2015-04-16 22:33:50
ГлавнаяГражданское право и процесс — Становление института дарения в системе безвозмездных сделок



Становление института дарения в системе безвозмездных сделок


История развития института дарения в системе безвозмездных сделок.

Дарение является одним из старейших договоров гражданского права. Уже в римском праве периода республики (V – I вв. до н. э.) дарение признавалось одним из оснований возникновения права собственности. Pactum donationis в римском праве – неформальное соглашение о дарении. В соответствии с римской классификацией договоров на контракты и пакты, названное соглашение признавалось соглашением из класса Pacta Legitima – пактов, получивших исковую защиту в императорском законодательстве Рима. Дарением по римскому праву признавался договор, по которому одна сторона, даритель, предоставляет другой стороне – одаряемому, вещь (или иной составной элемент своего имущества, например, право требования) с целью проявить щедрость в отношении одаряемого (animus donandi). Дарение могло состоять в передаче права собственности на вещь, в платеже денежной суммы, в установлении сервитута и т.д. Частным случаем дарения было дарственное обещание, т.е. обещание что-то предоставить, совершить известные действия и т.д. [1]. Обещание подарить, если оно совершалось в форме стипуляции, также имело юридическую силу. В своей работе «История римского права» И.А. Покровский писал: «Некоторые из соглашений получили исковую силу в позднейшем, императорском праве непосредственно в силу закона. Таково установление приданого (pactum dotis), но главнее всего дарственное обещание – donatio. Donatio может быть совершено самым различным образом: путем непосредственной передачи вещи, путем прощения долга, путем дарственного обещания; последнее не только в период республики, но и в праве классических юристов было действительным только тогда, если оно было облечено в форму stipulatio. Простое pactum donationis юридической силы не имело» [2].

Под stipulatio в римском праве понималась определенная словесная формулировка, в которой лицо, которому задается вопрос, отвечает, что оно даст или сделает то, о чем его спросили. Но о происхождении stipulatio в науке римского права нет единого мнения. И.А. Покровский пишет, что время ее появления установить невозможно. «Не подлежит только сомнению, что законы XII таблиц о ней совершенно не упоминали, а с другой стороны, мы имеем уже вполне определенное доказательство ее существования в lex Aquilia, законе около 287 г. до P. X., причем stipulatio упоминается здесь в одном из своих сложных видов (adstipulatio); очевидно, к этому времени она уже давнее, привычное явление. Благодаря своей абстрактной и гибкой форме, stipulatio скоро после своего возникновения стала употребляться для самых разнообразных отношений» [3]. В классическом римском праве дарственное обещание имело силу только, если оно было облечено в форму стипуляции, все соглашения в другой форме обязательств не порождали.

Закон Цинция (Lex Cincia), 204 г. до н. э., может служить примером законодательного ограничения сферы применения договора дарения, в дополнение к обязательной форме стипуляции, путем установления предельных размеров дарения. Закон Цинция запретил дарение свыше определенной суммы, исключение составляли только акты дарения в пользу ближайших родственников дарителя.

«Ко времени абсолютной монархии lex Cincia вышел из употребления, но взамен была установлена необходимость для дарственных актов так называемой судебной insinuatio; всякое дарение должно быть заявлено перед судом и занесено в реестр. Требование это было введено впервые императором Констанцием Хлором и подтверждено Константином. Юстиниан ограничил, однако, необходимость insinuatio лишь дарениями свыше 500 solidi; дарственные обещания ниже этой суммы действительны и без этой формальности. Благодаря этому и простое pactum donationis получило исковую силу». Итак, в императорскую эпоху римского права договор дарения, а также дарственное обещание, признавался типичным договором и имел законодательную защиту, независимо от формы его совершения. Только договоры дарения на сумму свыше 500 золотых составляли исключение. Их обязательная сила обеспечивалась посредством совершения особой процедуры – судебной инсинуации, когда дарственные акты заявлялись перед судом с последующим их занесением в специальный. публичный реестр. К. Победоносцев поясняет, что это была существенная формальность, имеющая целью предупредить действие нерассудительной щедрости. Он полагает, что именно это привело потом к тому, что в странах, рецепировавших римское право для дарения закреплена специальная публичная (например, нотариальная) форма закрепления [4].

И в классическую, и в императорскую эпохи римское право не ограничивало предмет договора дарения безвозмездной передачей вещи, а включало в его содержание и возможность дарственного обещания (признак консенсуального характера договора дарения), и прощения долга, и передачи права. В полной мере учитывался римским правом и безвозмездный характер договора дарения, это предопределило установление специальных правил регулирования договора дарения в части ответственности дарителя и отмены дарения. В юридической науке обращалось внимание на то, что в римском праве ответственность дарителя ограничивалась только случаями его, умысла или грубой небрежности [5].

Мы уже упоминали выше об одной из оригинальных конструкций римских юристов – mortis causa donatio – дарении на случай смерти. Римские юристы называли эту сделкой дарением, несмотря на то, что она несет в себе признаки сделки на случай смерти. Такой договор мог заключаться на тот случай, когда даритель желал удержать свое имущество у себя, чем у того, кому он его дарит, но во всяком случае желал передать его скорее одаряемому, чем своему наследнику. Этим дарение на случай смерти стало уравниваться с отказом по завещанию и по мере модификаций этого договора удалялось от классического donatio все дальше и дальше. Несмотря на то, что рассматриваемый договор сохранял многие признаки сделки inter vivos, например характер двусторонней сделки, так как было необходимо согласие одаряемого, право на отмену дарения и проч., уже император Юстиниан склонялся к выводу, данная сделка заключается на случай смерти. Далее, в римском праве содержались два весьма заметных правила, введенные в целях соблюдения интересов и одаряемого, и членов его семьи. Во-первых, это прямой запрет на дарение между супругами – полностью, без изъятий. Супруг, получивший дар от другого супруга, незаконно владеет чужим имуществом и знает об этом. Во-вторых, дарителю предоставлялось право потребовать возврата дара. Поводы к возврату дара были следующие : неблагодарность со стороны одаряемого (в законе Юстиниана – нанесение тяжелой обиды, создание опасности для жизни дарителя и проч.),либо изменение жизненных обстоятельств – например, появление детей, которых не было на момент дара, причем дар был совершен патроном вольноотпущеннику.

Страны, реципировавшие римское право, по понятным причинам имеют в своих гражданских законах те или иные модификации уже упомянутых правовых норм, регулирующих передачу имущества в дар. Например, Французский Гражданский кодекс содержит нормы об обязательном нотариальном удостоверении договора дарения, содержит существенные ограничения для дарения имущества – не допускает дарения имущества, которое появится в будущем, признает недействительными сделки по дарению между супругами оспоримыми недействительными сделками; кроме того, к лицам, не имеющим право быть одаряемыми, французский закон относит врачей, которые принимают дар от смертельно больного пациента, а также закон ограничивает в аналогичном праве церкви, духовные учреждения и т.д. Французский закон сходен с римским правом и при установлении правил о возврате дара: поводом к расторжению договора может быть неблагодарность одаряемого, которая может выражаться в покушении на жизнь дарителя, обиде, дурном с ним обращении, и, наконец – что особенно строго – в отказе о содержании, алиментах. И, что самое главное, французский Гражданский кодекс с момента его принятия отрицал договорную природу дарения и отвел ему место в системе способов приобретения права собственности, наряду с наследством. Как поясняет такую постановку вопроса К. Победоносцев, по мнению французского законодателя, дарение есть не контракт, а акт.

Что касается Германского Гражданского Уложения, то отличается весьма детальным урегулированием договора дарения. Отношения сторон складываются как договорное обязательство с признаками дарения. Различаются реальные договор дарения и консенсуальная сделка (обещание дарения). Во втором случае договор требует нотариальной формы, под страхом недействительности договора. Однако, если договор будет исполнен, несоблюдение формы не является поводом к признанию его ничтожным. В отличие от французского ГК РФ, ГГУ предусматривает правила о дарении будущих вещей, а также содержит правила не просто о передачи в дар вещи, но также передачи права требования или признания существующего долга. Правила об отмене дарения по германскому закону весьма сходны с римским правом. Это тяжкий проступок в отношении дарителя или его родственника, причем предусматривается возможность для наследников истребовать предмет дара, если одаряемый лишил жизни дарителя, правда для осуществления права на отмену дара существует годичный срок, исчисляемый с того момента, когда управомоченное на отмену дара лицо узнало, или должно было узнать о наступлении обстоятельства, являющегося поводом к отмене дара. Согласно ГГУ, отменить дар можно также и в случае ухудшения материального положения дарителя.

Интересным моментом в ряде зарубежных кодификаций является возможность возложения обязанности на одаряемого. Например, обязанность особым образом заботиться о переданной в дар вещи, преумножать переданное имущество путем извлечения плодов и доходов и проч. Причем неисполнение условия в ряде стран, например в Австрии или Германии дает право дарителю потребовать отмены дарения.

До революции 1917г. в России правоотношения, связанные с дарением, являлись предметом оживленных теоретических дискуссий. Гражданское законодательство и гражданско-правовая доктрина того времени не давали четких однозначных ответов на вопросы о понятии дарения, его правовой природе, месте этого института в системе гражданского права. В гражданском законодательстве той поры нормы о дарении были размещены не среди положений о договорных обязательствах, а в разделе о порядке приобретения и укрепления прав на имущество [6]. Хотя законодательство признавало, что дар считается недействительным, когда от него отречется тот, кому он назначен, из чего можно предположить, что законодатель причислял дарение к договорным обязательствам.

По мнению Г.Ф. Шершеневича всякое дарение является договором. Он указывал, что дарением называется безвозмездный договор, направленный непосредственно на увеличение имущества одаряемого в соответствии, с уменьшением имущества дарителя... Дарение представляет собой сделку, основанную на взаимном соглашении, а не на воле одного дарителя. До принятия предлагаемого дара лицом одаряемым дарение не имеет смысла.

Поэтому-то дарение признается договором [7]. В.А. Умов, анализируя в своей работе вопрос о месте дарения в системе права в современный ему период, отмечает, что одни авторы считают, что дарение – вид договорного обязательства, другие – и этот взгляд он полагал господствующим – дарение является специфической сделкой, место которой в общей части гражданского права. Сам же он на основании существовавших современных ему законов пришел к выводу, что дарение является договорным обязательством [8].

Значительным своеобразием отличались взгляды основоположника российской цивилистики Д.И. Мейера, как на природу дарения, так и на место этого института в системе гражданского права. Д.И. Мейер по поводу правовой природы, договора дарения указывал, что следует различать договоры дарения как институт обязательственного права, когда на основе соглашения сторон возникает обязательство дарителя передать дар одаряемому, что полностью укладывается в конструкцию гражданско-правового договора; но с другой стороны, – Д.И. Мейер не признавал договором такое дарение, когда имелся лишь факт передачи вещи, который непосредственно порождал право ответственности у лица, получившего эту вещь. В последнем случае при отсутствии соглашения сторон и соответственно вытекающего из него обязательства по передаче вещи, передача вещи представляется самостоятельным основанием возникновения права собственности. В этом смысле имело место безвозмездное отчуждение права собственности, которое, по мнению Д.И. Мейера, не охватывалось понятием договора дарения.

В этой связи М.И. Брагинский и В.В. Витрянский отмечают, что даже с позиций, сегодняшнего дня такой подход к оценке правовой природы дарения имеет право на существование [9].

При подготовке проекта Гражданского уложения того времени различные взгляды на природу дарения явились предметом тщательного исследования и всестороннего обсуждения. Принимались во внимание также и подходы к этому вопросу, имеющиеся в законодательствах разных государств. Редакционная комиссия констатировала, что дарение, конечно же, является одним из способов приобретения имущественных прав. Но ответ на вопрос о природе дарения и месте этого института в системе гражданского права может быть дан только на основе анализа существа самого юридического действия, из которого возникают свойственные дарению правовые отношения. Ключевым вопросом при проведении такого анализа для Редакционной комиссии являлся вопрос о необходимости (или отсутствии таковой) принятия дарения или согласия одаряемого на безвозмездное приобретение имущества. Причем данный вопрос, по мнению Редакционной комиссии имел решающее значение применительно только к дарению, совершаемому не на основе предварительного соглашения сторон, а путем непосредственной передачи дара одаряемому. Дарение в тех случаях, когда оно совершается в форме дарственного обязательства, т.е. безвозмездной выдаче дарителем письменного обязательства об отчуждении своего имущества в пользу одаряемого, не может быть действительным без принятия или согласия одаряемого потому, что дарственное обязательство, как и договоры вообще, основываются всегда на соглашении сторон [10].

Редакционная комиссия пришла к выводу о необходимости принятия дара или согласия одаряемого как обязательного условия действительности всякого договора дарения, поскольку такое требование вытекает из сущности самого дарения.

При этом в материалах Редакционной комиссии подчеркивалось, что дарение составляет исключение из свойственных человеку действий, направленных преимущественно к приобретению, а не к безвозмездному отчуждению имущества, поэтому дарение не совершается без особых побуждений, которые могут быть вполне бескорыстными (благодарность, любовь и т.п.), либо могут быть направлены на достижение разных выгод и даже безнравственных целей (средство подкупа, соблазна и т.п.). Но главное состоит в том, что между дарителем и одаряемым должны существовать известные личностные отношения нравственного свойства, которые обыкновенно продолжаются и после совершения дарения, независимо от юридических последствий, возникающих из этой сделки.

Ввиду такого личного характера, отличающего дарение от других имущественных сделок, одаряемому небезразлично, кто именно, по какому побуждению и с какой целью намерен предоставить ему имущественную прибыль. Точно так же и предмет дарения, хотя бы он исходил от близкого друга или родственника, не всегда является выгодным для одаряемого, но может иногда и принести последнему убытки.

Необходимость принятия дарения для действительности этой юридической сделки не только имеет то значение, что никто не может быть одарен против его воли, но имеет еще и то последствие, что даритель до изъявления одаряемым согласия на принятие имущества может отказаться от своего намерения, следовательно, одностороннее предложение или обещание совершить дарение не имеет обязательной силы.

В результате Редакционная комиссия пришла к выводу о том, что необходимость принятия дарения (согласия одаряемого на приобретение имущества в виде дара) «вытекает из самого внутреннего свойства дарения, безусловно, обязательна для каждого дарения...» А поскольку дарение не может осуществиться без обоюдного согласия сторон (дарителя и одаряемого), то «из этого следует, что дарение есть договор, ибо... соглашение двух или нескольких лиц о приобретении, изменении или прекращении прав признается договором» [11].

Вопросы о правовой природе и месте договора дарения в системе гражданского права, конечно же, вызывали определенные разногласия между российскими правоведами, но основные признаки договора дарения, называемые ими сводились к следующим четырем признакам: 1. безвозмездность дарения; 2. направленность на увеличение имущества одаряемого; 3. уменьшение имущества дарителя; 4. намерение дарителя одарить одаряемого.

Российское гражданское законодательство дореволюционного периода выделяло несколько особых видов дарения: пожалование, пожертвование, выдел, назначение приданого.

Под пожалованием понималось дарование кому-либо Высочайшим Указом государственной недвижимости в собственность. Причем, дарителем являлся государь Император, одаренным – частное лицо, и пожалована могла быть только недвижимость, составляющая государственную собственность.

Пожертвованием признавалось добровольное приношение на общую пользу. В данном случае одаряемым является юридическое лицо, имеющее общественное значение. Общая польза предполагает неопределенное количество лиц, которые могут пользоваться пожертвованными вещами.

Выдел понимался как дарение со стороны родителей, восходящих родственников детям или вообще нисходящим. Назначение приданого – выдел дочери или вообще нисходящей родственнице при выходе ее в замужество.

Относительная его разработанность в теории и практике дореволюционного периода не только не получила дальнейшее развитие в последующее время, но и вовсе не была воспринята гражданским законодательством советского периода в более-менее полном объеме. В Гражданском кодексе 1964 г. дарению были посвящены всего две статьи. В советский период договор дарения конструировался как реальный, а его предметом могли выступать лишь вещи. Тем самым резко сужалась сфера применения этого договора, что, впрочем, оправдывалось ссылками на принципы социалистической морали.

Впервые в советском законодательстве договор дарения был регламентирован Декретом ВЦИК «О дарениях» от 20.05.1918 г. [12], которым были установлены форма договора дарения, предельно допустимая сумма дара, запрет дарения на случай смерти, последствия признания договора недействительным. Дарение имущества на сумму свыше 10 тыс. руб. было признано недействительным, а дарение имущества на сумму от 1 тыс. до 10 тыс. руб. под страхом недействительности должно было быть облечено в форму нотариального или судебного акта. В соответствии с этим указанные запрещения были внесены и в первоначальную редакцию ст. 138 ГК РСФСР 1922г. Запрещение дарения, как было отмечено в советской литературе [13], было тесным образом связано с изданным почти одновременно Декретом ВЦИК от 27.04.1918г. «Об отмене наследования» [14] и должно было затруднить возможность обхода этого декрета, сокрытия имущества в целях избежания платежа госпошлины и проч.. Таким образом, ГК РСФСР 1922 г. включал только одну статью (ст. 138), характеризующую дарение как безвозмездную сделку и помещенную в раздел II «Обязательства, возникающие из договоров». В рассматриваемый исторический период времени политика в гражданско-правовой сфере характеризовалась направленностью на сокращение объемов частного имущества, в связи с чем были ограничены объемы наследственной массы и дарения. Поскольку практически ничего в социальной политике советского государства не изменилось, внимания договору дарения не было уделено и в следующем ГК РСФСР 1964 г.: глава 23 «Дарение» состояла из двух статей и была расположена в подразделе 2 раздела III «Отдельные виды обязательств»; особое внимание уделялось форме договора.

В 1926г. ограничение по сумме дарения, установленное в 1918г. Отпало в силу специального Постановления ВЦИК и СНК СССР и первоначальная редакция ст. 138 ГК РСФСР 1922 г. была изменена в 1926 г. и была единственной нормой, посвященной договору дарения. Она устанавливала следующее правило: «Договор о безвозмездной уступке имущества (дарение) на сумму более одной тысячи рублей должен быть, под страхом недействительности, нотариально удостоверен».

Хотелось бы обратить внимание на место в системе ГК РСФСР 1922 г., где находилось дарение. Ст. 138 ГК РСФСР была помещена между ст. 130-137 ГК РСФСР (содержащими общие положения договорного права: о существе договоров, о форме договоров и о заключении договоров между гражданами и предприятиями) и ст. 139-151 ГК РСФСР (о двустороннем договоре, о договоре в пользу третьего лица, о неустойке и задатке, о невозможности исполнения договоров и о недействительности договоров) и находилась в подразделе II «Обязательства, возникающие из договоров» раздела «Обязательственное право» ГК РСФСР 1922 г.

Помещение дарения в общую часть договорного права в системе ГК РФ 1922г. свидетельствовало, вероятно, о том, что авторы соответствующего раздела все договоры разделили на две группы: а) дарение и б) все остальные возмездные договоры. Если вспомнить, что в ГК РФ 1922г. не содержалось норм о ссуде и о хранении, то следует признать, что подобный смелый вывод имеет право на жизнь, тем более, что договор о безвозмездном пользовании вещью (commodatum из римского права) рассматривался как дарение права пользования вещью [15] по аналогии с дарением сервитутного права или обязательственного права посредством выдачи векселя.

В судебной практике того времени неоднократно возникал вопрос о допустимости возложения дарителем каких-либо обязанностей на одаряемого, которые бы в той или иной мере все же представляли бы собой известный эквивалент подаренной вещи и вступили бы в противоречие в тем началом безвозмездности, которое лежит в понятии дарения. В связи с этим в цивилистике сформировалось два различных взгляда на эту проблему. В литературе одними учеными было высказано мнение, что «в нашем законодательстве нет препятствий к включению в договор дарения подобного рода условий» [16]. Однако, с другой стороны в литературе подчеркивалось, что судебная практика стоит на точки зрения недействительности подобных договоров. Однако, договор дарения мог быть сконструирован как условная сделка, например переход дара при условии поступления в высшее учебное заведение. Дарение на случай смерти в соответствии с ГК РСФСР 1922г. по ст. 30 признавалось недействительным.

ГК РСФСР 1922г. действовал более сорока лет, но при разных экономических эпохах советского государства. Поэтому и отношение к гражданскому праву в условиях НЭПа или послевоенной плановой экономики соответственно отражалось на комментариях одних и тех же норм Гражданского кодекса. Так, в цивилистической литературе послевоенного периода закрепилось узкое понимание дарения лишь как безвозмездного отчуждения вещей или денег.

Причиной этого было, как отметил A.Л. Маковский, общее «не только формальное, но и фактическое обеднение гражданско-правового инструментария» [17].

ГК РФ 1964г. закрепил именно узкое определение. Все отношения, связанные с договором дарения, регламентировались двумя статьями. Согласно первой из них, по договору дарения одна сторона передает безвозмездно другой стороне имущество в собственность. Договор дарения считается заключенным с момента передачи имущества. Дарение гражданином имущества государственной, кооперативной или общественной организации может быть обусловлено использованием этого имущества для определенной общественно-полезной цели (ст. 256 ГК РФ). Вторая статья предусматривала требования, предъявляемые к форме договора дарения. В соответствии с этими требованиями договор дарения на сумму свыше пятисот рублей и договор дарения валютных ценностей на сумму свыше пятидесяти рублей подлежали нотариальному удостоверению. Договор дарения гражданином имущества государственной, кооперативной или общественной организации заключался в простой письменной форме, договор дарения жилого дома – в форме, установленной для договора купли-продажи жилого дома (ст. 257 ГК РФ) [18]. Как видно из содержания ст. 256 ГК РФ 1964 г. признавал только реальный (точнее – «квазиреальный») договор: «договор дарения считается заключенным в момент передачи имущества». Такое ограниченное понимание дарения имело большое значение. Хотя ГК РФ 1964г. и помещал дарение в числе обязательств из договоров (сразу вслед за меной), но само содержание договора дарения не соответствовало такому определению места последнего в системе гражданского права.

Действительно, договор дарения не порождал обязательства (ни со стороны дарителя, ни со стороны одаряемого). Так как дарение является договором безвозмездным, то есть не предусматривает никакого эквивалента со стороны одаряемого, то никаких обязанностей у одаряемого не возникает. Но так как дарение считалось заключенным только с момента передачи дара, то и у дарителя никаких обязанностей не возникало [19]. Ведь дар-то он уже передал: в противном случае договор не считался бы заключенным, как несоответствующий закону. Таким образом, ни у дарителя, ни у одаряемого не возникало никаких прав.


Рыхлетский Павел Леонидович



[1] Новицкий И.Б. Римское частное право. Учебник. М., 1972. С.250.

[2] Покровский И. А. История римского права. СПб., 1998. С. 395.

[3] Покровский И.А. История римского права. СПб., 1998. С. 390.

[4] Победоносцев К. Курс гражданского права. Кн.1. СПб., 1896. С.369.

[5] Римское частное право: Учебник/Под ред. И. Б. Новицкого, И. С. Перетерского. М., 1996. С. 500.

[6] Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая. Договоры о передаче имущества. М., 2003. С. 288.

[7] Шершеневич Г. Ф., Учебник русского гражданского права. М., 1995. С 128.

[8] Умов В.А. Дарение, его понятие, характеристические черты и место в системе права. М., 1876. С. 136.

[9] Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 2: Договоры о передаче имущества. М., 2003. С. 290.

[10] Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 2: Договоры о передаче имущества. М., 2003. С. 291.

[11] Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Кн.2: Договоры о передаче имущества. М., 2003. С. 292.

[12] СУ РСФСР. 1918. .№ 43. Ст.525.

[13] См. Граве А., Новицкий И.Б. Отдельные виды обязательств. М., 1948. С. 128.

[14] СУ РСФСР. 1922. .№ 71. Ст.904.

[15] Васильев В.В. Советское право и система ценностей советского общества // www.ibci.ru

[16] Гражданское право. Учебник для юридических вузов. Т.2. М. 1944, С.42.

[17] Маковский А. Л. Дарение. Комментарий к гл. 32 ГК // Гражданский кодекс Российской Федерации. Текст, комментарии, алфавитно-предметный указатель / Под ред. О.М. Козырь, А.Л. Маковского. С.А. Хохлова. М., 1996. С. 302.

[18] Гражданское право. Т.2 .Учебник / Под ред. Е. А. Суханова. М., 1994. С. 85.

[19] Исключение составляло пожертвование, о двустороннем характере которого свидетельствовала, в частности, судебная практика.



← предыдущая страница    следующая страница →
123




Интересное:


Влияние системы судов общей юрисдикции на установление родовой подсудности
Цель и функции неустойки
Подготовительные работы по введению новой вотчинной системы и терминология проекта Вотчинного устава
Ликвидация юридических лиц и ликвидационный процесс
«Врачебная ошибка» и особенности защиты прав пациентов
Вернуться к списку публикаций