2013-06-25 12:41:35
ГлавнаяТеория государства и права — Государственно-правовая характеристика теократии



Государственно-правовая характеристика теократии


Цель теократического государства - охрана и воплощение в жизнь религиозных догматов, выраженных в «священных» источниках - Библии, Коране, Ведах и т.д. Цель выступает системообразующим фактором религиозно-политических отношений в теократии. На ее достижение направлена деятельность всех властных структур. Неуклонное следование религиозным образцам проявляется в том, что в системе социального регулирования приоритетное место отводится нормам религии, а правила поведения, вырабатываемые публичной властью носят по отношению к ним подчиненный характер. Например, Оман, Саудовская Аравия обходятся без Конституции. Ее роль выполняет Коран. Основной закон Ирана предусматривает главенство исламских принципов.

Вследствие того, что религиозно-правовая регламентация социальных связей, составляющая один из компонентов регулятивных отношений системы теократической власти, является для теократии необходимым признаком, то можно предположить, что политическое боговластие является как бы прообразом, отдаленным напоминанием правового государства. Проанализируем сходства и различия правового и теократического государств. По мнению автора, это позволит глубже понять сущность государственной теократии, а также лучше уяснить смысл определяющего признака правового государства - правления права.

В теократическом государстве, как и в правовом, роль судебной власти высока. Лица, занимающиеся разрешением споров являются здесь наиболее авторитетными членами общества. Судебная власть обладает широкой компетенцией, большой степенью самостоятельности, а ее решения, подкрепленные божественной санкцией, выполняются практически безукоснительно. Высокий авторитет судебной власти обусловлен ее пониманием как божественного установления. Теократические лидеры родоплеменных союзов и государств, почитавшиеся как боги или преемники богов, соединяли в своем лице функции управления и суда. Выполняемые обязанности рассматривались аналогично функциям богов.

Одним из определяющих признаков правового государства является разделение властей. Петр Баренбойм, например, утверждает, что доктрина разделения властей была обоснована еще в Библии. «Авторы Библии - пишет он, в «Книге Судей» сформулировали важнейший доктринальный тезис о божественном происхождении судебной власти и ее независимости от царя». По мнению исследователя, судебная власть была даже первичной по отношению к монархической власти. Выходит, что и разделение властей появляется впервые также в теократии? Думается, что говорить о стройной доктрине разделения властей в период написания «Книги Судей» несколько преждевременно. Она возникла в Новое время. Приводимое ученым в качестве доказательства своей позиции и засвидетельствованное Библией противопоставление и открытое столкновение судьи Самуила и царя Саула не отражает в целостности характер организации власти древнееврейского общества. Нормой властеотношений в Древнем Израиле было соединение в одном лице полномочий судьи, верховного правителя и военачальника. Это доказывается тем, что как предшественники Саула на посту политического лидера Израиля - Моисей, Иисус Навин, Самуил, так и преемники - древнеизраильские цари Давид и Соломон, помимо управления, осуществляли также суд. Слияние управленческих, судебных и военных функций в одном лице у евреев сложилось в период родового строя и унаследовалась государством. В древнем Израиле уместнее вести речь о разграничении царской и пророческой власти. Самуил критикует Саула, в первую очередь, как пророк, как выразитель божественной воли. Непосредственная пророческая связь с богом дает Самуилу право не только выступать против царя, но и обязывать его выполнять указания, исходящие от самого бога.

Следуя божественному повелению, Самуил возводит на трон Саула, затем отправляет его воевать с соседями, а когда царь перестает исполнять передаваемую через пророка божественную волю, помазывает на царство Давида. Хотя разделение пророческой и высшей политической власти в Израиле реализовывалось последовательно не всегда, тем не менее данное соотношение властей можно считать одной из первых моделей системы сдержек и противовесов, характеризующей правовое государство.

Сдерживание и уравновешивание религиозной властью власть политическую, впервые проявившееся в теократии играло и продолжает играть заметную положительную роль в истории общества. Религиозные лидеры и церковь, несущие в мир образцы духовности, высокой нравственности и морали не раз выступали против своеволия, насилия и террора государственной власти. Особенно это характерно для периода абсолютизма, когда возвысившейся царской власти могла противостоять только церковь. В России, например, церковные иерархи неоднократно протестовали против жестокой и бесчеловечной политики самодержавной власти Ивана Грозного, за что терпели от него суровые наказания. Митрополит Филипп за открытые обличения царской опричнины вначале поплатился митропольичим саном, а затем и собственной жизнью. В современном Иране, где отсутствует какая-либо политическая оппозиция режиму имама, тем не менее существуют взгляды, не одобряющие курс верховного руководства, которые однако, получают религиозное, а не политическое обоснование. Причины выступлений духовенства против светской власти разнообразны и не ограничиваются одними лишь этическими соображениями, но без всякого сомнения они во многом способствуют утверждению моральных и правовых основ государственности.

Выделение судебной власти в самостоятельную ветвь не было присуще и для других теократий. «Теория мусульманского государства не знала принципиального отделения судебной власти от исполнительной» - пишет Л.Р. Сюкияйнен. Как правило халиф и его наместники рассматривали судебные дела самостоятельно. Халиф считался к тому же верховным судьей. В целом необходимо признать: в политическом боговластии судебная власть, вследствие своего божественного характера, приобрела высокий общественный статус, а пророчество выделилось в отдельный от государственного управления социальный институт, способный в определенной мере ограничивать государственную власть; определяющие структуру правовой государственности принцип авторитетности суда и система сдержек и противовесов, стали впервые реализовываться именно в теократии.

Другой важнейший институт правового государства - принцип верховенства закона впервые получил свое закрепление также в теократии. Теократическая власть ограничена рамками норм религиозного права и ее деятельность подчинена реализации религиозно-правовых предписаний. «Исламское правление - это правление закона - утверждал Аятолла Хомейни. ...Правительство само по себе ничего не значит, оно - только орудие исполнения законов». Религиозно-правовой характер теократической государственности позволил некоторым ученым отождествлять теократию с «номократией», т.е. с властью закона. По мнению мусульманского правоведа ар-Рейиса, халифат (в нашем понимании - теократическое государство) может быть определен как номократия, поскольку в его основе лежит мусульманское право, реализация которого является главной задачей халифата. Но при сравнении теократического государства с правовым следует сделать одну существенную оговорку, не позволяющую говорить об их сколько-нибудь близком сходстве: в теократии всецело господствует не право, а божественный закон. Под ним понимается исходящая извне божественная воля, обязанность следовать образцам поведения, установленным свыше. Божественный закон выражает всеобщий космический порядок, противостоящий силам хаоса. Он объективен, устойчив, обусловлен цепью предзаданных событий мира. Содержащиеся в божественном законе юридические нормы основываются на представлениях о действующей в масштабах вселенной естественно-божественной справедливости. В Древнем Египте она именовалась маат, в Древней Индии - рита, в Китае - дао, в Греции - дике и т.д. Изменение божественного закона считалось недопустимым, так как нарушало естественный порядок справедливости. Оно также было опасным, потому что влекло неминуемую кару богов.

Понятие право в отличие от божественного закона включает в себя субъективно-личностный смысл. Оно предусматривает возможность поведения, сообразующегося не только со всеобщей необходимостью, но и с личными интересами индивида. Право акцентирует внимание на проявлении собственной воли и предполагает поведение, основанное на свободе личного выбора, а не установленное необходимостью закона. Так, в шариате различие между правом и законом состоят в том, что право (арабск. - хак) предполагает взаимодействие двух моментов: веры и силы воли. «Реализация прав и их защита требуют от человека силы и воли... Вера и сила между собой взаимосвязаны и опираются друг на друга. Единственным творцом (субъектом) веры и силы является только человек».

Государство, где господствует право предполагает процесс согласования образцов поведения с субъективными интересами участников правовых отношений. Для него присущи постоянные изменения в системе правовых норм. Человек в правовом государстве выступает не объектом, а субъектом, творцом права. Его основные права и свободы являются высшей ценностью. За ними признается неотъемлемый и неотчуждаемый характер. Государство божественного закона олицетворяет постоянство и неизменность стандартов жизнедеятельности, вытекающих из всеобщего порядка космоса. Человек рассматривается в качестве одного из объектов приложения божественных сил. За ним не признается статус субъекта правотворчества. В лучшем случае люди обладают возможностью толковать нормы божественного закона или, имея высокое религиозное положение, устанавливать новые правила поведения, но лишь развивая и не нарушая божественные.

Переход от государства божественного закона к государству права знаменовал собой величайший переворот в смыслах и ценностях человеческого общества. В политической сфере подобный переворот произошел в Древней Греции, где впервые в истории встречаются правовые нормы, установленные людьми без какой-либо божественной санкции. Возникновение человеческого права было обусловлено смещением общественных приоритетов в сторону личности. Ей стало отводиться центральное положение в иерархическом порядке космосоциального бытия. Смена естественно-божественной парадигмы на субъективно-личностную выразилась в словах Протагора: «Человек - мера всех вещей». Как отмечал B.C. Нерсесянц, «...поворот мышления от объективно-божественного к субъективно-человеческому комплексу явлений и проблем был великой исторической заслугой софистов, предпринявших плодотворную попытку взглянуть на мир человеческими глазами и сделавших радикальные выводы из своего нового подхода».

По злой иронии первые светские законы, дошедшие до нас, по своей сути были античеловеческими. Их название навсегда вошло в историю и стало нарицательным. Это были законы Драконта - тирана древних Афин. Может такова месть богов за отпадение человека от единого божественно-космического миропорядка?

Установление людьми норм поведения, не обусловленных божественным одобрением, стало крупным шагом на пути становления не только правового, но и светского государства, так как положило начало процессу секуляризации общества. «Секуляризация, как пишет известный американский теолог Харви Кокс - это освобождение человека от опеки религиозных и метафизических систем, смена его интересов: он отворачивается от иных миров и обращается к этому миру». В светском государстве, в отличие от теократического, основополагающие принципы социального устройства, нормы и ценности не считаются изначально данными богом и, вследствие этого - вечными и неизменными. Они могут пересматриваться, дополняться, в случае необходимости от некоторых из принципов государство может отказаться. Ценностно-нормативная система теократии основана на доминировании в поведении и мышлении людей религиозных установок. В качестве главных ориентиров и социальных регуляторов теократического общества выступают религиозные идеалы и поведенческие модели, на изменение которых наложено табу. Отметим, что сравнение теократической и светской структуры межличностных связей позволяет не только полнее описать признаки теократии, но и раскрыть содержание светской политической организации общества. Конституционный принцип светского государства, закрепленный в законодательстве многих государств, не всегда в достаточной мере реализуется на практике. Одной из причин этого является отсутствие четко определенных критериев светской власти.

Большая роль в процессе секуляризации и построения правового государства принадлежит и христианской религии. Христианское вероучение привнесло в мир важнейшие нормы правового и секулярного государства. В первую очередь, они выражены в словах Иисуса Христа: «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу», «царство мое не от мира сего», «нельзя служить одновременно двум господам». Глубокий смысл заложен и в словах апостола Павла, призывавшего верующих подняться над законом, данным Аврааму и принять благодать, принесенную Иисусом Христом. «А что законом никто не оправдывается пред богом, это ясно, потому что праведный верою жив будет... Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою». Оправдание верой стало центральным догматом протестантской религии. Из него вытекало требование равенства всех верующих перед богом, отрицание посреднической миссии церкви в спасении людей и упразднение священства. Реформация подорвала вековые теократические устои римско-католической церкви, опиравшиеся на нормы божественного закона и создала условия для практической реализации в Западной Европе идей светского и правового государства. В словах Иисуса Христа и апостола Павла содержалась легитимация государственной жизни, не связанной жесткой регламентацией божественного закона и религиозной деятельности, свободной от государственной опеки. Христианство предвозвестило период свободной, но в то же время, ответственной жизни: «Итак стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства».

Особенности второго вида регулятивных связей в системе теократической власти - правовых, заключены также в самом характере правового, а точнее, религиозно-правового регулирования. Рассмотрение данного аспекта исследуемой проблемы представляется важным, поскольку религиозно-правовая регламентация общественных отношений определяющий признак политического боговластия и присущ только для теократической системы власти.

Специфика религиозно-правового регулирования определяется своеобразием религиозного воздействия на поведение человека. Целью религии, представляющей собой, как и право, нормативную систему, является приведение человеческого поведения в соответствие с устанавливаемыми ими нормативными образцами. Однако в отличие от права религия - это и определенное мировоззрение, т.е. совокупность взглядов, идей, установок и ориентаций, которые не только нормируют активность людей, но и определяют ее направленность, а также выражают отношение человека к своим поступкам. В качестве объекта религиозно-правового регулирования, таким образом, выступает как поведение людей (общественные отношения), так и их сознание. Воздействие на человеческое сознание посредством формирования установок и ценностных ориентаций, которые в дальнейшем могут гарантировать требуемые формы всей сознательной деятельности человека, позволяет религии осуществлять свои социальные функции не прибегая к более детальному регулированию общественных отношений, как это делает право. Сфера регулируемых религией общественных отношений узка и охватывает в основном вопросы совершения обрядов и отдельные аспекты семейно-бытовой жизни.

Религиозно-правовая регламентация имеет как свои достоинства, так и свои недостатки. Религиозные предписания по смысловому контексту не однозначны. Они рассчитаны на многоуровневое, полибытийное восприятие окружающей действительности. Адекватное представление о цели и содержании религиозных норм может сложиться лишь на основе глубокого и всестороннего осмысления всех догматов веры. Причем, интерпретация божественных откровений выходит за рамки привычного одномерного миросозерцания и рассчитана также на активизацию иррациональных структур человеческой психики. Выбор индивидами поведения, соответствующего, религиозным образцам, затруднен и применительно к одной ситуации может быть различным, в том числе и греховным. Религиозно-правовое регулирование общественных отношений, вследствие нечеткости и многозначности обязательных предписаний или, говоря иначе, из-за низкого качества исходных норм, потенциально содержит в себе предпосылки противоправного поведения и может приводить к социальным конфликтам.

Вторым недостатком религиозно-правовой регламентации общественных отношений является обусловленный отжившими историческими условиями архаический характер некоторых религиозных норм. Использование части вероисповедальных предписаний потеряло на сегодняшний момент всякую актуальность, а осуществление некоторых из них противоречит как сложившимся в современной человеческой цивилизации образцам поведения, так и нормам международного права. Гарантировать их не использование никто не может, так как теократия не содержит в себе механизмов отмены, либо изменения богоустановленных норм.

Вследствие доминирования в регламентации теократических общественных отношений религиозных средств, одним из главных способов воздействия на поведения людей является установление запретов. Известно, что религиозные максимы часто выражаются негативно, т.е. в виде табу: не убий, не укради, не прелюбодействуй и т.д. Табу действуют в отношении тех объектов, которые считаются священными, обладающими особыми свойствами - «маной», «благодатью». В теократии это относится, в первую очередь, к ее лидерам. Так, римский папа непогрешим в делах веры, его решения не подлежат обсуждению и выполняются беспрекословно. В Иране установлена смертная казнь за оскорбление имени основателя Исламской Республики аятоллы имама Хомейни и его последователя - аятоллы Хаменеи.

Поступки человека, признающего в качестве высших социальных ценностей религиозные идеалы, определяются не только религиозными нормами, но и образцами поведения, демонстрируемыми самими богами и пророками, как они представлены в канонических текстах. Религиозные источники описывают не только случаи достойного и высоконравственного поведения. Они повествуют и о крайне непримиримом отношении богов и их ближайших последователей к актам невыполнения религиозных заповедей. Боги, разгневанные человеческими пороками, уничтожают селения, города, а иногда и целые народы. Так, Яхве за богоотступничество наказывает людей всемирным потопом, истребляет население Содома и Гоморра. Авестийский бог Митра в соответствии с религиозной догматикой «тотчас же разрушает тот дом, деревню, город, страну, где кто-либо поступает против него и его клятвы». Пророк Моисей, научаемый богом, за несогласие фараона отпустить племя иудеев в Палестину устраивает «египетские казни», превращая воды Нила в кровь, поражая государство саранчой, жабами, смертью первенцев и другими способами. В своих предельных основаниях религия преодолевает нравственность, становясь «по ту сторону добра и зла». Сергий Булгаков писал: «...Религия, которую хотят целиком свести к морали, в целостности своей находится выше морали и потому свободна от нее: мораль существует для человека в известных пределах, как закон, но человек должен быть способен подниматься и над моралью».

Используемые в политическом боговластии в качестве главных регуляторов общественных отношений религиозно-правовые средства, таким образом, могут не только создавать потенциальные возможности антиобщественной, противоправной деятельности, но и стимулировать, поощрять ее. Доминирование религиозных норм в регламентации общественных отношений вследствие их бессистемного использования и многоаспектности религиозного понимания таит в себе опасность. Теократическая структура социальных связей создает предпосылки противоправного поведения и социальных конфликтов, может легитимировать их.

К числу негативных свойств религиозно-правовой регламентации общественных отношений, которые обусловливают низкий уровень развития теократии, следует добавить и ее замкнутость исключительно на внутренних проблемах человеческого бытия. Иные направления людской деятельности, связанные как с необходимой социально-политической, так и с природно-преобразовательной активностью не имеют для теократии актуальной значимости. Правомерное поведение в теократическом государстве, в отличие от светского, не есть социально активное поведение. Поглощенность реализацией религиозно-правовых предписаний, ориентированных главным образом на внутреннее, духовно-нравственное совершенствование личности и индифферентно относящихся к вопросам макроэкономики, политики, науки и культуры, не может стимулировать развитие данных сфер социальной жизни. Правовая система теократического государства не относится к числу прогрессивных, т.е. отвечающих социально-экономическим потребностям общества. Для теократического государства характерно экстенсивное существование.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Механизмы действия права и его норм
Понятие правосубъектности. Правосубъектность как свойство (качество) субъекта права и как его правовая связь с правопорядком
Реализация регулятивной функции права в отраслях публичного и частного права
Юридическая ответственность как относительно самостоятельный комплексный институт права
Конфликтология универсальных прав
Вернуться к списку публикаций