2014-07-15 18:26:04
ГлавнаяГражданское право и процесс — Классификация недействительных сделок в зависимости от несоблюдения отдельных условий действительности сделки



Классификация недействительных сделок в зависимости от несоблюдения отдельных условий действительности сделки


Условие действительности об отсутствии пороков воли.

В первую очередь следует отметить сделки, в которых не соблюдено данное условие действительности, содержащиеся непосредственно в параграфе 2 главы 9 ГК. Как уже упоминалось выше, порок воли (наряду с несоблюдением условия о дееспособности участников сделки) имеет место в ничтожных сделках недееспособных вследствие психического расстройства граждан. Таким образом, сделки, указанные в ст. 171 ГК, не вполне вписываются в настоящую классификацию, так как в них являются не соблюденными одновременно два условия действительности сделки. Также анализировалось в предыдущем пункте наличие порока воли в определенных сделках ст. 174 ГК, а именно случаях выхода органом юридического лица за пределы полномочий, ограниченных в учредительных документах.

Большинство сделок, перечисленных в ГК, в которых не соблюдено условие действительности об отсутствии пороков воли, являются оспоримыми. Установленная законом оспоримость таких сделок, как представляется, связана с тем, что воля относится к внутреннему, субъективному регулированию поведения человека. Следовательно, в большинстве случаев только сам такой субъект и закрепленный в законе узкий круг лиц могут достоверно утверждать о наличии порока воли (ст. 177, 178,179 ГК). В сделках с пороком воли, если их более объективированные характеристики (форма, субъектный состав, содержание) соответствуют закону, несоблюдение только условия об отсутствии пороков воли в сделке означает нецелесообразность установления неограниченного круга лиц, имеющих право инициировать судебный процесс о недействительности сделки.

1. Ничтожные сделки.

1) Исключение из отмеченного общего правила об оспоримости сделок с пороками воли, составляют мнимые и притворные сделки, которые по закону являются ничтожными (ст. 170 ГК); при их заключении имеет место порок воли в виде несоответствия воли и волеизъявления участников сделки: воля либо вообще не направлена на создание правовых последствий, соответствующих какой-либо сделке (мнимая сделка), либо воля направлена на создание правовых последствий, соответствующих иной сделке, не той которая совершена (притворная сделка). В то же время в некоторых исследованиях [1] мнимые и притворные сделки необоснованно рассматриваются как сделки с пороками содержания, при чем авторы не усматривают в них несоответствия воли и волеизъявления.

Законодательное закрепление ничтожности таких сделок говорит о придании им законодателем особой значимости для общества и гражданского оборота. Как представляется, это связано с тем, что мнимые и притворные сделки самим фактом своего совершения посягают на стабильность гражданского оборота, так как стороны вовсе не желают возникновения гражданского правоотношения, соответствующего данной сделке; а сознательно не желая соответствующих правовых последствий, стороны пытаются лишить сделку присущих ей качеств юридического факта.

2. Оспоримые сделки.

1) Сделка, совершенная гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими, оспорима (ст. 177 ГК). В данном случае сделку совершает дееспособный гражданин (в отличие от ст. 171 ГК), однако, именно в момент совершения сделки он не мог понимать значения своих действий или руководить ими, что может явиться результатом сильного нервного потрясения, алкогольного или наркотического опьянения, иное болезненного состояния и др. Под моментом совершения сделки (если ее совершение растянуто во времени) следует понимать тот этап ее оформления, который придает сделке юридическую силу. Порок воли здесь проявляется в том, что воля лица, как проявление психической саморегуляции человека, в такой недействительной сделке оказывается несформировавшейся, а волеизъявление как внешнее проявление воли лишено своего внутреннего содержания. Интересно обратить внимание, что в отличие от ГК РФ, в Германском Гражданском уложении говорится о ничтожности волеизъявления, совершенного в бессознательном состоянии или в состоянии временного расстройства психической деятельности (§104 ГГУ).

В современной юридической литературе неспособность понимать значение своих действий и неспособность руководить своими действиями в большинстве случаев не различаются [2], что не вполне оправдано. Указанные явления различны по своей психической природе и отражают особенности волевого регулирования юридически значимого поведения человека. О.А. Красавчиков называет состояние неспособности понимать значение своих действий или руководить ими адееспособностью [3]. Научно целесообразным представляется подразделение форм адееспособности, предложенное О.А. Красавчиковым, на:

• волевую (когда лицо правильно ориентируется в окружающей действительности, но в то же время не может руководить своими действиями);

• интеллектуальную (когда лицо не понимает значения своих действий, хотя может руководить ими);

• смешанную (волевая + интеллектуальная адееспособность).

2) Сделка, совершенная под влиянием заблуждения (ст. 178 ГК) характеризуется наличием порока воли. Вообще заблуждение - это неправильное, искаженное представление лица о фактах и обстоятельствах реальной действительности. В данном случае эти факты и обстоятельства должны быть связаны с совершаемой сделкой, а заблуждение стороны должно иметь существенной значение.

Не является существенным заблуждение о норме права и ее последствиях, так как знание закона всеми участниками правоотношений предполагается. Такой подход является безусловным в отечественной правовой науке [4]. При этом следует отметить, что если в российском ГК установлены критерии существенности заблуждения, что является несомненным достоинством, то, например, в Германском Гражданском уложении такие критерии не содержатся: «заблуждение должно касаться таких свойств лица или вещи, которые в гражданском обороте считаются существенными» (§119 ГГУ).

Существенным является заблуждение:

- Относительно природы сделки. Представляется правильным, что заблуждение может оказаться следствием неправильной оценки стороной сделки действительных намерений другой стороны и других фактических обстоятельств; тогда может возникнуть заблуждение относительно вида заключенного договора и своих прав и обязанностей по нему. Такое возможно, например, при «заключении договора в устной форме, поскольку в этом случае недостаточная ясность выражения сторонами своих действительных намерений оказывается наиболее вероятной» [5].

- Относительно тождества предмета сделки (например, приобретение гражданином вместо земельного участка, прилегающего к уже принадлежащему гражданину участку, другого земельного участка, отделенного от него земельными участками соседей).

- Относительно таких качеств предмета сделки, которые значительно снижают возможности его использования по назначению (например, покупка кондитерской фабрикой партии муки не высшего, а второго сорта, который является непригодным для изготовления высококачественных бисквитов).

Так, существенное заблуждение касается главных элементов сделки (характера прав и обязанностей по сделке, количества и качества предмета сделки и т. д.). Общепризнанным является тот факт, что последствия существенного заблуждения являются неустранимыми для лица, действовавшего под влиянием заблуждения, либо устранение этих последствий связано для заблуждавшегося субъекта со значительными затратами. Суд, принимая во внимание все обстоятельства дела, решает вопрос о том, является ли заблуждение существенным в каждом конкретном случае, в том числе с учетом субъективных факторов.

Рассмотрим в качестве примера следующее судебное дело. ОАО «Орелнефтепродукт» обратилось к ООО «Бизнесстрой» с иском о признании договора подряда от 27.12.2000. на реконструкцию АЗС №26 недействительным по ст. 178 ГК и применении последствий недействительности сделки (дело №А 48-3052\01-3). Судебные инстанции были единодушны, отказав в предъявленном иске по следующим основаниям. Согласно материалам дела оспариваемый договор подряда содержал условие о приблизительной цене: цена подлежала корректировке в части фактического изменения на материалы и машино-механизмы в сторону увеличения оговоренной стоимости работ в 3200000 руб. В качестве оплаты истцом было перечислено 3200000 руб. Истец же, в качестве оснований признания сделки недействительной по ст. 178 ГК, сослался на то обстоятельство, что ответчиком при расчете стоимости выполненных работ применена неверная методика, что привело к необоснованному завышению договорной цены. Федеральный Арбитражный суд Центрального округа в Постановлении от 15.05.2002. указал, что приведенные истцом обстоятельства могут иметь значение лишь при разрешении вопроса о расчетах за фактически выполненные работы и не могут служить основанием недействительности сделки. Существенное заблуждение в терминологии ст. 178 ГК здесь отсутствует.

Известно, что заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения (кроме тех случаев, когда мотив сделки включен в нее в качестве условия). Судебная практика по делам, связанным с заблуждением лица в мотивах сделки, весьма обширна.

Акционерный коммерческий агропромышленный банк Санкт-Петербурга (далее - Петроагропромбанк) обратился с иском к главе фермерского хозяйства «Аствацатрян» о взыскании задолженности по выданному кредиту (дело № 1974/94) [6]. Глава фермерского хозяйства подал ходатайство о принятии встречного иска о признании кредитного договора недействительным на основании ст. 178 ГК, так как договор был им заключен под влиянием заблуждения относительно вида кредита. В результате получения кредита не за счет централизованных ресурсов, а за счет ресурсов Петроагропромбанка, фермерское хозяйство лишилось значительных льгот, предоставляемых государством по централизованным кредитам.

Первая инстанция приняла решение об удовлетворении иска в полном объеме, но не разрешила вопроса относительно встречного искового требования. Апелляционная инстанция отказала в удовлетворении интересующего нас встречного требования, указав, что на момент заключения кредитного договора льгот или особых условий возврата заемных средств, полученных из централизованных ресурсов не имелось, а документ, позволяющие пролонгировать пользование централизованными денежными ресурсами, появились после заключения спорного кредитного договора.

Президиум ВАС РФ согласился с указанными доводами апелляционной инстанции, указав следующее: «Усилия заемщика (главы фермерского хозяйства) были направлены на получение централизованного кредита для нужд производства. Кредит был предоставлен не из централизованных ресурсов, что не снизило возможности его использования по назначению. Кредитные средства были использованы на приобретение оборудования, а, следовательно, иных последствий, чем те, на которые была рассчитана данная сделка в момент ее заключения, не возникло».

Обратим внимание, что вина контрагента при заблуждении может проявиться только в форме неосторожности, тогда как наличие умысла контрагента говорит об обмане в сделке, а не о заблуждении (ст. 179 ГК). Таким образом, по своей правовой природе сделки под влиянием обмана и сделки под влиянием заблуждения имеют определенное сходство.

Как и при обмане (о чем подробнее будет сказано ниже), при совершении сделки под влиянием заблуждения, нельзя говорить об отсутствии согласованной воли участников сделки относительно важнейших элементов сделки. Представляется, что с высказанным в литературе мнением, что «внешнее выражение воли в таких случаях не соответствует ее подлинному содержанию» [7], нельзя согласиться по следующим причинам. В сделке под влиянием заблуждения лицо самостоятельно сформировало свою волю на совершение именно данной, а не какой-либо другой сделки, и выразило волеизъявление на ее совершение, в связи с чем, квалифицируя такие сделки нельзя говорить о несоответствии воли и волеизъявления. При этом порок воли оказывается связанным не с ее выражением, а с ее формированием, а именно, формированием под влиянием соответствующего заблуждения. Именно такое формирование воли определяет порок воли в сделке.

3) Порок воли участника сделки имеет место в сделках, совершенных под влиянием, обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной (ст. 179 ГК), а также в специальных случаях обмана в сделке, установленных в ГК (ст. 944,951 ГК).

Представляется невозможным согласиться с мнением И.Б. Новицкого, согласно которому при заключении сделки под влиянием угрозы отсутствует несоответствие воли и волеизъявления участника сделки. Согласно подходу ученого лицо выражает свою волю на совершение данной сделки, ту самую волю, которую оно желало выразить, но изъявление воли сделано несвободно [8].

Следует отметить, что наличие направленного неправомерного воздействия (угрозы) оказывает влияние не на волю участника сделки, которая является результатом его внутренней психической саморегуляции, а на процесс волеизъявления в сделке. Действительная воля, остается вовсе не направленной на заключение данной сделки и не находит своего проявления в выраженном волеизъявлении, не соответствует ему. При совершении сделок под влиянием угрозы, как и под влиянием насилия, лицо фактически выражает не свою, а навязанную ему волю, оно в действительности не желает совершать сделку и осознает это.

В то же время, при совершении сделки под влиянием обмана складывается несколько иная ситуация. Дело в том, что сформировавшаяся под влиянием обмана воля участника сделки соответствует выраженному в сделке волеизъявлению. Также нельзя сказать, что изъявление воли в данном случае сделано несвободно, как считают некоторые ученые [9]. Здесь незаконно происходит только процесс формирования воли, но не ее изъявления. Изъявление же воли происходит совершенно самостоятельно участником сделки, так как он уверен под влиянием обмана в выгодности для себя такой сделки. Как и в случае заблуждения, при обмане лицо уверено в осознанности выбора при совершении сделки. Лишь впоследствии участник сделки узнает о том, что на процесс формирования его воли было оказано влияние.

Обратимся подробнее к различным проявлениям порока воли в сделке, указанной в ст. 179 ГК.

Обман. Обманом является умышленное введение в заблуждение другого лица с целью побудить его совершить невыгодную сделку.

Обман присутствует и в случаях, когда ложные сведения об обстоятельствах, имеющих значение для совершения сделки, сообщаются третьим лицам с ведома или по просьбе стороны в сделке. Общепризнанным является тот факт, что обман, как основание недействительности сделки, отличается от заблуждения тем, что неправильное, ошибочное представление создается в результате преднамеренного, умышленного действия или умолчания стороны, намеревающейся извлечь из этого для себя выгоду [10]. Некоторые ученые-цивилисты, в частности О.А. Красавчиков [11], справедливо отмечают, что факты и обстоятельства, относительно которых лицо было преднамеренно введено в заблуждение, должны иметь существенное значение для заключения сделки.

Обман (долус) уже в римском праве признается нарушением согласия и причиной недействительности сделок [12]. В дореволюционном проекте Гражданского уложения 1913 года содержались следующие положения об обмане, которые по настоящее время являются актуальными: «Обманом признаются не только виды его, предусмотренные законом уголовным, но и всякое действие, заявление или умолчание, коим кто-либо намеренно вводит другого в заблуждение, или заведомо поддерживает его в состоянии заблуждения с целью склонить его к заключению договора. В случае совершения обмана не участвующею в договоре стороною, а третьим лицом, договор по требованию потерпевшей стороны может быть признан недействительным, как заключенный вследствие обмана, если другая сторона знала об обмане» [13]. Таким образом, обман представляет собой своего рода заблуждение одной стороны, являющееся последствием умышленного действия (или бездействия) другой стороны.

Специальные случаи обмана, являющиеся основанием для признания сделки недействительной содержатся в нормах Кодекса, помимо главы 9 ГК. Если страхователь сообщил страховщику заведомо ложные сведения об обстоятельствах, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков, то страховщик вправе потребовать признания договора недействительным (п. 1, 3 ст. 944 ГК). Последствия недействительности здесь применяются те же, что и в п. 2 ст. 179 ГК. В случае же если обман страхователем страховщика привел к завышению страховой суммы в договоре страхования, страховщик вправе требовать признания договора недействительным и возмещения убытков в размере, превышающем сумму полученной страховой премии (п. 3 ст. 951 ГК), то есть здесь закон закрепляет специальные последствия недействительности, отличающиеся от общих последствий ст. 179 ГК. Таким образом, нормы ст. 179 ГК и нормы ст. 944, 951 ГК выступают здесь как общие и специальные нормы ГК об обмане при заключении сделки, влекущие оспоримость сделки.

Насилие. Насилие представляет собой физическое или психическое воздействие на другое лицо с целью принуждения к заключению сделки [14]. В литературе, в том числе в последних исследованиях встречается мнение, согласно которому «психическое насилие охватывается составом сделки под влиянием угрозы» [15]. Данная позиция представляется неверной особенно с учетом существования таких психических способов насильственного воздействия как гипноз, которые ни в коей мере не связаны с применением угроз к потерпевшему лицу. Насилие может исходить как от другой стороны сделки, так и от третьего лица. Насилию может подвергаться как участник сделки, так и его близкие; также насилием будет являться и воздействие на других лиц, состояние которых не безразлично участнику сделки (например, подписание договора в лечебном учреждении одним пациентом в результате применения в его присутствии насилия к другому пациенту, который не является его родственником или близким знакомым).

Угроза. Угрозой здесь считается принуждение к заключению сделки под страхом причинения имущественного или личного вреда. Угроза отличается от насилия тем, что вызывает представление о вероятном, возможном в будущем зле, тогда как насилие есть зло, причиняемое в момент совершения сделки. Г.Ф. Шершеневичем были выделены условия недействительности сделки, с которыми, как представляется, следует согласиться не полностью:

- противоправность грозящего зла;

- значительность грозящего зла (соответствие грозящего страдания с вымогаемой сделкой). Зло грозит существенному благу, личному или имущественному.

- основательность страха, то есть должна быть высока вероятность приведения угрозы в исполнение [16].

Что касается противоправности грозящего зла, то многие ученые, например, Е.А. Суханов [17], P.O. Халфина [18] справедливо подчеркивают, что грозящее зло может быть также правомерным (например, наложение ареста на имущество). Следует сказать, что совершение сделки под влиянием какой бы то ни было угрозы говорит о том, что волеизъявление стороны сделано несвободно. Поэтому в данном случае всегда имеет место неправомерное поведение другой стороны сделки. Здесь исходным является тезис, что неправомерное действие (даже преступление) одного лица (которому угрожали) не может служить основанием для неосновательного обогащения другого. Само по себе грозящее зло, поэтому, может быть и не противоправным (например, правомерное привлечение к уголовной ответственности), но использование его в качестве угрозы для совершения сделки является противоправным всегда.

Следовательно, целесообразнее назвать в качестве первого условия недействительности сделки, совершенной под влиянием угрозы, не «противоправность грозящего зла», а противоправность воздействия (угрозы).



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Вина в нарушении договорных обязательств
Вина в нарушении договорных обязательств в гражданском праве зарубежных государств
Принцип свободы договора как основополагающее начало для заключения гражданско-правовых договоров
Гарантийные сроки в гражданском праве
Сущность эвтаназии и ее правовое регулирование
Вернуться к списку публикаций