2015-04-26 18:43:03
ГлавнаяГражданское право и процесс — Односторонние сделки в гражданском праве Российской Федерации



Односторонние сделки в гражданском праве Российской Федерации


Односторонние волевые акты: модели классификаций.

Научные классификации строятся на основе выявления общих признаков предметов и закономерных (случайных) связей между ними. Они помогают не только в систематизации изучаемых явлений, но в то же время служат ступенью в изучении самих явлений, нередко способствуют правильному уяснению их функции и природы. Применительно к предмету нашего исследования правильная классификация может дать надежный ориентир для раскрытия правовой природы односторонних сделок, их роли в механизме гражданско-правового регулирования.

Сделки могут быть подразделены в зависимости от своего содержания на возмездные (onerosa) и безвозмездные (lucrativa). Наличие или отсутствие встречного имущественного предоставления в рамках возникшей между сторонами правовой связи используется в качестве разграничительного критерия такой дихотомической классификации. Еще в дореволюционном праве мы наблюдаем стремление к распространению такого деления лишь на двусторонние и взаимные сделки, что особенно ярко сказалось у А.М. Гуляева. Логическим следствием такой позиции явилось и выделение признака безвозмездности односторонних сделок как их характерной особенности [1]. В советский период развития науки гражданского права эта идея нашла отражение в трудах проф. И.Б. Новицкого, на современном этапе ее становления - в работах В.С. Ема, Е.В. Михайловой и Р.О. Халфиной [2].

Наблюдение за тем значением, которое играют односторонние волевые акты в современном имущественном обороте, дает нам полное основание высказать предположение о противоположной тенденции - презумпции возмездности любой односторонней сделки.

Для определения истинности этой гипотезы мы пойдем следующим путем. Во-первых, попытаемся выяснить понятие возмездности для проведения точного догматического разграничения юридических отношений. Второй нашей задачей будет поиск повторяемости этого момента в связанных фактических составах, элементом которых выступает одностороннее волеизъявление для построения цепи суждений, констатирующей эту регулярность. Наличие такой цепи послужит формальным основанием для подтверждения высказанной гипотезы.

Понятие возмездности в Гражданском кодексе РФ сформулировано применительно к договорной модели построения гражданских прав и обязанностей (п. 1 ст. 423 ГК РФ). Использование такой дефиниции в качестве критерия для разграничения возмездных и безвозмездных односторонних сделок не может быть оправданно ни теоретическими соображениями, ни результатами практической деятельности. Нам кажется, что к установлению истинного значения понятия возмездности в свое время приблизился барон А.А. Симолин: « ...для признания юридического отношения возмездным нужно, чтобы действие одного лица, вытекающее из данного отношения, находилось в синаллагматической, условной или каузальной зависимости от действия другого контрагента» [3]. Методологический характер цитируемой работы позволяет воспользоваться приведенным определением как общей посылкой для решения поставленной задачи.

Следует, прежде всего, указать на случаи, когда для возможности осуществления права кредитора применяется особая мера обеспечения с привлечением к правоотношению специальных субъектов - банка, кредитной или страховой организации. Речь идет об односторонней сделке - выдаче банковской гарантии бенефициару, которая в сочетании с договором о ее предоставлении приводит к конечному юридическому эффекту - возникновению обязательства между гарантом и бенефициаром по уплате денежной суммы. Проблема, с которой мы столкнулись, наиболее рельефно проявляется в сложившейся системе юридических фактов. Ряд авторов (Л.Г. Ефимова, Ю.В. Петровский) [4] избирают следующий способ ее разрешения: они признают возмездность договора и безвозмездность совершаемого на его основе одностороннего волеизъявления. Подобный вывод является результатом недостаточного уяснения смысла самого деления и объясняется упрощенным пониманием критерия возмездности, положенным в его основу. Поведение гаранта в исполнение его обязанности находится в каузальной зависимости от уже совершенного при установлении юридического отношения действия принципала, выразившегося в предоставлении гаранту вознаграждения.

Схожее построение юридических фактов мы видим в другом гражданско-правовом институте: при совершении публичного обещания выплаты денежного вознаграждения исполнение кем-либо того действия, за которое обещана награда, в большинстве случаев причинно обусловлено волеизъявлением обещавшего.

Наряду с этим должно быть отмечено, что наше законодательство дает основания для вывода о возмездном характере односторонних волеизъявлений. В подтверждение этого стоит привести предписание ст. 31 Устава железнодорожного транспорта РФ (ст. 37 ТУЖД). Осуществление права грузоотправителя произвести переадресовку перевозимого груза с изменением указанных в перевозочных документах, грузополучателя и (или) железнодорожной станции назначения предполагает и оплату изменений (дополнительных операций), связанных с переадресовкой груза.

Повторяемость момента возмездности в разобранных нами примерах позволяет считать доказанным и допущение о презумпции возмездности односторонней сделки. В соответствии с изложенными выше соображениями речь должна идти о возмездности правового отношения, порождаемого сложным фактическим составом. Возмездность одностороннего волеизъявления определяется либо природой юридического отношения, из которого данное действие вытекает, либо зависимостью состоявшейся односторонней сделки от других юридических фактов.

Меньшая строгость нашего права к дарителю, проявляющаяся освобождении его от ответственности за качество подаренной вещи (сравн. со ст. 255 проекта ГУ в ред. 1899 г., абз. 2 ст. 1917 Гражданского Закона Латвийской Республики, ст. 527 Гражданского кодекса Грузии), может быть по аналогии распространена и на иные способы безвозмездного отчуждения имущества [5]. В качестве примера возможности такого применения закона по сходству отношений приведем следующую ситуацию. Представим, что член производственного кооператива выходит из него. Отсроченные юридические последствия в виде обязанности артели совершить одно из двух, предоставлений, составляющих предмет альтернативного обязательства (выплатить стоимость пая или, например, выдать легковой автомобиль Nexia, соответствующий его паю), реализуются посредством совершения членом кооператива односторонней сделки - выбора предмета исполнения. Состоявшееся волеизъявление безвозмездно, судя по природе учредительного документа - устава (п. 1 ст. 108 ГК РФ). Здесь нет основания предполагать, что законодатель определил бы такие отношения иначе, поэтому если выбор выбывающего члена сделан в пользу транспортного средства, то на производственный кооператив (за исключением случая, когда орган управления такого юридического лица умышленно умалчивает о недостатках вещи) не должна быть возложена ответственность за его скрытые недостатки.

Проверим теперь можно ли воспользоваться признаком «имущественности» (на котором построена дифференциация предмета гражданского права) для проведения различия между имущественными и неимущественными сделками. Попытка такого разграничения была предпринята К.А. Граве [6], но приводимые им примеры неимущественных сделок (заключение брака, акт усыновления) не подтверждают возможность такого деления. Направленность названных актов, прежде всего, на установление семейно-правовых связей не позволяет распространить на них правовой режим сделок.

Поэтому примем разделение К.А. Граве в качестве предположения. Для его проверки попытаемся подобрать случаи, когда односторонние волевые акты опосредуют движение, неимущественных отношений. Возьмем только две стадии их развития - установление и прекращение. Сперва перечислим волеизъявления, направленные на возникновение неимущественной правовой связи. В эту группу войдут: обнародование автором произведения или его повторный ввод в обращение, согласие адресата частного письма или лица, изображенного в произведении изобразительного искусства на его опубликование, воспроизведение и распространение (п. 2 ст. 144 и п. 2 ст. 145 ГК Республики Казахстан, п. 2 ст. 175 и п. 2 ст. 176 ГК Республики Таджикистан), согласие абонента-гражданина на включение сведений о нем в данные для информационно-справочного обслуживания в целях оказания оператором связи (третьими лицами) справочных и иных информационных услуг [7]). Затем отберем односторонние сделки, вызывающие прекращение отношений, лишенных имущественного содержания. Такую группу составят: отказ от правомочия требования по предварительному договору, отзыв автором обнародованного произведения (п. 2 ст. 977 ГК Республики Казахстан) или его изъятие из обращения. Ограничимся этими примерами. Их достаточно для того, чтобы подтвердить высказанную гипотезу.

Односторонние сделки могут, быть систематизированы по самым разнообразным классификационным основаниям. Например, вполне допустима их видовая группировка по факту воспринятости. Под восприятием односторонней сделки следует понимать ее доведение до сознания другого лица (или других лиц [8]). С этой точки зрения односторонние сделки по принятому немецкой юриспруденцией предложению Цительмана [9] могут быть нуждающимися или ненуждающимися в восприятии. В первую группу войдут односторонние сделки, юридический эффект которых зависит от того, обращено ли волеизъявление к кому-либо или нет. Вторую группу составят односторонние сделки, действительность которых не стоит в прямой зависимости от будущего восприятия, а эффект таких сделок в момент их совершения зависит только от одностороннего волеизъявления [10].

Следует отметить, что еще в римском частном праве к некоторым односторонним сделкам предъявлялось требование рецептивности (воспринятости). Например, при назначении заместителя в судебном процессе (datio cognitoris) следовало торжественно объявить об этом другой стороне судебного спора (Gai., 4,83). Преторское завещание - пример нерецептивной сделки: его эффект не зависит от того, ознакомлен наследник с волей наследодателя или нет. Возможна и двухсторонняя нерецептивная сделка - ведение чужих дел без поручения [11].

В 20-е годы прошлого века проф. В.А. Рязановский использовал критерий восприятия (приема) для разделения понятия односторонней юридической сделки в целях выявления его своеобразия [12]. Но в содержание этого критерия им вкладывалась не только необходимость доведения волеизъявления до сознания другого субъекта (третьих лиц), но и направленность внешнего проявления воли. Из такого предположения следовало, что строго односторонние сделки обращены к неопределенному множеству лиц (например, обет, публичное обещание награды), ... между тем как односторонние сделки, нуждающиеся в приеме, обращаются к определенному лицу или лицам и должны быть сообщены адресатам для ознакомления (напр., духовное завещание). При этом В.А. Рязановский рассматривал строго односторонние сделки, связывающие автора обещанием перед неопределенными контрагентами как исключение, которое носит в современном праве ограничительный характер и должно быть указано в законе [13].

Восприятие, как акт познавательный, отличается от принятия, как акта волевого, волеизъявления. Несмотря на то, что восприятие относится к области сознания, оно представляет собой юридический факт. А в более широком значении - добавочный элемент фактического состава, отсутствие которого влияет на юридические последствия односторонней сделки в другом, по сравнению с волеизъявлением, направлении. Например, письменное заявление о зачете, не полученное другой стороной, не приводит к установлению желаемых субъектом правовых последствий в виде прекращения взаимных правомочий требования. Поэтому не следует путать восприятие волеизъявления со встречным волеизъявлением. Смешение этих понятий приводит к ошибочному отнесению тех сделок, которые нуждаются в восприятии, к сделкам, не нуждающимся в этом.

В немецкой гражданско-правовой доктрине также проводится размежевание волеизъявлений по моменту их вступления в силу на требующие и нетребующие принятия. В свою очередь, последующее разделение первой группы строится по другому классификационному признаку - присутствию ответчика. Волеизъявления, объединенные во вторую группу, действительны со времени их выражения вовне (например, со сдачей на почту). Напротив, требующие принятия волеизъявления, но не требующие присутствия вступают в силу с иного момента - поступления к не присутствующему. Господствующее в Германии мнение признает волеизъявление поступившим, когда оно находится в зоне досягаемости для получателя заявления и тот при обычных обстоятельствах сможет понять по содержанию, что от него ожидается [14].

Однако представляется, что использование восприятия не является надежным основанием для классификации односторонних сделок. Те односторонние сделки, которые называются не нуждающимися в восприятии, все же рано или поздно будут восприняты заинтересованными лицами.

Г. Дернбург выделял два вида юридических сделок: или между живыми (inter vivos) или на случай смерти (mortis causa), в зависимости от того, наступают ли их последствия при жизни или же только после смерти волеизъявителя. Г. Дернбург писал, что главнейшие сделки на случай смерти, завещание и кодицилл, являются односторонними, так как возникают вследствие одностороннего распоряжения наследодателя помимо согласия того лица, в пользу которого они составляются [15]. К односторонним сделкам между живыми он относил, прежде всего, такие изъявления воли, которые делаются одним контрагентом с целью уведомить о чем-либо другого контрагента. Из этих волеизъявлений некоторые, по его мнению, предназначаются для подготовления сделок, как, например, выдача доверенности или оферта, другие же служат к продолжению и завершению сделки, уже начатой, как, например, уведомление о прекращении обязательственных правоотношений, напоминание об их исполнении и т.п. [16].

Наиболее целесообразной и соответствующей природе нашего исследования является классификация односторонних сделок по характеру вызываемых ими последствий. Она была предложена в 1924 году Б.Б. Черепахиным. Проф. Б.Б. Черепахин делит в широком аспекте все односторонние сделки на односторонне-обязывающие и односторонне-управомочивающие. Односторонне-обязывающие сделки порождаются, как указывает Б.Б. Черепахин, «...волеизъявлением активного субъекта, а не пассивного, как это имеет место в случаях выдачи векселя, публичного обещания награды, креации бумаг на предъявителя и других односторонне-управомочивающих сделках» [17]. Под односторонне-обязывающими юридическими сделками, продолжает проф. Б.Б. Черепахин, следует понимать как случаи одностороннего обязывания (возложения обязанности), так и случаи одностороннего лишения права (напр., случаи одностороннего прекращения договорных отношений) или модификации чужого права (заявление о зачете и др.). Под односторонне-управомочивающими - как случаи одностороннего управомочивания, так и случаи одностороннего сложения или модификации чужой обязанности (напр., прощение долга, полное или частичное, отсрочка и т.п.) [18].

Дальнейшее деление односторонне-обязывающих сделок проводилось проф. Б.Б. Черепахиным по иному основанию - по признаку вторжения в чужую правовую сферу («Eingreifen in die fremde Rechtssphare»), При этом автор предлагал различать два подвида односторонне-обязывающих сделок. Он писал. «Односторонне-обязывающие сделки, возлагающие обязанности отрицательного содержания на всякого и каждого, не содержат непосредственного воздействия на правовую сферу определенных других лиц. Так, например, при оккупации ничьих вещей имеется лишь косвенное вторжение в правовую сферу неопределенного круга других лиц, на которых возлагается обязанность не нарушать права собственника, не посягать на его правомочия владения, пользования и распоряжения. Наряду с этим существуют односторонне-обязывающие сделки с непосредственным воздействием на правовую сферу других лиц, которое проявляется в возложении на другое лицо определенной положительной обязанности (например, при деятельности в чужом интересе без поручения) или же в лишении его определенного права [19]».

Классификация проф. Б.Б. Черепахина в ее первоначальном варианте имела следующую неточность: она не охватывала всех односторонних сделок, поскольку связывала односторонне-обязывающую сделку только с волеизъявлением активного субъекта, а односторонне-управомочивающую - с волеизъявлением пассивного субъекта. Между тем проф. Б.Б. Черепахин приводил примеры установления, прекращения или видоизменения правоотношения односторонней юридической сделкой, субъектом которой является лицо, не участвующее в правоотношении ни в роли активного, ни в роли пассивного его субъекта (напр., завещание) [20]. Неполнота этой теории была подмечена В.П. Шахматовым, который предложил не связывать односторонне-обязывающую сделку обязательно с волеизъявлением активного субъекта, а односторонне-управомочивающую - с волеизъявлением пассивного субъекта [21]. В обоснование этого уточнения им приводились следующие доводы: односторонне-управомочивающая сделка может совершаться активной стороной в правоотношении (согласие кредитора на перевод долга), или, напротив, односторонне-обязывающая сделка может возникнуть в результате волеизъявления пассивного субъекта (отказ поверенного от исполнения договора поручения) [22].

С другой стороны, структуру понятия односторонней сделки раскрывает их дифференциация на распорядительные и обязательственные. Распорядительные сделки приводят к абсолютно-правовым последствиям, в частности, к переносу или установлению права, собственности, права залога, права на патент. Обязательственные сделки производят обязательственные последствия, порождая, изменяя или прекращая обязательственное правоотношение [23]. Подберем из практики высших судебных органов несколько примеров, отвечающих этому разделению. Так, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ признал перевод иностранной валюты нерезиденту со стороны третьего лица сделкой (валютной операцией), обеспечивающей переход прав на валютные ценности [24]. Президиум Верховного Суда РФ указал на недопустимость приводить свидетельские показания в подтверждении содержания сделки (передачи денег продавцу за. покупаемую квартиру) при несоблюдении ее простой письменной формы [25].

Теперь применим дихотомическую. модель проф. Б.Б. Черепахина к передаче как способу приобретения права собственности, на движимые вещи. Такой прием открывает возможность конструировать предложение: исполнения должником и его принятие кредитором как взаимосвязанные распорядительные сделки.

В юридической литературе предлагались и другие классификации. Так, В.С. Толстой разбивает односторонние сделки на четыре группы: правоустанавливающие, правоизменяющие, правопрекращающие и порождающие последствия нескольких видов [26]. Целесообразность упорядочивания односторонних волеизъявлений по критерию юридических последствий, порождаемых этими актами, вызвала возражения С.С. Алексеева: «Эта классификация является распространением на данную область общего деления юридических фактов и оно применительно к односторонним сделкам выполняет по существу лишь функцию по их известной систематизации» [27].

В.С. Ем ставит вопрос о выделении волеобразующих и волеизъявляющих сделок применительно к правомерным юридическим актам, исходящим от органов юридического лица, когда процесс волеобразования и волеизъявления разъединен во времени и по субъектам [28].

Некоторые авторы (А.Б. Дзегорайтис, О.С. Иоффе) по влиянию на динамику правоотношений различают вспомогательные и основные односторонние сделки [29]. Вспомогательными они называют односторонние сделки, вызывающие изменение или прекращение существующих правоотношений. Основными - односторонние сделки, в силу которых правоотношения устанавливаются [30]. Такое разделение не может быть поддержано в силу неточности используемой терминологии. Употребление таких прилагательных как «основная» и «вспомогательная» создает впечатление, что одна стадия развертывания гражданского правоотношения (его возникновение) имеет преимущество перед другими (его изменением и прекращением). Очевидно, что такой вывод не согласуется с общим смыслом гражданского законодательства РФ. Между тем, соображение о том, что по своему правовому содержанию сделки должны быть подразделены на основные и вспомогательные, было высказано еще М.М. Агарковым в 30-40-е годы XX века при изучении правовой природы неосновательного обогащения [31]. В дальнейшем это деление нашло поддержку у Е.А. Флейшиц. Она пишет: «... вспомогательные сделки всегда совершаются для реализации другого, ранее существовавшего между сторонами правоотношения, для исполнения обязательств, возникших из закона, из административного акта, из ранее совершенной сделки» [32].

Видовые особенности односторонних сделок позволяют предложить несколько иное наполнение указанных терминов. Основной односторонней сделкой целесообразно именовать выражение воли субъекта гражданского права, не нуждающееся во взаимодействии с другой односторонней сделкой (иным юридическим фактом) для осуществления воздействия на общественные отношения путем установления, изменения шли прекращения гражданских прав и (или) обязанностей. Вспомогательной - добавочное волеизъявление, выявляющее юридические последствия только в качестве элемента фактического состава (согласие кредитора на перевод долга).

На рубеже 60-70-х годов XX века с классификационной разработкой, обращенной к односторонним волевым актам, выступил С.С. Алексеев. Взяв за основу выдвинутые Б.Б. Черепахиным положения об односторонне-управомочивающих и односторонне-обязывающих сделках, он внес существенные коррективы в это построение. Разбирая первую группу волеизъявлений, С.С. Алексеев вывел характерную особенность субъективных прав в области гражданско-правового регулирования, состоящую в возможности по распоряжению правом (осуществляемую непосредственно или через распоряжение объектом) [33]. Повторяя мысль своего учителя о необходимости выделения особого правомочия для возложения обязанности на другое лицо, названный автор пошел дальше в раскрытии своеобразия второй группы сделок. Это проявилось в разделении юридических оснований односторонне-обязывающих волеизъявлений на правообразовательные и секундарные [34]. С.С. Алексееву принадлежит приоритет выдвижения и следующего тезиса: односторонние сделки выражают особенности предмета и метода гражданско-правового регулирования, свойственное гражданскому праву начало диспозитивности.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011




Интересное:


Российская модель мирового суда по Судебным уставам 20 ноября 1864 года
Оспоримые и ничтожные сделки
Расторжение договора
Особенности дарения ограниченно оборотоспособных объектов гражданского права
Правовое регулирование действия ипотеки по российскому праву
Вернуться к списку публикаций