2015-04-26 18:43:03
ГлавнаяГражданское право и процесс — Односторонние сделки в гражданском праве Российской Федерации



Односторонние сделки в гражданском праве Российской Федерации


Выражение воли при совершении односторонних сделок.

Для правильного понимания сущности односторонней сделки необходимо уяснить те конкретные формы, в которых может быть выражена воля личности.

Высказываемые в дореволюционной юридической литературе взгляды относительно способов изъявления воли не отличались единообразием. Так Ф.М. Дыдынский писал: «Самый простой способ непосредственного проявления воли есть выражение ее посредством слов или знаков. Посредственным проявлением воли называется ее выражение посредством действия (consensus expressus)» [1]. Г. Дернбург подразделял юридические сделки на формальные и неформальные. Формальными, как полагал автор, признаются сделки, действительность которых обусловлена известным способом - формой изъявления воли, не формальными - те, в которых воля может быть выражена каким угодно способом [2].

В современных учебниках по гражданскому праву можно встретить деление способов выражения воли на прямое волеизъявление, косвенное волеизъявление и изъявление воли посредством молчания [3]. Мы постараемся показать далее, что такое деление не может быть применено при исследовании института односторонних сделок. Поэтому в работе будет использована классификация О.А. Красавчикова, которая, по нашему мнению, не только соответствует смыслу действующего гражданского законодательства (например, ст. 158 ГК РФ), но и позволяет отразить специфику той или иной формы проявления воли.

Все способы изъявления воли с точки зрения их проявления необходимо поделить на две группы: положительные и отрицательные.

Понимая под положительным волеизъявлением всякое проявление воли, могущее быть непосредственно воспринятым [4], следует согласиться с дальнейшим утверждением О.А. Красавчикова, что положительное волеизъявление может иметь две основные формы выражения: выражение воли посредством языка и выражение воли посредством так называемых конклюдентных действий [5].

В виде общего правила положительное волеизъявление принимает языковую форму (с ее делением на устную и письменную).

Устной называется сделка, совершаемая путем словесного выражения ее содержания и не фиксируемая в подписываемом стороной документе [6]. Она представляется наиболее простой. Такой способ выражения воли возможен для одобрения представляемым сделки, заключенной без полномочий или при превышении таких полномочий [7], одобрения заинтересованным лицом действия в его интересе (ст. 982 ГК РФ), отказе от субъективного права собственности.

Под письменной формой односторонней сделки мы понимаем ее оформление в виде составления одного документа. Гражданский кодекс РФ называет разновидности такой формы - простую и нотариальную (иначе - квалифицированную).

Письменная форма может иметь двоякий смысл. Мы говорим, что форма имеет материально-правовое значение, если юридическая норма или согласованное волеизъявление сторон возвели определенный способ изъявления воли в существенный элемент состава односторонней сделки. Выдача доверенности (п. 1 ст. 185 ГК РФ), банковской гарантии (ст. 368 ГК РФ) отказ пассажира (иного управомоченного лица) от получения багажа, (грузобагажа) на станции назначения по договору перевозки железнодорожным транспортом (абз. 3 ст. 91 Устава железнодорожного транспорта РФ) наглядно подтверждают сказанное. Здесь письменная форма возведена прямым указанием закона в corpus односторонней сделки. Для всех других односторонних волеизъявлений составление документа на бумажном, магнитном или ином материальном носителе остается за пределами возникшего из односторонней сделки материального правоотношения. Другими словами, несоблюдение формы сделки приводит при судебном рассмотрении спора к сужению процессуальных прав его участников в виде ограничения круга используемых ими допустимых средств доказывания (п. 1 ст. 162 ГК РФ).

Основываясь на приведенных данных, проведем выборку из текста Гражданского кодекса РФ тех норм, которые придают письменной форме значение способа доказательства существования сделки. Мы получаем следующий результат: досрочный отказ от участия в полном товариществе, учрежденном без указания срока (п. 1 ст. 77 ГК РФ), выход участника из общества с ограниченной ответственностью (ст. 94 ГК РФ), выбор предмета исполнения по альтернативному обязательству (ст. 320 ГК РФ), зачет (ст. 410 ГК РФ), прощение долга (ст. 415 ГК РФ), направление покупателем получателю отгрузочной разнарядки (п. 2 ст. 509 ГК РФ), публичное обещание награды (п. 1 ст. 1055 ГК РФ), ее отмена (п. 1 ст. 1056), публичное объявление конкурса (п. 1 ст. 1057 ГК РФ), изменение его условий или отмена (п. 2 ст. 1058 ГК РФ), принятие наследником наследства путем подачи нотариусу заявления по месту открытия наследства (абз. 1 ст. 1153 ГК РФ) и др.

При совершении односторонних сделок - отказе от исполнения договора, отмене доверенности лицом, выдавшим ее, или даче согласия (отказе в даче согласия) на продажу недвижимого имущества, закрепленного за государственным федеральным (муниципальным) унитарным предприятием на праве хозяйственного ведения [8], уведомление контрагента выступает формой выражения волеизъявления. Гражданскому законодательству известны и другие равнозначные термины: известить, поставить в известность, сообщить, заявить, предварить, предупредить. Уведомление излагается в простой письменной форме и подписывается лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами. Такая односторонняя сделка выявляет правовые последствия только тогда, когда она доведена до сведения контрагента нарочным, либо посредством почтовой (путем вручения ему под расписку, направления заказным письмом или с уведомлением о вручении), факсимильной связи (с учетом требований п. 2 cm. 160 ГК РФ) и воспринята им.

Выведенное правило нуждается в корректировке применительно к отмене доверенности представляемым. Факта рецептивности такой сделки представителем недостаточно для прекращения предоставленных ему прав действовать от чужого имени. Доверитель (его правопреемник) обязан известить тех третьих лиц, с которыми поверенный должен был вступить в отношения (п. 1 ст. 189 ГК РФ). Если такие лица неизвестны представляемому, то они могут быть предупреждены о прекращении действия доверенности путем публикации (п. 1 § 176 ГГУ, постановление С НК РСФСР «О порядке прекращения доверенностей» от 4 ноября 1927 г.).

Может показаться заманчивым распространить результаты, полученные при выборке, на все односторонние волеизъявления, совершаемые в простой письменной форме. Последствия такого шага проявятся при несоблюдении формы сделки либо в виде лишения субъекта права в случае спора ссылаться в доказательство самого факта совершения сделки, в подтверждение его прав и обязанностей на свидетельские показания (п. 1 ст. 162 ГК РФ), либо в ее ничтожности (п. 2 ст. 162 ГК РФ). Но такое решение не будет отражать всего многообразия общественных отношений.

При отказе третьего лица от выговоренного в его пользу права по договорам банковского вклада (п. 2 ст. 842 ГК РФ), страхования (п. 2 ст. 958 ГК РФ) или доверительного управления имуществом (абз. 2 п. 1 ст. 1024 ГК РФ) прекращает действие организационно-предпосылочное правоотношение [9], заключающее в себе возможность для выгодоприобретателя сделаться кредитором по отношению к стороне, принявшей на себя в его пользу такую «выжидательную» обязанность. Здесь законодатель предоставил выбор воплощения формы сделки одной из сторон правоотношения. Воля третьего лица может быть выражена и доведена до должника в «свободной» форме: как произнесением или написанием слов, так и путем совершения действий (жестов, более сложных действий). Такую схему уже предлагали ввести в гражданский оборот составители проекта Гражданского уложения, находя ее более пригодной для потребностей практической жизни. Довод, приведенный в ее защиту, не утратил своей актуальности и в настоящее время: « ...в этом случае дело идет об отказе от возможности приобрести право, а не от самого права [10]».

Нотариальное удостоверение сделок обязательно лишь, в случаях, указанных в законе, либо в случаях, предусмотренных соглашением сторон (п. 2 ст. 163 ГК РФ). Гражданский кодекс РФ содержит императивные нормы о нотариальном удостоверении доверенности на совершение сделок, требующих нотариальной формы, за исключением случаев, предусмотренных законом (п. 2 ст. 185 ГК РФ), доверенности, выдаваемой в порядке передоверия (п. 3 ст. 187 ГК РФ), завещания (абз. 1 п. 1 ст. 1124 ГК РФ). Свобода усмотрения, предоставленная сторонам гражданского правоотношения п. 2 ст. 163 ГК РФ, наделяет их правомочием повышать форму сделки через установление допустимости ее совершения в более сложной форме, чем это предписано законом. Так, стороны могут заключить договор простого товарищества без указания срока его действия не в простой письменной, а в нотариальной форме. Такое волеизъявление означает, что и отказ от исполнения такого договора по требованию одного из товарищей как односторонняя сделка, должен быть облечен в ту лее форму, которая установлена соглашением сторон для договора о совместной деятельности [11]. Выражение воли в иной, упрощенной форме, приведет к тому, что односторонняя сделка не будет считаться состоявшейся, если стороны не предусмотрели простую письменную форму прекращения договора в силу одностороннего отказа в его тексте. Сделанный вывод имеет то же значение и для одностороннего изменения договора.

В некоторых случаях закон присоединяет к письменной форме требование наличия свидетелей. Такие свидетели (или точнее, соучастники односторонней сделки) составляют необходимую часть формы, установленной законом, например, для завещаний, и их отсутствие отражается на силе сделок (п.п. 3 и 4 ст. 1126, п. 2 ст. 1127, абз. 2 п. 1 ст. 1129 ГК РФ).

Другой формой положительного волеизъявления служат конклюдентные действия (от лат. глагола concludere - заключать, делать вывод).

В современном гражданском праве распространено определение конклюдентного действия как молчаливого выражения воли. Например, кивок головы в ответ на предложение продать вещь, жесты, совершаемые брокером на бирже, могут свидетельствовать о воле лица совершить соответствующую сделку.

В этой связи представляет несомненный интерес определение конклюдентного действия [12] в дореволюционном российском праве. Как представляется, к заслугам русской цивилистической науки можно отнести и нахождение надлежащего русского эквивалента этого слова. Такие действия именовались подразумеваемыми, безмолвными [13]. Они, по мнению дореволюционных правоведов, с одной стороны, заключаются в действиях, преследующих прежде всего самостоятельные цели, но тем не менее указывающих и на данную сделку, как на то основание, которое их вызвало [14]. С другой стороны, такие действия не только выражают волю, но и дают возможность заключить о ее существенном содержании [15].

Цивилистической наукой окончательно не разрешен вопрос о том, что представляет собой конклюдентное действие: косвенное волеизъявление или косвенное суждение относительно воли лица, которая нашла воплощение в его поведении?

Красавчиков О.А. возражает против признания конклюдентных действий косвенным волеизъявлением и признает косвенным лишь наше заключение относительно содержания воли лица, которая нашла свое выражение в его действиях. Отстаивая эту точку зрения, Красавчиков О.А. приводит следующие аргументы: признавая конклюдентное действие косвенным (опосредственным) волеизъявлением, мы должны будем признать аналогичный характер и за изъявлениями воли посредством языка [16].

Действительно, волеизъявление, как форма выражения воли, всегда косвенна (вторична) по отношению к своему содержанию - воле. Признавая за действием значение косвенного волеизъявления, мы, тем самым, должны будем распространить это определение и на другие формы выражения воли. Признание конклюдентного действия в качестве косвенного волеизъявления в противовес волеизъявления посредством устной или письменной речи может означать лишь существенный «разрыв» между волей и волеизъявлением в конклюдентном действии, тогда как «языковая форма до минимума сокращает «разночтение» содержания изъявляемого» [17]. Но такая дифференциация в терминологии представляется нам юридически не оправданной.

В этой части не вызывает возражений позиция О.А. Красавчикова, который полагает, что «правильнее было бы опустить прилагательное «конклюдентное» и говорить просто об изъявлении воли посредством действий, противополагая его изъявлению воли посредством языка» [18].

Однако, мы не можем согласиться с дальнейшими выводами автора о том, что косвенным является наше заключение (суждение). Полагаю, здесь прав В.А. Ойгензихт, утверждавший, что наше суждение не может быть косвенным. По его мнению, оно может быть более или менее вероятным, определенным или неопределенным в достаточной мере... [19]. К этому необходимо добавить, что наше суждение о чужих волевых актах всегда носит презумптивный характер: мы в деле установления чужой воли из области презумпций вообще выйти не можем, спор возможен лишь по вопросу о степени вероятности употребляемых нами презумпций. Термин «презумпция» используется здесь как предположение, гипотеза, подтверждение которой создает чувство субъективной уверенности в правильности суждения. Так, само по себе действие не может дать характеристику содержания воли. Распознание чужой воли проводится по аналогии между внешним выражением собственных и чужих волевых актов, посредством сопоставления с другими явлениями (в частности, с условием места, временем его совершения, обычаями гражданского оборота, социальной средой, содержанием правоотношения, субъектом которого является лицо, совершающее сделку и т.д.). Поэтому степень вероятности расхождения между волей и ее выражением в действии существенно выше, чем при изъявлении воли посредством языка.

Вышеизложенное приводит нас к мысли об отсутствии необходимости деления способов выражения воли на прямые и косвенные, а следовательно, и к отрицанию признания за действием значения косвенного волеизъявления.

Не вся совокупность юридических действий однородна. С нашей точки зрения необходимо различать две их группы.

К первой группе относятся те односторонние сделки, которые опосредованны лишь формой своего выражения - действием. Примером таких односторонних действий может служить: поведение представляемого, свидетельствующее об одобрении сделки, заключенной неуполномоченным лицом, завладение, прекращение договора найма выездом нанимателя и членов его семьи на постоянное жительство в другое место (ст. 89 ЖК РСФСР), предложение и принятие исполнения по договору, отказ от права собственности и иных вещных прав, уничтожение собственной вещи.

Ко второй группе следует отнести те действия, которые прямо и непосредственно не направлены на выражение определенного решения, но по своему смыслу дают основание заключить о наличию такого решения [20]. Так, с точки зрения закона, поддержание наследником дома в надлежащем состоянии рассматривается как способ фактического принятия наследственного имущества (абз. 3 ст. 1153 ГК РФ). А поскольку перечень ст. 1153 ГК не исчерпывающий, о желании наследника принять наследство могут свидетельствовать и иные действия. Так, судебная практика признает, что наследник, который взял ключи от дома после смерти наследодателя и уехал, считается принявшим наследство. Однако такие действия могут быть не направлены на возникновение, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей, а, следовательно, относятся к категории юридических поступков.

Вышеизложенное позволяет сделать вывод, что в случаях, указанных в законе, один и тот же правовой эффект может достигаться различными юридическими фактами: как односторонней сделкой, так и юридическим поступком.

Статья 153 ГК РФ определяет сделку как действие, а п. 2 ст. 154 ГК, как волеизъявление. Имеют ли эти терминологические расхождения юридическое значение и можно ли пренебрегать ими? Для ответа на этот вопрос обратимся к теоретическим разработкам по интересующей нас проблеме. По мнению большинства авторов, термин «волеизъявление» выступает синонимом действия. Так, М.И. Брагинский отмечает, что «традиционное представление о сделке... сводится... к указанию: «Сделка-это действие», то есть г результат воли, или, иначе волеизъявление» [21].

Но существует и другое понимание соотношения этих понятий, согласно которому волеизъявление является частным случаем действия. Так, например, Ф.С. Хейфец прямо указывает, что понятие действия шире понятия волеизъявления и включает в себя, кроме волеизъявления, еще и передачу денег или вещей [22]. Представляется, что эта точка зрения не совсем верна. Названный автор справедливо замечает, что для совершения некоторых сделок недостаточно одного волеизъявления. Однако эта верная исходная предпосылка приводит Ф.С. Хейфеца к ошибочным выводам. Безусловно, что в широком, не юридическом смысле понятие действия шире волеизъявления, поскольку включает в себя еще и рефлекторные, инстинктивные действия. Но применительно к гражданскому праву такие действия не имеют значения, являются юридически безразличными. Если согласиться с анализируемой точкой зрения и довести ее до логического конца, то получается, что передача вещи не является волевым действием. Вывод, с которым не согласился бы, наверное, и сам автор. Полагаем, что волеизъявление не является разновидностью действия, а выступает общим понятием, включающим все способы, при помощи которых внутренняя воля сообщается другим лицам. Поэтому для возникновения правоотношения на основании реального договора необходим сложный фактический состав, обязательным элементом которого выступает конкретная форма волеизъявления - действие по передачи вещи.

С изложенных позиций могут быть высказаны сомнения и по поводу определения сделки как юридического действия. Законодательное закрепление сделки как, действия обусловлено историческими причинами, традициями отечественной цивилистики. Так, В.И. Синайский исходил из того, что «действие в праве уже обыденного понятия о действии, потому что не всякое действие может служить предметом права, а с другой - шире, так как под понятие действия в праве подойдет и бездействие» [23]. Аналогичные взгляды по этому вопросу высказал М.М. Агарков. По его мнению, «понятие юридического действия обнимает не только действие в собственном смысле слова, ... но и бездействие, ... которое выражается в отсутствии движений» [24].

Действительно, определение сделки как действия не вполне точно, ибо оно не охватывает всех случаев сделки. Употребляя термин ((действие» мы часто придаем ему техническое значение, которое выходит за пределы действия в собственном смысле слова (например, молчанию присваивается значение волеизъявления или с рядом действий связывается наступление правовых последствий). Однако, вряд ли целесообразно противопоставлять действие в обыденном понимании его юридическому значению. Поэтому мы считаем, что лучше было бы, не прибегая к внутренне противоречивому понятию действия, закрепить в cm. 153 Гражданского кодекса РФ, что сделкой признается правомерное поведение субъектов гражданского права, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и (или) обязанностей. Такое определение, на наш взгляд, позволило бы охватить все рассмотренные нами случаи.

Отрицательное проявление воли находит свое выражение в двух формах: правомерной - молчании и неправомерной - бездействии. Сознавая условность такого деления, хотелось бы отметить, что оно позволяет классифицировать формы отрицательного проявления воли с точки зрения их правомерности. Например, говоря, что молчание - отрицательное волеизъявление, мы отрицаем не наличие воли, но отсутствие известных юридических действий [25].

Молчанию присваивается значение волеизъявления в случаях, предусмотренных законом или соглашением сторон (п. 3 ст. 158 ГК РФ). Для пояснения смысла этой нормы можно привести следующий пример. Наследодатель заранее знал, что его сын является единственным наследником в силу закона. Поэтому он сознательно не составлял завещание, тем самым, выражал свою волю. С точки зрения права такое молчание не приобретает черты юридического факта, так как с таким поведением наследодателя действующее законодательство не связывает гражданско-правовые последствия.

Молчание не может иметь никакой формы своего выражения. В молчании закон либо сделка предполагает наличие воли, хотя на самом деле такой воли в конкретном случае может и не быть. Поэтому по своей правовой природе молчание представляет собой опровержимую презумпцию, то есть предположение о том, что данный факт имел место. Презумпция в данном случае используется в качестве приема юридической техники, она позволяет обойтись без совершения соответствующей сделки.

Молчание может заменить одностороннюю сделку, вызывающую динамику гражданского правоотношения, имея в виду, что в одних случаях оно означает «да», а в других «нет». Конструкция «молчание - да» применяется наиболее широко. Так, молчание комитента в течение тридцати дней со дня получения отчета комиссионера рассматривается как согласие на принятие отчета при отсутствии иного соглашения (ст. 999 ГК РФ). В связи с вышеизложенным, представляется неверным отнесение молчания в качестве знака согласия к конклюдентным действиям. Указанной точки зрения придерживается, в частности, Н.В. Рабинович [26]. Признаком, позволяющим разграничить конклюдентные действия и молчание, является наличие в первом случае и отсутствие во втором внешней формы выражения воли.

При прекращении юридического отношения как завершающем этапе его развития молчанию может придаваться значение волеизъявления в единстве с другим юридическим фактом - наступлением срока. Правопрекращающий фактический состав, состоящий из юридического события (истечения преклюзивного срока) и молчания, пресекает дальнейшее действие материального права, тем самым разрушает содержание правовой связи. Такая взаимозависимость элементов необходима в целях побуждения управомоченного лица к реализации своего права. Поставленная цель достигается двумя способами: либо посредством установления предписанием закона (абз. 3 и. 4 ст. 350, п. 4 ст. 1137, п. 1 ст. 1154), условием договора (абз. 2 ст. 496, абз. 3 ст. 556) или односторонней сделки (ст. 1057 ГК РФ) сравнительно коротких сроков существования права, либо путем досрочного прекращения субъективного права собственности вследствие неосуществления правомочия распоряжения в отведенный нормой права период времени (ст.ст. 108, 110 Кодекса торгового мореплавания РФ, ст.ст. 46, 48 Кодекса внутреннего водного транспорта РФ, абз. 2 ст. 45, абз. 3 ст. 91 (если иное не предусмотрено договором перевозки багажа, грузобагажа) Устава железнодорожного транспорта РФ).

Психологическая разница между простым бездействием и упущением состоит в том, что бездействие, состояние полного покоя является отражением отсутствия определенных волевых процессов, тогда как упущение в психологическом смысле есть намеренное несовершение определенных движений [27].

Неправомерное бездействие (упущение) [28] - это поведение лица, которое дает основание вывести заключение об его нежелании совершить определенное действие. Чтобы бездействие могло рассматриваться как юридически значимое деяние, необходимо, чтобы бездействующее лицо было юридически обязано действовать. Хотя моральная обязанность совершить конкретное действие также характеризует бездействие субъекта как его поведение, однако в этом случае оно не является юридическим фактом [29].

Сделка есть правомерное поведение, дозволенное правом. Бездействие (упущение) вызывает юридические последствия, однако такое поведение не пользуется охраной закона, поэтому не может рассматриваться как сделка, в том числе и односторонняя.

Положения об односторонних сделках определяются особенностями метода гражданско-правового регулирования. Его сущность состоит в дозволительной направленности, а главной его чертой является наделение лиц субъективными правами. Основу гражданско-правовых отношений составляет договор. Но он определяет в рамках дозволенного конкретное поведение сторон. Поэтому, в конечном счете, договор - это взаимное ограничение, компромисс субъектов права. Напротив, через одностороннюю сделку наиболее полно реализуется воля субъекта гражданского права.



[1] Дыдынский Ф.М. Начала римского права. Первая часть. Варшава, 1876. С. 43.

[2] Дернбург Г. Пандекты. Т. I. Общая часть. Перевод Г. фон. Рехенберга под руководством и ред. П. Соколовского. М., 1906. С. 262.

[3] Гражданское право. Том 1. Учебник. Изд. пятое, перераб. и доп. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 2001. С. 245.

[4] Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М., 1958. С. 93-94.

[5] Красавчиков О.А. Указ соч. С. 94.

[6] По-видимому, к устной форме мы должны приравнять и выражение воли знаками, имеющими значение слов (абз. 2 ст. 1428 Гражданского Закона Латвийской республики).

[7] О некоторых вопросах практики применения статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации. Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 23 октября 2000 г. № 57 // Хозяйство и право. 2001: № 2. С. 81.

[8] Об организации работы комиссии по выработке решений о целесообразности и способе отчуждения отдельных объектов недвижимого имущества и имущественных комплексов, находящихся в федеральной собственности. Распоряжение Минимущества РФ от 25 декабря 2000 г. № 1376-р // Справочно-правовая система «Гарант».

[9] А в договоре доверительного управления имуществом и основная правовая связь, связывающая учредителя управления и доверительного управляющего.

[10] Гражданское уложение. Книга пятая. Обязательства. Проект Высочайше учрежденной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского Уложения. Том первый. Ст. 1-276 с объяснениями. Спб., 1899. С. 121.

[11] По-видимому, нотариус; должен сделать отметку об удостоверении отказа от исполнения договора на подлинном экземпляре договора простого товарищества, находящимся в его делах, а также на. экземпляре, представленном товарищем и в реестре для регистрации нотариальных действий. Возьмем теперь ситуацию, когда договор совместной деятельности удостоверен другим нотариусом. В этом случае информация об его одностороннем прекращении должна направляться товарищем или по его письменной просьбе нотариусом другому нотариусу, либо должностному лицу, удостоверившему такую двустороннюю сделку.

Распространительное толкование п. 1 ст. 452 ГК РФ, а также п.п. 20 и 21 Методических рекомендаций по совершению отдельных видов нотариальных действий нотариусами Российской Федерации имеет своей задачей расширить сферу применения этих норм за рамки договорного регулирования общественных отношений (сравн. со следующими фрагментами из римских источников: D. 50.17.35, D. 50.17.153). Мысль о необходимости изъявления воли на отказ от исполнения договора в той же форме, что и на его заключение была выражена В.С. Толстым, предлагавшим изменить редакцию ст. 44 ГК РСФСР 1964 г. См.: Толстой В. С. Понятие и значение односторонних сделок в советском гражданском праве // Автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н. М., 1966. С. 6; Повторение этого взгляда мы встречаем у С.А. Соменкова. См.: Соменков С.А. Расторжение договора в гражданском обороте: теория и практика. М., 2002. С. 100.

[12] В латинской терминологии косвенное волеизъявление обозначалось термином facta concludentia.

[13] Дыдынский Ф.М Начала римского права. Первая часть. Варшава, 1876. С. 43.

[14] Дернбург Г. Пандекты. T. I. Общая часть. Перевод Г. фон. Рехенберга под руководством и ред. П. Соколовского. М., 1906. С. 266.

[15] Дыдынский Ф.М. Указ. соч. С. 43.

[16] Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М., 1958. С. 94.

[17] Красавчиков О.А. Указ. соч. С. 95.

[18] Там же. С. 95-96.

[19] Ойзенгихт В.А. Воля и волеизъявление (очерки теории, философии и психологии права). Душанбе, 1983. С. 127.

[20] Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. М.; 1954. (Серия «Курс советского гражданского права»). С. 20.

[21] Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. М., 1998. С. 136.

[22] Хейфец Ф.С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. Издание 2-е, доп. М., 2000. С. 11; Аналогичные взгляды изложены в учебнике Советского гражданского права под ред. Д.М. Генкина. Т. 1. М., 1950. С. 213.

[23] Синайский В.И. Русское гражданское право. Выпуск II. Обязательственное, семейное и наследственное право. Киев, 1915. Прим. к С. 5.

[24] Агарков М.М. Понятие сделки по советскому гражданскому праву // Советское государство и право. 1946. №№ 3-4. С. 46.

[25] Красавчиков О.А. Теория юридических фактов в советском гражданском праве // Диссертация на соискание ученой степени к.ю.н. Свердловск, 1950. С. 153-154.

[26] Рабинович Н.В. Недействительность сделок и ее последствия. Л., 1960. С. 77.

[27] Гримм Д.Д. Основы учения о юридической сделке в современной доктрине немецкого права. Пролегомены к общей части теории гражданского права. Т. 1. СПб., 1900. С. 212.

[28] Гражданский кодекс РФ в ст. ст. 165, 551 использует и другой равнозначный термин «уклонение».

[29] Иоффе О.С., Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. М, 1961. С. 331.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234567891011




Интересное:


Цель и функции неустойки
Понятие, элементы и содержание договора дарения. Ответственность сторон за неисполнение или ненадлежащее исполнение договора дарения
Объект гражданского правоотношения
Субъекты права общей долевой собственности
Значение и сущность договорных отношений
Вернуться к списку публикаций