2015-04-26 18:43:03
ГлавнаяГражданское право и процесс — Односторонние сделки в гражданском праве Российской Федерации



Односторонние сделки в гражданском праве Российской Федерации


Существенные элементы односторонних волеизъявлений. Раскрытие существенных элементов (основных принадлежностей) сделок можно провести через их родовые признаки. Для этого мы должны указать на общие элементы, присущие как одно-, так и двухсторонним сделкам и охватываемые волевым актом или согласованным выражением воли сторон, а именно, на предмет, подпись лиц ее (их) совершивших [56] и форму (для некоторых сделок).

Наряду с этими условиями следует выделить и специальные существенные элементы. Под ними мы понимаем те части волеизъявления, без которых односторонняя сделка не может существовать, минимум требований, необходимый для ее действительности.

Одни условия становятся существенными в силу императивной нормы, содержащейся в законе или ином правовом акте. В порядке иллюстрации этого утверждения укажем на предписание п. 4.3 Правил заполнения перевозочных документов на железнодорожном транспорте [57]. Односторонняя сделка грузоотправителя, направленная на переадресовку груза по первоначальным перевозочным документам, считается состоявшейся, если его волеизъявление нашло выражение в тексте разнарядки через указание наименования новой станции назначения, ее кода и грузополучателя. Иным примером может служить отказ учредителя управления от договора доверительного управления имуществом (и. 2 ст. 1024 ГК РФ). Отсроченные юридические последствия, вытекающие из односторонней сделки в виде прекращения правоотношения между учредителем управления и доверительным управляющим, реализуются по истечении трех календарных месяцев.

Другие условия признаются необходимыми из-за одностороннего характера сделок данного вида. В силу юридической, природы ряда односторонних сделок такие оговорки как условие и срок перестают быть факультативными элементами, а превращаются в. необходимый, элемент их содержания. Так, при публичном объявлении конкурса, условие о лучшем выполнении какой-либо работы будет произвольным (potestatival), то есть зависимым от волеизъявления управомоченного лица будущего обязательственного правоотношения. В другой родственной по существу группе односторонних волеизъявлений, срок выступает добавочным определением в юридической сделке, ставит её правовые последствия в зависимость от момента времени, который должен наступить в будущем (dies certus).

Указанный срок может быть относительно определенным. Примером сделки, совершенной под отлагательным сроком такого рода, выступает составление завещания, которое создает права и обязанности после открытия наследства. Определенность в отношении начала его течения достигается путем императивного указания правила ст. 1114 ГК РФ на наступление юридического события - смерти гражданина - наследодателя.

Третьи - условия, относительно которых по инициативе одной или обеих сторон в процессе заключения договора должно быть достигнуто соглашение. Так, согласно предписанию абз. 2 п. 2 ст. 509 ГК РФ содержание отгрузочной разнарядки, порядок и срок ее направления покупателем поставщику, а также порядок и сроки внесения в нее изменений определяются договором. Текст договора поставки должен содержать пункты, закрепляющие соединенную волю субъектов гражданского права относительно существенных элементов разнарядки: наименования, количества и сроков поставки товаров, а в необходимых случаях и ассортимента, железной дороги (пароходства) и станции (пристани, порта) назначения.

Вместе с тем, нельзя не отметить и негативные стороны определения односторонней сделки, закрепленного в п. 2 ст. 154 ГК РФ. Из буквального толкования рассматриваемой нормы может показаться, что завещание, выдача доверенности не являются односторонними сделками, так как выражение воли управомоченной стороной является необходимым, но недостаточным элементом для возникновения правоотношения. Для возникновения последнего необходимо наличие совокупности юридических фактов. Такая позиция означает, что в случае, когда для возникновения правоотношения необходим фактический состав, то перед нами не односторонняя сделка. Полагаем, что такое возможное толкование является неверным, основанным на неточной формулировке понятия законодателем.

Такая формулировка обусловлена недостаточной теоретической разработкой понятия односторонней сделки. В частности, окончательно не определено значение односторонней сделки в фактическом составе, который необходим для наступления желательных последствий. Считаем необходимым присоединиться к взгляду тех, кто считает, что волеизъявление тождественно односторонней сделке [58]. В этом видится одно из отличий односторонней сделки от сделки двухсторонней, которая может образовываться из фактического состава, в который при необходимости входят как волеизъявление, так и другие действия [59]. При совершении односторонней сделки значение юридического состава иное волеизъявление может, быть лишь направлено на движение правоотношения, другие юридические факты необходимы для действительности сделки, для возникновения правовых последствий.

Дело в том, что для исполнения односторонней сделки иногда необходимо согласие лица, исполняющего волю, выраженную в сделке. Так, доверенность рассматривается как односторонняя сделка, однако для реализации отношений необходимо согласие лица, которому выдана доверенность. Из приведенной нормы вытекает, что сделку совершает один, а согласие дает другой. Такое согласие не порождает обычных для юридического факта последствий: возникновения, изменения или прекращения прав и обязанностей. Его роль гораздо скромнее. Оно представляет собой непременное условие, при котором волеизъявление лица способно создать правоотношение.

Если содержание односторонней сделки связано с предоставлением другому лицу определенных прав, то от лиц, к которым она обращена, может потребоваться совершение определенных действий для того, чтобы воспользоваться вытекающими из них правами [60]. Так, опубликованное в газете обещание награды лицу, нашедшему паспорт, порождает обязанность сделавшего его лица выплатить обещанное вознаграждение тому, кто найдет этот документ.

Исполнение кем-либо того действия, за которое обещана награда, является лишь осуществлением условия. Специфика обязательства выражается в том, что фактический состав такой условной сделки состоит из двух частей: во-первых, из юридического факта, являющегося по своим признакам односторонней сделкой, а во-вторых - дополнительных юридических фактов - юридического поступка (находка вещи) и отлагательного (суспензивного) условия, с которым связано возникновение прав и обязанностей сторон. Является ли осуществление отлагательного условия односторонней сделкой ? Может показаться, что да. Так, если при находке паспорта лицо не желало наступления гражданско-правовых последствий, но они возникли в силу закона, то возврат паспорта обусловлен именно односторонним волеизъявлением обещавшего и представляет собой одностороннюю сделку.

Такую позицию разделяет П.А. Панкратов. Он отмечает, что «...в полном объеме такие обязательства порождаются совокупностью юридических фактов - несколькими последовательно совершаемыми односторонними сделками...» [61]. Однако, для таких выводов нет достаточных оснований. При такой конструкции пришлось бы признать, что лицо, совершившее действия, случайно приведшие к результату, которого добивался сделавший публичный вызов, не может претендовать на уплату обещанного вознаграждения. Например, когда исполняющий не знал, что за действие, которое он совершил, обещана награда. Поэтому обязанность уплаты награды в таких случаях не должна вызывать сомнения (см. § 657 ГГУ).

Обещание награды приводит к возникновению промежуточного (служебного) правоотношения, то есть к известной связанности лица, сделавшего публичное обещание односторонней сделкой (юридическим поступком) управомоченного. Функция этого «промежуточного» правоотношения носит в основном обеспечительный характер [62]. Условно обязанный не должен своими действиями вызывать такое положение вещей, которое бы ухудшало или уничтожало бы зависимое от условия право, не должен недобросовестно препятствовать наступлению положительного условия под страхом последствий, предусмотренных п. 3 ст. 157 ГК РФ. Данное правоотношение обладает некоторыми структурными особенностями. Они состоят в том, что субъект на управомоченной стороне не индивидуализирован, одностороннее волеизъявление лица, обещавшего награду, наделяет правообразовательным правомочием любого и каждого.

В рассматриваемом нами случае находка паспорта и его возврат приводит к усилению юридической связи кредитора и должника, переводит ее на новый уровень - относительного правоотношения, в рамках которого правообразовательное правомочие превращается в субъективное право, а, точнее сказать, в правомочие требования выплаты обещанного вознаграждения (п. 4 ст. 1055 ГК РФ).

Правовая природа исполнения по обязательству. Полемику в юридической науке вызывает и вопрос о правовой природе исполнения обязательств. С теоретической точки зрения интересно выявить природу соответствующих действий. Полагаем, что высказываемые взгляды можно свести в несколько групп.

Первую составляют те, кто склонен рассматривать всякое действие по исполнению обязательств в качестве либо двухсторонней сделки [63], либо совокупности односторонних [64].

Вторая группа объединяет авторов, которые безоговорочно относят всякое исполнительное действие к числу юридических поступков [65].

Третья группа представлена теми, кто стремится разграничить юридические поступки и сделки с точки зрения их объективного содержания. Так, Д.О. Тузов пишет: «Если в содержание действия включен правовой смысл, значит действие является сделкой... Сделками являются, например, передача вещи, сдача выполненных работ, выдача груза и т.д. Если, же юридическое содержание предоставления характеризуется только физической его стороной (например, фактическое выполнение работ или оказание услуг), это действие, несмотря на то, что оно преследует правовую цель, сделкой не является и относить его следует к категории юридических поступков» [66].

К четвертой группе можно отнести точку зрения Т.И. Илларионовой, которая полагает, что «...основная масса действий, реализующих обязательственные правоотношения, составляет особую группу юридических фактов, которую нельзя отнести ни к односторонним сделкам, ни к поступкам» [67].

Для начала необходимо определиться с соотношением понятий правоотношение и обязательство. Из легального определения п. 1 ст. 307 ГК РФ следует, что обязательство может рассматриваться в узком смысле - как обязанность с противостоящим ей правомочием требования. При таком понимании обязательство всегда приобретает односторонний характер, а, следовательно, рассматривается как разновидность относительного правоотношения. Например, в правоотношении, возникающем из договора строительного подряда, сдача результата работы подрядчиком прекращает одно обязательство, однако правоотношение сохраняет свою силу до момента исполнения встречной обязанности - оплаты выполненной работы (п. 1 ст. 746 ГК). В этом случае исполнение обязанности и обязательства совпадают.

Нередко в гражданском праве термин обязательство используется в более широком значении и отождествляется с обязательственным правоотношением в целом [68]. В этом случае исполнение обязанности необходимо отличать от исполнения обязательства. Если исполнение обязанности - одно действие, то для прекращения обязательства необходим ряд действий в зависимости от числа отдельных обязанностей, составляющих его содержание [69]. Однако, если обязательственное правоотношение содержит одну обязанность с корреспондирующим правомочием, то исполнение того и другого совпадает [70].

В настоящей работе под обязательством будет пониматься только его элементарная модель - единство обязанности должника совершить действие и правомочия требования кредитора. Только в этом смысле мы и будем в дальнейшем пользоваться термином «обязательство».

Признание действия по исполнению обязательства сделкой или, наоборот, юридическим поступком влечет различные правовые последствия. В первом случае такое действие (сделка) может быть признано недействительным независимо от лежащего в его основании договора. Во втором правовые последствия такого действия наступают независимо от того, было ли данное действие направлено на достижение этих последствий или нет, а именно, должник не вправе ссылаться на то, что он сделал это по ошибке, в нетрезвом виде и т.п. [71].

Безусловно, что в исполнение действий, составляющих содержание обязанности, может быть вложена воля, и, наоборот, выполнение обязанности может быть формальным, неадекватным. Однако при этом не имеет значения, какова причина (мотив) такого стремления должника: в силу его добровольности или потому, что он заинтересован в скорейшем получении встречного удовлетворения или боязни понести невыгодные последствия [72]. Поведение должника в исполнение обязанности всегда имеет целевую направленность независимо от мотивов, которыми он при этом руководствовался. Следовательно, если в основу отграничения сделок от других, правомерных действий (юридических поступков) положен только признак направленности на достижение определенного правового результата, то любые действия по исполнению обязательств следует признавать сделками.

В связи с этим, заслуживает внимания точка зрения тех авторов, которые при разграничении сделок от актов исполнения обязанности используют иные дополнительные критерии. Прежде всего, представляется интересным предложение Г.Д. Отнюковой и Д.О. Тузова ограничить сферу применения односторонних сделок через признак юридического значения действий по исполнению обязательства. При таком подходе процесс выполнения работ заказчиком по договору строительного подряда не имеет самостоятельного значения.

Представим, что подрядчик выполнил работу по договору строительного подряда и направил заказчику сообщение о готовности к сдаче ее результата. Получив уведомление, заказчик уклонился от принятия выполненною работы и отказался от подписания акта сдачи-приемки, что повлекло за собой нарушение сроков, предусмотренных договором. Подрядчик оформляет акт в одностороннем порядке (п. 4. ст. 753 ГК РФ). С момента односторонней сдачи результата работы подрядчик будет считаться исполнившим свою обязанность по передаче, а на не владеющего вещью заказчика, так и не ставшего собственником, перейдет риск случайной гибели (повреждения) результата работы (п. 7 ст. 720 ГК РФ).

Предусмотренное здесь, императивной нормой расщепление момента перехода права владения и риска случайной гибели (повреждения) объекта строительства можно объяснить и определить следующим. Такое обременение прав заказчика выступает как внутреннее правовое последствие незавершенной части фактического состава, побуждающее его к надлежащему исполнению своих обязанностей. Последовательное прибавление к ней других юридических фактов, указанных в п. 6. ст. 720 ГК РФ, приведет к приобретению подрядчиком права получить встречное удовлетворение посредством продажи результата выполненной работы и получения части ее меновой стоимости (если стороны при заключении договора не выразили волю на отступление от этой диспозитивной нормы).

Следовательно, сдача результата выполненной работы представляет собой одностороннюю сделку. Передача как сделка, направленная на перенесение вещного права, состоит из двух взаимосвязанных волеизъявлений: одного - по предложению исполнения, второго - по его принятию.

Именно такой подход видится наиболее целесообразным, хотя он и допускает смешение понятий юридического действия как процесса выражения воли с достигнутым при помощи, него результатом (фактом, составляющим последствие этого процесса).

Напротив, Т.И. Илларионова в своих рассуждениях исходит из того, что разграничение односторонней сделки и акта исполнения обязанности следует проводить по регулирующей функции акта [73]. Но в силу того, что применительно к актам правоосуществления один критерий регулятивных возможностей срабатывает не всегда, она выделяет дополнительные отличия односторонней сделки - большую автономность от сопутствующих действий и юридическую результативность [74].

Эти соображения нельзя признать убедительными. Применение одного из предложенных критериев - результативности - означало бы, что на отказ от исполнения договора, когда такой отказ допускается законом, распространяется правовой режим сделок, а аналогичное волеизъявление, основанное на соглашении сторон, подпадает под иной правовой режим.

В нашей судебной и арбитражной практике нет устойчивого мнения о значении передачи как способа перенесения права собственности. В постановлении Федерального Арбитражного Суда Северо-Западного округа мы находим следующее указание: «Оспариваемый акт, по которому были переданы квартиры, породил у сторон, его подписавших, права и, обязанности, что дает основания для оценки действий, совершаемых при оформлении акта, как сделки» [75]. Иная точка зрения приведена в практике Федерального Арбитражного Суда Московского округа, который полагает, что акты приема-передачи не являются гражданско-правовыми сделками, выступая документами, оформляющими последствия сделок, их исполнение, фактическую передачу имущества, прав и обязанностей [76].

Ознакомимся теперь с решениями высших судебных органов по изучаемой проблематике. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ признал перевод иностранной валюты нерезиденту со стороны третьего лица сделкой (валютной операцией), обеспечивающей переход прав на валютные ценности [77]. Такая же точка зрения высказана Президиумом Верховного Суда РФ, который указал на недопустимость приводить свидетельские показания в подтверждении содержания сделки (передачи денег продавцу за покупаемую квартиру) при несоблюдении ее простой письменной формы [78]. К сожалению, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ впоследствии отклонился от правильной линии, намеченной в обзоре практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с применением законодательства, о валютном регулировании и валютном контроле. В постановлении № 12463/02 по иску ЗАО «Курильский универсальный комплекс» к ООО «Судоверфь Кама» Президиум ВАС РФ использует термин «фактические действия» при оценке поведенческих актов сторон по исполнению обязательств (изготовлению и передаче поставщиком заказчику двух малых морозильных рыболовно-креветколовных траулеров и их оплате заказчиком), вытекающих из договора поставки [79].

Место действий, направленных на уничтожение собственной вещи, в системе юридических фактов. Полнота содержания понятия односторонней сделки может быть раскрыта в большей степени, при изучении волевых актов, которые обладают общими со сделками чертами, но в силу присущих им особенностей часто выводятся за рамки этого вида юридических фактов. В связи с этим мы должны поставить следующие вопросы: а) составляют ли действия, направленные на уничтожение собственной вещи, предмет регулирования гражданского права? б) могут ли они признаваться сделками?

Ответ на первый вопрос зависит от понимания содержания права собственности. В советской правовой науке правоотношения собственности рассматривались как отношения между лицами по поводу вещей [80]. Поэтому распоряжению вещью в. виде ее уничтожения придавалось чаще всего только фактическое, а не юридическое значение [81]. Мы подойдем к решению этой проблемы, привлекая формулировку понятия вещного права, данную В.И. Синайским: Специфика предложенного им подхода состояла в определении вещного права как: а) отношения между управомоченным лицом и всеми третьими лицами; б) признанного в известных границах правом господства управомоченного лица над вещью [82].

Опираясь на это высказывание, мы решаемся выставить следующий тезис: господство лица над вещью не является явлением фактического порядка, оно всегда юридически значимо при совершении в отношении вещи распорядительного акта. Этот тезис может показаться смелым. Однако за него говорят следующие соображения. Возьмем договор, заключенный с целью уничтожения печатей или штампов. Содержание обязательства, порождаемого данной сделкой, проявляется в передаче индивидуальным предпринимателем или представителем, юридического лица другому юридическому лицу правомочия распоряжения вещью строго определенным образом. Надлежащее исполнение должником как непосредованным владельцем возложенной на него обязанности будет состоять в совершении действий по уничтожению вещи, которые приобретут правовой характер в связи с содержанием данного отношения в целом.

Приведенный пример не только подтверждает сформулированный нами тезис, но и позволяет провести различие между односторонними волеизъявлениями и другими правомерными действиями. Разграничительным критерием послужит направленность воли субъекта гражданского права на прекращение права собственности (распоряжение вещью в виде ее уничтожения). Такой признак даст возможность отличать односторонние сделки от юридических поступков - актов потребления (например, сжигание дров, потребление продуктов питания, расходование красок), направленных на извлечение из вещей их полезных свойств [83].

Предлагаемое разграничение позволяет оставить без последующего догматического изучения акты использования (а одновременно и распоряжения) юридическим лицом материалов, сырья, полуфабрикатов, топлива и пр. для осуществления им хозяйственной деятельности. В результате таких действий вещи перестают существовать как таковые, переходят из одного экономического состояния в другое. Иначе говоря, потребляются.

Укажем и на практическую значимость полученных выводов. Представим ситуацию, когда федеральное унитарное предприятие сносит (уничтожает) списанное недвижимое имущество, находящееся в хозяйственном ведении.

Такой волевой акт изменяет характер использования земельного участка (если земельный участок под сносимым зданием в свое время отводился по целевому назначению - под строительство объекта), что не безразлично собственнику [84]. Распространение на такие действия правового режима сделок означает необходимость получения согласия уполномоченного органа собственника - Правительства РФ (федерального органа исполнительной власти) на снос в связи со списанием такого имущества.

Правовая природа оферты и акцепта. Выяснение места действий, направленных на уничтожение собственной вещи, в системе юридических фактов, позволяет поставить и другой вопрос, не получивший однозначного решения в юридической науке. А именно: является ли договор единым, с юридической точки зрения, волевым актом или представляет собой сумму двух односторонних сделок? Наиболее последовательно первая из изложенных здесь точек зрения представлена в книге М.И. Брагинского и В.В. Витрянского «Договорное право: Общие положения». М.И. Брагинский пишет: «Следует признать, что последняя точка зрения (двухсторонняя сделка как общий волевой акт) пользуется всеобщим признанием среди цивилистов» [85]. Действительно, такой подход приобрел много сторонников среди цивилистов и теоретиков права. Так, в одной из работ Б.Б. Черепахин указывает: «Оферта и акцепт, отдельно взятые, не являются односторонними сделками, хотя они и являются волеизъявлениями, направленными на юридические последствия. Каждый из участников заключаемого договора желает вызвать определенные правовые, последствия не своим односторонним волеизъявлением, а в, сочетании и единстве с согласным волеизъявлением другой стороны» [86].

Однако в приведенном рассуждении проф. М.И. Брагинского остается все же не ясным, почему данная точка зрения является общепризнанной.

Достаточно указать на представителей противоположного взгляда, к которым следует, в первую очередь отнести С.С. Алексеева, Л.Г. Ефимову и О.Н. Садикова [87]. Да и сам М.И. Брагинский в одной из более ранних работ отмечает: «Договор возникает в результате осуществления взаимосвязанных односторонних сделок: предложения заключить договор - оферты и принятия предложения - акцепта» [88]. В подтверждение своей новой позиции М.И. Брагинский ссылается на О.А. Красавчикова. Действительно, взгляды последнего отличаются известной оригинальностью и на первый взгляд убедительностью. О.А. Красавчиков приходит к выводу, что «Юридическая значимость оферты, самой по себе, лежит в плоскости отношений по заключению договора, но не в плоскости того правоотношения, на возникновение которого она направлена» [89]. И чуть ранее «В этой плоскости оферта является юридическим фактом, причем одной ее достаточно для установлений юридической связанности будущих контрагентов по договору» [90].

В приведенных высказываниях имеются наряду с положениями, которые необходимо принять, и положения, от которых необходимо отказаться. Правильной, на наш взгляд, является та часть высказываний, в которой отмечается, что оферта и акцепт обладают относительно самостоятельным правовым значением. Однако, следует ли из этого, что оферта и акцепт не являются односторонними сделками? О.А. Красавчиков выступает сторонником именно этой точки зрения, отмечая «...оферта сама по себе не порождает никаких юридических последствий для правоотношения, на движение которого она направлена» [91].

Что же послужило основанием для таких выводов ? Дело в том, что автор пользуется легальным определением сделки, содержащимся в ст. 26 ГК РСФСР 1922 г. Согласно этой норме сделками признаются «...действия, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских правоотношений...». Вследствие этого правовое значение действий, направленных на заключение договора, лежит в иной плоскости, чем возникающего на их основе правоотношения, а, следовательно, их нельзя признавать и односторонними сделками.

Действующий Гражданский кодекс исходит из более широкого определения сделки. Статья 153 гласит: «Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей». Такая формулировка позволяет сделать вывод, что односторонние волеизъявления могут вызывать последствия, не воплощенные в обязательственных правоотношениях, а значит, акцепт и оферту следует признать односторонними сделками.

Остановимся теперь на иных доводах, приводимых М.И. Брагинским в обоснование своей концепции. В качестве возможного доказательства автор обращает внимание на п. 1 ст. 435 ГК РФ, анализ которого приводит его к следующим выводам: «Цель оферты состоит, таким образом, не в том, чтобы заключить договор, а в том, чтобы поставить товары, выполнить работы, или оказать услуги либо заказать все это. Следовательно, содержание оферты и акцепта совпадает не только одно с другим, но и с содержанием договора» [92]. На наш взгляд, содержание рассматриваемой статьи не позволяет придти к таким выводам. В противном случае происходит необоснованное смешение цели действий, направленных на возникновение договора и правоотношения. Цель оферты состоит в заключении договора. На это указывают и уже рассмотренные нами ст.ст. 435, 436 ГК России. Поставка товара, выполнение работ, оказание услуг являются целью иного порядка, возникшего на основании договора правоотношения, налагающего на должника обязанность совершения определенных действий, и представляющего кредитору право требовать их исполнения.

Завершая рассмотрение этого вопроса, считаем целесообразным привести дополнительные доводы в пользу признания отстаиваемой точки зрения, исходя из содержания некоторых норм особенной части Гражданского кодекса. Статья 507 ГК РФ детализирует нормы о согласовании разногласий, установленные главой 28 ГК для договоров, заключаемых по свободному усмотрению сторон. Комментируемая норма обязывает сторону, получившую в письменной форме акцепт с возражениями, принять меры по согласованию соответствующих условий договора либо письменно уведомить другую сторону об отказе от его заключения. Из нормы ст. 443 ГК РФ вытекает, что ответ о согласии заключить договор на иных условиях, чем предложено в оферте, является новой офертой.

У сторонников рассмотрения двухсторонней сделки как общего волевого акта указанный пример вызовет затруднения. С этой точки зрения непонятно, в силу чего возникнет обязанность акцептанта, если правоотношение между ним и оферентом еще не возникло. Полагаем, что указанное затруднение может быть преодолено лишь при рассмотрении договора как суммы двух односторонних сделок, которые впоследствии поглощаются возникшим правоотношением. При таком подходе односторонняя сделка - направление оферты - не только связывает оферента, но и налагает определенные обязанности на будущего контрагента. Возможность одностороннего наложения обязанностей предусмотрена императивной нормой ст. 507 ГК РФ и отражает особенности поставочных отношений.

В связанных фактических составах со строго установленным порядком накопления юридических фактов наступление части состава уже порождает промежуточные правовые последствия. Возникает предварительное правоотношение, направленное на обеспечение дальнейшего развития сложного фактического состава. Содержание такого правоотношения составляют правообразовательное правомочие и корреспондирующая ему правовая связанность [93]. Реализованная часть фактического состава создает для лица, в пользу которого она установлена, возможность приобретения такого правообразовательного правомочия, основанием которого выступает данный состав.

Рассматриваемое правомочие, как прообраз субъективного гражданского права, призвано предоставить юридическую возможность лицу своим односторонним волеизъявлением обеспечить накопление следующих элементов состава, повлиять на динамику правоотношения. Определение границ этого понятия встречает затруднения в той части, которая соприкасается с правоспособностью. Преодолеем их, указав на существенные признаки такого правомочия:

- индивидуальность, то есть принадлежность конкретному субъекту при определенных условиях;

- допустимость совершения в отношении него распорядительных актов со стороны управомоченного лица (цессия прав по сделке под отлагательным условием до его наступления, передоверие полномочий, отречение).

Осуществление правообразовательного правомочия имеет значение юридического факта и элемента фактического состава [94]. Но юридическая сила таких правомочий неодинакова. Осуществление ряда из них вводит в фактический состав новый, нередко завершающий элемент и тем самым порождает обязательные правовые последствия. Вместе с тем в ряде других случаев правообразовательное правомочие выражает лишь возможность формирования начального или «серединного» элемента фактического состава [95]. Тогда односторонняя сделка является лишь необходимым условием для накопления следующих элементов. Но и в том и другом случае волеизъявление управомоченного лица направлено на преобразование потестативного правомочия в субъективное гражданское право, а правовой связанности в субъективную гражданскую обязанность.

Раскроем теперь содержание понятия «связанность» (в предложенном выше значении этого термина) путем перечисления действий, которые условно-обязанная сторона не вправе совершать:

- нарушать права, вытекающие из сделки;

- разрывать завязавшиеся предварительные отношения;

- уклоняться от выбора носителя правообразовательного правомочия либо от последствий осуществления его волевых актов.

Элементом сложного фактического состава, необходимым для возникновения юридических последствий односторонней сделки, может выступать и ее государственная регистрация. Так, регистрация договора аренды, предметом которого является передача во временное владение и пользование недвижимого имущества, должна рассматриваться как регистрация ограничения (обременения) вещных прав арендодателя. Если договор аренды возобновлен на. неопределенный срок, то с заявлением о погашении регистрационной записи может обратиться каждая из сторон, желающая отказаться от исполнения такого договора. Причем документом - основанием для внесения записи о прекращении аренды в подраздел III - 1 Единого государственного реестра прав будет, по-видимому, выступать письменное уведомление другой стороны, необходимое в силу абз. 2 п. 2 ст. 610 ГК РФ.

Государственная регистрация как юридический акт признания и подтверждения государством в лице регистрационного органа (учреждения) возникновения, ограничения (обременения), перехода или прекращения прав на недвижимое имущество может поглощать регистрацию односторонних сделок. Речь идет о волевом акте, который непосредственно порождает изменение или прекращение вещных прав.

Так, при отказе от права пожизненного наследуемого владения и постоянного (бессрочного) пользования земельным участком, прекращении земельного сервитута односторонним волеизъявлением сервитуария, правомерном изъятии собственником имущества, закрепленного на праве оперативного управления за казенным предприятием или учреждением, отказе легатария от права пожизненного (временного) пользования жилым помещением и в ряде других случаев государственной регистрации подлежит прекращение вещного права. Простая письменная форма документа, в котором выражается воля хозяйствующего субъекта, выступает лишь в качестве средства для занесения сведений о прекращении права или обременения в графу «Документы-основания» соответствующего подраздела Единого государственного реестра прав [96].

В виде общего правила государственная регистрация имеет правообразующее (правоустанавливающее) значение. Исключением выступает норма п. 4 ст. 1152 ГК РФ (абз. 5 ст. 546 ГК РСФСР 1964 г.), в соответствии с которой принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня (времени) его открытия. Тем не менее, в полной мере осуществлять правомочие распоряжения в отношении недвижимого имущества, входящего в состав наследственной массы, наследник может только с момента регистрации соответствующего права.

Следует также учитывать, что регистрация ряда односторонних сделок с недвижимостью не вписывается в систему укрепления вещных прав на нее. Речь идет, например, об отказе одаряемого от принятия дара в виде недвижимости (п. 2 ст. 573 ГК РФ). Очевидно, что вещное право в данном случае не переходит. Не обременяется в смысле ст. 1 ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» от 21 июля 1997 г. № 122-ФЗ и право собственности (иное вещное право). Более определенно по этому вопросу высказывается В.В. Чубаров, говоря, что в указанном случае государственная регистрация сделки призвана выполнять свою самостоятельную роль [97].

Термин односторонняя сделка следует закрепить за правомерным поведением субъекта гражданского права, направленным на осуществление воздействия на общественные отношения путем установления, изменения или прекращения гражданских прав и (или) обязанностей.



[1] См.: Апт Л.Ф. Правовые дефиниции в законодательстве // Проблемы юридической техники: Сборник статей под ред. В. М. Баранова. Нижний Новгород, 2000. С. 301.

[2] Черепахин Б.Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву. М., 1962. С. 30

[3] Алексеев С.С. Односторонние сделки в механизме гражданско-правового регулирования // Сборник ученых трудов. Выпуск 13. Теоретические проблемы гражданского права. Свердловск, 1970. С. 57.

[4] Брагинский М.И. Сделки. Представительство. Сроки. Исковая давность // Хозяйство и право. 1995. № 6. С. 4.

[5] Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Отв. ред. О.Н. Садиков. М., 1997. С. 340.

[6] Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая. Научно-практический комментарий / Отв. ред. Т.Е. Абова, А.Ю. Кабалкин, В.П. Мозолин. М., 1996. С. 276-277.

[7] Павлодский Е.А. Договоры организаций и граждан с банками. М, 2000. С. 163.

[8] Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1997. №6. С. 81-83.

[9] Гонгало Б.М. Обеспечение исполнения обязательств. М., 1999. С. 143.

[10] Петровский Ю.В. Возмездный характер банковской гарантии // Юридический вестник. 2000. № 12. С. 30-31.

[11] Егоров Ю.П. Сделки как средства индивидуального регулирования общественных отношений // Диссертация на соискание ученой степени к. ю. и. Екатеринбург, 1993. С. 83.

[12] Приводится по кн.: Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву // Ученые труды ВИЮН. Выпуск III. М., 1940. С. 68 – 69.

[13] Дернбург Г. Пандекты. T. I. Общая часть. Перевод Г. фон. Рехенберга под руководством и ред. П. Соколовского. М., 1906. С. 221 – 222.

[14] Агарков М.М. Юридическая природа железнодорожной перевозки // Право и жизнь. Книга третья. 1922. С. 17.

[15] Там же. С. 18.

[16] Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву // Ученые труды ВИЮН. Выпуск III. М., 1940. С. 71.

[17] Там же. С. 72.

[18] Гурвич М.А. К вопросу о предаете науки советского гражданского процесса // Ученые записки ВИЮН. Выпуск IV. М, 1955. С. 46-47.

[19] Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М, 1950. С. 10.

[20] Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М, 1974. С. 233.

[21] Там же. С. 235.

[22] Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. М., 1961. С. 258.

[23] Там же. С. 258.

[24] Там же. С. 258.

[25] Василев Л. Гражданское право народной республики Болгарии. М., 1958. С. 168.

[26] Там же. С. 169.

[27] Певзнер А.Г. Понятие гражданского правоотношения и некоторые вопросы теории субъективных гражданских прав // Ученые записки ВЮЗИ. Выпуск V. Вопросы гражданского права. М., 1958. С. 19.

[28] Там же. С. 29.

[29] Алексеев С.С. Односторонние сделки в механизме гражданско-правового регулирования // Сборник ученых трудов. Выпуск 13. Теоретические проблемы гражданского права. Свердловск, 1970. С. 59-60.

[30] Алексеев С.С. Указ. соч. С. 60.

[31] Там же. С. 60.

[32] Там же. С. 61.

[33] Реутов В.П. К вопросу о секундарных правомочиях в советском праве // Государство, право, законность. Ученые записки Пермского ордена трудового Красного знамени государственного Университета им. А.М. Горького. Выпуск 3. № 264. Пермь, 1972. С. 171.

[34] Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М., 1998. С. 295; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга третья: Договоры о выполнении работ и оказании услуг. М., 2002. С. 314-317.

[35] Этот термин по своему словесному смыслу юридически более выразителен, чем слово «правообразовательный»: происходя от латинского слова «potestas» (мощь), он охватывает любой вид воздействия - изменение, прекращение и связанное с ним иногда создание нового права. См. об этом: Гурвич М.А. Судебное решение. Теоретические проблемы. М., 1976. Примечание к С. 16.

[36] Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации. M., 1995. С. 405.

[37] Цвайгерт К., Кетц X. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права: В 2-х тт. - Том 2. - Пер. с нем. М., 1998. С. 57.

[38] Там же. С. 54.

[39] Там же. С. 58.

[40] Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб., 1894. С. 147.

[41] Антимонов Б.С., Граве К.А. Указ. сон. М, 1955. С. 57.

[42] Алексеев С.С. Указ. соч. С. 60; Певзнер А.Г. Понятие гражданского правоотношения и некоторые вопросы теории субъективных гражданских прав // Ученые записки ВЮЗИ. Выпуск V. Вопросы гражданского права. М, 1958. С. 19; Толстой Ю.К. Наследственное право. Учебное пособие. М., 2000. С. 29.

[43] Серебровский В.И. Очерки советского наследственного права // Избранные труды по наследственному и страховому праву. М., 1997. С. 72.

[44] Антимонов Б.С., Граве К.А. Указ. соч. С. 48.

[45] Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М., 1958. С. 72-74.

[46] Серебровский В.И. Указ. соч. С. 71.

[47] Гражданский Закон (кодекс) Латвийской республики регулирует эту ситуацию следующим образом. В виде общего правила ст. 1557 предусматривает включение в состав наследственной массы не только условного правомочия кредитора, но и условной обязанности должника (за исключением случая, когда требование или исполнение условия было связано именно с его личностью). На той же точке зрения стоит Гражданский кодекс Квебека. В ст. 1505 говорится: «Условный характер обязательства не препятствует возможности его... передачи по наследству».

[48] Цитович П. Учебник торгового права. Выпуск первый. Киев, СПб., 1891: С. 205; Эта же мысль была позднее выражена в тексте. Германского гражданского уложения (§ 153). Обратное положение содержится в Гражданском кодексе Квебека: предложение утрачивает силу в случае смерти... лица направившего его (абз. 2 ст. 1392); В английском договорном праве акцептант, который не знал о смерти оферента, вправе акцептовать оферту, если оферта не связана с личностью оферента. Но сделанное предложение во всяком случае прекращается со смертью акцептанта; его личные представители не могут акцептовать оферту от имени его наследников. См.: Ансон Н. Договорное право. Оксфорд 1979. С. 45.

[49] Гражданское уложение. Книга четвертая. Наследственное право. Проект Высочайше учрежденной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского Уложения с объяснениями. СПб., 1903. С. 192.

[50] Гражданское уложение. Книга пятая. Обязательства. Проект Высочайше учрежденной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского Уложения. Том первый. Ст. 1 – 276 с объяснениями. СПб., 1899. С. 110; Аналогичный взгляд высказан разработчиками ГК Квебека: «Выгодоприобретатель или его наследники могут принять оговорку так, что она будет иметь силу, даже после смерти стороны, заключившей договор с оговоркой в пользу третьего лица, или стороны принявшей на себя обязанность» (ст. 1449).

[51] О некоторых вопросах применения судами закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 августа 1993 г. № 8 с изм. на 25 октября 1996 г. // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного суда Российской Федерации. Издание второе, перераб. и доп. М., 2000. С. 345.

[52] Толстой Ю.К. Указ. соч. С. 13.

[53] Там же. С. 29.

[54] Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. М., 1961. С. 259.

[55] Садиков O.H. Сделки (гл. 9). В кн.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Отв. ред. О.Н. Садиков. М., 1999. С. 340.

[56] Когда сделка исходит от нескольких лиц, то каждое из них должно поставить свою подпись. Действующее гражданское законодательство РФ не устанавливает ограничений в отношении языка, на котором должна быть выполнена подпись. Вероятно, язык подписи может не совпадать с языком текста документа, воплощающего сделку.

[57] Правила заполнения перевозочных документов на железнодорожном транспорте. Утверждены Приказом МПС России от 19 января 2000 г. № 2 Ц // Справочно-правовая система «Консультант Плюс: Проф.».

[58] Хейфец Ф.С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. Издание второе, дополненное. М., 1999. С. 11.

[59] Агарков М.М. Понятие сделки по советскому гражданскому праву // Советское государство и право. 1946. №№ 3-4. С. 54-55; Кофман В.И. К вопросу о понятии сделки // Материалы теоретической конференции (по итогам научно-исследовательской работы Свердловского юридического института за 1964 г.). Свердловск 1966. С. 247-248.

[60] Советское гражданское право (Курс лекций). Иоффе О.С. Общая часть. Право собственности. Общее учение об обязательствах. М., 1958. С. 202.

[61] Гражданское право: В 2 т. Том II. Полутом 2: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. - 2-е изд., перераб. и доп. М., 2000. С. 342; Гражданское право. Учебник. Часть II / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1997. С 679.

[62] Алексеев С.С. Проблемы теории права. Курс лекций в двух томах. Том I. Свердловск, 1972. С. 367.

[63] Агарков М.М. Возникновение обязательств из неосновательного обогащения (гл. 21). В кн.: Гражданское право. Том I. Под ред. проф. М.М. Агаркова и проф. Д.М. Генкина. М., 1944. С. 355; Гражданское право в двух томах. Том II. Полутом I: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. - М, 1999. С. 41-42; Кротов М.В. Исполнение обязательств (гл. 26). В кн.: Гражданское право. Том 1. Учебник. Издание пятое, перераб. и доп. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 2001. С. 519; Кофман В.И. К вопросу о понятии сделки // Материалы теоретической конференции (по итогам научно-исследовательской работы Свердловского юридического института за 1964 г.). Свердловск, 1966. С. 250; Хаскельберг Б.Л., Ровный В.В. Индивидуальное и родовое в гражданском праве: Монография. Иркутск, 2001. С. 110-112; Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. Учебно-практическое пособие. М., 1999. С. 337.

[64] Толстой В.С. Исполнение обязательств. М., 1973. С. 24; Толстой В.С. Проблемы исполнения обязательств по советскому гражданскому праву // Автореферат диссертации на соискание ученой степени д.ю.н. М., 1976. С. 18; Стрельникова Г.И. Исполнение обязательств (гл. 19). В кн.: Гражданское право. Учебник для вузов. Часть первая / Под общей ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало и В.А. Плетнева. М., 2001. С. 362.

[65] Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М., 1958. С. 154; Брагинский М.И. Динамика заключения договора (гл. V). В кн.: Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 360-361.

[66] Тузов Д.О. Реституция в Гражданском праве // Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н. Томск, 1999. С. 12; Отнюкова Г.Д. Исполнение обязательств (гл. 22). В кн.: Гражданский кодекс Российской Федерации. Научно-практический комментарий / Отв. ред. Т.Е. Абова, А.Ю. Кабалкин, В.П. Мозолин. М., 1996. С. 498-499.

[67] Илларионова Т.И. Сделки в механизме гражданско-правового регулирования общественных отношений // XXVII съезд КПСС и механизм гражданско-правового регулирования общественных правоотношений. Межвузовский сборник научных трудов. Свердловск, 1988. С. 54.

[68] Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. - 2-е изд., перераб. и доп. М., 2000. С. 401-402.

[69] Толстой В.С. Исполнение обязательств. М., 1973. С. 25.

[70] Толстой В. С. Там же. С. 27.

[71] Брагинский М. И. Витрянский В.В. Указ. соч. С. 360.

[72] Толстой В.С. Указ. соч. С. 23.

[73] Илларионова Т.И. Поднормативное регулирование имущественных отношений в гражданском праве // Проблемы обязательственного права Межвузовский сборник научных трудов. Свердловск, 1989. С. 6.

[74] Илларионова Т.И. Сделки в механизме гражданско-правового регулирования общественных отношений // XXVII съезд КПСС и механизм гражданско-правового регулирования общественных правоотношений. Межвузовский сборник научных трудов. Свердловск, 1988. С. 55-56.

[75] Постановление Федерального Арбитражного Суда Северо-Западного округа по делу № А56-11849/00 от 9 ноября 2000 г.

[76] Постановление Федерального Арбитражного Суда Московского округа по делу № КГ-А40 - 21727/00-50-262 // Архив Арбитражного суда г. Москвы.

[77] Обзор практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с применением законодательства о валютном регулировании и валютном контроле. Пункт 17 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 31 мая 2000 г. № 52 // Справочно-правовая система «Гарант».

[78] Бюллетень Верховного Суда РФ. 2002. № 8. С. 8.

[79] Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ по делу № 12463/02 от 3 июня 2003 г. // Справочно-правовая система «Консультант Плюс: Проф.».

[80] Гражданское право. Том I / Под ред. проф. М.М. Агаркова и проф. Д.М. Генкина. М, 1944. С. 224.

[81] Генкин Д.М. Общее учение о праве собственности (гл. 12). Там же. С. 226; О.А. Красавчиков, проводя различие между юридическими фактами по характеру порождаемых ими последствий, относил потребление (уничтожение) вещи к абсолютно правопрекращающим юридическим фактам, которые не влекут перенесение этого права на другое лицо. Используя для разграничения правомерных правовых актов другой признак - направленность воли лица, он относил потребление к одному из видов юридических поступков; посредством которых осуществляется создание новых (уничтожение, потребление существующих) объектов прав. См.: Красавчиков О.А. Указ. соч. С. 83, 144; Иного взгляда придерживался А.Г. Певзнер. Он признавал акт распоряжения, выражающийся в уничтожении вещи односторонней сделкой, направленной на прекращение правоотношения собственности. См.: Певзнер А.Г. Понятие и виды субъективных гражданских прав // Ученые записки ВЮЗИ. Выпуск X. Вопросы гражданского права. М., 1960. С. 32-33.

[82] Синайский В.И. Русское гражданское право. М., 2002 (Серия «Классика российской цивилистики»), С. 196-197.

[83] См.: Отнюкова Г.Д. Право собственности и другие вещные права (гл. 8). В кн.: Гражданское право: Учебник/ Под ред. С.П. Гришаева. М., 2003. С. 99.

[84] Есенина О.А. Имущество федерального унитарного предприятия (гл. 8). В кн.: Комментарий к законодательству о федеральных государственных унитарных предприятиях / Под ред. проф. Ю.П. Орловского, Н.А. Ушаковой. М., 2001. С. 22 // Справочно-правовая система «Консультант Плюс: Комментарии законодательства».

[85] Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М., 1998. С. 161.

[86] Черепахин Б.Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву. М, 1962. С. 31-32.

[87] Алексеев С.С. Указ. соч. С. 60; Ефимова Л.Г. Банковские сделки: право и практика. Монография. М., 2001. С. 327; Садиков О.Н. Сделки (гл. XII). В кн.: Гражданское право России. Общая часть: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М., 2001. С. 318. См. также: Мартемьянова А.М. Договор в механизме гражданско-правового регулирования // XXVII съезд КПСС и механизм гражданско-правового регулирования общественных правоотношений. Межвузовский сборник научных трудов. Свердловск, 1988. С. 61; Денисов С.А. Некоторые общие вопросы о порядке заключения договора // Актуальные проблемы гражданского права / Под ред. М.И. Брагинского М., 1999. С. 253, 267.

[88] Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации М., 1995. С. 232.

[89] Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М„ 1958. С. 56 -57.

[90] Указ. соч. С. 56.

[91] Там же. С. 56.

[92] Брагинский М.И., Витрянский В. В. Указ. соч. С. 161-162.

[93] В.Б. Исаковым выдвинуто теоретическое положение о независимости состояния предварительной юридической связанности и правообразовательного правомочия. В качестве доказательства он ссылается на сделку, совершенную под отлагательным условием. В процессе работы над темой нами были найдены несколько других случаев, подтверждающих его правоту. При отказе от субъективного права собственности, а также со дня открытия наследства до момента его принятия наследником (если завещательный отказ был установлен в завещании) правообразовательное правомочие существует как независимое юридическое явление. В других случаях при установлении гражданского правоотношения односторонне-управомочивающей сделкой связанность выступает коррелятом правомочия: представляемый не может уклониться от последствий созданных сделкой представителя действий, оферент не должен в течение срока, установленного для ее акцепта, в одностороннем порядке отзывать оферту, заключать договор, указанный в оферте с другим лицом и т.д. Обратим также внимание, что ряд законодательств содержат в себе правило о предоставлении кредитору по условному обязательству принимать охранительные меры до его наступления, причем одни законодательства дают верителю правомочие требования обеспечения условного обязательства без всякого ограничения (art. 1180 Code civil, ст. 1504 Гражданского кодекса Квебека), а другие лишь в том случае, когда должник дает повод опасаться, что без обеспечения исполнение обязательства, в будущем станет невозможным или затруднительным (абз. 2 ст. 152 Швейцарского обязательственного закона, абз. 2 ст. 1559 Гражданского Закона (кодекса) Латвийской республики, подпункт третий п. 1 ст. 85 закона об общей части Гражданского кодекса Эстонии, абз. 2 ст. 40 проекта ГУ в ред. 1899 г.).

[94] Исаков В.Б. Фактический (юридический), состав в механизме правового регулирования. Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н. Свердловск, 1975. С. 15.

[95] Алексеев С.С. Проблемы теории права. Курс лекций в двух томах. Том I. Свердловск, 1972. С. 367.

[96] См.: Алексеев В.А. Регистрация прав на недвижимость. М., 2001. С. 59.

[97] Чубаров В.В. Вопросы государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним // Проблемы современного гражданского права: Сборник статей. М, 2000. С. 164.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011




Интересное:


Российская модель мирового суда по Судебным уставам 20 ноября 1864 года
Понятие и система принципов гражданского права
Договорные отношения до получения патентной охраны изобретений
Стороны в договоре строительного подряда, их права и обязанности
Проблемные аспекты условий действительности сделки
Вернуться к списку публикаций