2012-01-04 19:15:13
ГлавнаяТеория государства и права — Судебная власть в схеме разделения властей в Российской Федерации



Судебная власть в схеме разделения властей в Российской Федерации


Конституционный Суд не только особый судебный орган. Он, учитывая возлагаемые на него функции и полномочия по обеспечению верховенства и прямого действия Конституции, баланса властей, выступает одновременно и как высший конституционный орган одного уровня с федеральными звеньями президентской, законодательной и исполнительной властей».

Важнейшим полномочием Конституционного Суда Российской Федерации является толкование Конституции Российской Федерации. Эта функция обусловлена самой юридической природой Конституционного Суда и без нее фактически невозможен эффективный конституционный контроль. Даваемое Конституционным Судом толкование имеет общеобязательный характер.

«Толкование в судебном конституционном контроле, - пишет Овсепян Ж.И., - ...определяет особое место специализированного конституционного контроля в механизме «разделения властей», «специализацию» судебного конституционного контроля в этом механизме. Толкование - это процессуальная форма, которая отражает особенности компетенционной специализации судебного конституционного контроля в системе осуществления власти, т.е. содержание его полномочий как арбитра, посредника между законодательной и исполнительной властью, федерацией и ее субъектами, государством и территориями, властью и личностью и т.д. ...толкование конституции - это форма деятельности, наиболее приближенная к законодательству».

Конституционный Суд Российской Федерации разрешает споры о компетенции между всеми видами федеральных органов государственной власти; между органами всех видов государственной власти российской Федерации и органами всех видов государственной власти субъектов Российской Федерации; между высшими государственными органами субъектов Федерации. Споры о компетенции рассматриваются и разрешаются Конституционным Судом с позиции конституционного принципа разделения властей и разграничения компетенции между федеральными органами государственной власти. Очевидна в свете этого роль Конституционного Суда Российской Федерации в качестве эффективного конституционного органа, осуществляющего повседневный контроль и реальное воздействие в целях сохранения установленного баланса интересов и правомочий в рамках системы разделения властей.

В литературе высказана точка зрения, согласно которой судебный конституционный контроль представляет собой самостоятельную ветвь власти в механизме разделения властей. Автор этой концепции Ж.И. Овсепян на основе соотношения судебного конституционного контроля с иными ветвями власти приходит к заключению, что нельзя отождествлять «разделение властей» с их «автономизацией», обособлением, дистанцированием.

О новой тенденции, выявленной методом сравнительного правоведения, разделения властей в современных условиях, выраженной в «отпочковании» новой ветви власти - контрольной, - пишет В.Е. Чиркин. «Этот процесс еще не завершен; во многих странах тенденция обособления контрольной власти имеет лишь характер поисков. Да и обширные полномочия, которыми наделены контрольные органы, в ряде стран в условиях авторитарных политических режимов оказываются весьма далекими от своего практического воплощения. Однако стоит более внимательно приглядеться к этому процессу».

Не разделяя в целом вывод о том, что судебный конституционный контроль, функционально воплощенный в деятельности Конституционного Суда Российской Федерации, представляет самостоятельную ветвь государственной власти, мы солидаризируемся с суждением по поводу того, что «автономизация», обособление, дистанцирование той или иной властной функции отнюдь не свидетельствует о существовании в этом случае какой-либо особой, самостоятельной власти. Именно такой подход позволяет видеть в деятельности государственного органа проявление не одной, а нескольких властей. В таком плане ранее рассматривалась компетенция Президента Российской Федерации. В этом же плане рассматривается компетенция Конституционного Суда Российской Федерации, хотя в данном случае можно ограничиться констатацией того, что помимо собственно судебной власти в полномочия Конституционного суда входят властные полномочия, к судебной власти не относящиеся.

Во-первых, Конституционный Суд Российской Федерации, не будучи связанным предметно и процессуально с судами общей компетенции и процессуальными судами, не образует и своей вертикали конституционных судов, а акты Конституционного Суда Российской Федерации - постановления, заключения, определения - не обладают тем качеством «системности», которыми обладают суды других видов.

В-третьих, конституционное судопроизводство, будучи самостоятельным, не предусматривает возможности применения норм гражданско-процессуального, арбитражно-процессуального, административно-процессуального и уголовно-процессуального законодательства.

В-четвертых, качественное своеобразие во взаимоотношениях Конституционного Суда Российской Федерации с другими судами - звеньями общей судебной системы вносит представленное частью 4 статьи 125 Конституции Российской Федерации право Конституционному Суду Российской Федерации рассматривать дела о конституционности законов по запросам судов.

«...C точки зрения содержательной, функционального содержания, виды деятельности, связанные с отправлением, соответственно, общего правосудия либо осуществлением конституционно-контрольной деятельности совершенно различны, - пишет Ж.И. Овсепян,- ...Вместе с тем, мы не могли... согласиться ...что конституционный контроль не является разновидностью правосудия и не считаем себя вправе отвергать такое понятие как конституционное правосудие.

...Будучи частью механизма государственной власти, судебный конституционный контроль, как и другие ветви власти, несет в себе признаки, свойственные каждой их противоположной властей, т.е. в процессе конституционно-контрольной деятельности осуществляются и законодательные, и исполнительные, и судебные функции».

Эволюционный переход России к гражданскому обществу и правовому государству особенно отчетливо высвечивает и актуализирует следующую проблему: суд как орган не только государственной власти - закона, но в значительной части и права - это первенство общества, в котором государство и закон выполняют необходимые, но целиком подчиненные интересам общества и контролируемые обществом функции.

Процесс становления гражданского общества неизбежно сопровождается размыванием «однородности» и «общности», возрастанием различий в потенциале и статусе отдельных личностей, групп, социальных слоев, плюрализма идей, позиций интересов, возможностей. В этих условиях роль суда как универсального общественно-государственного арбитра, воплощающего непосредственно в жизнь право и закон, особенно велика и значима. Она противоположна роли суда как органа тоталитарного государства и закона, нивелирующего общество, устраняющего различия, служащего орудием подавления и репрессий.

Современный суд в России - орган закона, но не во всем и далеко не всегда - права. Между тем правовое государство не тождественно режиму формальной законности. Оно символизирует верховенство права и правосудие как одно из важнейших форм осуществления такого верховенства. Вот почему проблема соотношения права и закона, будучи особо актуальной в условиях реформирования российской судебной системы, не теряет своей значимости применительно ко всем ветвям власти, к системе разделения властей в целом.

Судебная власть занимает как в теории, так и на практике в сфере разделения властей особое место.

В рамках действия конституционного принципа разделения властей важнейшим критерием самостоятельности и независимости судебной власти выступает независимость судей и подчиненность их только Конституции российской Федерации и федеральному закону.

Конституция Российской Федерации не говорит ничего о независимости самого суда как органа власти. Из принципа разделения властей вытекает признание самостоятельности и независимости этого органа судебной власти, но в отличие от органов других отраслей государственной власти независимость суда основывается именно на независимости судей. Тем не менее, независимость суда как органа правосудия, судебной власти, требует, на наш взгляд, специального конституционного и законодательного закрепления.

Осуществляемая судом власть в схеме разделения властей имеет специфические особенности. Наиболее существенными из них, на наш взгляд, следующие:

1. Судебная власть может осуществляться исключительно судами, и в этом смысле обособление судебной власти от других форм государственной власти проводится особенно четко вследствие монопольного сосредоточения ее в рамках системы судебных органов. Это принципиально исключает возможность какого-либо перераспределения властных полномочий с другими органами государственной власти; правосудие как власть суда - это непосредственное соединение власти и права, которое обусловливает два начала: власть в строгих рамках права, за пределами которых произвол; право, реализующее себя во власти. В соединении двух указанных начал находит свое воплощение правосудие.

2. Применение судебной власти жестко предопределено необходимостью разрешения юридического конфликта или спора. Без такого конфликта или спора, даже в потенции, не может осуществляться правосудие, судебная власть.

3. Судебная власть - власть системная и в этом одна из ее основных качественных особенностей, отличающих судебную власть от других ветвей государственной власти. Каждый из судов, составляющих отдельное звено общей судебной системы, самостоятелен и независим в осуществлении правосудия от кого бы то ни было (исключая закон), в том числе и от других судов (в том числе вышестоящих). Но результат осуществления этой власти решение или приговор суда - может быть отменен или изменен судом вышестоящим. Правосудие в полном объеме, по нашему мнению, осуществляет вся судебная система в целом.

Конституционный принцип разделения властей в Российской Федерации пока еще далек от воплощения в своем подлинном содержании и значении. Разделение властей - это не разделение труда по управлению государственными делами, не простое разделение функций государства на президентскую, законодательную, исполнительную и судебную. Однако не следует отрицать, что разделение властей в качестве своей естественной первоосновы предполагает, прежде всего, наличие четко очерченных президентской, законодательной, исполнительной и судебной функций. В процессе становления принципа разделения властей достижение указанного функционального разделения есть первая и необходимая ступень. Дальнейший ход становления и отлаживания этого конституционного принципа обусловливается не столько конкретными законодательными мерами, но, прежде всего превращением в гражданское общество и правовое государство.

Разделение властей - конституционный принцип правового государства в условиях подлинного гражданского общества. Закрепленное в Конституции Российской Федерации правовое государство, гарантированные права и свободы граждан, принцип разделения властей содержательно и законодательно взаимосвязаны. Тем не менее, потенциал их реальной достижимости еще сравнительно невелик. В этой связи нельзя не отметить, что возможности совершенствования, в том числе и принципа разделения властей, заключенные в действующей Конституции Российской Федерации, используются явно недостаточно.

Как свидетельствует мировой опыт, при президентской форме правления сам Президент как глава государства и исполнительной власти выступает представителем определенной политической силы. Но и здесь нередки ситуации, когда победивший на выборах президент представляет одну партию, а в парламенте большинство принадлежит другой партии или коалиции партий, причем на местном уровне большинство мест завоевывает политическое движение с совершенно иным курсом и направлением. При всем том партия может иметь весьма длительное и устойчивое представительство в высших органах власти, но не обладать реальной властью.

В условиях плюралистически-неразвитой политической системы, Президент Российской Федерации сделал ставку на создание полицентрической системы власти, которая, с одной стороны, включает в себя соперничающие политические группировки, а с другой, предлагает доминирующую роль главы государства как руководителя страны, стоящего над всеми политическими и идеологическими течениями. При существующей системе организации российской государственной власти проявления авторитаризма действительно имеют место. При этом нельзя не учитывать переходный от тоталитаризма к подлинно демократическому государственному и политическому устройству период, который характеризуется такими объективно присущими ему чертами, как неразвитость демократических традиций у большинства населения. Отсюда - тяготение к «сильной руке», отсутствие практических навыков и опыта к существованию в условиях политически плюралистического общества, замедленность в проведении кардинальных реформ, дифференциация населения по доходам, экономическому и социальному статусу, рост коррупции и преступности и т.д.

Реальная опасность срыва проводимого курса реформ делает объективно необходимой концентрацию власти в едином центре, каковым является президентская власть. Представление о том, что проблемы Российской Федерации упираются в вопрос о выборе рациональной формы правления ошибочно.

Выход в действительности зависит не от формы правления, а от трех конкретно обозначенных положений: 1) объективной необходимости некоторого перевеса исполнительной власти над законодательной; 2) необходимости концентрации исполнительной власти в звене главы исполнительной власти; 3) гарантией против нового авторитаризма в осуществлении государственной власти. Причем идея сильного главы исполнительной власти имеет первичный характер, а идея сильного парламента - производный. В сфере соотношения законодательной и исполнительной власти пока что следует ставить задачу-минимум - усиление законодательного органа должно быть не самоцелью, а ориентировано на то, чтобы сохранить баланс путем «подтягивания» полномочий законодательной власти к расширяющимся полномочиям главы исполнительной власти и Президента. Тем не менее, концентрация, сосредоточение власти отнюдь не всегда равнозначны авторитаризму, хотя переход, сползание к нему может быть осуществлен относительно легко. Решающим противовесом этому выступает, на наш взгляд, принцип разделения властей в его последовательной реализации.

Концентрация, сосредоточение большой власти в руках лидера - президента - это специфическая форма осуществления разделения властей, когда складывается баланс власти. Вместе с тем не отменяется, хотя и весьма затрудняется, функционирование системы ее разделения. Классического разделения властей здесь нет, однако потенции становления и развития этой системы сохраняются.

Совершенствование демократических конституционных принципов, в их числе принципа разделения властей, непосредственно связано с уровнем законодательной деятельности государства. Между тем Государственная Дума нередко опаздывает с принятием необходимых законов. Ситуацию в законотворческой деятельности можно изменить за счет повышения роли Совета Федерации, его активного участия в наведении порядка в нормотворчестве.

Действующий в Российской Федерации механизм разделения властей осложняется сложившейся полицентричной системой исполнительной власти, когда практически существует несколько центров власти, не только дублирующие друг друга, но нередко противоречащие друг другу, что ведет к их взаимному ослаблению.

Такая система «разделения» исполнительной власти вызвана к жизни сугубо конкретными конъюнктурными задачами и целями политики. В целом она характеризует состояние нынешней организации президентской и исполнительной властей, между функциями которых не представляется практически возможным провести четкие разграничительные линии. Вместе с тем очевидно, что система организации властных инстанций негативно сказывается на реализации принципа разделения властей.

Реформирование управленческой системы, центральной задачей которой является разграничение властных полномочий Президента и Правительства, - одна из наиболее сложных проблем. Основные усилия должны прилагаться к тому, чтобы иметь и сильного президента и сильного премьера. Задача эта весьма непроста, если принять во внимание традиционность модели «двухъярусности» верховной исполнительной власти, которая лежала в основе как дореволюционной монархии, так и советской тоталитарной системы. Верхний этаж этой модели - царь и его двор, генсек и партаппарат. Нижний - правительство, чиновники. Свою дееспособность эта модель обнаруживает в тех случаях, когда сильному и дееспособному «государю» соответствует столь же сильный и дееспособный премьер- министр и слабое правительство, поскольку даже слабый правитель не терпит сильного премьер-министра (Витте и Столыпин - исключения, подтверждающие правило).

Меры, направленные на всемерную демократизацию системы организации и функционирования государственной власти, исключительно необходимы с точки зрения становления принципа разделения властей, который относится к числу наиболее действенных инструментов обеспечения демократизации и социальной эффективности.


Болдырева Раиса Степановна



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Основные формы, методы и пути реализации правовосстановительной функции органами внутренних дел
Классификации субъектов права
Концепция разделения властей в истории политико-правовой мысли России
К понятию правовой системы современного общества
Рассмотрение законопроектов в Федеральном Собрании и других законодательных органах
Вернуться к списку публикаций