2012-01-02 18:22:17
ГлавнаяТеория государства и права — Проблемы эффективности реализации диспозитивных норм права



Проблемы эффективности реализации диспозитивных норм права


Настоящему периоду развития страны присущи тенденции демократизации и расширения свободы усмотрения субъектов правовых отношений, как граждан, так и юридических лиц, в экономической, политической, социальной и культурной жизни. Саморегуляция — особое свойство права и законодательства как системных образований. Соответственно поиск оптимального соотношения императивного и диспозитивного правового регулирования представляет собой фундаментальную общетеоретическую проблему. При этом следует учитывать, что децентрализация на уровне государственных органов (республиканских, краевых, областных и т.д.) не меняет качественной природы государственного правового регулирования, тогда как саморегуляция придает правовой регламентации поведения людей качественно иные свойства, предоставляя субъектам права большую свободу.

Проблему эффективности реализации диспозитивных норм права можно рассматривать в нескольких аспектах: конституционно-правовом, гражданско-правовом, уголовно-процессуальном и т.д.

Конституционно-правовые проблемы эффективности реализации диспозитивных норм права.

В настоящее время остро обсуждается вопрос о том, какое место должен занимать Президент России в системе разделения властей, какими должны быть его полномочия, в каком виде должен быть закреплен «механизм сдержек и противовесов» в Конституции РФ и т.п.

Российская Федерация в соответствии с формально-юридическими признаками, выработанными наукой конституционного права и определяющими форму правления, является смешанной, полупрезидентской республикой. Однако не подлежит сомнению тот факт, что Президент России обладает более значительными полномочиями, чем, скажем, глава «чистой» президентской республики - США. По всей видимости, «отцы-основатели» российской Конституции взяли за основу модель разделения властей во Франции. При этом не было учтено, что Франция дает пример крайний. Конституция Французской Республики содержит невиданные во всей французской республиканской истории ограничения парламентской власти, обусловленные угрозой гражданской войны и фашистским мятежом. Достаточно сказать, что все государства, воспринявшие французскую модель разделения властей (в основном это бывшие колонии Франции) реализуют ее в условиях авторитарных политических режимов, когда любые ограничения президентской власти со стороны иных конституционных органов в основном фиктивны.

В России Президент является гарантом Конституции (ч. 2 ст. 80 Конституции РФ). При вступлении в должность он приносит народу присягу, в которой клянется «соблюдать и защищать Конституцию Российской Федерации» (ч. 1 ст. 82). М.В. Баглай справедливо отмечает, что «эти нормы страдают некоторой неопределенностью и вряд ли могут при всех условиях исключить политический субъективизм Президента в понимании угрозы для Конституции; неясным остается и содержание мер, принятие которых входит в понятие «гаранта».

Гипертрофия диспозитивных норм в общей массе правовых норм, регулирующих статус Президента России, открывает для него широкие возможности действовать по своему усмотрению, исходя не только из буквы, но и духа Конституции и законов, что, несомненно, является нарушением демократии и чуждо правовому государству. Представляется целесообразным сократить сферу диспозитивного регулирования положения Президента РФ в системе разделения властей и сузить объем его полномочий.

Показательно, что проведенное нами анкетирование юристов-практиков дало следующие результаты: большинство респондентов высказалось за сужение диспозитивных полномочий Президента (55 %), 30 % опрошенных считают, что они должны быть оставлены без изменений и лишь 15 % высказалось за их расширение.

Одним из краеугольных камней свободы личности являются диспозитивные нормы института частной собственности. Подлинной новацией для конституционного права России является диспозитивная норма ч. 2 ст. 9, устанавливающая, что «земля и другие природные ресурсы могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности». Здесь в отношении природных ресурсов применен общий подход к праву собственности, сформулированный ранее в ст. 8 Конституции РФ, т.е. равное признание и охрана всех форм собственности.

Наиболее важным и принципиальным является прямое и безоговорочное закрепление права частной собственности на землю. Этим на данной стадии завершается длительная и изнурительная борьба демократических сил России за один из основных принципов свободы, рыночной экономики и правового государства.

В дореволюционной России право частной собственности на землю отстаивали такие крупные государственные деятели, как С.Ю. Витте, П.А. Столыпин и др. В то же время существовало сильное течение (Н.Д. Кондратьев, А.В. Чаянов), которое отрицало право частной собственности на землю, выступая за ее социализацию, т.е. право трудового землепользования, при котором все желающие трудиться на земле могли бы присваивать себе продукты своего труда при условии выплаты обществу земельной ренты. Однако большевистское решение земельного вопроса привело к тому, что не только все желающие, но и коренные крестьяне оказались без земли и принудительно вступали в коллективные хозяйства.

Новая Конституция России пробуждает интерес граждан к владению и пользованию землей. Но для этого собственник должен иметь право передавать свой участок по наследству, продавать его, сдавать в аренду, закладывать и т.д. В то же время государство обязано обеспечить баланс интересов собственника и общества с тем, чтобы земля, и, прежде всего, земли сельскохозяйственного назначения, использовались для блага, как индивида, так и всего общества. Государство регулирует получение земельного участка для хозяйственного использования, обеспечивает гражданам устойчивость их прав.

Признанием права частной собственности на землю государство вводит ее в гражданский оборот, который не может считаться с самовольными территориальными изъятиями из него тех или иных объектов. Такие принципы Конституции, как ее действие и верховенство на всей территории, единое экономическое пространство, ставят вне конституционной законности любые попытки региональных властей исключить право частной собственности на землю - даже в тех республиках, где это было сделано с помощью референдумов (Башкортостан, Марий Эл). На территории Российской Федерации не могут признаваться два противоположных подхода к такому кардинальному вопросу.

Представляется целесообразным закрепить в Земельном кодексе РФ диспозитивную правовую норму, согласно которой право частной собственности на землю закреплялось бы с ограничениями: только за гражданами РФ. Сельскохозяйственные же угодья разрешалось бы использовать только по назначению.

Показательно, что 88 % опрошенных автором граждан РФ отдали свое предпочтение именно этому варианту решения проблемы, 6% считают, что следует полностью ликвидировать право частной собственности на землю, 6% - сторонники иных вариантов. За предоставление права частной собственности на землю всем (в т.ч. и иностранным гражданам) и без каких-либо ограничений высказался 1 % опрошенных.

В соответствии с Конституцией РФ «каждый имеет право свободно искать, получать, предавать, производить и распространять информацию любым законным способом» (ч. 4 ст. 29 Конституции РФ).

Как это не парадоксально, признание права на информацию, свободы средств массовой информации требует их ограничения. Международный Пакт о гражданских и политических правах 1996 г. не случайно говорит о необходимости на основе закона ограничить свободу слова и печати для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья и нравственности населения.

Определенным ограничением права человека на информацию является другое право личности - право на неприкосновенность частной жизни. Эти два права конкурируют друг с другом. С одной стороны, каждый человек имеет право на личную и семейную тайну, на защиту своей чести и доброго имени, на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. При этом устанавливается, что сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются. С другой стороны, каждый имеет право на информацию.

Представляется, что ключом к разрешению всех возникающих в связи с этим коллизий должно выступать согласие либо несогласие лица на сбор и распространение информации о его частной жизни. Действительно, правомерна ситуация, когда информация о личной жизни человека собирается журналистом в ходе интервью, беседы или в другой форме с согласия лица. Но в любом случае недопустимо собирать информацию, тем более компрометирующего характера, без ведома лица и распространять ее без его согласия. Безусловно, в данном случае Конституция нарушена.

Несовершенство законодательства о средствах массовой информации часто приводит к злоупотреблениям прессы свободой печати. Приведем лишь некоторые примеры.

Закон о средствах массовой информации в п. 12 части 1 ст. 47 закрепляет право журналиста распространять подготовленные им сообщения и материалы без подписи. Таким образом, в том случае, если журналист нарушил права и свободу других граждан, требовать их восстановления будет не у кого.

Другой пример. Закон в п. 5 ч. 1 ст. 49 обязывает журналиста получать согласие на распространение в средстве массовой информации сведений о личной жизни гражданина от самого гражданина или его законных представителей (за исключением случаев, когда это необходимо для защиты общественных интересов).

Получается, что, во-первых, «когда это необходимо для защиты общественных интересов» получать согласие у лица на распространение информации об его частной жизни необязательно, что противоречит конституционному признанию приоритета личности над обществом и государством (ст. 2 Конституции РФ).

Во-вторых, совершенно непонятно, что понимается под «общественными интересами», и в каких случаях возникает необходимость их защиты?

И, наконец, закон требует от журналиста получать согласие лишь на распространение информации. Следовательно, совершенно необязательно получать разрешение у лица на поиск, сбор, хранение и передачу информации о его личной жизни. Данное положение закона прямо противоречит норме ч. 1 ст. 24 Конституции РФ, которая гласит: «сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются».

При внимательном изучении закона неизбежно приходишь к выводу, что одной из основных мыслей закона является закрепление приоритета общественного, государственного интереса перед интересом отдельной личности, что противоречит такому принципу конституционного строя РФ как принцип приоритета прав и свобод человека (ст. 2 Конституции РФ). Придти к подобному заключению позволяют следующие выражения закона: «для защиты общественных интересов», «общественный долг», «общественно значимые сведения» и т.д.

В ч. 2 ст. 51 Закона РФ «О средствах массовой информации» говорится: «запрещается использовать право журналиста на распространение информации с целью опорочить гражданина или отдельные категории граждан исключительно по признакам пола, возраста, расовой или национальной принадлежности, языка, отношения к религии, профессии, места жительства и работы, а также в связи с их политическими убеждениями». Полагаем, что данная формулировка закона отличается недостаточной четкостью. Если следовать точно букве закона, то журналисту разрешается распространять информацию с целью опорочить гражданина или отдельные категории граждан, если он действует не исключительно по признакам пола, возраста, расовой или национальной принадлежности, языка, отношения к религии, профессии, места жительства и работы или в связи с их политическими убеждениями, но и по другим причинам. Кроме того, получается, что журналисту дозволяется распространять информацию о гражданах с целью опорочить их, если он действует по признаку, не входящему в перечень, указанный в законе. Например, по признаку социального положения.

Бесспорно, подобные существенные дефекты закона требуют не просто внесения изменений в действующий документ, но принятия нового закона, который бы содержал меньшее количество диспозитивных норм права, более детально регламентировал деятельность журналистов и полностью соответствовал ныне действующей Конституции России.

Интересен тот факт, что ограничительные акции (юридические и фактические) российских органов власти в отношении средств массовой информации применяются намного реже, чем в зарубежных развитых государствах. Не встречаются случаи конфискации печатных изданий, редко кто-либо привлекается к ответственности за клевету и подстрекательские высказывания.



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Критерии классификации форм государства
Охрана конституционного строя России
Понятие теократии
Виды коллизий института юридической ответственности
Формы закрепления института диспозитивности, проблемы его реализации и роль в защите прав и свобод граждан
Вернуться к списку публикаций