2014-07-15 18:26:04
ГлавнаяГражданское право и процесс — Классификация недействительных сделок в зависимости от несоблюдения отдельных условий действительности сделки



Классификация недействительных сделок в зависимости от несоблюдения отдельных условий действительности сделки


Условие о соответствующей дееспособности участников сделки.

Применительно к сделкам различных видов недействительность при несоблюдении данного условия действительности сделки в большинстве случаев проявляется как оспоримость, и реже как ничтожность.

1. Ничтожные сделки.

К ничтожным сделкам, недействительным в силу несоблюдения данного условия действительности, относятся, прежде всего, сделки, совершенные гражданином, признанным судом недееспособным (ст. 171 ГК) и сделки, совершенные несовершеннолетним, не достигшим 14 лет (ст. 172 ГК).

1) Необходимо обратить внимание, что сделка, совершенная гражданином, признанным судом недееспособным вследствие психического расстройства (п. 1 ст. 171 ГК) является недействительной не только в результате несоблюдения условия действительности сделки о дееспособности ее участников, но и в силу несоблюдения условия об отсутствии пороков воли участников сделки. Дело в том, что лицо, признанное судом недееспособным, не обладает самостоятельной и осознанной волей на совершение сделки. В.А. Ойгензихт пишет: «воля в сделке - это сознательная целеустремленность субъекта, психическое регулирование его поведения, результатом которого является заключение сделки» [1]. Таким образом, в данном случае воля лица, как осознанное психическое явление, в сделке отсутствует, имеет место лишь волеизъявление. Следовательно, не идти речь о соответствии воли, как несуществующего в данном случае психического объекта, выраженному в сделке волеизъявлению.

2) Сделка, совершенная несовершеннолетним, не достигшим четырнадцати лет (малолетним) ничтожна (ст. 172 ГК). Действительно, малолетние не обладают дееспособностью для совершения сделок (кроме мелких бытовых в соответствии со ст. 28 ГК РФ). Они, как и лица признанные недееспособными вследствие психического расстройства, не способны в полной мере самостоятельно оценивать свои действия и их последствия. Однако в рассматриваемом случае недействительности сделки нет отсутствия воли на совершение сделки, а, следовательно, нет оснований говорить о несоблюдении условия об отсутствии порока воли в сделке. Малолетние, в отличие от недееспособных вследствие психического расстройства, самостоятельно формируют свою волю на совершение мелких бытовых сделок. При совершении же сделок, подпадающих под действие ст. 172 ГК, закон устанавливает их ничтожность, как представляется, не исходя из невозможности ребенком в полной мере осознать суть и последствия сделки, а исходя из отсутствия у ребенка собственных источников дохода и полной ответственности родителей за его действия в сфере гражданских правоотношений. Таким образом, сделки ст. 172 ГК недействительны в силу несоблюдения только условия о дееспособности участников сделки.

3) В соответствии с п. 26 постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1.07.96. № 6\8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса РФ» [2], недействительными на основании ст. 168 ГК являются сделки, связанные с приобретением государственными органами или органами местного самоуправления, не уполномоченными на то законом, акций акционерных обществ либо долей в уставном капитале иных хозяйственных обществ. Недействительность этих сделок основана на том, что государственные органы и органы местного самоуправления не вправе выступать участниками хозяйственных обществ и вкладчиками в товариществах на вере, если иное не установлено законом (п. 4 ст. 66 ГК), что свидетельствует о несоблюдении в таких сделках рассматриваемого условия действительности сделки.

4) Вследствие несоблюдения условия о необходимой дееспособности участников являются ничтожными (по ст. 168 ГК) сделки государственных и муниципальных унитарных предприятий, как субъектов права хозяйственного ведения (п. 2 ст. 295 ГК), и сделки субъектов права оперативного управления (п. 1 ст. 297) по продаже принадлежащего им недвижимого имущества без согласия собственника.

2. Оспоримые сделки.

1) Неполная дееспособность несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет влечет оспоримость сделок (ст. 175 ГК), совершенных ими без согласия законных представителей, в случаях, когда такое согласие требуется в соответствии со ст. 26 ГК. Установление законом их оспоримости связано, как представляется, с тем, что родители (или иные законные представители) несовершеннолетнего, осуществляя финансирование таких сделок (так как здесь не идет речь об эмансипированных лицах, имеющих самостоятельный заработок), сами должны принимать решение о том, ставить ли вопрос об их действительности перед судом или согласиться с волевым решением, принятым их ребенком (подопечным).

2) Представляется, что оспоримость сделок ограниченно дееспособного лица по распоряжению имуществом (ст. 176 ГК) устанавливается законом в связи с тем, что такой гражданин в принципе способен совершить самостоятельно сделку, то есть сформировать и выразить волю на ее совершение, но состояния временной неспособности понимать значение своих действий или руководить ими являются для него систематическими. В то же время, в промежутках между такими состояниями мотивом совершения сделки может оказаться его болезненная привычка к спиртным напиткам или наркотическим средствам. В связи с этим ограниченно дееспособное лицо не может разумно и правильно оценить целесообразность и выгодность заключения сделки, однако попечитель обладает необходимыми для такой оценки качествами, поэтому именно он принимает решение о предъявлении или не предъявлении иска о признании сделки недействительной.

3) Сделки юридического лица, выходящие за пределы его правоспособности являются оспоримыми (ст. 173 ГК) и подразделяются на два вида. Первый вид составляют сделки, совершенные юридическим лицом в противоречии с целями его деятельности, определенно ограниченными в учредительных документах. Общепризнанным является толкование этого вида сделок, изложенное, в частности, М.И. Брагинским [3], согласно которому речь идет об ограничениях, которые по закону не являются обязательными. Имеются в виду, прежде всего обладающие общей правоспособностью коммерческие организации. Вместе с тем, для некоммерческих организаций, унитарных предприятий и иных видов коммерческих организаций, предусмотренных законом (например, банков, страховых организаций) действует принцип специальной правоспособности. Сделки, совершенные юридическим лицом с нарушением его специальной правоспособности (ограниченной законом), являются ничтожными в силу ст. 168 ГК.

Второй вид составляют сделки, совершенные юридическим лицом, не имеющим лицензии на занятие соответствующей деятельностью. Оспоримость таких сделок весьма обоснована, так как отнесение их к ничтожным освобождало бы недобросовестных юридических лиц, действующих без лицензии, от обязательств перед добросовестной стороной правоотношения.

В то же время в судебной практике встречаются случаи необоснованного ограничения сферы применения ст. 173 ГК. Иногда сделки, единственный порок которых состоит в отсутствии у участника сделки соответствующей лицензии, необоснованно квалифицируются как ничтожные на основании ст. 168 ГК [4].


В связи с рассмотрением сферы применения ст. 173 ГК, представляет интерес проблема применения п. 2 ст. 835 ГК. Кодекс здесь предусматривает особые случаи, когда сделка, совершенная юридическим лицом без лицензии, является не оспоримой, а ничтожной. В соответствии с п. 2 ст. 835 ГК договор банковского вклада с лицом, не имеющим на это права, или с нарушением порядка, установленного законом или принятыми в соответствии с ним банковскими правилами, где другой стороной (вкладчиком) является юридическое лицо, недействителен по ст. 168 ГК, то есть является ничтожной сделкой. Если же вкладчиком является гражданин, то последствия наступают иные: вкладчик может потребовать немедленного возврата суммы вклада, а также уплаты на нее процентов, предусмотренных ст. 395 ГК, и возмещения сверх суммы процентов всех причиненных убытков. Правовая природа таких последствий оказывается не достаточно ясной: связаны ли они с недействительностью сделки, либо являются результатом расторжения договора банковского вклада.

По утверждению Л.A. Новоселовой, так как «Кодекс говорит о праве гражданина, но не об обязанности требовать немедленного возврата суммы вклада, это позволяет признать подобные сделки оспоримыми...гражданин может не требовать признания сделки недействительной, а воспользоваться возможностью потребовать от организации исполнения заключенного договора» [5]. Такой же позиции придерживается Л.Г. Ефимова [6].

Несмотря на принципиальную правильность данного подхода, по нашему мнению, он не является в полной мере доказательным и требует соответствующего обоснования. В данном случае положения п. 2 ст. 835 ГК требуют подробного анализа, в том числе в соотношении со ст. 173 ГК и другими положениями параграфа 2 главы 9 ГК о недействительности сделок, особенно в связи с тем, что толкование и применение п. 2 ст. 835 ГК в настоящее время не находит своей правовой оценки в судебно-арбитражной практике.

В первую очередь следует обратить внимание, что в рамках п. 2 ст. 835 ГК регулируется несколько разновидностей недействительных сделок.

Во-первых, это договор между юридическим лицом и лицом, не и имеющим право привлекать вклады.

Во-вторых, договор между юридическим лицом и банком с нарушением порядка, установленного законом или принятыми в соответствии с ним банковскими правилами.

В-третьих, договор между гражданином и лицом, не имеющим право привлекать вклады.

В-четвертых, договор между гражданином и банком с нарушением порядка, установленного законом или принятыми в соответствии с ним банковскими правилами.

Необходимо отметить, что лицом, не имеющим право принимать вклады, может выступать не только юридическое лицо без соответствующей лицензии (то есть случаи, по общему правилу регулируемые ст. 173 ГК) но и, например, физическое лицо, которое вообще не имеет право принимать вклады (в соответствии с п. 1 ст. 835 и ст. 834 ГК). Представляется, что в отношении принятия вклада юридическим лицом при отсутствии необходимой лицензии п. 2 ст. 835 ГК установил исключение из общего правила ст. 173 ГК об оспоримости таких сделок. Если вкладчиком выступает юридическое лицо, такие сделки являются ничтожными. Безусловно, являясь более жесткой санкцией, чем оспоримость, установленная в ст. 173 ГК, ничтожность договора банковского вклада в случаях, предусмотренных ч. 2 п. 2 ст. 835 ГК обусловлена особенностями гражданских правоотношений в области банковской деятельности, в частности, рисковым характером складывающихся правоотношений.

Договор, по которому банк имел соответствующую лицензию, но принял вклад с нарушением порядка, установленного законом или принятыми в соответствии с ним банковскими правилами, хотя и объединен в одной статье Кодекса с договором с лицом, не имеющим право на привлечение вкладов, однако не относится к случаям несоблюдения условия о дееспособности участников сделки.

Едва ли можно говорить здесь также и о несоблюдении условия о законности содержания сделки, так как порядок принятия вклада может не касаться содержания договора банковского вклада. Представляется, что здесь имеет место сделка, противоречащая закону или иным правовым актам, не подпадающая под несоблюдение какого-либо из известных условий действительности сделки, что говорит об определенном несовершенстве ограничения перечня условий действительности сделки четырьмя соответствующими условиями. Нормы п. 2 ст. 835 ГК выступают здесь в качестве специальных норм, к которым нас отсылает общее правило ст. 168 ГК: сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения. Так, с участием в качестве вкладчиков юридических лиц данная сделка ничтожна, правовые же последствия таких договоров с участием граждан заслуживают дополнительного исследования.

Правило п. 2 ст. 835 ГК в отношении вкладчиков-граждан является единым как в случае принятия вклада от гражданина лицом, не имеющим на это права, так и принятия вклада с нарушением порядка, установленного законом или принятыми в соответствии с ним банковскими правилами. В обоих случаях вкладчик может потребовать немедленного возврата суммы вклада, а также уплаты на нее процентов по ст. 395 ГК, и возмещения сверх суммы процентов всех причиненных вкладчику убытков.

Следует отметить, что закрепленная Кодексом (п. 2 ст. 835 ГК) возможность вкладчика-гражданина потребовать возврата суммы вклада сама по себе еще не говорит об оспоримости такой сделки. Данная юридическая возможность является неотъемлемым правом вкладчика-гражданина, так как условие договора об отказе гражданина от права на получение вклада по первому требованию ничтожно (п. 2 ст. 837 ГК).

В то же время представляется, что здесь не имеется в виду простое расторжение договора банковского вклада гражданином. Уплата в силу п. 2 ст. 835 ГК процентов на сумму вклада по ст. 395 ГК свидетельствует о применении не договорной ставки процентов, как это было бы в случае расторжения действительного договора банковского вклада, а процентной ставки, установленной законом. Кроме того, характерной является уплата всех причиненных вкладчику убытков сверх суммы процентов. Данное положение закона является дополнительной гарантией прав вкладчиков, по сравнению с общими положениями п. 2 ст. 395 ГК, согласно которым убытки при неправомерном пользовании чужими денежными средствами возмещаются в части, превышающей сумму процентов. Таким образом, такие договоры с участием граждан не могут быть отнесены к действительным сделкам.

Представляется, что ст. 173 ГК в общем виде регулирует вопросы договора между вкладчиком (гражданином или юридическим лицом) и юридическим лицом, не имеющим соответствующей лицензии на привлечение вкладов, устанавливая его оспоримость. Это также предполагает, что специальные нормы о недействительности договора банковского вклада предполагают оспоримость сделки с участием гражданина-вкладчика.

Как указывалось выше, п. 2 ст. 835 ГК касается также договоров с физическими лицами, которые по закону не могут иметь права на привлечение вкладов. Кроме того, принятие вкладов с нарушением порядка, установленного законом или принятыми в соответствии с ним банковскими правилами, составляет отдельную категорию незаконных договоров банковского вклада, также не связанную со ст. 173 ГК. Здесь особые правовые последствия недействительности договоров с участием граждан-вкладчиков (п. 2 ст. 835 ГК) исключают ничтожность таких сделок по общему правилу ст. 168 ГК.

На основании изложенного выше можно говорить об оспоримости данных сделок с участием граждан. При этом необходимо отметить, что оспоримость договора банковского вклада в случаях п. 2 ст. 835 ГК устанавливается, безусловно, не в связи с меньшей значимостью таких незаконных сделок для общества, а в целях обеспечения прав граждан как менее защищенных участников гражданского оборота. Кроме того, граждане-вкладчики выступают в правоотношениях в качестве потребителей, что предполагает особый правовой режим обеспечения и защиты их прав.

Следует отметить, что судебная практика, рассматривающая отношения между гражданином-вкладчиком и банком как отношения между потребителем и исполнителем услуг, приобрела устойчивый характер после принятия Пленумом Верховного Суда РФ постановления № 7 от 29.09.94 [7]. В п. 2 этого постановления среди отношений, регулируемых законом «О защите прав потребителей», были названы отношения, вытекающие из договоров на оказание финансовых услуг. В ст. 779 ГК к действиям во исполнение договора банковского вклада законодатель прямо применяет термин «услуги» [8].

Необходимо также обратить внимание на еще один аспект проблемы совершения кредитной организацией сделок без лицензии, а именно на совершение сделок в период после отзыва у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций. Речь идет о несовершенстве положений п. 2 ст. 47.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» (далее - закон «О банкротстве кредитных организаций»), устанавливающего обязанность конкурсного управляющего обратиться в суд с требованием о применении к указанным сделкам последствий недействительности ничтожных сделок. Указанный пункт сформулирован так, как будто ничтожными являются любые сделки, совершенные кредитной организации при отсутствии лицензии в результате ее отзыва, что противоречит положениям ГК (ч. 1 п. 2 ст. 835 ГК). Таким образом, данная норма в силу противоречия ГК не может быть распространена на договоры банковского вклада, заключенные с гражданами после отзыва лицензии кредитной организации. Отмеченный недостаток юридической техники Закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» представляется целесообразным устранить внесением в него соответствующих изменений.

Предлагается следующая, соответствующая ГК, редакция п. 2 ст. 47.1 закона «О банкротстве кредитных организаций»: «В случае обнаружения в процессе конкурсного производства кредитной организации сделок, осуществленных кредитной организацией в период после отзыва у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций (за исключением сделок, связанных с текущими коммунальными и эксплуатационными платежами кредитной организации, с выплатой выходных пособий и оплатой труда лиц, работающих по трудовому договору (контракту), которые предусмотрены статьей 20 Федерального закона «О банках и банковской деятельности», а также за исключением случаев принятия вклада от гражданина (в соответствии с п. 2 ст. 835 ГК)), конкурсный управляющий обязан обратиться в суд с требованием о применении к указанным сделкам последствий недействительности ничтожных сделок».

4) Сделки, совершенные с выходом за пределы ограничений полномочий на совершение сделки (ст. 174 ГК) оспоримы. В данном случае полномочия лица на совершение сделки ограничены договором либо полномочия органа юридического лица - его учредительными документами по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка.

Необходимо обратить внимание, что данная статья содержит в себе не один тип недействительных сделок, а объединяет в себе несколько недействительных сделок, разнородных с точки зрения их классификации в зависимости от несоблюдения отдельных условий действительности сделки.

На первый взгляд недействительность всех сделок, перечисленных в ст. 174 ГК наступает в связи с несоблюдением условия о дееспособности участников сделки, так как во всех описанных в ней случаях речь идет об ограничении полномочий на совершение сделки. Однако данное условие действительности сделки здесь является не соблюденным только в тех случаях, когда ограничиваются полномочия лица на совершение сделки. Когда же речь идет об органе юридического лица, полномочия юридического лица в целом как участника правоотношения не являются ограниченными.

Как справедливо было отмечено известным цивилистом Б.Б. Черепахиным, орган юридического лица представляет юридическое лицо, но не представительствует от имени юридического лица [9]. Орган юридического лица не является его представителем, он - часть самого юридического лица. Правовая категория дееспособности характеризует только участников гражданских правоотношений, коими являются юридические лица; при этом нельзя говорить о дееспособности органа юридического лица. Участником сделки является не орган, а само юридическое лицо, поэтому ограничение полномочий органа не является ограничением дееспособности юридического лица. Так как определенные сделки не запрещены данному юридическому лицу как участнику правоотношений, здесь нет ограничения дееспособности юридического лица, есть только ограничение полномочий органа этого лица в его учредительных документах.

Представляется, что правовая природа выхода за пределы ограничения полномочий органа юридического лица относится к несоблюдению такого условия действительности сделки как порок воли. Воля юридического лица как единого участника правоотношения, в отличие от воли физического лица, связана не с психической саморегуляцией поведения лица, а с формированием воли уполномоченными органами юридического лица. Воля юридического лица складывается из воль лиц, входящих в орган, полномочный принимать решение о заключении определенной сделки в соответствии с законом и учредительными документами. Принятие решения неполномочным органом свидетельствует о неправомерном формировании воли юридического лица как участника сделки (вопросы фомирования воли юридического лица на совершение сделки освещаются в настоящей работе также в связи с анализом недействительности крупных сделок хозяйственных обществ).

Обратимся к следующему примеру из судебной практики [10], нашедшему свое отражение в постановлении Президиума ВАС РФ №7435/95 от 26.03.96. по делу № 418. АОЗТ «Якутское предприятие вычислительной техники и информатики» (далее - АОЗТ «ЯПВТИ») обратилось в Высший Арбитражный суд Республики Саха (Якутия) с иском о признании недействительным договора залога имущества, заключенного с коммерческим банком «Инфробанк». Договор залога был заключен в обеспечение возврата выданного банком кредита; предметом залога являлись здание и земельный участок. Решением от 16.05.95. иск удовлетворен, постановлением от 27.06.95. решение оставлено без изменения. В протесте заместителя Председателя ВАС РФ В.В. Витрянского предлагается решения отменить и в иске отказать. Президиум ВАС РФ указал, что из материалов дела видно, что договор залога со стороны залогодателя подписан председателем правления акционерного общества, действующим, как указано в договоре на основании устава. Из этой записи следует, что другая сторона в сделке должна была ознакомиться с текстом устава, чтобы выяснить, имеются ли у председателя правления полномочия на заключение договора залога недвижимости. Между тем, как усматривается из устава АОЗТ «ЯПВТИ», председатель правления не наделен полномочиями совершать такие сделки. Президиум ВАС РФ оставил своим постановлением решение без изменения, а протест без удовлетворения, так как при указанных условиях на основании ст. 174 ГК данный договор является недействительной сделкой.

В рамках ст. 174 ГК сделки, в которых не соблюдено условие о дееспособности участников сделки, а также сделки, в которых не выполнено условие об отсутствии пороков воли, объединены, как представляется, в связи с единством порядка оспаривания таких сделок.

Некоторые положения ст. 174 ГК, а именно в части соотношения доверенности и договора при превышении полномочий на совершение сделки, представляются требующими детального рассмотрения и анализа в рамках настоящей работы в отдельном параграфе. В целях же настоящей классификации недействительных сделок в зависимости от несоблюдения определенных условий действительности, представляется целесообразным рассмотрение некоторых общих проблемных вопросов толкования данной статьи ГК.

В практике нередко возникал вопрос, о том, кто имеет право предъявлять требование о признании сделки недействительной в данном случае, то есть, кого можно отнести к тем лицам, в интересах которых установлены соответствующие ограничения.

В связи с этим ВАС РФ дал в п. 1 и 7 Постановления Пленума ВАС РФ №9 от 14.05.98. «О некоторых вопросах применения ст. 174 Гражданского кодекса РФ при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок» необходимые разъяснения, указав, что по смыслу ст. 174 ГК в случаях, когда ограничения полномочий юридического лица установлены учредительными документами, лицом, в интересах которого установлены ограничения, является само юридическое лицо. Таким образом, именно само юридическое лицо может предъявить иск о признании данной сделки недействительной. Иные лица, в том числе учредители, вправе предъявлять такие иски в случаях, прямо предусмотренных в законе. Кроме того, ст. 174 ГК не применяется в случаях, когда орган юридического лица действовал с превышением полномочий, установленных не учредительными документами, а законом. В таких случаях подлежит применению ст. 168 ГК. Лицо, в интересах которого установлены ограничения, имеет право впоследствии одобрить сделку, указанную в ст. 174 ГК. К данным отношениям в порядке аналогии закона будут применяться положения п. 2 ст. 183 ГК о последующем одобрении сделки представляемым [11].

Как справедливо отмечает В.В. Витрянский, в качестве прямого одобрения может рассматриваться факт принятия истцом исполнения по оспариваемой сделке [12]. То есть в случае принятия исполнения юридическим лицом от добросовестной стороны порок такой оспоримой сделки отпадает, отпадают и основания для признания сделки недействительной в соответствии со ст. 174 ГК.

Представляется также верной позиция, высказанная Г.Ф. Шершеневичем. По его утверждению, «последующее согласие на совершение сделки может быть явно выражено или может также быть выведено из действий, то есть то лицо, в интересе которого была совершена сделка, может или прямо одобрить действия лица, взявшего на себя роль представителя, и принять их на свой счет, или присвоить себе результаты, вытекающие из действий этого лица» [13]. По справедливому мнению ученого, было бы в высшей степени несправедливо подвергать третьих лиц опасности опровержения сделки со стороны представляемого под предлогом, что она выходит за пределы полномочия, когда такая сделка оказалась для него невыгодной.

5) Сделки, недействительные в результате несоблюдения условия о необходимой дееспособности участников сделки, содержатся также в иных (помимо гл. 9 ГК) статьях ГК. Так, следует отметить возможность признания недействительной сделки, совершенной одним из участников совместной собственности по распоряжению общим имуществом, в связи отсутствием у него необходимых полномочий (в соответствии с п. 3 ст. 253 ГК).



[1] В.А. Ойгензихт. Воля и волеизъявление, Душанбе, 1983. С. 208.

[2] Постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 1.07.96. № 6\8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник ВАС РФ 2001. №1.

[3] Комментарий части первой Гражданского кодекса РФ для предпринимателей. Под ред. М.И. Брагинского. М. 1995. С. 207.

[4] А.М. Эрделевский. Договор цессии и судебная практика // Финансовая газета. Региональный выпуск. 1997. № 44. С. 23.

[5] Правовое регулирование банковской деятельности. Под ред. Е.А. Суханова // Автор главы Л.A. Новоселова. М., ЮрИнфоР. 1997. С. 129.

[6] Комментарий к Гражданскому кодексу РФ части второй. Изд. 3-е. Под ред. О.Н. Садикова. // Автор главы Л.Г. Ефимова. М. 1998. С. 395.

[7] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.94. №7 «О практике рассмотрения судами дел о защите прав потребителей» в ред. от 10.10.2001. // ИПС «Консультант плюс»: судебная практика.

[8] А.М. Эрделевский. Договор банковского вклада // Российская юстиция. № 9. 1998. С. 15.

[9] Б.Б. Черепахин. Органы и представители юридического лица. // Ученые записки. Всесоюзный научно-исследовательский институт советского законодательства. М., 1968. Вып. 14. С. 139.

[10] Постановление Президиума ВАС РФ №7435/95 от 26 марта 1996 по делу № 418 // Вестник ВАС РФ. 1996. № 7.

[11] п. 1. 7 Постановления Пленума ВАС РФ от 14 мая 1998 г. №9 «О некоторых вопросах применения ст. 174 Гражданского кодекса Российской Федерации при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок». // Вестник ВАС РФ. № 7. 1998 // ИПС «Консультант плюс»: судебная практика.

[12] В.В. Витрянский. Недействительность сделок в арбитражно-судебной практике. // Гражданский кодекс России: Проблемы. Теория. Практика. М., 1998. С. 149.

[13] Г.Ф. Шершеневич. Учебник русского гражданского права. По изд. 1907 г. М., 1995. С. 132.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345




Интересное:


Вина в нарушении договорных обязательств в дореволюционном гражданском праве России
Особенности дарения ограниченно оборотоспособных объектов гражданского права
Претензионные сроки в гражданском праве
Приостановление срока исковой давности в гражданском праве
Возникновение и развитие концепции вины в римском частном праве
Вернуться к списку публикаций