2015-04-26 18:43:03
ГлавнаяГражданское право и процесс — Односторонние сделки в гражданском праве Российской Федерации



Односторонние сделки в гражданском праве Российской Федерации


Односторонние сделки, направленные на изменение гражданских правоотношений.

Второй стадией развертывания гражданского правоотношения является его изменение в силу односторонней сделки хозяйствующего субъекта.

Секундарные правомочия (обособленные в виде правомочия распоряжения в вещных правах) выражают «внутренние механизмы» в развитии правоотношения, они являются основой для совершения односторонних сделок, направленных на изменение и прекращение правоотношений.

Изменение правоотношения является промежуточной и необязательной стадией его существования. Такое изменение возможно в двух направлениях - по линии субъектов и по линии его содержания. Не исключена возможность изменения правоотношения и в обоих направлениях.

Гражданский кодекс РФ предусматривает возможность заключения договора банковского вклада в пользу третьего лица (п. 1 ст. 842). Между банком и вносителем денежных средств возникает относительное правоотношение, в котором праву требования вносителя средств (вкладчика) соответствует обязанность банка по возврату суммы вклада и выплате процентов на нее. Однако такое правоотношение осложнено дополнительной юридической связью: третье лицо наделяется правообразовательным правомочием, которому коррелирует связанность банка в основном обязательстве. Тем не менее, до выражения третьим лицом намерения воспользоваться правами вкладчика лицо, заключившее договор банковского вклада, может уменьшить объем того права, который предоставлен третьему лицу. Например, заявить требование о выдаче только части вклада. Поведение выгодоприобретателя, выражающее его намерение воспользоваться правами вкладчика, является односторонней сделкой. Такая сделка приводит к перемене лиц в обязательстве: вместо вносителя средств вкладчиком становится третье лицо, в пользу которого этот вклад был внесен. Следовательно, правоотношение изменяется по линии его субъектов.

Стороны в обязательственном правотношении могут преобразовывать свои права и обязанности или конкретизировать их, если они были недостаточно определены в момент их возникновения.

Рассмотрим это утверждение на примере альтернативного обязательства. Его неполная определенность заключается в том, что правоотношением предусматривается несколько возможных предметов исполнения, но какая из этих возможностей осуществится - неизвестно [37]. По общему правилу при исполнении альтернативного обязательства право выбора предмета исполнения принадлежит должнику (ст. 320 ГК РФ). Должник обязан совершить одно из двух (или нескольких) предоставлений, составляющих предмет обязательства. Но только в результате выбора должника выяснится предмет исполнения, а обязательство получит необходимую определенность [38]. Правомочие выбора входит в состав субъективного права управомоченного, но ему не соответствует никакая часть правовой обязанности, лежащей на другом участнике правоотношения.

Односторонняя сделка - выбор предмета исполнения по альтернативному обязательству представляет собой осуществление секундарного правомочия, которое изменяет границы правоотношения, уменьшает его объем.

Аналогичное положение складывается при факультативном обязательстве, когда предмет исполнения точно определен, но за должником остается правомочие освободиться от своей обязанности, предложив некоторое другое предоставление.

Если отказ от исполнения договора сопряжен с требованием возмещения убытков, то первоначальная правовая связь не прекращается, а лишь изменяется, трансформируется в своем содержании в охранительное правоотношение.

Возложение на сторону, изъявляющую волю на прекращение правоотношения, безэквивалентных обязанностей имущественного характера выполняет функцию восстановления имущественного положения ее контрагента.

Такая обязанность возложена на: по договору подряда - на заказчика (ст. 717 ГК РФ), по договору возмездного оказания услуг - на заказчика (п. 2 ст. 782 ГК РФ), по договору транспортной экспедиции - на обе стороны (ст. 806 ГК РФ), по договору хранения - на поклажедателя (ст. 904 ГК РФ), по договору комиссии - на комитента (п. 1 ст. 1003 ГК РФ).

При транзитной поставке покупатель может направить продавцу отгрузочную разнарядку, указав в ней кому, в каком объеме и в какой, срок последний обязан отгружать товар (ст. 509 ГК РФ). Разнарядка - односторонняя сделка, обязательная для продавца, поскольку тот принял на себя соответствующую обязанность по договору с лицом, выдавшим разнарядку.

На основании п. 1 ст. 744 ГК РФ заказчик вправе вносить изменения в техническую документацию при условии, если вызываемые этим дополнительные работы по стоимости не превышают десяти процентов указанной в смете общей стоимости строительства и не меняют характера предусмотренных в договоре строительного подряда работ.

Статья 31 Устава железнодорожного транспорта РФ (ст. 37 ТУЖД РФ) предусматривает право грузоотправителя или грузополучателя на переадресовку перевозимого груза с изменением указанных в перевозочных документах грузополучателя и (или) железнодорожной станции назначения. Дифференцированный подход советского законодательства к регулированию данных отношений диктовался необходимостью устранения нерациональных, экономически невыгодных перевозок (ст. 25 УЖД СССР). Поэтому ст. 59 УЖД Союза ССР предоставляла грузоотправителю лишь право изменить указанного в накладной грузополучателя без изменения станции назначения. Что касается изменения первоначальной станции назначения, то такая переадресовка допускалась только в исключительных случаях и только по соглашению, т.е. при наличии согласия железной дороги (ст. 60 УЖД Союза ССР) [39].

Возмездный характер договора перевозки грузов в Гражданском кодексе РФ (п. 1 ст. 785 ГК РФ) предполагает и оплату изменений (дополнительных операций), связанных с переадресовкой груза (ст. 31 Устава железнодорожного транспорта РФ). Более того, расширение диапазона диспозитивности означает и большую самостоятельность хозяйствующих субъектов в установлении своих прав и обязанностей. В частности, и право произвести переадресовку груза в одностороннем порядке. Разрешение руководителей железной дороги, необходимое для переадресовки груза в соответствии с п. 2 Правил переадресовки грузов на железнодорожном транспорте [40], не свидетельствует о договорном характере вносимых в договор перевозки груза изменений, а является лишь элементом юридического состава, необходимым для одностороннего изменения правоотношения.

Пункт два ст. 837 ГК РФ предоставляет гражданину-вкладчику право на одностороннее изменение договора срочного вклада, придав ему характер договора до востребования.

Согласно п. 1 ст. 850 ГК РФ в случаях, когда в соответствии с договором банковского счета банк осуществляет платежи со счета, несмотря на отсутствие на нем денежных средств (кредитование счета), банк считается предоставившим клиенту кредит на соответствующую сумму со дня осуществления такого платежа. Если банком получено заявление клиента об одностороннем отказе от исполнения договора банковского счета или закрытии счета, указанный выше смешанный договор считается измененным. Обязанность банка по кредитованию прекращается, а клиенту, в соответствии с условиями договора, надлежит возвратить фактически полученную сумму кредита и уплатить проценты за пользование [41].

В силу заключенного между банком и клиентом договора банковского счета распоряжение клиента о списании денежных средств со счета возлагает на банк обязанность его исполнения (п. 1 ст. 854 ГК РФ).

Мы привели примеры, когда правомочием на одностороннее изменение обязательственного правоотношения наделяется одна из его сторон в силу прямого указания закона. Реже встречаются случаи, когда такое секундарное право выговаривается кредитором либо должником на стадии заключения договора или в период его действия через внесение соответствующих дополнений. В порядке иллюстрации этого тезиса укажем на п. 3 ст. 838 ГК РФ, который содержит следующее правило: в срочном договоре банковского вклада, заключенном банком с юридическим лицом, стороны вправе предусмотреть условия об одностороннем изменении (уменьшении или увеличении) банком процентной ставки.

Односторонние сделки, направленные на прекращение гражданских правоотношений.

Разграничение односторонних сделок, направленных на прекращение гражданских правоотношений, можно провести по признаку деления имущественных прав на вещные и обязательственные (с выделением в самостоятельную группу односторонних волеизъявлений, порождающих ликвидацию предварительных (служебных) правоотношений как предпосылки имущественно-правовых отношений) [42].

Первую группу образуют односторонние сделки, направленные на прекращение права собственности и иных вещных прав.

Отказ от субъективного права собственности (derelictio) [43] формально представляет собой новое для нашего законодательства основание прекращения права собственности, хотя по существу, оно и ранее использовалось в имущественных отношениях. Отказ - это реализация правомочия распоряжения собственником своими субъективными, правами, оставление вещи на произвол судьбы, без всякого соображения о передаче ее другому лицу [44]. Однако такой добровольный отказ, на первый взгляд, не влечет последствий, характерных для односторонней сделки: возникновения, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей. На это, как может показаться, указывает и ч. 2 ст. 236 ГК РФ. Собственник брошенных вещей сохраняет на них право собственности, несет бремя содержания имущества (ст. 210 ГК РФ), отвечает за вред, причиненный этим имуществом другим лицам.

Тем не менее, отказ - это именно односторонняя сделка [45]. Она управомочивает других лиц: во-первых, снимая с каждого обязанность пассивного воздержания, а во-вторых, предоставляя каждому право на завладение. Иллюстрацией этого положения может служить публичное бросание денег.

Для признания рассматриваемого юридического факта в качестве односторонней сделки необходимо установить волю собственника отказаться от самого права на вещь. Воля может быть выражена как словами, так и поведением, из которого подобное намерение может быть выведено. Однако и в том. и другом случае в таком намерении собственника не должно быть сомнения у того, кто желает присвоить себе брошенные вещи. Необходимо при этом учесть, что ст. 236 ГК РФ не придает молчанию юридическое значение, то есть не рассматривает его как возможную форму выражения воли собственника.

Показательны в этом смысле нормы главы VII Кодекса торгового мореплавания РФ (КТМ) в отношении имущества, затонувшего в пределах внутренних морских вод или территориального моря РФ. Собственник такого имущества помимо своей, воли утрачивает, по крайней мере, правомочия по владению и пользованию (а в значительной степени и правомочие по распоряжению), но с точки зрения закона продолжает оставаться собственником (ст. 110 КТМ). Его молчание в течение года со дня, когда имущество затонуло (т.е. если собственник не сделает заявление капитану ближайшего морского торгового или рыбного порта (п. 1 ст. 108 КТМ), или не поднимет имущество в срок, установленный п. 2 ст. 108 КТМ), рассматривается как отказ от такого имущества.

По своей правовой природе отказ от права собственности представляет собой одностороннюю сделку, совершенную под мнимым отлагательным условием (conditio tacita). Такая квалификация основывается на том, что условие здесь входит в состав сделки, составляет ее необходимую принадлежность.

Закрепление такой модели в ст. 236 Гражданского кодекса РФ может показаться не очень значительным правилом, но по существу оно является гражданско-правовой основой значительной части нашего экологического законодательства [46]. Нельзя ничего выбросить и считать, что больше ни за что не надо отвечать. Нет. Ответственность существует до тех пор, пока кто-то не согласится эту вещь взять [47]. Такая юридическая конструкция не только разрешает проблему бесхозяйных вещей и в этом смысле дает оптимальный результат, но и открывает широкие возможности для построения схем иных юридических отношений.

Прежде всего, она позволяет предложить решение ряда жизненных ситуаций. Например, выделение органом местного самоуправления контейнерных площадок для сбора отходов (лома цветных и черных металлов, стекла, текстиля, бумаги) на территории городских и других поселений можно рассматривать как действия, свидетельствующие о желании муниципального образования приобрести право собственности на бесхозяйные вещи. В такой ситуации, основная односторонняя, сделка (отказ гражданина от права собственности на выброшенное имущество) определяет момент прекращения бремени содержания принадлежащего ему имущества, вспомогательная - момент возникновения права муниципальной собственности на движимые вещи.

С точки зрения высказанных положений становится понятной ситуация, складывающаяся при отказе от товара в пользу государства (ст. 105 Таможенного кодекса РФ). Условием действительности односторонней сделки собственника, направленной на помещение товаров или транспортных средств под таможенный режим отказа в пользу государства, является разрешение таможенного органа РФ. Решение о предоставлении указанного разрешения имеет административную природу и выражает положительное (отрицательное при отказе в предоставлении разрешения) отношение таможенного органа к одностороннему волевому акту собственника. Включение в Таможенный кодекс РФ и в Положение о таможенном режиме отказа от товаров в пользу государства [48] норм, регламентирующих прекращение права собственности в силу одностороннего волеизъявления управомоченного лица, свидетельствует о их гражданско-правовой природе, а, следовательно, означает и невозможность их противоречия правилам ГК (абз. 2 п. 2 ст. 3 ГК РФ).

Представляется, что норма, закрепленная ст. 236 ГК РФ, подлежит расширительному толкованию, а, следовательно, может быть распространена и на иные вещные права, как поименованные в ст. 216 ГК РФ, так и не закрепленные в ней.

В Гражданском кодексе не определен перечень оснований прекращения права пожизненного наследуемого владения и постоянного (бессрочного) пользования земельным участком (ст. 287 ГК РФ), а содержится лишь отсылка к земельному законодательству. Земельный кодекс РФ (п. 1 ст. 45 и п. 3 ст. 53) [49]указывает на дополнительное основание прекращения рассматриваемых вещных прав - отказ от права, который может быть совершен землепользователем или землевладельцем.

Допустимо и упразднение земельного сервитута односторонним отказом сервитуария от принадлежащего ему права, хотя такая возможность не предусмотрена ст. 276 ГК РФ [50].

Здесь напрашивается аналогия с другим правовым явлением, характерным для наследственного права. Так, абз. 2 ст. 538 ГК РСФСР 1964 г., абз. 2 п. 2 ст. 1137 ГК РФ предусматривают возможность установления пожизненного (временного) пользования жилым домом, квартирой или иным жилым помещением в силу завещательного отказа. Признание такого права личным сервитутом [51] означает и допустимость его прекращения односторонним волеизъявлением отказополучателя. С упразднением юридической связи между легатарием и объектом права исчезает и само право пожизненного (временного) пользования жилым помещением.

Вопрос о допустимости одностороннего отказа от права возникает и применительно к особым вещным правам, производным от права собственности - праву хозяйственного ведения и праву оперативного управления. Так, по мнению Е.А. Суханова, юридические лица-несобственники «...не вправе прекращать свои правомочия путем отказа от прав на имущество в порядке, предусмотренном ст. 236 ГК РФ, ибо это нарушает право собственности на данное имущество их учредителя» [52]. Такое утверждение является верным лишь отчасти по отношению к недвижимому имуществу, принадлежащему предприятию на праве хозяйственного ведения (п. 2 ст. 295 ГК РФ), а также по отношению к имуществу, закрепленному за казенным предприятием (за исключением производимой им продукции). Что касается движимого имущества, переданного государственному или муниципальному унитарному предприятию на праве хозяйственного ведения, а также имущества учреждения, приобретенного за счет доходов от предпринимательской деятельности (п. 2 ст. 298 ГК РФ), то такое имущество является объектом их свободного распоряжения.

Наделение унитарного предприятия или финансируемого собственником учреждения правомочием распоряжения в пределах, установленных законом (а в отношении учреждения и в соответствии с целями его деятельности, заданиями собственника и назначением имущества), означает и возможность решения ими юридической судьбы вещи, а, следовательно, и право на отречение (отказ) от нее.

Сказанное, однако, не означает, что государственное или муниципальное унитарное предприятие лишено правомочия распоряжения недвижимым имуществом в виде отказа от него. Необходимо учитывать следующее. Отречение от права хозяйственного ведения на движимые вещи обращено ко всякому и каждому, на недвижимые - ограничивается внутренними отношениями собственника и созданного мм предприятия. Собственник наделяется правом на завладение, осуществление которого через совершение односторонней сделки приводит к юридической возможности изъятия недвижимого имущества без ликвидации юридического лица [53]. Аналогичное толкование, в значительной мере оправданное интересами гражданского оборота, дает и судебная практика [54].

Интересно отметить ту позицию, которую занимало в этом вопросе право дореволюционной России. Е.В. Васьковский относил отречение управомоченного лица, выраженное в одностороннем акте какого бы то ни было рода к основаниям прекращения личных сервитутов. Основанием для такого вывода послужил общий принцип отчуждаемости гражданских прав, закрепленный по отношению к обязательствам в ст. 1544 т. X ч. 1 Свода законов гражданских [55].

В проекте Гражданского уложения отказ от права лица, в пользу которого оно установлено, рассматривался в качестве самостоятельного основания прекращения вотчинных прав (ст. 181) [56]. Кроме того, согласно ст. 183 проекта, односторонний отказ от вотчинного права в чужом имуществе признавался действительным независимо от принятия его другой стороной (за исключением наследственного оброчного владения). С позиции сегодняшнего дня последнее рассуждение имеет для нас особое значение, поскольку оно корреспондирует современному российскому законодательству.

Ряд кодификаций гражданского права предусматривают отказ в качестве одного из способов прекращения непосредственного отношения между управомоченным лицом и вещью. Такое основание включено в текст Германского Гражданского уложения - в отношении узуфрукта на движимую вещь (§ 1064), Эстонского закона о вещном праве - в отношении пользовладения движимой вещью (п. 1 ст. 205), Гражданского кодекса Квебека - в отношении права узуфрукта (п. 4 ст. 1162, ст.ст. 1169-1170), пользования (ст. 1176), сервитута (п. 2 ст. 1191) и эмфитевзиса (п. 6 ст. 1208), Гражданского кодекса Республики Казахстан - в отношении вещных прав, принадлежащих несобственннику (ст. 258).

Иначе обстоит дело в латвийском законодательстве, где молчание пользователя сервитута производит юридический эффект в виде прекращения права на чужую вещь в единстве с другим элементом фактического состава - действиями собственника служащей вещи, несовместимыми с использованием такого вещного права (абз. 1 ст. 1238 Гражданского Закона (кодекса) Латвийской республики). Поясним содержание этого предписания на следующем примере. Собственник служебного земельного участка возводит на нем здание, а владелец господствующего участка, зная об этом факте, не протестует в законном порядке до окончания строительства. Соответственно по истечении этого срока пользователь сервитута утрачивает право на предъявление требования о сносе такого сооружения.

Анализ приведенных норм позволяет утверждать, что отказы от вещных прав лиц, не являющихся собственниками, не противоречат основным началам и смыслу гражданского законодательства. Акты отказа достаточны для прекращения вещных прав, в которых не участвует определенное обязанное лицо. Однако их осуществление достаточно проблематично, ввиду указания п. 2 ст. 9 ГК РФ, в соответствии с которым отказ от таких прав не влечет их прекращения, за исключением случаев, предусмотренных законом. Существующая коллизия может быть преодолена лишь путем внесения соответствующих изменений в ГК РФ в силу его верховенства над другими законами (абз. 2 п. 2 ст. 3 ГК РФ).

Осуществление права собственности достигает своих естественных границ при уничтожении вещи. Само физическое уничтожение может реализовываться как путем полного уничтожения (например, сжигания), так и путем приведения вещи в состояние, непригодное для использования (демонтаж, разборка, разрушение, различные механические повреждения). В первом случае право собственности прекращается без возникновения его у другого лица вследствие исчезновения вещи как материального объекта (п. 1 ст. 235 ГК РФ). Во втором - право собственности может продолжать существовать по отношению к остаткам уничтоженной вещи.

Систематизация односторонних сделок, направленных на прекращение обязательственных правоотношений, может быть построена сообразно способам прекращения действия гражданских прав и обязанностей. Первую подгруппу составят односторонние сделки, направленные на осуществление содержащихся в правоотношении гражданских прав и обязанностей. Вторую - односторонние волевые акты, приводящие к прекращению действия прав и обязанностей, заключенных в правоотношении до их осуществления.

Начнем с исследования первой выделенной нами подгруппы, а именно, правомерного поведения субъектов гражданского права, вызывающего прекращение обязательств в результате их осуществления:

- зачетом встречного однородного требования (ст. ст. 410-412 ГК РФ);

- прощением долга (ст. 415 ГК РФ).

Каждое из перечисленных оснований требует самостоятельного изучения.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011




Интересное:


Влияние системы судов общей юрисдикции на установление родовой подсудности
Правовое регулирование неустойки на современном этапе
Оферта как предложение стороны заключить договор
Пожертвование как разновидность дарения
Общетеоретические аспекты административно-правового исследования проблем управления государственной собственностью субъекта Российской Федерации
Вернуться к списку публикаций