2014-07-15 18:36:28
ГлавнаяГражданское право и процесс — Понятие недействительной сделки в российском гражданском праве



Понятие недействительной сделки в российском гражданском праве


Легальное определение сделки дано в ст. 153 ГК, согласно которой сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Известно, что сделки - это наиболее распространенное основание возникновения, изменения или прекращения гражданских правоотношений. Генрих Дернбург отмечал, что «деятельность людей сводится главным образом к заключению и прекращению юридических сделок» [1]. Определяя место сделок в кругу иных юридических фактов в гражданском праве, следует сказать, что сделки являются разновидностью юридических фактов-действий, сделки - это юридические акты, то есть действия, направленные на достижение определенных юридических последствий.

Термин «недействительная сделка» закреплен в ГК РФ вслед за Гражданскими кодексами РСФСР 1922 г. и 1964 г. Этот термин содержался и в проекте Гражданского уложения, внесенном в Государственную Думу в 1913 году [2]. Однако, применение понятия «недействительность» по отношению к гражданско-правовой сделке до настоящего времени вызывает споры в науке. В литературе обсуждается вопрос о том, можно ли вообще недействительные сделки признавать сделками, или же природа их такова, что они должны быть отнесены к другим категориям юридических фактов.

В отечественной правовой науке нет единообразного подхода к вопросам: существует ли противоречие между правомерностью как неотъемлемым свойством сделки и существованием при этом недействительных сделок; являются ли последние сделками по своей юридической природе? Обратимся к основным взглядам на эту проблему, изложенным видными отечественными цивилистами.

Первый подход представляют М.М. Агарков, И.С. Перетерский, О.А. Красавчиков, Ф.С. Хейфец, Е.С. Кушнерук и др. В своих работах они доказывают, что правомерность является неотъемлемым качеством сделки, недействительные же сделки не относятся к правовой категории сделок. Так, И.С. Перетерский отмечает: «...сделка есть действие, дозволенное законом. Действия, хотя бы и вызывающие юридические последствия, но не пользующиеся охраной закона (например, неисполнение обязательства, или причинение вреда), не являются сделками. Равным образом, если действие имеет вид сделки, но направлено против закона или в обход закона, то оно не является сделкой. Поэтому сделками являются лишь действия, имеющие целью установить правоотношение, дозволенное законом» [3]. Ф.С. Хейфец, в качестве аргумента, доказывающего отнесение недействительных сделок к правонарушениям, приводит тот факт, что действия, лежащие в основе недействительной сделки, не дозволены законом и поэтому не приводят к тем правовым последствиям, на которые они были направлены, а наоборот вызывают отрицательный правовой эффект [4].

Однако такое понимание сделки сталкивается с терминологией закона. Гражданский закон пользуется термином «сделка» для обозначения любого действия, направленного на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, независимо от того, производит ли это действие указанный эффект или нет. В противном случае закон говорил бы не о направленном действии, а о действии, непосредственно порождающем установление, изменение или прекращение гражданских правоотношений. Свойством непосредственно порождать те правовые последствия, на которые направлена сделка, обладает только действительная сделка. Таким образом, категория недействительных сделок не противоречит буквальному содержанию ст. 153 ГК.

Некоторые современные ученые - сторонники первого изложенного подхода - утверждают, что «ничтожность сделки означает, что она равна нулю (аннулируется), правовые же последствия (здесь они отрицательного свойства) являются такими же, как и у всякого неправомерного действия» [5]. С таким мнением вряд ли можно согласиться, так как, во-первых, правовые последствия недействительности представляют собой специальные правовые последствия, установленные законом, а во-вторых, ничтожная сделка, в случае ее исполнения не может считаться равной нулю, так как порождает указанные в законе правовые последствия. Еще менее обоснованной представляется мнение, что сделка и недействительная сделка являются «правовыми антиподами» [6].

Своеобразное решение проблемы соотнесения понятия недействительности с понятием сделки было предложено М.М. Агарковым [7]. Согласно его теории не сделка, а волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданского правоотношения, может быть действительным либо недействительным; если оно действительно, оно является сделкой. Вероятно, ученым в данном случае был воспринят подход, имеющий место в германском гражданском праве; так, Германское Гражданское уложение оперирует понятием ничтожность волеизъявления для определения ряда недействительных сделок (§105 (1), §117 (1) ГГУ). Свое утверждение М.М. Агарков обосновывает следующим образом.

Ученый считает недопустимым тот факт, что ГК пользуется термином «сделка» не только для обозначения действий, производящих тот юридический эффект, на который они направлены, но и для обозначения действий, хотя и направленных на такой эффект, но его не производящих потому, что они не удовлетворяют условиям действительности сделок. Также, по его мнению, недопустимо, что в некоторых случаях ГК называет сделкой неправомерное юридическое действие (правонарушение). Таким образом, по М.М. Агаркову понятие «сделка» подлежит замене на понятие «волеизъявление», что по утверждению ученого снимет проблему соотношения понятия «недействительность» и понятия «сделка». Более того, в связи с этим ученый вводит понятие юридически безразличных действий, к которым относит некоторые виды недействительных сделок (в терминологии М.М. Агаркова - волеизъявлений): волеизъявление, совершенное лицом, лишенным дееспособности или же временно находящимся в таком состоянии, когда оно не может понимать значения своих действий, а также волеизъявление, которое по соглашению сторон совершено лишь для вида и без намерения породить юридические последствия (мнимая сделка) [8].

Представляется, что М.М. Агарков необоснованно утверждает, что указанные виды недействительных сделок (волеизъявлений) не являются неправомерными, как не нарушающие ни повелений, ни запретов закона [9]. Как действовавшие ранее ГК РСФСР 1922 и 1964 годов, так и современный ГК РФ непосредственно предусматривает правовые последствия перечисленных недействительных сделок. Кроме того, закон устанавливает ответственность недобросовестной стороны сделки, а гражданско-правовая ответственность наступает лишь в случае нарушения норм законодательства. Это говорит о том, что вышеуказанные действия ни в коем случае не являются юридически безразличными. Замена терминологии закона на терминологию, предложенную М.М. Агарковым, для научных целей большинству ученых справедливо представляется нецелесообразной.

Д.М. Генкин отмечает, что принципиально неправильно заменить понятие недействительности сделки понятием недействительности воли, потому что фактический состав сделки не покрывается всегда волей и выражением воли, но может включать в себя другие составные части [10]. Такой необходимой составной частью сделки, наряду с волей и волеизъявлением, на первый взгляд можно считать передачу вещи по реальному договору, однако на наш взгляд, передача вещи по реальному договору является частью волеизъявления по соответствующей сделке.

Известный цивилист И.Б. Новицкий так отзывался о предложенной М.М. Агарковым теории недействительности волеизъявления: «...перемещение проблемы недействительности со сделки на волю или на волеизъявление надо признать неправильным и бесцельным» [11]. Соглашаясь с ученым, необходимо отметить, что помимо научных причин непринятия вышеизложенной теории, отсутствует также практическая необходимость и целесообразность перенесения акцента на недействительность волеизъявления.

Второй, более предпочтительный подход в науке представляют И.Б. Новицкий, Д.М. Генкин, Н.В. Рабинович, В.П. Шахматов и другие цивилисты. По их убеждению, недействительные сделки относятся к сделкам как юридическим фактам, а существование правовой категории недействительных сделок полностью оправдано. Н.В. Рабинович в своей работе «Недействительность сделок и ее последствия» пишет: «Недействительные сделки, запрещенные законом... представляют собой нарушение права. Тем не менее, они не перестают быть сделками и в качестве правонарушений понимаемы быть не могут».

Предложенный данной группой цивилистов подход основан, прежде всего, на четком разделении сделки как таковой и ее последствий, что фактически соответствует существующим законодательным положениям и сложившейся практике. Именно применение или возможность применения судом последствий недействительности характеризует сделку как недействительную.

В противовес изложенному выше мнению, что отнесение недействительных сделок к категории сделок стирает общепринятое различие между сделками и правонарушениями, Д.М. Генкин выдвигает мысль, что для сделки как юридического факта, в отличие от правонарушения (деликта), характерно наличие действия (воли), направленного на установление, изменение или прекращение гражданских правоотношений, тогда как при деликте лицо, его совершающее вовсе не желает наступления тех или других юридических последствий [12].

Безусловно, профессор Д.М. Генкин справедливо считает что, то обстоятельство, что из факта заключения сделки могут вытечь не те юридические последствия, к достижению которых стремились стороны, или не положительные, а отрицательные последствия, не превращает сделку в деликт. Однако, предложенное Д.М. Генкиным основание отграничения недействительных сделок от правонарушений является весьма спорным.

В этой связи следует обратить внимание, что, совершая правонарушение, лицо далеко не всегда не желает наступления определенных положительных правовых последствий. Так, принуждая при помощи угроз завещателя к составлению завещания в свою пользу, правонарушитель имеет в виду наступление определенных гражданско-правовых последствий, а именно, получение наследства. Таким образом, если при заключении сделки (в том числе недействительной) действие субъекта всегда направлено (или выглядит направленным) на достижение определенного положительного правового эффекта, то при совершении правонарушения действия субъекта в некоторых случаях также могут быть направлены на установление, изменение или прекращение гражданских правоотношений.

Следует отметить, что в некоторых последних исследованиях утверждается наличие вины участников недействительных сделок (кроме сделок, указанных в ст. 171, 172, 177 и 178 ГК), на основании чего делается, как представляется, необоснованный вывод об отнесении недействительных сделок к категории правонарушений [13]. Следует согласиться с И.С. Самощенко, что правонарушение отличается от недействительной сделки в частности тем, что правонарушение - это всегда виновное деяние, недействительность же сделок часто устанавливается по одному лишь объективному признаку - несоответствие требованиям закона [14]. Однако, так как по общему правилу п. 1 ст. 1064 ГК вина правонарушителя предполагается и на него возлагается бремя доказывания своей невиновности, предложенный ученым критерий не является безусловным.

Представляется, что отграничение категории недействительных сделок от категории правонарушений следует проводить на основании следующих критериев. Необходимо отметить, что недействительность сделки проявляется на стадии волеизъявления участников сделки, то есть на стадии выражения воли участниками при совершении конкретной сделки. При этом в отношении двух- и многосторонних сделок (договоров) речь идет не только о консенсуальных, но и о реальных договорах, так как передача вещи по реальному договору по мнению автора представляет собой неотъемлемую часть волеизъявления в таких сделках. Именно с самим моментом волеизъявления в основном связано наступление правовых последствий недействительности сделки.

Для недействительности сделки существенное значение имеют лишь те факты, которые имели место на момент совершения данной сделки. Те же обстоятельства, которые возникли после совершения сделки, могут иметь лишь доказательственное значение в отношении названных фактов, но не изменять их.

В отличие от недействительных сделок, для квалификации деяния как правонарушения принципиальное значение имеет само действие или бездействие лица, а также те события и обстоятельства, которые имели место после и в результате совершения данного правонарушения. Направленность воли правонарушителя на наступление вреда не имеет значения для установления факта совершения деяния и квалификации его в качестве правонарушения.

Воля правонарушителя имеет скрытый характер и играет роль только для выявления тяжести совершенного деяния и, соответственно, выбора применимой санкции. При совершении же недействительной сделки воля и ее выражение имеют существенное значение для установления факта действительности, либо недействительности сделки.

Представляется, что правовые категории правонарушений и недействительных сделок ни в коем случае не следует приравнивать. Н.В. Рабинович [15], а также Ф.С. Хейфец [16] предлагают отнести недействительные сделки к правонарушениям особого рода - неделиктным правонарушениям, как одному из видов правонарушений в широком смысле слова, не совпадающему с теми противозаконными действиями, которые понимаются под правонарушениями в узком смысле слова. В то же время в своей работе Н.В. Рабинович совершенно справедливо указывает на то, что для недействительной сделки, в отличие от правонарушения, достаточно только нарушения объективного права, и не требуется обязательно причинения вреда и наличия вины участника сделки [17].

Необходимо отметить, что законодательные нормы о правонарушениях неприменимы к отношениям, связанным с недействительностью сделок. Несоответствие понятия неделиктных правонарушений основам учения о правонарушении было убедительно доказано Н.С. Малеиным [18]. Кроме того, практическое значение введения в понятийный аппарат науки гражданского права категории неделиктных правонарушений представляется сомнительным. Недействительные сделки имеют значительно меньше общих черт с правонарушениями как виновными противоправными деяниями участников общественных отношений, чем собственно с правовой категорией сделок. Как указывал В.П. Шахматов [19], действительные и недействительные сделки являются в равной степени сделками, правомерность же действия относится только к признакам действительной сделки.

При этом, говоря о неправомерности недействительных сделок следует основываться на разработанных рядом ученых подходах к содержанию категории неправомерных действий. Так, О.А. Красавчиков [20] относил к неправомерным действиям причинение вреда, недействительность сделок, административные акты с нарушением компетенции, неисполнение договорных обязательств. С.С. Алексеев [21] к неправомерным действиям относил не только правонарушения, но и объективно противоправные деяния; последние влекут последствия, ограничивающиеся восстановлением нарушенного правового положения (меры защиты).

Соотношение понятия недействительность и понятия сделка в связи с вопросом о правомерности как свойстве сделки, представляется следующим. Понятие сделки, закрепленное законом, не содержит понятия правомерности сделки в качестве неотъемлемого признака сделки как правовой категории. В то же время сложившееся общеупотребительное понятие «сделка» предполагает, что речь идет о сделках действительных. Сложившееся словоупотребление вовсе не означает невозможности существования правовой категории недействительных сделок. Если действительные сделки представляют собой правомерные действия, то недействительные сделки, выступают в качестве неправомерных действий, хотя и являются сделками по своему существу, по форме и по направленности. Другое дело, что лишь ничтожные сделки недействительны независимо от их признания таковыми судом, следовательно, каждый участник гражданских правоотношений исходит или должен исходить из их неправомерности. Что же касается оспоримых сделок, то их неправомерность не ясна до тех пор, пока суд не признает их недействительными. Более того, такое признание может и не последовать при отсутствии необходимых субъективных обстоятельств, что лишний раз доказывает общность между действительными и недействительными сделками. Следовательно, о неправомерности оспоримых сделок можно говорить лишь условно, оспоримые сделки до признания их недействительными судом способны породить те гражданско-правовые последствия, наступления которых желали субъекты.

Говоря об условной неправомерности оспоримых сделок, следует обратить внимание на следующее. Правомерность или неправомерность действий субъектов определяются исходя из всех законодательно установленных признаков. А так как верно оценить все обстоятельства, которые учитываются при признании сделки недействительной, может только суд, до момента такого признания оспоримая сделка действительна, а значит, существует как дозволенное законом, правомерное действие, хотя и содержит в себе предпосылки признания ее недействительной. Здесь следует руководствоваться основополагающим принципом гражданского права о том, что разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений презюмируется (ст. 10 ГК), пока в суде не доказано обратное.

Несомненно, следует согласиться с общепризнанным в науке определением недействительности сделки, данным И.Б. Новицким в его известной книге «Сделки. Исковая давность»: «Недействительность сделки... выражается в том, что недействительная сделка, как не отвечающая требованиям закона, не влечет за собой тех юридических последствий, которые соответствуют ее содержанию» [22].

В то же время сделка как таковая существует и до установления факта ее недействительности, а, следовательно, до этого момента может порождать правовые последствия, соответствующие ее содержанию (например, исполнение сделки сторонами). Недействительность сделок, а значит и неправомерность действий, должна быть установлена: либо непосредственно законом (для ничтожных сделок), либо судом (для сделок оспоримых). Лишь в результате судебного решения (для оспоримых сделок) неправомерность действий участников и недействительность сделки становятся объективно установленными и известными неограниченному кругу лиц. Что же касается ничтожных сделок, то знание законодательства участниками правоотношений предполагается.

С момента признания недействительной и применения последствий недействительности, заключенная сделка не перерождается в иное правовое явление (например, в деликт). Это все тот же юридический акт участников правоотношения, который является недействительным, но сохраняет признаки сделки по форме и содержанию. Встречающееся же в литературе предложение дополнить понятие сделки, содержащееся в ст. 153 ГК характеристикой правомерности [23] не решит вопрос о правовой природе недействительных сделок.

Оперируя понятием «недействительная сделка», не следует разделять абстрактно понятие «сделка» и понятие «недействительность», так как они в данном случае составляют единую систему. Представляется невозможным согласиться с Н.В. Рабинович, которая считает, что изъятие полученного по сделке, определение дальнейшей судьбы изъятого имущества и другие неблагоприятные последствия - все это последствия не самой сделки, а того, что закон признает, а суд объявляет ее недействительной [24]. Следуя Н.В. Рабинович можно было бы сказать, что не недействительная сделка влечет те или иные последствия недействительности, но установленная судом недействительность сделки. Такая градация представляется нецелесообразной, так как она искусственно разбивает недействительную сделку как целостную правовую категорию.

Необходимо отметить верную позицию И.Б. Новицкого о том, что отрицательные юридические последствия проистекают не из других юридических фактов, как то: из неправомерных действий стороны или сторон, или из неосновательного обогащения, а именно из самой недействительной сделки [25]. Таким образом, известный цивилист указывает на существование недействительной сделки как юридического факта, в котором различают фактический состав и юридические последствия.

Итак, недействительная сделка представляет собой самостоятельный юридической факт, при этом она является неправомерным действием, так как порождает установленные законом неблагоприятные правовые последствия. Как уже упоминалось выше, недействительность оспоримой сделки, а, следовательно, и неправомерность действий ее участников должна быть надлежащим образом установлена. Следует отметить, что существующая терминология закона не оперирует напрямую понятием «действительная сделка», данное понятие подразумевается, когда закон говорит о сделке вообще. Недействительные сделки представляют собой особую категорию сделок в широком смысле слова; категория сделок включает в себя и действительные, и недействительные сделки, как обладающие существенной общностью правовые явления.


Павлова Ирина Юрьевна



[1] Г. Дернбург. Пандекты. Т. 1. Общая часть. М., 1906. С. 313.

[2] В.Э. Герценберг и И.С. Перетерский. Обязательственное право. Книга 5 Гражданского уложения. Проект, внесенный 14 октября 1913 г. в Государственную Думу. СПб. 1914 г. С. 5.

[3] Научный комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР под ред. И.С. Перетерского. Вып.5. М. 1929. С. 6.

[4] Ф.С. Хейфец. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. М. 1999. С. 65.

[5] Е.М. Семкина. Недействительность сделок в гражданском законодательстве Российской Федерации // «Черные дыры» в российском законодательстве. 2001. №1. С. 308.

[6] И.В. Матвеев. Правовая природа недействительных сделок. Дисс. на соискание ученой степени канд. юр. наук. М., 2002. С. 8.

[7] М.М. Агарков. Понятие сделки по советскому гражданскому праву // Советское Государство и Право, 1946, №3-4 С. 47-48.

[8] М.М. Агарков. Там же. С. 48.

[9] М.М. Агарков. Там же. С. 49.

[10] Д.М. Генкин. Недействительность сделок, совершенных с целью, противной закону. Ученые записки ВИЮН. Вып.5. М. 1947. С. 49.

[11] И.Б. Новицкий. Сделки. Исковая давность. М. 1954. С. 67.

[12] Д.М. Генкин. Недействительность сделок, совершенных с целью, противной закону. Ученые записки ВИЮН. Вып. 5. М. 1947. С. 50.

[13] И.В. Матвеев. Правовая природа недействительных сделок. Дисс. на соискание ученой степени канд. юр. наук. М. 2002. С. 25-27.

[14] И.С. Самощенко. Понятие правонарушения по советскому законодательству. М., Юридическая литература. 1963. С. 8.

[15] Н.В. Рабинович. Недействительность сделок и ее последствия. Л., 1960. С. 12.

[16] Ф.С. Хейфец. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. М. 1999. С. 120.

[17] Н.В. Рабинович. Недействительность сделок и ее последствия. Л., 1960. С. 13.

[18] Н.С. Малеин. Правонарушение: понятие, причины, ответственность. М. 1985. С. 11-14.

[19] В.П. Шахматов. Основные проблемы теории сделок по советскому гражданскому праву. Автореферат дисс. на соискание ученой степени канд. юр. наук. Свердловск. 1951. С. 87.

[20] О.А. Красавчиков. Теория юридических фактов в советском гражданском праве. Автореф. канд. дисс., Свердловск. 1950. С. 14.

[21] С.С. Алексеев. Проблемы теории права. Курс лекций. Т 1. Свердловск. 1971. С. 354-355.

[22] И.Б. Новицкий. Сделки. Исковая давность. М., 1954. С. 68.

[23] Е.С. Кушнерук. Недействительность сделок по ст. 169 ГК РФ: составы недействительных сделок и правовые последствия. Дисс. на соискание ученой степени канд. юр. наук. Волгоград. 2002. С. 41.

[24] Н.В. Рабинович. Недействительность сделок и ее последствия. Л., Изд-во ЛГУ. 1960. С. 12, 15.

[25] И.Б. Новицкий. Сделки. Исковая давность. М. 1954. С. 66.







Интересное:


Характеристика правового режима объекта медицинских правоотношений
Правовое регулирование неустойки на современном этапе
Изменение договора
Классификация недействительных сделок в зависимости от несоблюдения отдельных условий действительности сделки
Заключение гражданско-правового договора в общем порядке
Вернуться к списку публикаций