2012-01-04 18:29:38
ГлавнаяТеория государства и права — Концепция разделения властей в истории политико-правовой мысли России



Концепция разделения властей в истории политико-правовой мысли России


В 1989 г. в статье «Правовое государство: от идеи к практике» М.В. Баглай положительно оценил предложения о целесообразности введения принципа разделения законодательной, исполнительной и судебной властей как определенной гарантии от непомерной концентрации власти в одних руках, средства стабилизации политической системы и предотвращения злоупотребления властью, хотя и оговаривал, что принцип этот «сам по себе» далеко не всегда срабатывал в пользу демократии (становление фашистского режима в условиях четкого разделения властей парламентского типа во времена Веймарской республики; деформация межпартийных отношений, активизация армии, приводившие к государственным переворотам в странах Латинской Америки, в которых много лет господствует даже более последовательное, чем это было в Германии, разделение властей на принципах президентской республики; усиление юридической власти в США при том, что четкое разделение властей здесь дополнено в целом эффективной системой сдержек и противовесов)». По мнению М.В. Баглая, свою эффективность принцип разделения властей, проявил в решении по крайней мере одной важной проблемы: признание самостоятельности судебной власти и ее правомочий применять право. В целом автор статьи считает принцип разделения властей применимым к реформируемому Советскому социалистическому государству в процессе его преобразования в государство правовое, «хотя не стоит видеть в разделении властей абсолютную, а тем более единственную панацею от всех нежелательных тенденций. Должны быть и другие гарантии. Правовое государство в нашей стране будет развиваться при авангардной политической роли партии, и в этом может проявиться гораздо более реальная гарантия как единства всех звеньев государственного механизма, так и четкого исполнения каждым из них своих функций - разумеется, при условии точного их разграничения, и прежде всего, между партией и государством».

Примечательно, что в тот период организацию государственной власти на основе Советов («работающие корпорации») и авангардную, руководящую роль партии М.В. Баглай полагал совместимыми с принципом разделения властей, понимаемого им в основном как четкое разграничение полномочий отдельных органов («разделение труда по управлению государством»). Общий же вывод, сделанный безотносительно к природе общества и государства, роли в нем партии, уровня демократизма и др., - это то, что верховенство социалистического парламента вместе с разделением властей создаст условия для «правления закона». Вывод - весьма сомнительный в научно-практическом его значении и прежде всего с позиций осуществимости «введения» принципа разделения властей в систему «социалистической» государственности.

Известную аналогию с подобной позицией можно найти в Конституции Российской Федерации 1978 г., которая содержала нормы (статьи 104 и др.), закрепляющие «всевластие» Советов. Одновременно Конституция в статье 3 закрепляла в числе других демократических принципов принцип разделения властей. Закрепление в конституционном тексте указанных принципов, по оценке С.С. Алексеева, быть может «по замыслу, было призвано сыграть сугубо декларативную роль, они тем не менее стали конституционной реальностью и независимо от первоначального замысла имеют по самой своей сути исходное правовое значение». Действительно, после Первого съезда народных депутатов в Конституцию 1978 г. было внесено более 300 поправок, ее составными частями стали Декларация о правах человека и Федеративный договор. К дополнениям относилось так же и новое положение, декларирующее (не очень четко) принцип разделения властей: законодательной, исполнительной и судебной. Вопреки мнению С.С. Алексеева, такое конституционное новшество в действительности явилось сугубо декларативным, не имеющем реального воплощения. Представляется более точной и взвешенной оценка С.С. Алексеевым в марте 1992 г. проекта Конституции Российской Федерации, представленного Конституционной комиссией на рассмотрение съезда народных депутатов («Румянцевский проект»): «Надежным механизмом обеспечения цивилизованной организации власти является принцип «разделения властей», решительно отвергнутый всеми советскими конституциями, в основу которых была положена идея партийной власти и объединения всех властей в руках «работающих Советов».

Благодаря сочинениям Ш. Монтескье и др. работам теория разделения властей стала известна в России с середины XVIII в. За короткое время она стала популярна: ее использовала Екатерина II, работая над «Наказом», ее знали, на нее ссылались в своих политических сочинениях или проектах.

В Александровское время учение о разделении властей использовали, с разными, разумеется, целями, М.Н. Сперанский, Н.Н. Новосильцев, П.И. Пестель, Н.М. Муравьев.

В истории дореволюционной России предпринимались попытки ограничить произвол всесильной власти монарха законом. Однако объективные и субъективные факторы не позволили претворить идеи разделения властей в действительность. Политико-государственные взгляды и конституционные проекты носили утопический характер. Устои и традиции деспотического правления не оставляли шансов на реальную возможность «ввести» принцип разделения властей.

Россия не могла следовать рекомендациям Ш. Монтескье, так как признавалась доктрина не разделения, а единения властей, основу которой составлял принцип абсолютной верховной власти императора.

Советскому периоду было свойственно полное невосприятие и непонимание конституционного назначения принципа разделения властей.

Принцип разделения властей в основном и главном не был воспринят марксизмом. Более того, его долгие годы отвергали и критиковали как чуждый и неприемлемый. Против теории разделения властей говорил опыт Парижской Коммуны. Достоинством Коммуны считалось, что она была «работающей корпорацией», соединившей принятие законов с осуществлением задач непосредственного управления. Идеологической основой этому служила марксистская концепция концентрации законодательной и исполнительной власти в руках одного государственного органа. Невосприятие принципа разделения властей в России привело к возникновению командно- административной системы.

С победой Октябрьской революции 1917 г. в стране утвердился государственный механизм, который отвечал сущности и задачам пролетарской диктатуры. Его основой, а впоследствии политической основой, были объявлены Советы. В Конституции 1918 г. закреплено, что вся власть принадлежит Советам. Высшей властью был Всероссийской съезд Советов, а в период между съездами - Всероссийский центральный исполнительный комитет - высший законодательный, распорядительный и контролирующий орган РСФСР. Однако Конституция предусматривала создание специализированных структур, способных осуществлять функции управления (Совнарком и др.). Это, по нашему мнению, был очевидный отход от строго понимаемой «работающей корпорации», но о разделении властей говорить, однако, не приходится, поскольку ВЦИК определял общее направление деятельности Совнаркома и других органов, объединял и согласовывал работы по законодательству и управлению.

Своеобразие организации государства проявилось в предоставлении Совнаркому законодательных полномочий. Такой подход отражал, с одной стороны, негативное отношение к теории разделения властей, а с другой - потребность практики.

Характерно, что судебная система стала складываться на основе Декрета о суде, принятого Совнаркомом в 1917 г. Все прежние суды были упразднены. Не стало прокурорского надзора, адвокатуры, судебных следователей. Вместо них создавались местные суды и революционные трибуналы. Советы избирали и отзывали судей, заслушивали их отчеты.

Образование СССР и принятие новой Конституции в 1924 г. мало что изменило в подходе к теории разделения властей. Однако в это время обращает на себя внимание заметное обособление судебной власти. Попытка введения судебного конституционного контроля в СССР не получила поддержки и развития в последующие годы.

В марксистско-ленинском понимании принципиальный отказ от разделения властей в государственном устройстве, замена этого принципа на сугубо противоположный - объединение, соединение властей в одном органе - является по своей значимости всемирно- историческим.

В отрицании парламентаризма, правового государства, принципа разделения властей Россия, после установления в ней партийно-диктаторского режима, не представляла тем не менее исключения. Можно констатировать общую закономерность: в странах с однопартийными или военными диктатурами принцип разделения властей отбрасывается полностью и превращается в символ отжившей либеральной демократии.

Разделение властей в это время в лучшем случае истолковывалось с функциональных позиций. Научные разработки по проблемам разделения властей в этих условиях не могли получить развития.

В начале 20-х годов в последних работах В.И. Ленина заметно его желание отойти от принципа полновластия Советов снизу доверху, о чем свидетельствует, в частности, его трактовка института прокурорского надзора. В.И. Ленин шел на применение сдержек и противовесов, если это способствовало укреплению порядка.

По нашему мнению, значительно приблизилась к теории разделения властей Конституция СССР 1936 г. В ней было заявлено (ст. 32) о существовании законодательной власти. Правительство именовалось неопределенно как высший исполнительный и распорядительный орган государственной власти СССР (ст.64). В отдельных главах Конституции о суде и прокуратуре устанавливались два важных принципа: правосудие осуществляется только судами; судьи независимы и подчиняются только закону.

Однако разделение властей не стало делом практики. Точнее было бы сказать, что режим стремился использовать в своих интересах достоинство рационального распределения задач. Управление страной оставалось жестко централизованным.

Конституция СССР 1977 г. закрепила отход от теории разделения властей. Это отразилось в наделении Советов качествами, возвращающими их к статусу 1920-х годов. Советам были подотчетны и подконтрольны все другие государственные органы (ст.2). Непосредственно и через создаваемые ими органы Советы руководили всеми отраслями государственного, хозяйственного и социально-культурного строительства.

Только с пересмотром прежних идейных установок и провозглашением необходимости построения правового государства ситуация кардинально изменилась. Стало возможным последовательно разрабатывать проблемы разделения властей, уделяя особое внимание институционализации, основанной на самостоятельности и независимости государственных структур, существовании системы сдержек и противовесов.

Суть конституционной реформы 1988 г. состояла, прежде всего, в создании Съезда народных депутатов, который объявлялся высшим органом государственной власти. Учреждение съезда народных депутатов СССР отчасти означало возвращение к системе высших органов, предусмотренных Конституцией СССР 1924 г.

По нашему мнению, главным позитивным результатом конституционной реформы, стало создание системы работоспособных и наделенных реальными полномочиями органов представительной власти. Речь идет именно о системе органов. Была возрождена идея парламентаризма. Однако разработанные механизмы не представляли собой сбалансированную систему сдержек и противовесов. Кроме того разделению властей в государстве в 1988-1991 гг. сопутствовало недоведенное до конца отделение власти КПСС от государственной власти.

Вместе с тем анализ особенностей становления конституционализма на данном этапе развития общественных отношений в России показал, что основной причиной возникновения противоречий между исполнительной и законодательной властями стало бессистемное внесение поправок в Основной закон РСФСР.


Болдырева Раиса Степановна



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Общетеоретические аспекты реализации и действия норм права
Виды функций юридических фактов
Унитарные государства: понятие и особенности
Реализация регулятивной функции права в отраслях публичного и частного права
Проблемы правовой конфликтологии
Вернуться к списку публикаций