2014-07-15 18:26:04
ГлавнаяГражданское право и процесс — Классификация недействительных сделок в зависимости от несоблюдения отдельных условий действительности сделки



Классификация недействительных сделок в зависимости от несоблюдения отдельных условий действительности сделки


Злонамеренное соглашение представителя одной стороны с другой стороной. Субъективным моментом в данном случае является умысел. Объективный момент состоит в направленности на извлечение имущественной выгоды за счет представляемого или причинение ему вреда. Известно, что для признания сделки недействительной по данному основанию достаточно наличия злонамеренного соглашения, и не важно, была ли извлечена выгода недобросовестными субъектами; извлечение выгоды и наличие ущерба имеет значение лишь для определения имущественных последствий. Таким образом, порок воли заключается в данном случае в том, что воля представляемого лица была искажена его представителем вопреки интересам этого участника сделки.

4) Кабальная сделка стоит в ряду сделок, перечисленных в ст. 179 ГК несколько особняком, она отличаются от других сделок ст. 179 ГК наличием особого рода объективных факторов, выражающихся в стечении тяжелых обстоятельств, которые толкают лицо на совершение крайне невыгодной сделки. Здесь имеют место следующие объективные и субъективные факторы, имеющие значение для рассматриваемой классификации недействительных сделок:

Во-первых, к объективным факторам относятся причины, вынудившие лицо к вступлению в сделку (стечение тяжелых обстоятельств). Следует отметить, что современная доктрина и законодательство понимает «стечение тяжелых обстоятельств» значительно шире, чем это имело место в советский период, когда имелось в виду только исключительно тяжелое имущественное положение гражданина, которое выражалось в отсутствии средств для приобретения предметов первой необходимости (см. например, известный труд И.Б. Новицкого «Сделки. Исковая давность» [19]). Теперь же речь вовсе не обязательно идет об отсутствии средств к существованию, так как тяжелые обстоятельства могут касаться различных областей деятельности лица (в том числе такие обстоятельства могут сложиться в области предпринимательской деятельности гражданина или юридического лица).

Во-вторых, содержание сделки характеризует ее как совершенную на крайне невыгодных условиях (например, по сделке может быть совершена продажа имущества по значительно заниженной цене). При этом потерпевший совершил сделку на таких условиях именно в результате стечения тяжелых обстоятельств (причинная связь).

Субъективный момент в данном случае состоит, во-первых, в осведомленности другой стороны о факте стечения тяжелых обстоятельств и о том, что условия сделки являются крайне невыгодными для первой стороны. Представляется, что формулировка статьи, указывающая на крайнюю невыгодность условий сделки, говорит об очевидности данного обстоятельства для всех участников правоотношений, так как разумность действий участников предполагается. Поэтому осведомленность другой стороны о крайней невыгодности условий сделки не требует предоставления дополнительных доказательств, помимо самого текста договора (если речь идет о письменной сделке). Однако дело обстоит иначе с вопросом об осведомленности другой стороны о факте стечения тяжелых обстоятельств; такая осведомленность должна быть соответствующим образом доказана в судебном процессе.

Во-вторых, субъективным фактором является намеренность действий недобросовестной стороны сделки, направленная на извлечение выгоды. В отличие от законодательных формулировок кабальной сделки, содержащихся в ГК РСФСР 1922 года (ст. 33) и ГК РСФСР 1964 года (ст. 58), новеллой современного ГК (ст. 179) является указание на то, что другая сторона сделки воспользовалась указанным вынужденным положением потерпевшей стороны.

Намеренность действий (умысел) в данном случае напрямую вытекает из осведомленности лица об указанных выше обстоятельствах, так как сам факт осведомленности о них и заключения при этом сделки говорит о намеренности действий субъекта. Ведь лицо намеревалось заключить и заключило сделку именно на таких, а не иных условиях, и именно с этим контрагентом, находящимся в тяжелых обстоятельствах, о чем оно было осведомлено.

Решающее влияние на процесс формирования воли потерпевшего в кабальной сделке оказывают вышеназванные объективные факторы, именно они свидетельствуют о наличии порока воли в сделке.

Некоторые ученые отмечают, что умышленный характер действий другой стороны кабальной сделки весьма трудно доказуем, даже когда кабальный характер самой сделки и не вызывает сомнений. Ученый И. Исрафилов предлагает судам «при не доказанности умышленного характера действий другой стороны сделки отказывать в признании сделки недействительной, как кабальной, и признавать ее недействительной как совершенную под влиянием заблуждения» [20].

Такой подход не представляется приемлемым по следующим причинам. Прежде всего, как обосновывается выше, доказыванию подлежит не сам по себе умышленный характер, то есть намеренность действий недобросовестной стороны сделки, а только факт осведомленности о стечении тяжелых обстоятельств у потерпевшего. Крайняя же невыгодность условий сделки, как показано выше, предполагается очевидной. Кроме того, ст. 178 ГК имеет совершенно определенную сферу применения, не имеющую отношение ни к стечению тяжелых обстоятельств, ни к крайней невыгодности условий сделки.

Следует также обратить внимание, на еще одну новеллу действующего ГК. Если ГК 1922 года (ст. 33) и ГК 1964 года (ст. 58), а также научные исследования советского периода предполагали вмешательство государственных органов и общественных организаций как инициаторов признания перечисленных сделок недействительными, то современный ГК исходит из приоритета частных интересов в гражданско-правовой сфере и предоставляет инициативу признания такой оспоримой сделки недействительной только потерпевшему лицу. Представляется, что отнесение всех сделок, перечисленных в ст. 179 ГК, к категории оспоримых отражает общую позицию законодателя и общества в целом к вопросам, затрагивающим, прежде всего частные интересы отдельных лиц.

5) Обратимся теперь к сделкам, недействительность которых предусмотрена в иных федеральных законах, помимо ГК. Представляется, что к сделкам, в которых не соблюдено условие об отсутствии пороков воли участников сделки относятся крупные сделки и сделки с заинтересованностью, заключаемые хозяйственными обществами с нарушением требований соответствующих положений закона. В качестве обоснования следует привести следующие факты.

Необходимо отметить, что закон [21] четко устанавливает круг лиц или органов общества, имеющих право принимать решение об их совершении от имени хозяйственного общества. Таким образом, соответствующие органы общества могут действовать либо в рамках своей компетенции (например, общее собрание акционеров принимает квалифицированным большинством голосов решение о совершении крупной сделки, сумма которой превышает 50% балансовой стоимости активов общества), и тогда сделка является действительной, либо выходя за рамки своей компетенции (например, решение о совершении крупной сделки принимает единолично генеральный директор АО), и тогда сделка может быть признана недействительной.

Однако здесь, в отличие от случаев недействительности сделки по ст. 173 ГК, речь не идет о выходе за пределы правоспособности юридического лица. Ни закон, ни учредительные документы юридического лица в данном случае не запрещают ему как участнику гражданского оборота совершать крупные сделки и сделки с заинтересованностью, следовательно, юридическое лицо не нарушает условие действительности о должной дееспособности ее участников, которая для юридических лиц сливается с правоспособностью. Ведь участником сделки является не отдельный орган юридического лица, а юридическое лицо в целом.

Необходимо отметить, что юридическое лицо, как участник гражданских правоотношений формирует свою волю на совершение сделки через свои органы. Закон же устанавливает порядок принятия решения о совершении сделок. При этом в случае несоблюдения таких требований закона в отношении крупных сделок и сделок с заинтересованностью воля юридического лица интересует нас не как процесс психической саморегуляции поведения отдельного человека. Воля юридического лица здесь может считаться правомерно сформировавшейся, только если она сформирована теми органами, в компетенцию которых по закону входит принятие соответствующего решения и при наличии определенного указанного в законе количества голосов в пользу решения о заключении сделки (то есть воля полномочного органа в свою очередь состоит из воль отдельных, входящих в такой орган лиц). Обоснование отнесения сделок юридических лиц, совершенных не уполномоченными на то органами к сделкам с пороками воли изложено также выше в отношении ст. 174 ГК.

При недействительности крупных сделок и сделок с заинтересованностью воля в сделке все же соответствует выраженному волеизъявлению хозяйственного общества; порок воли здесь состоит в ее незаконном формировании. Нормы соответствующих федеральных законов, к которым нас в общей форме отсылают положения ст. 168 ГК, носят специальный характер и характеризуют названные сделки как оспоримые, хотя и не содержат напрямую термина «оспоримость».

В настоящее время и в федеральном законе «Об акционерных обществах» (ст. 79, 84) (далее - закон «Об акционерных обществах») и в федеральном законе «Об обществах с ограниченной ответственностью» (ст. 45, 46) (далее - закон «Об обществах с ограниченной ответственностью») устанавливаются сходные правила признания недействительными крупных сделок и сделок с заинтересованностью. Такое признание возможно по иску самого общества или его акционера (участника). В литературе особо отмечается, что иные лица, включая контрагентов общества, не имеют права оспаривать такую сделку [22].

Ряд исследователей обращают внимание на то, что закрепляя возможность признания сделки недействительной по иску общества или акционера, закон «Об акционерных обществах» и закон «Об обществах с ограниченной ответственностью» не ставят признание крупной сделки недействительной в зависимость от осведомленности контрагента о том, что сделка является крупной для данного общества. Такое законодательное установление отличается от формулировок статей ГК, регулирующих большинство оспоримых сделок, где признание сделки недействительной ставится в зависимость от осведомленности другой стороны о соответствующих фактах (например, ст. 173, 174 ГК). В отношении крупных сделок, безусловно, речь идет не о знании закона, которое презюмируется, а о той информации, которая контрагенту может быть неизвестна. Так, в статье О. Ломидзе и Э. Ломидзе «Крупные сделки хозяйственных обществ: проблемы правового регулирования» говорится о вероятной неосведомленности контрагента о действительной балансовой стоимости активов общества, которая предопределяет отнесение сделки к категории крупных» [23]. Следует согласиться с Д. Ломакиным, что вряд ли можно считать целесообразным такой очевидный приоритет прав участников хозяйственных обществ, поскольку на практике это часто приводит к злоупотреблению правом [24]; таким образом, риск добросовестного контрагента общества, заключающийся в признании крупной сделки недействительной по основаниям несоблюдения процедуры ее заключения, целесообразно ограничить в целях стабилизации гражданского оборота.

Необходимо отметить, что ранее действовавшая редакция закона «Об акционерных обществах» (до внесения изменений федеральным законом от 1.01.2002.) в ст. 79 не указывала на последствия несоблюдения требования о порядке заключения крупной сделки. В связи с этим суды исходили их ничтожности таких сделок согласно ст. 168 ГК.

В то же время закон «Об обществах с ограниченной ответственностью», введенный в действие еще 1.03.98., изначально содержал правило, предусматривающее оспоримость крупных сделок (ст. 46). Кроме того, в самом законе «Об акционерных обществах» в п. 1 ст. 84, регулирующей последствия несоблюдения требований к сделке, в совершении которой имеется заинтересованность, еще в первой его редакции указывалось, что такая сделка может быть признана недействительной. Таким образом, сделки с заинтересованностью первоначально были отнесены к категории оспоримых, в отличие от крупных сделок, считавшихся ничтожными.

Таким образом, то, что крупные сделки акционерных обществ, совершенные при несоблюдении установленного порядка, считались ничтожными, представляло собой существенный недостаток ранее действовавшей редакции закона «Об акционерных обществах» и несправедливо изымало их из указанного круга сходных по своей правовой природе оспоримых сделок. Кроме того, ничтожность таких крупных сделок акционерных обществ, как не соответствующих закону, никак не увязывалась с возможностью признания их имеющими юридическую силу в результате последующего одобрения надлежащим органом. Последнее противоречие не раз попадало в поле зрения ученых и практиков (например, в работах судьи ВАС РФ Г. Шапкиной [25]). Возможность же признания сделки имеющей юридическую силу и создающей для общества вытекающие из нее права и обязанности в результате ее последующего одобрения соответствующим органом была указана постановлением Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ № 4\8 «О нормах, применяемых судами при оценке крупных сделок, заключаемых акционерными обществами» от 2.04.97.

В настоящее время сложность заключается в том, что при возникновении судебного спора о недействительности крупной сделки, заключенной до внесения изменений в закон «Об акционерных обществах» (1.01.2002.) применяется закон, действовавший на момент заключения сделки. В частности, отнесение сделки к оспоримым или ничтожным, как известно, влияет на срок исковой давности. При этом существовавшая ранее явная неточность ст. 79 закона «Об акционерных обществах», неверно приводившая к ничтожности таких крупных сделок, хотя и была устранена впоследствии, однако продолжает оказывать свое отрицательное влияние на правоприменительную практику. Судебная практика по таким спорам является весьма противоречивой.

Например, в деле [26], возникшем по иску ООО «Трастренд» – акционера АКБ «ЗелАК-Банк» к АКБ «ЗелАК-Банк» и ЗАО «Мариса» о признании недействительным договора купли-продажи объекта недвижимости, заключенного между АКБ «ЗелАК-Банк» и ЗАО «Мариса» 17.05.2001. (то есть до введения в действие новой редакции ст. 79 Закона), Федеральный арбитражный суд Московского округа исходил из ничтожности данной крупной сделки. В своем постановлении от 15.11.2002. суд отменил решение Арбитражного суда г. Москвы, исходившего из оспоримости данной сделки.

В последнее время суды находят следующий выход из сложившейся ситуации. Рассматривая споры о недействительности крупных сделок акционерных обществ, заключенных до внесения соответствующих изменений в закон «Об акционерных обществах», суды стали применять нормы ст. 46 закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» по аналогии, таким образом, признавая такие крупные сделки акционерных обществ оспоримыми.

Так, ЗАО Фирма «Гера» обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с иском о признании недействительным (ничтожным) договора: кредитного договора от 11.04.97., являвшегося крупной сделкой, совершенной в нарушение ст. 78, и п. 2 ст. 79 ФЗ «Об акционерных обществах» без предварительного согласия либо последующего одобрения общего собрания акционеров истца. Решением от 29.07.2002. исковые требования были удовлетворены, кредитный договор между ОАО КБ «Банк Российский кредит» и ЗАО Фирма «Гера» в лице Анапского филиала признан недействительным. При этом суд признал сделку оспоримой.

Не согласившись с выводом суда об оспоримости кредитного договора, ОАО «Банк Российский кредит» обратилось в Федеральной арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой. Суд же кассационной инстанции оставил в силе принятое по делу судебное решение, указав в своем постановлении от 9.12.2002, что действовавшим на момент заключения спорного договора Федеральным законом «Об акционерных обществах» прямо не предусмотрены последствия нарушения положений ст. 79 этого закона, в связи с чем в соответствии с правоприменительной практикой и аналогией закона - ст. 46 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (ст. 6 ГК РФ) крупные сделки являются оспоримыми [27].

Представляется, что в целях обеспечения стабильности имущественных отношений, правильным было бы установление в законе «Об акционерных обществах» обратной силы норм ст. 79 о признании крупных сделок недействительными по иску общества или акционера (то есть закрепление обратной силы оспоримости таких крупных сделок), что привело бы к должной унификации правоприменительной практики по данному вопросу.

Дела о недействительности крупных сделок и сделок с заинтересованностью имеют свою специфику в отношении различных гражданско-правовых договоров. Так, в отношении кредитного договора Президиум ВАС РФ [28] специально отметил, что к кредитному договору, заключенному хозяйственным обществом в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности, положения законодательства о крупных сделках не применяются независимо от размера полученного по нему кредита, а следовательно, такой договор не может быть признан недействительным в случае несоблюдения норм о заключении крупных сделок.

Недействительность сделок с заинтересованностью как и недействительность крупных сделок связана с несоблюдением порядка их одобрения. При этом, как отмечает ВАС РФ [29], при разрешении спора о признании такой сделки акционерного общества недействительной, суд должен установить, имела ли место заинтересованность непосредственно в момент совершения сделки. Необходимо обратить внимание, что последствия недействительности сделки с заинтересованностью расширены законом об «Акционерных обществах» по сравнению с общими нормами ГК. Дополнительным последствием, наряду с общими последствиями недействительности сделки, установленным ст. 167 ГК, является согласно п. 2 ст. 84 указанного закона ответственность заинтересованного лица перед обществом в размере убытков, причиненных им обществу.

Следует отметить, что несмотря на то, что в законах «Об акционерных обществах» и «Об обществах с ограниченной ответственностью» говорится только о праве общества и акционера (участника) предъявлять в суд требование о признании оспоримых сделок с заинтересованностью недействительными, на практике такое право предоставляется также прокурору, если при заключении указанной сделки допущены нарушения, затрагивающие государственные и общественные интересы. Вопрос о праве прокурора подавать иски о признании недействительными сделок с заинтересованностью возник в практике арбитражных судов в связи с рассмотрением споров о недействительности сделок, совершенных вопреки требованиям ст. 45 закона «Об обществах с ограниченной ответственностью. ВАС РФ, давая соответствующие разъяснения, ссылается на п. 3 ст. 35 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» [30], который устанавливает право прокурора обратиться в суд с заявлением или вступить в дело в любой стадии процесса, если этого требует защита прав граждан и охраняемых законом интересов общества или государства. Также Арбитражно-процессуальный кодекс РФ [31] в ч.1 ст. 41 предусматривает, что прокурор вправе обратиться в арбитражный суд с иском в защиту государственных и общественных интересов.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Форма и государственная регистрация договора аренды здания, сооружения и нежилого помещения
Общие положения об объектах права общей собственности
Прекращение договора аренды здания, сооружения и нежилого помещения
Сущность и юридическая природа залогового правоотношения
Заключение гражданско-правового договора в общем порядке
Вернуться к списку публикаций