2013-06-25 12:46:23
ГлавнаяТеория государства и права — Теократия как идеал



Теократия как идеал


Теократическая концепция власти не исчерпывается взглядами о доминировании в жизни людей религиозных стандартов поведения и представлениями о политической власти религиозных авторитетов. Данные формально-определенные свойства были выделены в качестве юридических признаков теократии, позволяющих анализировать ее как государственно-правовой феномен. Теократическая концепция власти, будучи явлением идеального, мыслительного порядка, включает в себя также набор определенных мыслительных структур: понятий, образов, символов и связей, составляющих логическую основу теократической идеологии. Анализ различных воззрений на теократическую концепцию власти, включающий в себя выявление общих для них логико-мыслительных структур, хотя и осуществляется не на теоретико-правовом, а на философском уровне, представляет тем не менее для исследования проблемы теократического государства важность, поскольку в основе всех исторических теократий лежит неизменный набор мыслительных образов, определяющих своеобразие теократических взаимодействий.

На логическом уровне теократические представления схожи общими для них понятиями и связями, объединенными в мессианскую, хилиастическую и эсхатологическую идеи. Эсхатологизм (эсхатология - религиозное учение о конце света) теократической идеи выражается в мысли о том, что с построением теократического государства на земле воцарится рай и историческое развитие завершится единением человека с богом. Хилиазм (христианское учение о тысячелетнем правлении на земле Иисуса Христа) хотя и связан с христианством, тем не менее в видоизмененной форме присутствует и в нехристианских теократических доктринах. Он представлен образом совершенного правления теократического лидера, обладающего в силу занимаемого положения божественным даром решать все возникающие трудности и распространять благодать на членов политического боговластия. Мессианство теократических взглядов проявляется в виде идеи избранного народа, несущего в мир истинную веру, которому только и возможно достигнуть Царство Божье.

Теократическая система власти реализуется в тех государствах, где для этого имеются соответствующие политические и социально-экономические предпосылки. Ее осуществлению в действительности способствуют также благоприятный идеологический, а точнее - психологический климат. Он, в свою очередь, создается определенными особенностями мировоззрения и мышления того или иного народа, которые могут находиться на уровне коллективного бессознательного, т.е. быть архетипическими. Эти особенности могут совпадать с логикой теократического мышления. В таком случае возможно констатировать то, что структурные компоненты теократической идеи представлены не только в отдельных произведениях философов и богословов, но и в образе мышления целых этносов, народов, наций.

Историческая практика подтверждает настоящее предположение. Специфика национальной психологии евреев, а именно их убеждение в своем мессианском предназначении, определяющим образом воздействовала на формирование теократической власти в древнем Израиле и продолжает оказывать влияние на теократичность современной еврейской государственности. Мессианская идея выступает движущей силой создания христианских и мусульманских теократий. Мессианизм, по мнению Николая Бердяева, - это собственно та почва, на которой и возникли исторические христианские теократии. С распространением на Руси в XV веке идеи «Москва - третий Рим» и утверждением, таким образом, в национальном сознании русских своей всемирно-исторической миссии, в государственной жизни не замедлили проявиться теократические тенденции.

На архетипические свойства теократической идеологии обратил внимании И.А. Исаев. Он рассмотрел теократические свойства Российской государственности XV-XVII веков как «особый стиль политического, идеологического, государственного мышления» и выявил стремление теократии к тотализации власти. Ученый очень верно отметил, что теократия как идея характеризуется не столько формально-определенными признаками политико-правовых взаимоотношений государства и церкви, политики и религии, а сколько особенностями логики теократического мышления: «В теократическом стереотипе государственно-правового мышления характерным является не только и не столько степень соотнесения и разделения духовной и светской властей. Напротив, для него свойственно стремление к тотализации, причем идеологический характер мышления стимулирует в первую очередь тотализацию духовных и невидимых аспектов власти... Тотальность подобного политического мышления стимулировалась прежде всего глубинной идеей всеединства, которая, на наш взгляд, может быть определена как своего рода архетип». Следует согласиться с ученым в том, что тотальность мышления является одной из составляющих теократической рефлексии, а представление о всеединстве - одной из главных тем философствования многих отечественных мыслителей, покоится в глубинах нашего коллективного бессознательного.

Общность мыслительных структур теократических концепций обусловлена их общим идейно-теоретическим базисом. Теократическая идеология зиждется на религиозных представлениях. Мессианизм, эсхатологизм, хилиазм, всеединство относятся к структурным компонентам религиозного мировоззрения. Степень развитости данных представлений в конкретных вероучениях различна, но все они так или иначе присутствуют в них, так же как присутствуют в теократических доктринах. Теократическая идея есть политизированная религия. Любые попытки огосударствления религии, использования ее в политических целях должны рассматриваться как проявления теократизации власти.

Вопрос о теократических идеалах связан с проблемой так называемых квазитеократических теорий. Последние представляют собой учения о наилучшем общественном устройстве, в основе которых лежат рациональные доводы, обосновывающие светские модели власти. В некоторых случаях подобные теории имеют материалистическое и антирелигиозное содержание. При всем кажущемся отличии религиозной идеологии и теократических моделей от квазитеократических теорий между ними есть много общего, даже при явной атеистичности последних. Общность теократических идеалов и упомянутых доктрин заключается в одинаковой логике их теоретического моделирования. Термин квазитеократия весьма условен и применяется лишь для артикуляции религиозных компонентов определенного политического учения или институтов и структур политической власти, сходных с теократическими. Приставка квази призвана подчеркнуть отдаленное, символическое сходство рассматриваемых форм власти.

Тождество мыслительных форм, лежащих в основании квазитеократических и теократических теорий, обусловлено их общей религиозно-мифологической подоплекой, а в некоторых случаях, производным характером первых доктрин от вторых. Логика религиозного мировоззрения, проявляющаяся в общих мыслительных структурах, закономерностях и языке описания социальных идеалов данных доктрин, роднит их. Последние выступают лишь разными проекциями одних и тех же религиозных мотивов и мифов. Неосознанно или сознательно основные компоненты религиозных и теократических учений были перенесены, а точнее трансформированы, в светские доктрины общественного устройства. При подобной трансформации религиозное содержание выхолащивается, поэтому новые теории уже нельзя назвать собственно теократическими и более правильно именовать квазитеократическими.

К квазитеократическим теориям можно отнести проект идеального государства Платона, утопию Томаса Мора, доктрины национал-социализма и марксизма, ряд других учений. Факт близкого сходства указанных доктрин с религиозными и теократическими воззрениями отмечался учеными неоднократно. Общее, что их роднит - это историософские мотивы, связанные с мессианскими, эсхатологическими и другими представлениями, составляющими, как уже было выяснено ранее, структуры теократической рефлексии. Так, Е. Трубецкой считал, что идеальное общество Платона - эллинский вариант теократии в узкой форме города-государства. В трудах известных философов Н. Бердяева, С. Булгакова, Б. Рассела и видного религиоведа М. Элиаде проводится мысль о глубоких религиозных корнях марксистского учения. Мирча Элиаде пишет: «Маркс заимствует и развивает один из самых великих эсхатологических мифов азиатско-средиземноморского региона, а именно: искупительную роль Иисуса Христа («избранник», «помазанник», «невинный», «посланец»; сравните - в наши дни - пролетариат), чьи страдания были призваны изменить онтологический статус мира». А У. Беркен отзывается о марксистской идеологии как о современном мирском варианте теократии.

Мессианизм квазитеократических теорий проявляется в их надежде на пришествие избавителя, способного разрешить все проблемы человеческого существования. Эта роль отводится избранным - сословию, классу или расе, возглавляемых авторитетными лидерами - вождем, правителем, князем или группой самых образованных и прогрессивно мыслящих людей - философов, филархов, партии и т.д. Хилиазм - учение о тысячелетнем Царстве Божьем на земле, воспроизводится в форме идеи о Третьем рейхе, коммунистическом обществе и т.д. Секуляризированное Царство Божье - это всеобъемлющий, всеохватывающий универсум, общество абсолютной справедливости, полной свободы и счастья. Как и в райской жизни там снимаются все социальные противоречия: нет богатых и бедных, отсутствует зло, насилие, угнетение человека человеком, царит порядок и единомыслие по всем вопросам. Эсхатология квазитеократических доктрин выражается в представлениях о завершении человеческого развития после достижения обществом идеального, с точки зрения доктрины, состояния. Совершенное общество в таких доктринах, как и Царство Божье в теократических концепциях - конечная цель истории. Далее человечество уже ничего не ждет: его судьба свершилась. Аналогичными выглядят и пути достижения такого состояния: для этого требуется кардинально изменить сложившийся уклад социальных отношений. При этом необходима огромная отдача энергии, сопровождающаяся внутренним напряжением и внешней борьбой с противостоящими силами.

Квазитеократические теории, как и теократические, тоталитарны. Они охватывают собой все сферы человеческой жизнедеятельности: политику, экономику, право, образование и все уровни бытия: личный, семейный, государственный, общественный, претендуя зачастую на вселенский масштаб.

Функцию «священного писания», содержащего религиозные откровения, в квазитеократическом социуме выполняют труды теоретиков марксизма, национал-социализма и т.д. Их положения, как и божественные каноны, содержат вечную истину и, поэтому, неприкосновенны и неизменяемы. Религиозно-правовая регламентация общественных отношений заменяется на систему догматических предписаний господствующего квазитеократического учения, которое начинает восприниматься как вера. Монополия религиозных авторитетов на нормотворческую деятельность осуществляется в виде монополии на выработку идеологии и общезначимых стандартов поведения избранных групп - партии или философов. Подобные сравнения можно продолжать и дальше. Главный вывод, который необходимо сделать из приведенного анализа состоит в том, что квазитеократические идеи и модели власти ждет та же участь, что и теократические. Все они обречены на неудачу, поскольку содержат в себе неразрешимые противоречия. Они являются лишь рационализированными, приближенными к реальным условиям существования людей интерпретациями мифов.

Идеал теократических стремлений - Царство Божье в своих основных чертах очень сильно отличается от реально существующих теократий. Его соотношение с практикой политического боговластия можно выразить соответственно через категории «должное» и «сущее». Исторические теократии всегда являются попытками воплощения в действительности религиозных представлений о Царстве Божьем, причем, всегда неудачными. Иного и быть не может, так как в практике реализации теократической идеи содержатся непреодолимые противоречия, обусловливающие ее несбыточность.

Практика воплощения теократической идеи основана на одностороннем анализе религиозного вероучения. Она представляет собой отклонение (деформацию) религиозного сознания от стандартов религиозного мышления. Деформация теократического сознания заключается, во-первых, в антиномичности, т.е. в логическом несоответствии попыток построения теократий религиозным взглядам как таковым, во-вторых, в аномичности, т.е. в ценностном несоответствии теократической практики и религиозной идеи.

Антиномичность реализации теократической идеи обусловлена своеобразием подхода теократического сознания к соотношению духовного и мирского порядков бытия. Религиозный взгляд на окружающую реальность постулирует ее разделение на две сферы: высшую - «небесную», иногда называемую Царством Божьим и низшую - «земную», именуемую Царством Кесаря. Божественное бытие признается подлинным и вечным, а земное существование - неполным и производным от божественного. Стремясь преодолеть возникающее в результате раздвоенности мира отчуждение человека от бога, религия устанавливает зафиксированные в виде догматов какого-либо вероучения образцы мышления и поведения, следуя которым человек достигает вечной жизни. В соответствии с религиозным мировоззрением вечная жизнь в Небесном Царстве достижима только после смерти. В теократии оппозиция «небесное» - «земное» снимается более радикальным способом. Политическое боговластие пытается осуществить Царство Божье в жизни временной, «земной». Желая скорее приблизить его приход, теократия активизирует воздействие на межличностные отношения политическими средствами. Представление о слиянии во временной перспективе двух различных планов бытия - Царства Божьего и Царства Кесаря размывает между ними границы, ставя под сомнение религиозный, т.е. связующий между потусторонним и «земным» миропорядками характер религиозно-правовых предписаний. В конечном итоге антиномия теократического сознания приводит к полному отрицанию религии.

В основополагающих источниках всех вероучений нигде прямо не указано на то, чтобы зафиксированные в них религиозные нормы реализовывались политическими методами. «Священные писания» не призывают ради осуществления постулатов веры устанавливать религиозно-политическую власть. Теократические властеотношения являются скорее результатом традиции религиозно-политического управления, которая берет свое начало еще со времен раннеклассовых государств, а в некоторых случаях выступают итогом неадекватного толкования религиозных норм. Обусловленное различными причинами стремление подчинить поведение людей религиозной власти вносит определенную коррекцию в восприятие религиозных норм. Каноны, не соответствующие теократическим образцам, остаются в теократии «мертвой буквой» и не применяются. Нормы же, отвечающие теократическому стремлению, приобретают в политическом боговластии повышенную значимость. Отвлеченный характер религиозных положений позволяет широко толковать их содержание, а также усматривать теократический контекст там, где он явно отсутствует. Например, под «джихадом» можно подразумевать ведение военных действий по защите и распространению мусульманской религии, а можно - и внутреннее совершенствование личности на пути к богу. Христианское положение «всякая власть от бога» истолковывается в теократии как признание политического главенства церкви, но оно может пониматься и как оправдание социальной ценности и значимости института власти.

Данная антиномия является в теократии не единственной. Сама мысль о воплощении в реальной действительности божественного идеала противоречива. Можно ли абсолютное, безграничное божественное бытие вместить в рамках относительного, конечного бытия? Нет. Евгений Трубецкой, критикуя проект вселенской теократии Вл. Соловьева, очень верно отметил: «Теократического идеала цельности и предельности жизни нельзя достичь не только в пределах государства, но и в пределах всего вообще греховного, несовершенного, а потому - становящегося мира». Теократический идеал невозможно реализовать в своей полноте: либо Царство Божье в результате качественного преобразования становится Царством Кесаря, теряя при этом свой высший религиозный смысл, либо Царство Кесаря возвышается (либо наоборот, понижается) до Царства Божьего, что опять-таки влечет его переход в иное качественное состояние. Союза Небесного града и Града земного без изменения их сущностных свойств не может быть, как не может быть водного снега или дневной ночи. Реальному воплощению теократического идеала нет места ни на земле, ни на небесах. Он утопичен.

Ценностное несоответствие теократической практики религиозным взглядам связано с решением в теократии вопроса о соотношении цели и средств социальной политики. Ограниченность и отчужденность человеческого существования преодолевается в теократии не на основе свободного духовного выбора личности, а при помощи принудительной силы религиозно-политического сообщества. Находя в этом главное противоречие и неправду теократии, Николай Бердяев писал: «Теократия, во всех своих формах, восточных и западных была изменой христианству, изменой и ложью. И теократии были обречены на гибель. То, что они осуществляли, было противоположно царству Божьему, царству свободы и любви... Они сакрализовали земную силу, совершавшую земные насилия над человеком, они прикрепляли христианские символы к реальностям, ничего общего с христианством не имеющим... Национальный мессианизм и теократия отменены не только Евангелием, но и пророками».

Божественный идеал имеет в политическом боговластии наивысшую ценность. По сравнению с ним иные жизненные ориентиры стоят на порядок ниже, поэтому любая деятельность, направленная на достижение конечной цели может быть этой целью оправдана. Извечный вопрос о цели и средствах решается в теократии практически всегда однозначно - в пользу цели.

Вопрос о теократических идеалах и способах их достижения является важным. В последнее время особый интерес у исследователей вызывает проблема соотношения регулирующего воздействия на поведение людей правовых и религиозных норм. При этом поднимается и вопрос о связи между совершением противоправных действий, в том числе и актов терроризма, и реализацией религиозных идеалов. Могут ли попытки воплощения в действительности теократических моделей власти способствовать отклоняющемуся от нормы поведению? От решения данной проблемы зависит успешность международного общения государств и нормальное функционирование внутриполитического процесса.

С усложнением структуры социальных связей увеличивается взаимозависимость людей в масштабах всего мирового сообщества. Человеческая деятельность в области использования оружия массового поражения, в области ядерной энергетики и вооружения может иметь сегодня тяжкие, подчас катастрофические, последствия. Умение правильно распорядится достижениями технической цивилизации требует адекватного понимания сложности происходящих в современном мире политических, культурных и экономических процессов. Представляется, что практика теократии, искривляющая стандартные формы религиозного мировоззрения, способна вызывать не только антирелигиозное, но и противоправное (общественно опасное) поведение, поскольку нарушает в целом мотивацию и целеполагание индивидами своего поведения. Думается, теократическая идея может вызывать деформации правосознания.

Но почему же несмотря на явные противоречия и на бесчисленное множество неудачных попыток осуществления Царства Божьего в его земных пределах человек в желаниях и конкретных действиях снова и снова стремится к нему? Надо полагать, причин этому множество и все они связаны с реальными условиями жизни людей. Теократия может выступать в качестве реакции на несовершенства социального бытия, неразрешенности национально-религиозных проблем государства. Ее возникновение и развитие может стимулироваться поиском лучших моделей политического управления и выбором традиционных институтов власти и религиозно-правовых механизмов ее обеспечения. Данному выбору могут способствовать укорененность традиционно-религиозных образцов в нормативно-ценностной системе общества, а также архетипические особенности национальной психологии, в основе которой могут лежать теократические мыслительные формы.

Обо всем этом и многих других предпосылках возникновения теократий и квазитеократических режимов еще будет сказано в исследовании. Здесь же хотелось затронуть и метафизический аспект данной проблемы.

Думается, на философском уровне причина существования теократий и теократических идей кроется внутри самого человека. В природе людей заложено неистребимое желание возвыситься до максимального состояния совершенства и свободы, которое имеет место в описанных «священными книгами» событиях Царства Божьего. В реальной, земной жизни, сопряженной с отношениями власти, господством одних и подчинении других, проявляется отдаленность людей друг от друга. Власть, как постоянный атрибут человеческого общества, всегда порождает насилие и несвободу, лишая таким образом человека истинной, сущностной основы, видящейся в равенстве, любви и свободе высшей «райской жизни». Теократия является своеобразной попыткой преодоления власти и обусловленного ей отчуждения человека. Очень точно выражает суть теократических мотивов С.Н. Булгаков, когда пишет: «И, однако, является онтологически правым и глубоко обоснованным стремление к преодолению власти, - не к безвластию, которое сулит анархия, но к сверхвластию: одно голое отрицание власти пусто и мертво, как и всякое отрицание. А сверхвластие есть не что иное, как боговластие, теократия, которая и есть онтологическое ядро власти, а потому и скрытое ее здание. Как все в мире, и власть стремится «себя перерасти»: она тоскует по теократии». В качестве попытки преодоления принудительной силы родового коллектива рассматривал иудейскую и мусульманскую теократию Мартин Бубер: «Парадоксом всякой первичной и непосредственной теократии является то, что она отвечает «жестоковыйности» (непокорству) человеческой личности, стремлению человека не зависеть от другого человека, но отвечает ей не во имя свободы, а во имя покорности Высшей силе».

И не найти в культурном наследии человечества идеи более возвышенной и предельной, чем идея бога, а в политико-правовой истории идеи более дерзкой, чем идея теократии. Человек, желая иметь всю полноту свободы и счастья сегодня и сейчас, добивается результатов прямо противоположных: в теократии, как показывает историческая практика, нередко осуществлялись крайне жесткие, бесчеловечные формы господства и подчинения. Можно предположить: пока живы люди, а значит - и все внутренние противоречия человеческой натуры, будут предприниматься и попытки создания на земле, а может и на других пространствах вселенной Царства Божьего.


Салыгин Евгений Николаевич



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Нормативно-правовые акты
Критерии классификации форм государства
Общее учение о праве и государстве
Проблемы классификации юридической ответственности
Основания и виды доктринального толкования норм права
Вернуться к списку публикаций