2012-01-04 18:25:06
ГлавнаяТеория государства и права — Идея разделения властей в истории мировой политико-правовой мысли



Идея разделения властей в истории мировой политико-правовой мысли


Существенное влияние теория разделения властей оказала на становление и развитие Конституции США 1787 г. Д.М. Мэдисон писал, что сосредоточение всей власти, законодательной, исполнительной и судебной в одних и тех же руках: или одного, или немногих, или у всех по любому основанию, действительно приводит к появлению тирании. Единственным средством против тирании может быть только разделение властей. «Чтобы правильно понять идеи по этому важному вопросу, - писал он, - необходимо правильно понять идеи, в которых сохранение свободы рассматривается в связи с тем, что три самых главных рода власти должны быть разделены и отделены друг от друга».

Идея Ш. Монтескье о разделении властей получила воплощение в Конституции Франции 1791 г., где указывалось, что «общество, в котором не обеспечено пользование правами и не проведено разделение властей, не имеет конституции». Тем не менее, Руссо критиковал ряд положений Ш. Монтескье и саму формулу «разделение властей». Теоретическую позицию Руссо по этой проблеме характеризуют два принципиальных положения: разные проявления верховной власти вытекают из единого суверенитета государства; разделение властей есть не что иное как разделение функций государства, вследствие чего становится правомерным делить «власти» не только на законодательную, исполнительную, отправление правосудия, но и на право облагать налогами, вести войну, осуществлять внешние сношения и др. Показательно, что понимание концепции «разделения властей» как разделение функций по управлению государством («разделение управленческого труда»), впоследствии получит признание в марксистско-ленинской теории.

Теория разделения властей Ш. Монтескье была тщательно исследована Фихте, Кантом и особенно Гегелем. Критикуя механистичность теории Ш. Монтескье, Гегель считал, что ее принципы устанавливают самостоятельность законодательной, исполнительной и судебной властей, приводя к взаимной вражде между ними, подчинению одних властей другими, создавая вместе с тем и прежде всего посредством такого подчинения единство, какой бы характер последнее не носило. Гегелевское истолкование разделения властей характеризуется пониманием политического государства как единого целого, где власти представляют собой лишь различные моменты этого целого.

80-е годы XVIII столетия были самыми интересными и плодотворными в конституционной истории США. В этот период времени происходил поиск новых конституционных принципов и форм. Главные идеологи молодой американской нации считали себя республиканцами и исходили из идеи народного суверенитета. Вместе с тем они по-разному интерпретировали складывающиеся конституционные формы политической жизни.

Автор конституции Массачусетса 1780 г. и будущий президент США Дж. Адамс в своих трудах обосновывал концепцию права как «воли всех» доктриной народного суверенитета. Он утверждал, что «конечный источник всей власти есть народ» и подчеркивал, что народ в силу этого может установить любую форму правления. Любая суверенная власть, по его мнению, должна быть ограничена и разделена на три отрасли. В своем проекте конституции он писал, что законодательная, исполнительная и судебная власти должны быть рассредоточены, чтобы могло быть «господство законов», а не людей». Эта мысль основывалась на том, что ни одна отрасль власти не является «хозяйкой» закона и он может быть проведен в жизнь лишь путем сотрудничества трех отраслей власти. Закон стоит выше каждой ветви власти и выше государственной власти в целом.

«Великое искусство законодательства состоит в управлении бедных против богатых в легислатуре и в создании совершенного противовеса против исполнительной власти...», - писал Дж. Адамс в 1790 г.

Сущность свободного проявления состоит в эффективном контроле над соперничеством. Исполнительная и законодательная власти являются естественными соперниками, и если каждая из них не имеет эффективного контроля над другой, более слабый всегда будет ягненком в когтях у волка. Альтернативы нет. Соперничество должно быть контролируемо, иначе оно создает хаос и нет ничего третьего, кроме деспотизма или уравновешивания властей».

Дж. Адамс отстаивал принцип «смешанного правления», при котором «естественная аристократия» и простой народ должны иметь собственные представительные органы в виде двух палат. Каждая палата должна быть наделена правом вето на законопроекты другой.

Однако, по его мнению, такое деление суверенитета между двумя палатами еще не делает «смешанное правление» сбалансированным. Для обеспечения необходимого равновесия необходимо создать противовес обеим палатам. Таким противовесом должен стать единоличный глава исполнительной власти («монарх») наследственный или избираемый.

Свою роль противовеса «монарх» может исполнять при условии, что он также будет участвовать в законодательной власти, делить суверенитет с аристократической и народной палатами, располагая правом абсолютного вето на все законопроекты и не допуская перевеса баланса в пользу одной из двух палат. Как писал Дж. Адамс, ни богатые, ни бедные не могут быть защищены одними своими представителями в соответствующих палатах. Такая защита может быть обеспечена только исполнительной властью, наделенной правом абсолютного вето на решения обеих палат и способной выступить в роли арбитра, когда они не могут прийти к соглашению».

По мнению Дж. Адамса, Конституция США 1787 г. не обеспечивала необходимого баланса в делении суверенитета (т.е. законодательной власти). В то время как сенат и палата представителей равны по своим полномочиям, третья власть - президент - не равна ни «аристократической», ни «демократической» ветвям и поэтому неизбежно будет слабеть, в то время как две другие - усиливаться.

Приверженность концепции разделения ветвей отчетливо была сформулирована Дж. Мэдисоном: «...полномочия, принадлежащие одному ведомству не должны прямо или косвенно осуществляться одним из двух других». Он считал, что всеохватывающая прерогатива наследственной исполнительной власти, да еще поддержанная и подкрепленная наследственной законодательной представляет собой огромную опасность для свободы и независимости народа. Узурпация всей власти со стороны законодателей «ведет к такой же тирании, как и узурпация правления исполнительной властью».

Если Дж. Адамс считал систему «сдержек и противовесов» главным средством обеспечения «правления законов, а не людей», то для Мэдисона это был всего лишь вспомогательный механизм, а главные средства обеспечения режима гражданской свободы и справедливого правления он видел в тех «сдержках и противовесах», которые существовали в самом американском обществе в виде разнообразия социальных сил и интересов, религиозных и политических группировок».

После провозглашения независимости США в 1776 г. разделение властей приобретает черты конституционного принципа, нашедшего свое практическое воплощение в основных законах 13 независимых штатов.

Роль государства в управлении американским обществом за истекшие двести с лишним лет претерпела серьезные изменения. В XX столетии функции американского государства существенно расширились.

В современных условиях государственное управление США продолжает основываться на провозглашенных еще в период принятия федеральной конституции принципах, первенствующее значение среди которых имеет принцип разделения властей. Конечно, на разных этапах американской истории соотношение властей не оставалось стабильно-неизменным, оно менялось, причем в соперничестве между законодательной и исполнительной властями чаша весов чаще склонялась в пользу президентской власти. Особенно проявилось это в чрезвычайных условиях.

«Переливы» властных полномочий не отменяют тем не менее практическую значимость конституционного принципа разделения властей. Конгресс США сохраняет все свои важнейшие конституционные полномочия, в том числе и возможность эффективно пресекать различного рода нарушения и злоупотребления со стороны исполнительной власти. Вполне реально использование Конгрессом импичмента президента.

В коллективной монографии «Новая американская политическая система» отмечается, что в отличие от многих стран, в которых законодательный процесс в значительной степени узурпирован исполнительными органами, американский конгресс продолжает оставаться независимым законодательным органом, способным к законодательным новациям и созданию важных нормативных актов собственными силами, без указаний со стороны исполнительных органов.

Важно отметить также возрастание роли Верховного суда США. Еще в 1803 г. председатель Верховного суда. Д. Маршалл декларировал право судебного органа в рамках концепции разделения властей самостоятельно определять соответствуют ли постановления конгресса и решения правительства статьям Конституции. Впоследствии эта формула Д. Маршалла стала законом. Если в первой половине XIX в. Верховный суд США признавал конституционным лишь один закон, а во второй половине этого же столетия - 24 закона, то лишь в первой половине XX в. были признаны Верховным судом противоречащими конституции уже 53 законодательных акта Конгресса.

В конце XIX - начале XX вв. проблема разделения властей приобрела особую актуальность в связи с тенденцией к усилению государственной власти. Крупнейший французский юрист Л. Дюги выступил с развернутой критикой теории разделения властей, полагая, что она противоречит более общим принципам - национальному и государственному суверенитету. Предложенные им концепции направлены на преодоление разрыва общества и государства на основании реализации идей компаративизма, солидаризма и национализма. Народная воля, по утверждению Л. Дюги, не может быть представлена различными органами власти, поскольку такое разделение ведет к ее ограничению. «Суверенитет есть, в сущности, персонифицированная воля нации; как и всякая другая личность и воплощенная в ней воля, она неделима. Эта концепция суверенитета, одного в трех властях, есть метафизическая концепция, аналогичная христианскому таинству Троицы, которая вдохновляла временами химеры Конституционной ассамблеи 1789 г., но которая неприемлема для создания реального публичного права».

Поскольку существование различных представительных органов власти возможно только как их тесное взаимодействие в рамках единой государственной воли, по мнению Л. Дюги, очевиден вывод: «...то, что неточно называется разделением властей, есть на деле разнообразие участия различных органов в общей деятельности государства». В учебнике конституционного права Л. Дюги писал: «Все наше публичное право восстает против изоляции органов и противопоставления их друг другу, оно, напротив, выступает за такое фундаментальное подразделение, которое будет способствовать усилению их взаимодействия и интеграции в рамках единой государственной системы, воплощающей принцип национального суверенитета». Следует отметить, что концепция Л. Дюги, согласно которой характер и степень функциональной дифференциации властей не имеют существенного значения и определяются чисто утилитарными соображениями, сыграла большую роль в критике парламентской демократии и была использована сторонниками тоталитарного государства.

Близка к позиции Л. Дюги критика разделения властей В. Вильсоном, который, также придерживаясь чисто функциональной интерпретации проблемы, стоял на точке зрения неэффективности дифференциации властей в связи с ростом задач исполнительной власти (президента) и необходимостью более оперативно принимать решения в современном государстве, что требует концентрации в правительстве власти и ответственности.

Воззрения Л. Дюги и его сторонников нашли отклик в работах современных авторов. Так, к примеру, Дж. Бурдо объявляет теорию разделения властей мифом и полагает правильным интерпретировать ее как разделение труда, сфер деятельности государства.

Позиция Л. Дюги, В.Вильсона и их сторонников была подвергнута критике в работах ряда авторов, которые продолжают ориентироваться на теорию разделения властей в классической ее форме, хотя и с введением обусловленных современной эпохой новаций. Так, А. Эсмен полагает необходимым для всякого свободного государства следовать принципам разделения властей, хотя реализация этого принципа сопряжена с большими сложностями. Он склонен понимать разделение властей не столько как результат, сколько как постоянный процесс их взаимодействия, вследствие чего в каждый момент достигается определенный уровень стабильности. Достижение этого уровня возможно лишь при определенной степени координации действий трех властей, что на практике ведет к неизбежному преобладанию одной из них - законодательной. Именно она призвана выполнять регулирующие функции по отношению к двум другим властям. В законодательной власти сосредоточены основные механизмы такого регулирования: принятие путем голосования решений по законодательным вопросам, и прежде всего утверждение бюджета, являющегося основой функционирования всей государственной машины, возможность ограничений в законодательном порядке всех других властей и их функций. Таким образом, в интерпретации А. Эсмена статистическая модель разделения властей заменена на динамическую, равновесие властей неустойчивым компромиссом между ними. Результат же - усиление законодательной власти.

Представляет также интерес концепция разделения властей в конституционном государстве, принадлежащая М. Ориу. Констатируя важность для всякого представительного правления самого принципа разделения властей - законодательной (в лице двухпалатного парламента) и исполнительной (в лице главы государства и кабинета министров), М. Ориу подчеркивает, что гармоничное сотрудничество этих властей служит залогом единства государства как юридического лица. На практике, по его мнению, соотношение законодательной и исполнительной власти далеко от идеального равновесия. Существует устойчивая тенденция к подавлению законодательной власти исполнительной, парламента - мощным бюрократическим аппаратом современного государства. При этом с развитием централизованного управления и ростом значимости административного компонента государственной власти парламенту все труднее удерживать верховенство законодательной власти, а вмешательство бюрократических структур в законодательный процесс оказывается все более активным. Неустойчивый баланс двух властей в послереволюционной Франции нередко приводил к перевесу исполнительной власти над законодательной, что наиболее ярко проявилось во времена первой и второй империй.

В своем понимании государства итальянский конституционалист В. Орландо исходил из того, что оно является юридическим лицом и может рассматриваться как субъект права, Это предполагает возможность осмысления роли государства в социологических терминах: сердцевину составляет социальное отношение, определяющее интеграцию разнообразных проявлений социальной жизни, коллективной и индивидуальной, с присущими им тенденциями в высшее мощное единство - особый социальный орган, функция которого - управление. В. Орландо дает характеристику исторического развития государства, его функций и социальных институтов. Этим же и определяется его подход к интерпретации разделения властей. В. Орландо отмечает, что государство с самого начала своего существования дифференцирует свои разнообразные функции и соответственно органы власти. Дифференциация функций и органов управления отмечается в любую эпоху всех исторических типов государства. Что касается разделения властей, то оно отнюдь не равнозначно такой дифференциации государственных функций и органов, но имплицитно заложено в самой природе государства, а не является исключительно результатом сознательного выбора современных свободных, прежде всего парламентских, режимов.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Понятие и значение регулятивной функции права
Причины многообразия форм государства
Охранительная функция российского права
Классификация давности в праве.
Реализация регулятивной функции права в отраслях публичного и частного права
Вернуться к списку публикаций