2015-04-16 22:29:58
ГлавнаяГражданское право и процесс — Понятие, элементы и содержание договора дарения. Ответственность сторон за неисполнение или ненадлежащее исполнение договора дарения



Понятие, элементы и содержание договора дарения. Ответственность сторон за неисполнение или ненадлежащее исполнение договора дарения


Из определения договора дарения (п.1 ст. 572 ГК РФ) следует, что законодатель конструировал его как по модели реального договора, так и по модели консенсуального договора дарения (в данном случае договор порождает обязательство передать определенное имущество одаряемому в момент, не совпадающий с моментом заключения договора, т.е. в будущем. Реальный договор отличается от консенсуального договора, который считается заключенным с момента достижения сторонами соглашения по всем существенным условиям договора (п.1 ст. 432 ГК РФ) прежде всего тем, что для заключения реального договора необходима также передача имущества (п.2 ст. 433 ГК РФ). Таким образом, договор дарения, заключаемый путем передачи дарителем имущества одаряемому, отличается от консенсуального договора – обёщания подарить в будущем по моменту его заключения и возникающим в результате обязанностям сторон. При реальном договоре дарения момент заключения договора совпадает с передачей дара, поэтому такой договор не порождает обязанности дарителя перед одаряемым. При консенсуальном договоре дарения момент заключения договора дарения не совпадает с моментом передачи объекта дарения, поэтому договор порождает обязанность передачи вещи со стороны дарителя. Обязав дарителя исполнить договор и передать подарок в будущем, законодатель наделил одаряемого правом не только получить подарок по воле дарителя, но и требовать от дарителя передачи подарка в обусловленный договором срок (ст. 314 ГК РФ). П. 2 ст. 572 ГК РФ, закрепляющий обещание дарителя передать одаряемому вещь или имущественное право, либо освободить кого-либо от имущественной обязанности, не всегда может быть оценен однозначно. С одной стороны, одаряемый получает механизм реализации своего права на обещанный подарок, а с другой – даритель в большинстве случаев лишен возможности изменить судьбу подарка после дарственного обещания (за исключением п.1 ст. 577, п.1 ст. 578 ГК РФ). О.С. Иоффе отмечал, что единственно правильным является признание дарения консенсуальным договором. Так как если признать дарение реальной сделкой, оно окажется таким весьма своеобразным договором, который вообще не порождает никаких обязательственных правоотношений для его контрагентов. В самом деле, передача вещи означала бы совершение сделки, и потому никакие обязанности из заключенного договора для дарителя возникнуть не могли бы, а одаряемый также не является обязанным лицом ввиду одностороннего характера договора дарения. Избежать подобных выводов можно только, признав, что передача имущества не выражает факта совершения сделки, а производится на основе уже заключенного договора [25]. Вместе с тем, автор отмечал, что подарить имущество другому лицу является исключительным правом собственника, поэтому с точки зрения, признание, например, договора обещания дарения консенсуальным может привести к ситуации, когда лицо будет наделено правом требовать в принудительном порядке подарок, что является недопустимым с точки зрения моральности [26].

На вопрос о возможности считать дарение одновременно реальным и консенсуальным договором Р.А. Максоцкий отвечает отрицательно. И данный вывод обосновывает на основе анализа римского права, где в группу реальных и консенсуальных договоров попадали разные договоры, т.е. эти группы не пересекались и один и тот же договор не мог быть в обеих группах. Также на основе анализа Германского гражданского уложения автор делает вывод, что ГГУ не предусматривает наряду с консенсуальным и реальный договор. Наоборот – договор дарения является консенсуальным и действительным только в случае облечения его в специальную форму, а словесный договор (обещание подарить) является недействительным. Автор отмечает, что если воспринять конструкцию ст. 572 ГК РФ, то можно прийти к выводу, что дарение, с одной стороны, представляет собой консенсуальный договор (порождающий дарственное обязательство), который помещается в особенную часть. А с другой стороны – вещный договор, никакого обязательства не порождающий и подлежащий перемещению из обязательственного права в раздел «Вещное право» (право собственности и иные вещные права). И здесь же Р.А. Максоцкий указывает на ошибочность данного положения, поскольку один и тот же институт гражданского права не может находиться в разных подотраслях гражданского права [27].

Закрепляя возможность заключения договора дарения по модели консенсуального т.е. придавая обещанию безвозмездно отдать часть своего имущества другому лицу юридически обязательный характер, новый Кодекс делает это с большой осторожностью.

Во-первых, такое обещание, чтобы стать обязательным, должно быть облечено в форму письменного договора (п. 2 ст. 574 ГК РФ). Несоблюдение письменной формы делает этот договор ничтожным, причем из этого правила нет никаких исключений, даже для незначительных подарков. Если же для такого договора необходима государственная регистрация, то в отношении нее действуют правила, предусмотренные ст. 165 ГК РФ. Во-вторых, в консенсуальном договоре дарения должно быть ясно выражено намерение дарителя именно безвозмездно передать вещь или право одаряемому либо освободить его от имущественной обязанности. В-третьих, в таком договоре должно быть указано конкретное лицо – одаряемый. Наконец, в-четвертых, сам предмет дарения должен быть обозначен в таком договоре путем указания «на конкретный предмет» в виде вещи, права или освобождения от обязанности. Все это – существенные условия договора.

При соблюдении указанных условий консенсуальный договор дарения создает для одаряемого право требовать его исполнения дарителем в срок (ст. 314 ГК РФ), но не возлагает на него никаких обязанностей. Дарителю же, обязанному исполнить обещанное, закон дает возможность в исключительных случаях от исполнения договора отказаться (ст. 577 ГК РФ) либо потребовать его изменения или расторжения (ст. 451 ГК РФ).

Гражданское законодательство советского периода фактически ограничивало предмет дарения лишь вещами. В ст. 138 ГК 1922 г. дарение определялось как «договор о безвозмездной уступке имущества». В правовой литературе того периода отмечалось, что в качестве предмета дарения могли выступать как вещи, так и имущественные права дарителя и даже обязательственные прав в отношении самого дарителя [28]. Однако впоследствии под влиянием изменения социально-экономических условий, повлекшего не только формальное, но и фактическое обеднение гражданско-правового инструментария, под дарением стали понимать лишь безвозмездное отчуждение «вещей или денег» [29]. Так, в соответствии с п.1 ст. 256 ГК РСФСР 1964г. по договору дарения одна сторона передает безвозмездно другой стороне имущество в собственность.

Действующий ГК РФ в п.1 ст. 572 резко расширил предмет договора дарения, включив в него вещи, имущественные права (требования) в отношении дарителя или третьих лиц, а также освобождение от имущественных обязанностей перед дарителем или третьим лицом. Необходимо отметить, что ряд авторов критикуют подобное определение предмета договора дарения. Так, например, И.В. Елисеев, отмечает, что объединение в предмете договора дарения таких разнородных объектов, как имущество (вещи и имущественные права) и действий (освобождение от обязанности) по принципу направленности на обогащение одаряемого, т.е. увеличения его имущества, вряд ли достаточно для включения их в предмет дарения. Поскольку, во-первых, обогащение одаряемого возможно в различных правовых формах, которые не исчерпываются лишь случаями освобождения его от обязанностей. Так, безвозмездная передача имущества в пользование (ссуда), несомненно, обогащает ссудополучателя, так как он сберегает сумму арендной платы. Но от этого ссуда не превращается в дарение. И, во-вторых, основания и процедура прощения, перевода долга, принятия на себя исполнения настолько различны, что их объединение под «крышей» дарения крайне искусственно [30]. На наш взгляд представляется совершенно справедливыми возражения по данному вопросу, высказанные М.И. Брагинским и В.В. Витрянским. Авторы полагают, что сделанная И.В. Елисеевым попытка исключить из понятия предмета договора действия сторон представляется весьма странной. Поскольку предмет договора – это по сути предмет вытекающего из него обязательства, а предмет обязательства состоит как раз в действиях (бездействии) обязанной стороны [31]. Применительно к договору дарения ограничить предмет договора передаваемым одаряемому имуществом можно только в отношении договора, совершаемого (заключаемого) путем передачи подаренного имущества одаряемому, да и то лишь в силу того, что такой договор не порождает обязательства. В остальных же случаях предметом договора дарения, прежде всего, являются действия дарителя, что вытекает из определения самого понятия обязательства. И объединяет эти действия дарителя отнюдь не только то обстоятельство, что все они направлены на увеличение имущества одаряемого, но также и то, что все они совершаются дарителем безвозмездно за счет уменьшения своего имущества, с совершенно определенным намерением увеличить имущество одаряемого и с согласия последнего на принятие дара [32].

Рассуждая о предмете договора дарения, следует иметь ввиду, что и римское право закрепляло в качестве предмета дарения вообще любые действия, служащие обогащению одаряемого, например освобождение его от бремени содержания своего имущества или устранение ограничений его права собственности [33]. Кроме того, в ст. 243 проекта Гражданского уложения предусматривалось, что «дарение может заключаться в отчуждении или становлении права, в отказе от права или в принятии дарителем на себя обязательства» [34].

По мнению Р.А. Максоцкого не могут быть предметом договора услуги, в силу того, что безвозмездные услуги вообще не охватываются гражданским правом. Признак возмездности обязателен для применения норм гражданского права к регулированию всех отношений по оказанию услуг [35]. Кроме того, не может заключаться договор дарения в отношении объектов, которые в соответствии с законом изъяты из гражданского оборота (например, отдельные виды вооружения). Необходимо также учитывать, что некоторые виды объектов гражданских прав могут принадлежать лишь определенным участникам гражданского оборота либо находится в обороте только в такой мере, в какой это допускается по специальному разрешению (объекты, ограниченно оборотоспособные). Например, в соответствии со ст. 15 ФЗ РФ от 26.05.1996 г. № 54-ФЗ «О Музейном фонде РФ и музеях в РФ» [36] музейные предметы и музейные коллекции, включенные в состав государственной части Музейного фонда Российской Федерации, не подлежат отчуждению (а, следовательно, не могут быть объектом дарения), за исключением случаев утраты, разрушения либо обмена на другие музейные предметы и музейные коллекции, а согласно ст. 6 ФЗ РФ от 10.01.2003г. № 22-ФЗ «Об особо охраняемых природных территориях» на территории государственных природных заповедников полностью изымаются из хозяйственного использования особо охраняемые природные комплексы и объекты (земля, воды, недра, растительный и животный мир), имеющие природоохранное, научное, эколого-просветительское значение как образцы естественной природной среды, типичные или редкие ландшафты, места сохранения генетического фонда растительного и животного мира. Запрещается изъятие или иное прекращение прав на земельные участки и другие природные ресурсы, которые включаются в государственные природные заповедники. Предметом договора дарения могут выступать любые вещи, не изъятые из оборота. Это соответствует предписанию ст. 128 ГК РФ, которая причисляет к объектам гражданских прав вещи, включая деньги, и ценные бумаги, а также иное имущество, в том числе имущественные права. Так, Г.Ф. Шершеневич отмечал, что в случаях когда дарение направлено на установление права собственности в лице одаряемого, то передаваемая вещь должна быть способной к такой сделке [37].

Что касается имущественного права (требования), то оно предоставляется одаряемому самим дарителем как обязательственное требование к нему. Под этот случай, по мнению А.Л. Маковского, не подпадает требование к дарителю, предоставляемое посредством передачи одаряемому ценной бумаги (например, выдачи простого векселя) [38]. По этому поводу Р.А. Максоцкий полагает, что выдача векселя векселедателем должна рассматриваться как дарение имущественного (обязательственного) права (требования), но всякая последующая передача векселя индоссантами будет дарением вещи (векселя как ценной бумаги) [39]. Однако с точки зрения М.И. Брагинского и В.В. Витрянского могут иметь место случаи дарения путем передачи одаряемому имущественного права (требования) посредством передачи последнему ценной бумаги при условии, что указанная ценная бумага имеет бездокументарную форму, поскольку при совершении сделок с бездокументарными ценными бумагами непосредственными объектами этих сделок являются права, вытекающие из таких ценных бумаг [40]. На наш взгляд вполне справедливо указывал

А.Л. Маковский на то, что не могут вообще рассматриваться в качестве дарения договоры о безвозмездном предоставлении другой стороне прав ссудополучателя, хранителя, доверителя или учредителя доверительного управления, так как соответствующие отношения урегулированы в ГК РФ как отношения по иным, самостоятельным договорам (гл. 36, 37, 49, 53 ГК РФ).

Дарение прав в отношении третьих лиц происходит в форме их уступки – цессии, с соблюдением норм ст. 382-390 ГК РФ. Одаряемому могут быть переданы права дарителя по любому возникшему из договора обязательству, связывающему его с третьим лицом. В соответствии со ст. 383 ГК РФ и п.2 ст. 388 ГК РФ не могут быть переданы права, неразрывно связанные.с личностью дарителя, в частности требования об алиментах и о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью, а также права по обязательству, в котором личность дарителя имеет существенное значение для должника. Существуют права которые, в силу своей природы не могут быть предметом самостоятельного отчуждения, например, права, воплощённые в документарных ценных бумагах, могут быть подарены лишь вместе с самой ценной бумагой (дарение совершается путём вручения предъявительской ценной бумаги либо в форме индоссамента, если бумага является ордерной). Упоминаемое в ст. 572 ГК РФ освобождение одаряемого от имущественной обязанности перед дарителем или третьим лицом представляет собой два особых случая. Первый – освобождение одаряемого от его имущественной обязанности перед самим дарителем и это есть не что иное, как согласно ст. 415 ГК прощение долга, если оно не нарушает прав третьих лиц в отношении имущества дарителя. Второй случай это освобождение одаряемого от имущественной обязанности перед третьим лицом, что возможно либо при исполнении дарителем за одаряемого его обязанности перед третьим лицом – принятие на себя исполнения обязательства, либо путём перевода на дарителя долга одаряемого третьему лицу – перевод долга. И принятие дарителем на себя исполнения обязательства уплатить долг в будущем и перевод долга могут иметь место, когда одаряемый не должен лично произвести исполнение [41] и при условии, то перевод долга на дарителя возможен, если на это имеется согласие кредитора одаряемого (ст. 391 ГК РФ).

Несмотря на то, что в п. 1 ст. 572 ГК РФ в качестве предмета договора дарения названы только обязательственные права, по мнению А. Максоцкого, дарение ограниченных вещных прав вполне допустимо. И в качестве примера, подтверждающего данный вывод, приводит п.5 ст. 274 ГК РФ: собственник участка, обремененного сервитутом, вправе, если иное не предусмотрено законом, требовать от лиц, в интересах которых установлен сервитут, соразмерную плату за пользование участком. По мнению автора, если собственник отказывается от получения такой платы, то это и есть дарение ограниченного вещного права [42]. М.И. Брагинский и В.В. Витрянский в обоснование данной точки зрения ссылаются на п.3 ст. 522 ГК РФ в соответствии с которым продажа недвижимости, находящейся на земельном участке, не принадлежащем продавцу на праве собственности, допускается без согласия собственника этого участка, если это не противоречит условиям пользования таким участком, установленным законом или договором. При продаже такой недвижимости покупатель приобретает право пользования соответствующей частью земельного участка на тех же условиях, что и продавец недвижимости. Причем, если иное не установлено законом или договором, не установлено законом иди договором, предусмотренная договором цена недвижимого имущества, находящегося на земельном участке, включает цену права на соответствующую часть земельного участка (п.2 ст. 555 ГК РФ). Авторы полагают, что если стороны договорятся о том, что они не включают в цену объекта недвижимости цену права на земельный участок, при явном намерении лица, выступающего в роли продавца объекта недвижимости, тем самым одарить покупателя объекта недвижимости, на лицо все необходимые признаки дарения права (в том числе и вещного) на соответствующий земельный участок [43]. Содержание ст. 574 ГК РФ позволяет сделать вывод о том, что облечение договора дарения в конкретную форму обусловливается главным образом характером возникающих отношений [44]. Письменная форма договора дарения под страхом недействительности необходима для договоров, содержащих обещание дарения, то есть таким образом, для консенсуального договора дарения возможна только письменная форма. Реальный же договор дарения, кроме случаев прямо предусмотренных законом, может совершаться устно. Причем свидетельством совершения договора, сопровождаемого вручением дара одаряемому, могут служить и символические действия, например вручение ключей от автомобиля и т.п., либо передача правоустанавливающих документов. Однако, это правило не распространяется на предметы дара, относимые законом к недвижимому имуществу. В соответствии с п. 3 ст. 574 ГК РФ и ст. 131 ГК РФ все договоры дарения недвижимого имущества (как реальные, так и консенсуальные) должны заключаться в письменной форме и подлежат обязательной государственной регистрации в соответствии со ст. 4 ФЗ РФ от 27.07.1997г. № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» [45]. Здесь необходимо отметить, что еще в проекте Гражданского уложения в §248 содержалась нома, закрепляющая особую форму договора дарения если предметом являлось недвижимое имущество, «... предписанную для установления и перехода вотчинных прав на недвижимое имущество». Г.Ф. Шершеневич также указывал, что «дарение недвижимостей соединено с формальностями, установленными для перехода вообще недвижимостей, следовательно, должно совершаться крепостным порядком. Акт, которым укрепляется право собственности на недвижимость на основании дарения, называется дарственной записью... форма состоит из нескольких разделенных действий (совершение акта у младшего нотариуса, утверждения его старшим) [46]. О дарственной записи, на основании которой одаряемое лицо вводится во владение подаренным недвижимым имуществом говорил и Д.И. Мейер [47].

Таким образом, дарение, сопровождаемое передачей дара – движимой вещи одаряемому, по общему правилу, может быть совершено устно. Это правило изменяет действовавшее ранее требование (ст. 257 ГК РСФСР 1964г.) о необходимости нотариального удостоверения договоров дарения вещей, стоимость которых превышала установленный предел. Правила определяющие форму договора дарения движимого имущества предусмотрены п.2 ст. 574 ГК РФ. Интересно, что в соответствии с точкой зрения Д.И. Мейера ранее форма дарения в отношении движимых вещей (письменная или словесная) определялась волей дарителя. А вот Г.Ф. Шершеневич настаивал на том, что для дарения движимых вещей закон не устанавливал письменной формы. Дарение исполнялось вручением даримой вещи тому, кому она назначалась, и поступлением ее в его распоряжение [48].

Кроме того, форма договора дарения обусловливается субъектным составом и ценой договора. В качестве исключения из общего правила по современному ГК РФ договор дарения движимого имущества должен быть совершен в письменной форме в случаях, если дарителем является юридическое лицо и стоимость дара превышает пять установленных законом минимальных размеров оплаты труда. Письменная форма договора дарения под страхом недействительности необходима для договоров, содержащих обещание дарения.

Если в качестве предмета договора дарения выступает передача одаряемому права (требования) либо освобождение его от обязанности перед третьим лицом, то требования к форме такого договора подчиняются правилам, определяющим форму сделок уступки требования и перевода долга (ст. 389 ГК РФ и ст. 391 ГК РФ). А именно, уступка требования и перевод долга, основанные на сделках, совершенных в простой письменной или нотариальной форме, должны быть совершены в соответствующей простой или нотариальной форме. Уступка требования и перевод долга по сделкам, подлежащим государственной регистрации, должны быть зарегистрированы в порядке, установленном для регистрации соответствующих сделок.

Особое внимание ГК РФ уделил сторонам договора дарения. В качестве дарителя и одаряемого по договору дарения могут выступать любые лица, признаваемые субъектами гражданского права граждане (физические лица), так организации (юридические лица), а также публичные образования, под которыми ГК понимает Российскую Федерацию, субъектов РФ, муниципальные образования [49]. При этом, поскольку в результате договора дарения происходит передача права собственности, управомоченным на его совершение считается только собственник вещи. Безвозмездное приобретение имущества от несобственника не порождает права собственности даже и в лице добросовестного приобретателя: так как изъятие у добросовестного приобретателя вещи, приобретенной безвозмездно, не причиняет ему каких-либо имущественных потерь по сравнению с тем положением, в котором он находился до совершения данной сделки.

Категорично в отношении возможности государства выступать дарителем или одаряемым высказывается И.В. Елисеев. Он пишет, что «право государства совершать дарения, а равно выступать одаряемым не вызывает сомнений». При этом им подчеркивается, что государство вправе делать подарки и не только в общеполезных целях, так как общий интерес, преследуемый государством, может заключаться и в том, чтобы одарить частное лицо [50]. Отметим, что ранее И. Елисеев придерживался несколько иной позиции, так как им высказывалось мнение, согласно которому государство может выступать в качестве одаряемого лишь по договору пожертвования. Такой подход справедливо критиковался М.И. Брагинским и В.В. Витрянским. По их мнению, данная точка зрения не соответствует действительности, поскольку законодательство подобных ограничений на участие в договоре дарения государства в качестве одаряемого не предусматривает, следовательно, должен действовать принцип распространения на государство при его участии в имущественном обороте положений о юридических лицах. Иначе пришлось бы любые ситуации, когда руководители различных государств на официальных дипломатических встречах обмениваются подарками, квалифицировать как пожертвования в пользу соответствующих государств [51]. Теперь же И.В. Елисеев считает, что дарение со стороны государства, и выступление его в качестве одаряемого не содержит ограничений в законе. При этом свою точку зрения указанный автор подкрепляет исторической ссылкой на весьма распространенные в дореволюционном праве пожалования, то есть дарение недвижимости частному лицу, которые совершались Государем Императором от имени государства. При этом И. Елисеев не отрицает возможности говорить о пожалованиях в современной России, во всяком случае о сходных правоотношениях, однако, как он подчеркивает, эти «...виды дарения не регулируются в силу их большой редкости. Ведь одаривание лидеров иностранных государств выходит за рамки гражданского права. А внутри РФ в государственном аппарате преобладают неправовые способы передела казенного имущества». Подавляющее большинство авторов, высказывавшихся по поводу выступления государства в качестве дарителя, отмечают, что вручение каких-либо подарков представителям иностранных государств от имени Российской Федерации дарением в его обычном смысле не является – эти отношения не вписываются в рамки частного права и проистекают в сфере регулирования международного публичного права, урегулировать же подобные отношения между РФ, выступающей в качестве дарителя и одаряемыми-гражданами РФ в рамках ГК не представляется возможным. Между тем выражение особого благоволения со стороны государства по отношению к какому-либо из своих граждан путем вручения дара имеет достаточно давнюю историю, и нельзя сказать, что такие отношения не понимались как гражданско-правовые. Говорить о отношениях рода пожалования можно, рассматривая вопрос пекулия, отдаваемого сначала господином рабу, а затем и трансформации таких отношений в воинский пекулий в Древнем Риме [52]. Сходные отношения имелись и во Франции, например вариант парцеллярного землевладения, введенного Наполеоном I как вариант поощрения воинской службы, а о пожаловании вотчин в отечественном дореволюционном праве говорить просто не приходится – таких случаев на протяжении нашей истории было огромное количество, особенно в эпоху фаворитизма, причем в приведенный период времени Государь или Государыня руководствовались зачастую вопросами скорее личной симпатии, а не объективными поводами, говорящими о заслугах того или иного лица. Причем, несмотря на различные временные и территориальные периоды регулирования сходных с рассматриваемыми отношений, в праве различных государств усматривается значительное сходство. Во-первых, предметом дара, как правило, в таких случаях выступало недвижимое имущество, чаще всего земля, а в феодальное время в связи с этим жаловался и определенный дворянский титул. Во-вторых, пожалование было практически всегда мотивированным – за особые заслуги перед отечеством или высшим лицом государства. Именно признак причинности пожалования, на взгляд большинства авторов, делает невозможным говорить об отождествлении дарения и пожалования, или говорить об их соотношении хотя бы как рода и вида. На наш же взгляд, мотивированность дарения не имеет никакого юридического значения, так как мотив сделки не имеет значения кроме случаев установленных законом. Тем более такого рода отношения невозможно рассматривать как предполагающие возмездность и эквивалентность. Гражданин, исполняя свой долг, руководствуется моральными соображениями и не думает в этот момент о возможной награде. И в этом случае государство нельзя обязать к пожалованию, пожалование должно производить не в обязательном, а исключительном порядке, но это не противоречит возможности считать его видом дарения. Отечественное дореволюционное право исходит из того, что есть собственно дарение, а есть пожалование как вид дарения [53]. Мы не считаем правильным говорить о бессмысленности регулирования отношений рода пожалования в частном праве. Более того, существующая ситуация предполагает необходимость закрепления на определенном уровне закона – то есть в ГК РФ – правила о пожалованиях. Такой вид дарения может и должен существовать, причем в связи с остротой жилищной проблемы некоторых социальных категорий граждан – например учителей, врачей, и – что особенно важно – военнослужащих, исполняющих свой долг по обороне страны, это может быть вариант пожалования со стороны государства в виде предоставления жилого помещения за особые заслуги перед Отечеством.

Резюмируя вопрос об участии государства в качестве стороны договора дарения, мы должны подчеркнуть следующее.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Оферта как предложение стороны заключить договор
Договор аренды здания, сооружения и нежилого помещения
Законодательство 1880 - 1890 гг. и его влияние на мировой суд
Ликвидация юридических лиц и ликвидационный процесс
Место принципов гражданского права в механизме гражданско-правового регулирования
Вернуться к списку публикаций