практики, судебной и т.д.); в) функции прямо связаны с целями и задачами, стоящими перед субъектом толкования. Они всегда представляют собой целенаправленное воздействие актов толкования на реальную действительность; г) к функциям относят лишь позитивные, прогрессивные направления воздействия актов официального толкования на все сферы жизнедеятельности людей, коллективов и организаций. Негативное влияние следует рассматривать как определенные дисфункции; д) функции - это относительно обособленные направления более или менее однородного воздействия (регулятивное, компенсационное и т.п.) на те или иные сферы (экономическую, политическую, социальную, духовную и т.д.) общественной жизни; е) на функции интерпретационных актов существенным образом влияют их структуры, и наоборот; ж) функции интерпретационных актов отражают их роль, общесоциальное и специально-юридическое назначение в правовом регулировании общественных отношений.

Вопросам функций толкования права посвящены ряд научных трудов — Алексеева С.С., Маркова Ю.Г, Глебова А.П., Радько Т.Н., Толстик В.А., Вопленко Н.Н., Морозова Л.А., Хабриевой Т.Я. и других ученых [59]. Анализируя научные работы указанных авторов, мы приходим к выводу, что функциями толкования права выступает следующая классификация: а) по критерию значимости для общества - основные и неосновные функции; б) в зависимости от действия во времени - постоянные и временные функции; в) по степени абстрактности и роли в правовой системе — главные (ведущие) функции и подфункции интерпретационной практики; г) в зависимости от уровня функционирования интерпретационной практики, характера ее связей - внешние и внутренние; д) в зависимости от природы правовой системы (семьи) - функции в англосаксонской, романо-германской мусульманской и других правовых семьях и национальных правовых системах; е) по степени «открытости» - явные (манифестированные) и скрытые (латентные); ж) на аналитическом уровне она разграничивает познавательно-оценочные функции интерпретационной практики, к которым относят гносеологическую, объяснительную, оценочную и онтологическую функции; з) в зависимости от компонента общественной системы, который подвергается влиянию со стороны интерпретационной практики, она выделяет общесоциальные функции (экономическую, политическую, идеологическую и др.); и) в зависимости от включенности интерпретационной практики в механизм правового регулирования в качестве одного из правовых средств, вычленяются специально-юридические функции (регулятивные, охранительные, рекомендательные, конкретизирующие, контрольные, компенсационные, актуализирующие, мотивировочные, унифицирующие).

Не ставя перед собой специальную задачу, подробно рассмотреть все функции толкования права, дадим их характеристику и остановимся на аспектах данной проблемы в той или иной степени связанной с функциями доктринального толкования норм права.

Спорным в теории государства и права является вопрос о действительном существовании правотворческой (правоотменяющей и правоизменяющей) функции толкования. По мнению В.Н. Карташова [60], в практике толкования Конституции РФ Конституционным Судом России известна указанная функция.

Б.С. Эбзеев пишет, что Конституционный Суд выполняет в известной мере правотворческую функцию, поскольку предлагает такие решения, которые связаны с дословным текстом Конституции весьма тонкими нитями, что Конституционный Суд является не только «негативным», но и «позитивным» законодателем [61]. Другой судья Консгитуционного Суда РФ Н.В. Витрук также указывает на то, что Конституционный Суд при толковании Конституции осуществляет позитивное восполнение пробелов в конституционном регулировании, решения Конституционного Суда о толковании конституционных норм становятся фактически частью Конституции [62].

Как отмечает Л.B. Половова [63], интерпретационная практика не может осуществлять правотворческую функцию. Другое дело, что отдельные субъекты (обычно судебные органы), осуществляя толкование, фактически занимаются правотворчеством. О правотворческой функции можно вести речь лишь в смысле ее влияния на правотворчество, на совершенствование и развитие права.

По данному вопросу справедливо мнение Л.B. Лазарева (начальника Управления Конституционного Суда РФ): «Нам было бы проще, если бы в наших конституциях или хотя бы в законодательстве о конституционных судах было записано, что решение конституционного суда формулирует правоположение. Как австрийцы записали в своей Конституции, или как в Казахстане записано, что это есть нормативный акт, часть действующего права, или как в Литве, что решение Конституционного Суда обладает силой закона» [64].

Не углубляясь в исследование проблемы по данному вопросу, отметим, что субъекты доктринального толкования при осуществлении интерпретации права в некоторых случаев не являются действительными членами правотворческих, в том числе и судебных органов, на основании этого установление истинности существования данной функции автоматически отпадает.

Суть контрольной функции толкования проявляется в выявлении как технико-юридических дефектов правовых актов, являющихся результатом несоблюдения требований юридической техники, так и других их недостатков, связанных с социальным и политическим аспектами, а также просчетов в различных компонентах юридической практики. В частности, при толковании Конституции РФ и иной интерпретационной деятельности Конституционный Суд РФ осуществляет функцию контроля за соблюдением Конституции и обеспечением соответствия Конституции и законов республик, уставов, законов и иных нормативных актов субъектов России Конституции РФ, федеральным конституционным законам и федеральным законам [65]. При вынесении, например, постановления от 27 января 1993 года Конституционный Суд РФ пришел к выводу о том, что в действующем законодательстве имеются пробелы, препятствующие эффективной охране прав граждан на судебную защиту от незаконных увольнений, на полное возмещение ущерба, причиненного незаконными действиями соответствующих органов и должностных лиц, а также на обеспечение принципа равенства участников трудовых отношений [66].

В указанных выше случаях интерпретационная практика сигнализирует правотворческим и иным компетентным субъектам о недостатках и социально-правовых отклонениях в правовой системе общества.

Рассмотренный пример весьма впечатляет, так как решения Конституционного Суда России обязательны на всей территории государства, но если при обнаружении пробела в праве, противоречий законов и других несовершенств законодательства, субъектом толкования являлся ученый, то есть осуществляется доктринальное толкование, осуществление контрольной функции в ряде случаев невозможно. Так как контроль подразумевает властные полномочия, а субъект доктринального толкования обладает такими лишь в частных случаях. Следовательно, это дает нам право не причислять контрольную функцию, к функциям доктринального толкования норм права.

В определенной степени при толковании права выполняется компенсационная функция. Она специально направлена на устранение (преодоление) технико-юридических дефектов (противоречий, неясностей), на уравновешивание нарушений правил юридической техники.

По справедливому замечанию Т.Я. Хабриевой, толкование Конституции может явиться альтернативой ее жесткости. Оно необходимо, поскольку процедура пересмотра Конституции, внесения в нее поправок весьма сложна. Многочисленные поправки, как показывает опыт, подрывают авторитет права. В то время как рассмотрение запросов уполномоченных органов о толковании Конституции прочно вошло в практику Конституционного Суда Российской Федерации, есть основания полагагь, что оно будет расширяться и оказывать все большее влияние на механизм реализации Конституции, деятельность всех органов власти, общественных объединений и граждан, ставя вопрос о роли конституционной интерпретации как постоянного компенсатора, значительной инерции конституционного законодателя [67].

Унифицирующая функция направлена на обеспечение определенности в понимании терминов, предписаний, других правовых явлений, преодоление их неточности, неоднозначности и достижение тем самым единства правовой регламентации общественной жизни.

Ее роль возрастает при толковании многоязычных текстов, для обеспечения аутентичности переводов правовых актов, единообразного и правильного их понимания и применения. В международном публичном праве предлагаются различные концепции толкования многоязычных договоров, а именно: предпочтение должно отдаваться наименее обременительной версии (теория минимума обязательств); каждое государство - участник договора должно быть связано версией на своем языке; текст на первоначальном языке должен иметь преимущественную силу; и т.д. [68].

Учитывая особенности унифицирующей функции, полагаем, что при осуществлении доктринального толкования норм права, она реализовывается лишь частично, что не дает нам оснований считать ее функцией доктринального толкования.

При исследовании данного аспекта мы анализируем сигнальную функцию. Осуществляя интерпретационную деятельность, субъект толкования уделяет пристальное внимание нормам права. Он уясняет объект интерпретации, изучает и анализирует его. Если в процессе интерпретации были выявлены какие либо упущения, неточности в праве, сам субъект толкования проинформирует компетентные органы о данном факте. Такие действия сигнализируют законодателя в необходимости совершенствования правового явления.

Интерпретируя норму права, ученый как человек многознающий в области праве без труда сможет определить противоречия, недостатки, явные нарушения, но это не говорит о том, что он «даст сигнал» законодательным и иным компетентным органам о дефектах вправе. При толковании права такой факт повлияет на решение субъекта интерпретации, но сигнальная функция останется невостребованной, что дает нам право, не причислять ее к функциям доктринального толкования.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456789




Интересное:


Юридическая ответственность органов внутренних дел
Индивид как субъект права
Проблемы реализации института давности в РФ
Виды диспозитивных норм права по российскому законодательству
Место правовосстановительной функции в системе функций права
Вернуться к списку публикаций