2012-01-03 16:32:50
ГлавнаяТеория государства и права — Структура правовых норм



Структура правовых норм


Например, цели норм каждой правовой отрасли обычно и формулируются в законе в качестве задач данной отрасли (см.: ст. 2 УК РФ, ст.1 КоАП РСФСР, ст. 2 УПК РСФСР и т.п.). То есть цели не являются элементом каждой отдельной нормы.

А.С. Пиголкин помимо гипотезы, диспозиции и санкции дополнительно указывает на такой элемент, как субъект, адресат нормы. Это предложение, хотя представляет несомненный интерес, однако поддержки теоретиков права не получило. Указание на адресата нормы обычно рассматривают как часть диспозиции, поскольку правило поведения не может быть никому не адресовано. Однако, вопрос об адресатах нормы имеет во многих случаях существенное значение, в частности, для определения природы правоприменения, места поощрительных и компетенционных норм в классификационной системе и др., о чем будет сказано ниже.

Существовали и существуют взгляды, напротив, сужающие понятие правовой нормы. Так, Б.И. Шейндлин считал, что гипотеза и санкция вообще не входят в структуру нормы, что норма представлена только диспозицией. Но возникает естественный вопрос о том, чем же являются содержащиеся в тексте законов гипотезы и санкции.

Сходное мнение высказано О.Э. Лейстом, который в ряде работ отмечал, что нормы, по сути, состоят только из диспозиций, а гипотезы и санкции являются «атрибутами» норм. Аналогичная точка зрения была высказана и Г.Т. Чернобелем, который рассматривал гипотезу и санкцию как «внешние по отношению к правовой норме, нормативному предписанию факторы». Эти позиции вызвали критику большинства теоретиков.

Подводя итоги, можно констатировать, что в науке отсутствует единство по вопросу о структуре правовых норм.

Рассматривая различные точки зрения по указанным проблемам, следует, прежде всего, отметить те трудности, с которыми сталкивается признание исключительно трехчленной структуры всех норм.

Так, А.Ф. Черданцев более 25 лет назад обратил внимание на то, что, поскольку разные части трехчленной нормы нередко находятся в разных законах, то это приводит к следующему.

- Отдельные части могут создаваться, изменяться и отменяться в разное время и разными органами, которые действуют независимо друг от друга и даже могут не знать об изменении других частей нормы.

- Юридическая сила разных частей нормы может быть не одинаковой;

- Одна диспозиция может иметь множество разнородных санкций, содержащихся в нормативных актах, относящимся к разным отраслям права, а одна и та же санкция может быть составной частью множества правовых норм.

Действительно, если взять для примера правила дорожного движения и юридическую ответственность за их нарушение, то выявится следующее:

- каждая из многочисленных санкций, установленных ст.ст.264 УК РФ, 118 и др. КоАП РСФСР защищает от нарушений самые разнообразные диспозиции, входящие в Правила движения по улицам городов, населенных пунктов и дорогам; в Правила технической эксплуатации, в Правила по охране автомобильных дорог и дорожных сооружений и др. нормативные акты;

- части логических норм обладают разной юридической силой;

- любая из диспозиций, установленных этими Правилами имеет в зависимости от тяжести наступивших последствий разнообразные уголовно-правовые и административно-правовые санкции;

- и сами указанные Правила, и статьи законов, устанавливающих ответственность, неоднократно менялись независимо друг от друга.

Эти соображения относятся ко многим другим статьям УК и КоАП.

Положения, отмеченные А.Ф. Черданцевым, указывают на рассогласованность в основном формы. Однако рассогласованность частей трехчленной нормы проявляется и том, что эти части «живут» самостоятельно, практически независимо друг от друга.

Во-первых, можно отметить, что части нормы всегда имеют разных адресатов. В частности, если применительно к обязывающим и запрещающим нормам первая часть, может быть адресована любому субъекту (гражданину, должностному лицу, организации и т.д.), то вторая часть нормы содержит в отношении этих лиц лишь угрозу применения санкций. Непосредственно же она обращена к органу или лицу, управомоченному применить эту санкцию. Чаще всего это - компетентный государственный орган (суд, прокуратура, милиция и проч.).

Но эта часть нормы нередко имеет адресатом лиц, потерпевших ущерб от гражданских правонарушений (как физических, так и юридических), которым предоставляется право обратиться в суд за защитой своих интересов.

Применительно же к управомочивающим нормам меры принуждения, предусмотренные санкцией, относится к субъектам, несущим, вследствие представительно-обязывающего характера норм, встречные обязанности.

Соответственно трехчленная норма никогда не реализуется как единое целое. Напротив, если реализуются требования диспозиции в форме исполнения или соблюдения, то никогда вообще не возникает необходимости в применении санкции. Применительно к управомочивающим нормам реализация или нереализация санкции зависит от выполнения другой стороной встречной обязанности.

Помимо рассогласованности частей трехчленной нормы можно указать и на то, что далеко не все такие нормы имеют в законодательстве обе свои части, поэтому одну из частей приходится «создавать» чисто логически.

Большой интерес представляют в этой связи нормы уголовного права. Как отмечается в нашей литературе, уголовное право замыкает собой весь правопорядок, является цементирующим звеном всей системы юридической ответственности, поскольку его санкции применяются за нарушение норм других отраслей права. Это относится и к нормам КоАП РСФСР, Таможенного и Налогового кодекса РФ и нормам других актов, определяющим меры юридической ответственности за правонарушения.

Прежде всего, следует указать, что существуют нормы уголовного и административного права, которые обеспечивают соблюдение, исполнение реально существующих, сформулированных в законе или ином нормативном акте предписаний, которые являются диспозицией по отношению к нормам этих отраслей права (нарушение правил техники безопасности, дорожного движения, санитарии и др.). Это относится и к нормам, предусматривающим ответственность за бездействие: в этих случаях в других отраслях права также существуют правила, устанавливающие соответствующие обязанности.

Но в большинстве случаев для норм этих отраслей права, имея в виду нормы Особенной части, подобные диспозиции в законе отсутствуют.

О нормах типа «кража ... наказывается лишением свободы...» высказывались в этой связи различные соображения.

Чаще всего считается, что норма уголовного закона состоит из диспозиции (например, слово «кража») и санкции. Так, Я.М. Брайнин указывал, что здесь роль гипотезы выполняет диспозиция, которая представляет собой «основание санкции», и отмечал при этом, что диспозиция в уголовном законе не в полной мере совпадает с ее понятием в теории права.

Подобную же позицию занимал Н.П. Томашевский, также полагавший, что норма уголовного права состоит из диспозиции и санкции, и что «санкция оказывается не следствием нарушения данной нормы (как обычно утверждается), а, наоборот, следствием такого поведения, которое вполне соответствует данной норме, а именно ее диспозиции».

А.Г Братко считает, что в уголовном законе «словесно не сформулирован запрет, но он в силу своей общеизвестности логически предполагается». Заметим, однако, что дело не в общеизвестности (были и есть такие запреты, которые далеко не всем известны), а именно в логике: из наказуемости деяния неизбежно вытекает его запрещенность.

О том, что в таких нормах «гипотеза и диспозиция сливаются», «всегда слиты воедино», - писали М.С. Строгович, М.П. Карева, Р.З. Лившиц и др. Распространена эта точка зрения и в настоящее время. Так, в одном из последних учебников уголовного права (автор соответствующей главы М.П. Журавлев) говорится: «Статьи Особенной части подразделяются на диспозицию и санкцию, при этом диспозиция слита с гипотезой.

Эти позиции, однако, вызывают сомнения. Анализ текста закона свидетельствует о следующем. Если бы требовалось сформулировать именно запрет на совершение каких-либо общественно опасных действий, то достаточно было бы по одной статье закона, состоящей из одной части, на каждый состав преступления. Ведь запрещено любое убийство, любая кража и т.п., и не было бы необходимости выделять в Уголовном кодексе несколько видов каждого из этих и других преступлений (грабежей, разбойных нападений и др.). Но речь идет именно о разграничении характера и тяжести наказания в зависимости от конкретных обстоятельств и последствий совершения преступления. И санкции, предусмотренные различными статьями или частями соответствующих статей УК РФ, во всех этих случаях соотносятся не столько с характером нарушенной диспозиции (запрета), сколько - с тяжестью наступивших последствий и некоторыми другими обстоятельствами. Построить трехчленную норму в этих (и многих других случаях), ограничиваясь только самим запретом, не учитывая указанных обстоятельств, видимо нельзя.

Таким образом, часть уголовно-правовой нормы, указывающая на признаки преступления, является гипотезой: она устанавливает именно условия применения той или иной санкции. Запрет (диспозиция) выводится чисто логически - из наказуемости деяния. А точнее, один запрет соответствует нескольким составам определенного преступления. Те же соображения можно высказать и в отношении аналогичных норм и других отраслей права, устанавливающих юридическую ответственность.

Следовательно, каждая такая норма является чисто охранительной, состоящей из гипотезы и санкции. Логическая норма такого типа строится искусственно и реально в законодательстве не существует. Поэтому ее можно построить по-разному. Например, запрет похищения чужого имущества можно сформулировать как общий запрет на любое похищение, как запрет похищения тайно, открыто, путем обмана и т.п.

Важным представляется следующее обстоятельство. Если признать, что правовые нормы имеют исключительно трехчленную структуру, то их классификация, по сути, лишена смысла. Действительно, норма, включающая все три элемента (гипотезу, диспозицию и санкцию) может быть одновременно отнесена к различным категориям норм, что будет показано в следующем параграфе.

В целом, как отмечает С.С. Алексеев, «Авторы, ограничивающие анализ структуры нормы трехчленной схемой, не замечают того, что при подобном подходе живая ткань права, его реальность, отличающаяся единством формы и содержания, исчезают. Исчезают также - что в высшей степени важно в практическом отношении - тонкости, детали, нюансы регулирования... столь существенные для решения юридических дел на практике».

Но нельзя в полной мере согласиться и с теми авторами, которые полагают, что все без исключения нормы, сформулированные в законах имеют двучленную структуру.

Во-первых, отнюдь не все такие нормы имеют все элементы, образующие регулятивную или охранительную нормы (т.е. гипотезу и диспозицию или гипотезу и санкцию).

Так, большинство норм, содержащихся в Конституции РФ, Общей части УК РФ и многих других нормативных правовых актах, не формулируют гипотезу, однако ее всегда можно воссоздать логическим путем. При этом она принимает одну из следующих форм:

- «Всегда (при всех обстоятельствах), пока (или когда) действует данный нормативный акт...».

- «Всегда, пока действует данный нормативный акт, за исключением случаев, установленных законом ...».

Под исключительными случаями имеются в виду, например, положения ст.56 Конституции РФ, определяющей возможность ограничения прав и свобод граждан в условиях чрезвычайного положения или п.2 ст.23 Конституции, устанавливающего возможность ограничения права на тайну переписки на основании судебного решения и т.п.

Во-вторых, по сути дела, ни одна гипотеза, ни одной нормы вообще, не формулируется в законе полностью. Общими условиями реализации всех норм (т.е. элементами их гипотез) являются положения, связанные с действием нормативных актов во времени, в пространстве, по кругу лиц.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Идея разделения властей в истории мировой политико-правовой мысли
Отличие политического режима от государственно-правового
Федеративные государства: понятие и особенности
Демократические режимы, их особенности и виды
Формы закрепления института диспозитивности, проблемы его реализации и роль в защите прав и свобод граждан
Вернуться к списку публикаций