2013-09-13 20:00:49
ГлавнаяТеория государства и права — Правовая культура и правовая система современной России



Правовая культура и правовая система современной России


Историко-правовые аспекты формирования и развития российской правовой культуры и правовой системы

Современное состояние проблемы заставляет рассмотреть исходные предпосылки и принципы формирования теории правовой системы и правовой культуры, проанализировать последнюю, как объект изучения и типы знаний об этом объекте, определить круг изучаемых вопросов правового культурологического знания, остановиться на соответствующих концепциях и подходах. В этой связи, как нам представляется, необходимо уделить внимание историко-правовому аспекту данной проблемы. Так как невозможно понять сформировавшееся явление как таковое в полной мере (т.е. познать его сущность), не изучив при этом его предысторию.

Люди издревле создавали и утверждали законы. Первые из дошедших до нас - законы Хаммурапи (1792 - 1750 гг. до н.э.). Мы не имеем сведений об отношении к ним живших тогда людей. Но, однако, можно утверждать, что законы обладали силой оружия, силой государства. И ещё - авторитетом богов. Например, в представлении древних египтян правду, справедливость и правосудие олицетворяла богиня Маат. Судьи считались её жрецами. Древнеиндийские законы Ману, мифического бога - прародителя людей, представляют собой смесь норм обычного права, моральных норм, религиозных предписаний. Естественно, что люди по-разному относились к праву в зависимости от того, какое место занимали на общественной лестнице. Следовательно, различной по содержанию была их правовая культура. Вместе с тем, понимая несовершенство права, ещё в древние времена мудрые люди отмечали полезность многих законов для установления порядка, безопасности государства, развития хозяйства. И то государство, в котором граждане повиновались законам, могло избежать внутренних войн... В Элладе граждане, достигшие совершеннолетия, давали клятву в единомыслии: «И я буду слушаться властей... и повиноваться установленным законам... И если кто-нибудь будет отменять законы или не повиноваться им, я не допущу этого, но буду защищать их один и вместе со всеми». Всё это свидетельствует о высоком уровне правовой культуры древних цивилизаций.

Правовая культура феодального общества формировалась под влиянием религии и обычаев, ритуалов. Библейские тексты имели силу закона. Средневековое население было безграмотно. Люди верили в различные знамения, чудесные исцеления, видения. В судопроизводстве часто применялся «божий суд», который в действительности означал победу сильного над тем, кто послабее. В качестве права выступала сила. Убийство на поединке, во время турнира, не считалось преступлением. Правым оказывался не тот, кто поступил справедливо, а тот, кто вышел победителем.

Становление и развитие русской правовой системы и правовой культуры происходило по общим законам, присущим становлению и развитию любого права, любой правовой культуры. Но в этих процессах были и особенности. Глубинные истоки правовых представлений о правильном, справедливом, нормальном и т.п., лежат еще в мифологии, в которой тот или иной этнос осознает окружающую природную и социальную действительность, самого себя, свое происхождение, нормы и обычаи своей жизни.

В правовую культуру через юридические тексты проникли наиболее устойчивые и глубокие мифологические образы и представления древних людей о порядке, гармонии и дисгармонии, нарушении порядка и его восстановлении, о деянии и воздаянии, норме, обычае и последствиях их нарушения и т.д., т.е. все то, что может рассматриваться как некоторый предправовой материал, на котором базировалась в период становления правовая культура, из которой складывались юридические традиции. Причем в каждой культуре эти образы и идеи осознавались в своих понятиях, категориях и с большей или меньшей глубиной и основательностью входили в быт и привычки народа. Например, в древнерусской традиции такие идеи выражались в категориях «правда и кривда», «суд и ряд», «преступление», в древнегреческой традиции - «дике», римлян - «эквитас» и т.д. Можно сказать и более определенно, что многие языковые формулы и конструкции, встречающиеся в мифопоэтических текстах, потому и проникли в правовую ткань, что в правовое сознание вошли выражаемые с их помощью предправовые мифологические образы и представления, соответствующий менталитет древних людей. Допустимо предположение, что более прочные правовые истоки, предпосылки правовой культуры, более высокий ее уровень в конечном счете будут у этого этноса, в мифологии которого глубже и детальнее «проработаны» предправовые мотивы и сюжеты, выражено более четкое отношение к нормам, обычаям, последствиям их нарушения.

Если сравнить древнерусскую мифологию с мифологией некоторых других этносов, известных своей высокой правовой культурой (например, древнегреческой, древнеримской), то можно обнаружить, что древнерусская мифология, языческая религия сосредоточены главным образом на осознании и понимании восточными славянами природных процессов и явлений. Славянская мифология носила в основном аграрный, природный характер [1].

Древнерусский человек не выделял, не воспринимал и не осознавал еще с достаточной четкостью социальности своего бытия, его нормативности, упорядоченности и иных характеристик, складывающихся в предправовой комплекс. Он был во многом погружен в природность, натурность, в кровнородственные (те же природные) связи и зависимости. Языческая религия, как указывал Н.А. Рожков, была бедна организационными, нравственными и общественными (также предправовыми) идеалами [2].

Известно, что коллективная форма общежития русского крестьянства - община - была одним из фундаментальных факторов развития российского общества, наложившим значительный отпечаток на его духовную и политическую жизнь и культуру. Община - универсальная форма организации аграрных и иных ранних обществ, через которую прошли (или проходят) все народы мира. Специфика же русской общины заключается в медленном преодолении родовых, патриархальных пережитков, в широких правах общины на все земли ее территории и кране слабом в силу этого развитии частной собственности, в значительной роли общины в решении хозяйственных вопросов, касающихся ее членов, длительном ее существовании в национальных масштабах и др. Сильная община препятствовала становлению индивидуального начала в хозяйственной и духовной жизни, создавала условия для почти полного «поглощения лица миром» и «рационального отрицания всякого личного права». Общезначимыми, ценными и достойными радикальной и эффективной защиты признавались лишь общинные интересы. Самым древнейшим воплощением того, что мог быть в принципе причинен вред, были, по славянскому праву, Род и Земля. И даже в более поздних текстах отражен подобный факт: ущерб может быть нанесен только коллективным образованиям, феноменам: «или персонифицированным воплощениям коллектива (условно: князь - свободный - раб); или общественным материальным выражениям коллективного богатства (скот, плоды, земля, недвижимое имущество)».

Такие представления были присущи общинному сознанию, по видимому, на всех этапах его развития. Так, в «Очерках культуры XVII века» отмечается, что выступать вместе с миром и от имени мира, когда нужно защищать свои интересы, - эта тенденция коллективного сознания красной нитью проходит через всю массу исходящих от крестьян документов: челобитных (прошений), общественных приговоров, доверенностей и др. При этом крестьянство всех категорий было убеждено в безусловности права общины на челобитье в самые высокие инстанции. Частных интересов, не совпадающих с интересами общины, не подтвержденных последней, как бы не существовало. Поэтому, например, индивидуальные прошения, идущие вразрез с установившимися в общине порядками, противостояли традиции.

Препятствия, чинимые общиной развитию частного интереса, частной собственности, мешали формированию личностного начала и в конечном счете развитию русской правовой культуры. На слабость личностного начала как характерную черту юридического быта в Древней Руси обращал внимание К.Д. Кавелин, природный, кровнородственный, семейный быт, отсутствие личности порождают «совершенную юридическую неопределенность». В этом семейном быте, отмечал К.Д. Кавелин, мы не найдем «власти и подчиненности, прав и сословий, собственности и администрации» [3], т.е. всего того, что способствует и сопутствует становлению и развитию правовой культуры. «С русским коллективизмом, - писал Н.А. Бердяев, - связано и отрицательное отношение к праву, смешение права с моралью. Но отрицание права, которое у русских шло справа и слева, есть отрицание личности, порабощение ее коллективом... Такое отрицание права есть знак ослабления личного самосознания, есть недостаток личного достоинства, есть погруженность в безликий коллектив. Это свойство оказалось роковым для России» [4].

Взаимность правовой культуры, чувство права с личностным началом, покоящимся на развитой индивидуальной, частной собственности, закономерно подводит к пониманию того, что носителями чувства права, правовой культуры выступает класс собственников.

Древнерусское общество было пронизано кровнородственными, патриархальными понятиями и представлениями, что сильно препятствовало проникновению в него правовой культуры. Возьмем для сравнения высокоразвитое римское право: даже оно правовые отношения долгое время распространяло на внутрисемейные. С другой стороны, слабая государственность возлагает многие фискальные, судебные и иные функции на мир, общину, что позволяет последней длительный период времени и с большей для себя эффективностью препятствовать выделению личного начала из общины.

Формирование господствующего также долгое время основывалось на кровнородствующих началах, ему было присуще понимание больше родовой, чем личной части. Геополитическая ситуация на Руси, необходимость консолидации перед лицом внешней угрозы привели к тому, что государственность складывалась в форме деспотии, жестоко подавлявшей свой народ. Уничтожение родовой знати, замена его новым опричным, служилым классом повлекли рост холопского правосознания даже в среде правящего класса [5]. Отношения рабской подчиненности деспоту, а по сути дела отрицание за собой всяческих прав и гарантий нашли отражение в обращении к деспоту даже крупнейших представителей правящего слоя: русские дипломаты, государственные деятели называли себя «последними холопами». Дух лакейства высшего сословия в отношениях с деспотом очень удивлял иностранных путешественников, побывавших в России в XVI-XIX вв. Верно отметил А. Юрганов, что в выборе деспотического, а тем самым, добавим от себя, внеправового пути развития Руси «колоссальную роль сыграла гибель именно господствующего класса» [6]. Уничтожение последнего происходило не только в физическом смысле, но и путем превращения его в несамостоятельное, хотя и самое высокое сословие в обществе. Поэтому, кстати говоря, данному сословию вряд ли мог быть известен в развитом состоянии институт рыцарства - самозащиты своего субъективного права, чести (хотя отдельные задатки этого института на Руси зарождались). Государство на Руси подчинило себе все слои общества и все институты, включая церковь. Никакая сила не могла создать ему оппозиции, которая только и способна была бы породить полноценную правовую культуру, избавить русскую историю от многих бед, страданий и трагических потрясений.

Кроме этого, поразительной способностью русского народа, являлось, используя языковые конструкции (т.е. фольклор и мифологию, являющуюся его составной частью) определять картину мира для каждого человека, формируя при этом определенный тип мировосприятия, который немедленным образом через фольклорные и мифологические тексты опосредствовался в национальном сознании, утверждался в нем, становясь затем уже культурно-правовой традицией, формирующей уже правовые ориентации русского народа. Постепенно, устоявшиеся и утвердившиеся культурно-правовые традиции выступают уже в качестве средств социального регулирования юридически значимого поведения людей, влияющие в свою очередь на правосознание общества в целом и становящиеся неотъемлемым элементом национальной правовой культуры.

Таким образом, начало этапа становления национальной правовой системы и правовой культуры можно отнести к древнерусскому периоду, когда при помощи языковых средств и конструкций, встречающихся в мифологических и фольклорных текстах, происходило их проникновение в правовую ткань, посредством чего в сознании этноса формировались «предправовые образы и представления» [7], соответствующие менталитету древних людей. Представляется, что этап становления национальной правовой культуры продолжался весь период становления и развития российской государственности, и даже затрагивает период реформ, начатые Петром Первым и продолженные Екатериной Второй, так как именно в этот период происходил процесс становления управленческой системы российской государственности и формирование государственного механизма.

Второй этап формирования национальной правовой системы и правовой культуры можно условно назвать этапом развития. Приходится он на конец 18 - начало 19 вв. и характеризуется интенсивным развитием теоретико-правовой мысли в России, а также утверждением позиций различных школ права. Основная борьба в этот период велась между исторической школой права, «отвергающей концепцию обязательного соответствия национального права универсальным естественным нормам и не признающей каких-либо ограничений высших указов и установлении, и естественной школой права» [8]. В результате этого развития наиболее популярными в то время становятся идеи о неотъемлемых правах и свободах людей, являющиеся основной догмой в концепции естественного права и самым удачным образом перекликающейся со свободолюбивыми настроениями русского общества и, естественно, не соответствующей официальной государственной политике. В силу этого естественное право было запрещено к преподаванию в учебных заведениях, дабы не будоражить и без того взволнованное студенчество, а предпочтение отдавалось так называемому законоведению.

Несомненным величайшим достижением в период реформ 60-х гг. 19 века стала судебно-правовая реформа, внесшая принципиально новые правовые явления в российскую государственность: появляется институт мировых судей, присяжных и адвокатуры; кроме того, происходит процесс отделения суда от администрации; устанавливается принципиальная основа осуществления правосудия - только судом; гласность судебного разбирательства и мн. др.

Начиная с этого момента новые прогрессивные преобразования постепенно опосредствовались в сознании людей, ассоциируя при этом право как высшее проявление справедливости. И если бы аналогичные судебно-правовые институты были распространены на территории всей Российской империи, то, несомненно, данные условия способствовали бы формированию правовой культуры, соответствующей прогрессивному состоянию общества. Чего, однако, не случилось, так как гласность и независимость судей и присяжных стали представлять определенную угрозу для существующей системы правления. Особенно это касалось политических процессов, которые вскоре были изъяты из компетенции судов и переданы военным трибуналам или военным судам.

Видный русский юрист и социолог Б.А. Кистяковский сделал попытку объяснить столь неудачное внедрение в государственно-правовую практику России утверждающиеся правовые ценности, возлагая при этом вину на русскую интеллигенцию как самого прогрессивного социального слоя, способного повлиять на судьбу государства, но не желающую делать этого.

В своих трудах он попытался дать детальный исторический обзор неудач русской интеллигенции в воспитании уважения к праву и законам. Он считал, что в России политические интересы всегда брали верх над нормальным функционированием судебной власти и системы, поэтому, бытующее в то время мнение о том, что русскому народу свойственно стремление к такому типу социальной организации, который превосходил бы тип, основанный на ценностях права, он считал иллюзорным[9].

Осознавая сложившееся положение, русская либеральная интеллигенция стала активизировать свою деятельность в сфере правовой культуры. Основной акцент был сделан на установление в стране конституционных начал в духе правового государства. В это время вышли в свет фундаментальные труды по теории государства, теории и философии права, основной целью которых стало внедрение в сознание людей идей конституционализма и свободного определения личности в государстве. Наибольший вклад в внедрение культурно-правовых традиций в правовое пространство России внесла плеяда замечательных русских теоретиков - Б.Н. Чичерин, Б.А. Кистяковский, Л.И. Петражицкий, П.И. Новгородцев, Н.М. Коркунов, Г.Ф. Шершеневия и мн. др., неоспоримой заслугой которых стало внедрение в отечественное правоведение нового юридического мышления и правопонимания. Благодаря им в России стали развиваться различные правовые направления и школы - правовой позитивизм, социология права, психология права, естественное право, следствием существования которых стало развитие определенных тенденций, направленных на формирование культурно-правовых традиций в развитии российской государственности. Давая оценку развитию русской теоретико-правовой мысли того времени, Б.А. Кистяковский отмечал, что «русский научный мир может гордиться тем, что именно в русской научно-юридической литературе раньше других было выдвинуто требование изучать право как явление социальное»[10].

Наиболее значимым для развития правовой культуры как качественного состояния общественной жизни, помимо судебной реформы, давшей толчок к развитию не только российского законодательства, но и права вообще, в обозначенный период стало молниеносное распространение идей естественного права, что и определило особенность данного этапа развития отечественной правовой культуры, становления правосознания не только на индивидуальном, но уже и на групповом уровне. Все более настойчиво звучали мысли о правах и свободах человека в обществе, об их незыблемости, все более популярной становилась идея о политических правах и их обусловленности социальной и экономической структурой общества. Все более чаще говорилось о прогрессивной роли русской интеллигенции в формировании сознания народа и ориентирование его на конституционное государство. Так, например, основной мыслью Б.А. Кистяковского стала идея о правовой культуре народа как основном средстве создания надлежащего правопорядка в государстве - общество должно научить народ понимать свои права и уметь ими пользоваться [11].

Ценность данного вывода заключается в том, что, пожалуй, впервые в России говорилось о формировании правосознания и правовой культуры не на индивидуальном уровне и не в рамках элитарной группы населения, а всего общества. Именно это обстоятельство является особенно важным, так как «правосознание всякого народа всегда отражается в его способности создавать организации и вырабатывать для них известные формы» [12], и в данный момент именно интеллигенция должна прийти на помощь народу и способствовать его самоопределению, способствовать развитию общественных начал и их перерастанию в более высокие формы общественного быта - в демократическое государство. «...Россия видит свое спасение не в мистицизме, не в аскетизме... а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их?), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного..., - права и законы, сообразные не с учением церкви, а с здравым смыслом и справедливостью, и строгое их исполнение».

И хотя в общеконцептуальном плане правосознание русского общества находилось на довольно низком уровне, в силу недоступности духовных и теоретических ценностей основной массе населения, а также отсутствии «какого бы то ни было правопорядка в повседневной жизни русского народа», все же данные обстоятельства едва ли можно было назвать универсальной причиной сложившегося положения. Скорее всего, первопричину такого положения дел удачнее всего можно объяснить словами А. Герцена, который пытаясь понять особенности русского самосознания, отмечал, что дело в том, что «русский человек, какого бы звания он ни был, обходит или нарушает законы всюду, где это можно сделать безнаказанно; и совершенно так же поступает правительство» [13]. То есть речь идет о сложившемся особого рода отношении к праву и правопорядку, что в свою очередь имеет под собой объективную основу (исторические и национальные тенденции о которых уже упоминалось), но тем не менее утверждающихся в своем status quo и начинающих успешно развиваться в общественном сознании, выливаясь в определенную идейную конструкцию - правовой нигилизм и грозящий стать большой бедой для еще не оформившегося русского общества.

Все же, нам представляется, что на уровне теоретического освоения правовая культура переживала свой взлет, результатом которого явились фундаментальные труды по теории, философии и социологии права, признанные лучшими среди существующих до сих пор. Поэтому возникший дисбаланс в практическом освоении правового пространства был отчасти восполнен на теоретическом уровне. Но у государства не хватало ни опыта (т.е. правовой практики), ни инструментария для переориентации сознания, в том числе и правового. Поэтому особо остро шел поиск средств и способов по активизации правового воздействия на все общество: именно в данный период развития российского государства начинают активно развиваться юридическое образование, издаваться популярная юридическая литература для населения (что стало своего рода прообразом юридического всеобуча), кроме этого государство утвердило ряд программ, в которых четко отражалась тенденция становления и развития процесса как вида государственной деятельности, наконец, данный период характеризуется активной поддержкой государством фундаментальной юридической науки.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Пределы реализации диспозитивных норм права
Основания и виды доктринального толкования норм права
Развитие принципа состязательности, формы его закрепления и проблемы реализации в юридической практике
Подписание и обнародование законов
Языковые пути и логические способы формирования понятия «источник права»
Вернуться к списку публикаций