2012-01-04 18:29:38
ГлавнаяТеория государства и права — Концепция разделения властей в истории политико-правовой мысли России



Концепция разделения властей в истории политико-правовой мысли России


Устои и традиции деспотического правления не оставляли шансов на реальную возможность «ввести» республиканизм и его традиционные учреждения, политические свободы, принцип разделения властей.

В связи с этим закономерным представляется появление и постепенное развитие в России идеологии конституционного либерализма.

В противовес естественно-правовым учениям эпохи Французской революции решающее значение в русском государствоведении приобрел тезис исторической школы права об эволюционном, «органическом» характере развития общества и государства, необходимости сохранения их целостности как единой политической системы, скрепленной монархическим принципом.

На формирование либеральной идеологии в России большое влияние оказали либеральные идеи, возникшие в Германии, где идеология либерализма сложилась позднее, чем в Англии и Франции. В силу этого историческая школа права в Германии не следовала традиционным установкам естественного права в духе Просвещения, борьбу с абсолютистским режимом заменяла апелляцией к государству, революционные перевороты - поддержкой реформ сверху. Крупнейший русский государствовед А.Д. Градовский прямо связывал верховную власть с монархическим началом, подчеркивая, что эта власть является повсеместной, непрерывно существующей, принудительной и непреодолимой по своему существу. По А.Д. Градовскому, государственная власть неделима. Это единство, олицетворяемое монархом, обеспечивается законом о преемственности и единонаследии. Признавая важность специализации государственных функций, А.Д. Градовский вполне допускал широкую «свободу усмотрения» правительства и возможность вмешательства в «законодательный процесс».

Крупнейший представитель российской либеральной политической мысли второй половины XIX-начала XX вв. Б.Н. Чичерин признавал единство государственной власти, но «не в смысле единства лица, облеченного властью, а лишь в смысле единства юридического начала, или существа верховной власти, выражающегося в единстве владычествующей воли». Б.Н. Чичерин подчеркивал, что «государство составляет единое целое, а потому задача его состоит в согласном действии всех элементов». С точки зрения Б.Н. Чичерина, противоположные интересы различных классов необходимо согласовывать с «высшими требованиями государства». Будучи сторонником конституционной монархии как смешанной формы правления, являющейся, по его мнению, наилучшей, Б.Н. Чичерин писал: «Монархия представляет начало власти, народ или его представители - начало свободы, аристократическое собрание - постоянство закона, и все эти элементы, входя в общую организацию, должны действовать согласно для достижения общей цели».

Конституционная концепция Б.Н. Чичерина строилась на взаимодействии четырех властей: законодательной, правительственной, судебной и власти монарха. Аристократическая верхняя палата была призвана поддерживать стабильность общественной жизни. Нижняя палата, составляемая из народных представителей, должна была играть активную роль в установлении общеобязательных юридических норм. Вся полнота правительственной власти, наделенной полномочиями по управлению государством, сосредоточивалась в руках монарха, который назначал и сменял министров, ответственных перед парламентом. Назначением судебной власти, по Б.Н. Чичерину, являлась охрана законности, причем судебная власть была независима от других властей и в ее реализации должны были принимать участие «все элементы общества». Четвертую власть, которую Б.Н. Чичерин называл «княжеской» и определял как власть «умеряющую», представляло государственное единство, обеспечивала высшее благо «целого, а не какой-либо части», являлась ключом конституционного правления» и высшим представителем государства. Это - власть монарха.

Крупный русский юрист-государствовед конца XIX-начала XX вв. Н.М. Коркунов полагал необходимым заменить требование разделения властей более общим понятием «совместимости властвования», включающее в себя не только разделение отдельных функций между самостоятельными органами, но также и совместное осуществление одной и той же функции несколькими органами и выполнение различных функций одним органом, но различным порядком.

Подобно своим немецким коллегам, русские либералы считали конституционную монархию наиболее приемлемой формой государственного устройства для постепенного перехода от абсолютизма к правовому государству (поскольку она сочетает народное представительство (парламентское начало) и сильную исполнительную власть (монархическое начало), способное провести реформу сверху). В этом отношении показателен составленный виднейшими русскими юристами (Ф.Н. Анненский, В.М. Гессен, П.И. Новггородцев, Ф.Ф. Кокошкин, С.А. Котляревский и др.) опубликованный в октябре 1904 г. (в связи с подготовкой к первому съезду земских деятелей) проект Основного закона Российской империи на конституционно-демократических началах. В проекте выразилось свойственное либерализму стремление к эволюционности и преемственности политических перемен. Об этом свидетельствовал тот факт, что проект назывался не «конституцией», а «Основным законом Российской империи» и предусматривал не республику, а ограниченную монархию. Принцип разделения властей проводился в проекте с существенными оговорками. «Верховная власть Российской империи, - говорилось в статье 1, - осуществляется императором при участии Государственной думы». Монарх обладал правом вето на решения законодательной власти, мог распускать палаты, осуществлял все основные властные прерогативы во внутренней и внешней политике, руководил вооруженными силами государства (статьи 28,30,32). Государственная дума должна была избираться путем всеобщего прямого равного и тайного избирательного права. Две ее палаты - земская (состояла из государственных гласных, избираемых по территориальному признаку губернскими земскими собраниями и городскими думами) и палата народных представителей (избиралась допускаемой к участию в выборах частью мужского населения без каких-либо существенных имущественных, национальных и политических ограничений) должны были созываться одновременно, имели равные права и контролировали правительство посредством утверждения бюджета - государственной росписи (статья 54). По отношению к правительству в целом и к отдельным министрам палаты должны были обладать правом требовать объяснений и привлекать их к различным формам гражданской и уголовной ответственности в случае нарушения законов (статья 55). Совет министров и министры по проекту «Основного закона российской империи» должны были нести коллективную и персональную ответственность перед Думой за общий ход государственного управления, но назначение и увольнение их должно было производиться указами императора (статьи 53, 56, 60-62), в силу чего вотум недоверия правительству со стороны Думы еще не означал его отставки.

Таким образом, согласно указанного проекта, власть монарха считалась ограниченной народным представительством, но относительность этого ограничения становилась очевидной лишь с учетом того, что от монарха зависело назначение и увольнение министров. Ответственность самого монарха исключалась, поскольку его указы скреплялись подписью главы соответствующего ведомства.

В конституционном проекте функции, состав и порядок организации такого государственного органа как суд не были специально рассмотрены - дело ограничивалось лишь декларативными заявлениями (статьи 75-76). Однако из общего содержания проекта следовало, что судебная власть, прежде всего Верховный суд, должна была стать независимым арбитром в решении спорных законодательных вопросов.

По признанию составителей, проект представлял собой скорее программу движения, чем целостный документ. «Единственным правильным путем к осуществлению программы, начертанной в изложенном проекте, - говорилось во введении к проекту, - мы считаем созыв Учредительного собрания, свободно избранного всенародным, прямым, равным и тайным голосованием для выработки и проведения в действие Основного государственного закона. Только в таком случае закон этот будет исходить из соответствующего ему значению источника - из воли народа».

Достаточно полно отразил взгляды умеренной части российских конституционалистов - либерального дворянства - проект, получивший название конституции Муромцева, и составивший программную основу политической деятельности конституционно-демократической партии в думский период. В июле 1905 г. земским съездом проект был принят. Цель проекта - не столько заменить существующие законы, сколько постепенно наполнить их новым содержанием в стремлении обеспечить эволюционный переход от самодержавия к правовому государству. Предложенная модель государственного устройства России стремилась совместить сильную исполнительную власть (сконцентрированную в монархе) с развитым народным представительством как важнейшим элементом социального контроля. Конституционная монархия выступала как тип унитарного государства, противостоящего дуалистической сословной монархии, а принцип разделения властей уступал место принципу разделения функций.

Государственно-правовые взгляды, позиции русских ученых по проблеме разделения властей в конце XIX-начале XX вв. во многом характеризуют труды А.С. Алексеева, который впервые в 1887 г. опубликовал первоначальный текст «Общественного договора». По словам ученого, «никто ярче Руссо не определил природы государства как союза, основанного на начале равенства, другими словами как союза общественного, а не личного господства, никто решительнее его не выставил требования, по которому в государстве должна господствовать не личная воля правителя или правителей, а закон как выражение общей воли».

В своих исследованиях государственного строя А.С. Алексеев уделял основное внимание его юридической стороне, под которой понимал ту связь, каковою «государственная организация объединяет людей в одно целое и наделяет как органы, так и членов государства правами и обязанностями».

«Все государственные функции, - писал А.С. Алексеев, - сводятся к двум основным категориям: к функциям нормирующим, устанавливающим правила и директивы государственной деятельности, и к функциям нормированным, осуществляющим эту деятельность согласно установленным правилам и директивам. Органы, которые отправляют функции второго рода, называются органами подчиненными; к ним относятся все остальные государственные органы... И в том, что монарх и народное представительство отправляют верховные функции, и нужно видеть юридическое обоснование их безответственности. Но эта безответственность монарха и ставит предел его деятельности. Будучи безответственным органом, он не может отправлять ответственных функций; правительственная деятельность, связанная с нормами и директивами, установленными верховными органами, не может исходить от этих органов, а должна быть предоставлена органу связанному - ответственному министерству». Отсюда следовал вывод: «Министерство не слуга, не орган монарха или парламента, а слуга народа и орган государства, и при том орган, существующий не по соизволению какой-нибудь высшей, стоящей над ним инстанции, а в силу самого государственного устройства, в силу основных законов страны».

Таким образом, А.С. Алексеев обосновал принцип разделения властей. Именно этот принцип составляет, по мысли ученого, существо организации современного государства. Однако разделение властей не должно влечь за собой их обособление друг от друга. Напротив, закономерность управления требует установления органической связи между парламентом и правительством, объединяя их «общим политическим направлением, подсказываемым общественным голосом и предписываемым потребностями и интересами народа». Как полагал А.С. Алексеев, данную органическую связь может установить, только политическая или парламентская ответственность правительства. Ученый не разделял мнения, согласно которому политическая ответственность есть средство постоянного контроля парламента над правительственной деятельностью. Нельзя поэтому считать завершенным тот конституционный строй, в котором утратившее доверие народного представительства министерство «имеет в своем распоряжении легальные средства править страною и помимо парламента».

На позициях признания принципа единства государственной власти, но разграничения ее функций выступали В.В. Ивановский, Ф.Ф. Кокошкин, Н.И. Лазаревский и ряд других ученых России. Расчленяя государственную власть на определенные элементы в соответствии со спецификой функций, они одновременно подчеркивали, что это обстоятельство не должно рассматриваться как раздробление самой верховной власти, единой по своему существу. Во многих работах подчеркивалась необходимость сотрудничества различных органов в осуществлении государственных задач, отмечалась важность согласованности их действий.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


О понятии принципов права
Причины возникновения и пути разрешения коллизий института юридической ответственности.
Подписание и обнародование законов
Понятие норм права, их родовые и видовые признаки
Действие юридических норм: общая характеристика
Вернуться к списку публикаций