2014-07-15 18:21:14
ГлавнаяГражданское право и процесс — Оспоримые и ничтожные сделки



Оспоримые и ничтожные сделки


1. Недействительные сделки традиционно подразделяются на сделки ничтожные и сделки оспоримые. Такое деление, теперь прямо закрепленное в Гражданском кодексе (ст. 166 ГК), ранее не было известно законодательству нашей страны и существовало лишь в правовой доктрине. Ничтожная сделка недействительна независимо от признания ее таковой судом, оспоримая же сделка недействительна в силу признания ее таковой судом - такое разграничение, как представляется, основано на формальных, но не сущностных критериях. Понятно, что с формальной точки зрения ничтожность и оспоримость означают только два метода признания сделок недействительными, если они не соответствуют требованиям закона и иных правовых актов. В рамках же настоящего исследования представляется целесообразным выяснить, на чем должна быть основана и насколько правомерна данная классификация, а также какие из иных существующих классификаций имеют право на существование в современных условиях. При этом практическое значение выявления сущностных закономерностей разделения недействительных сделок на оспоримые и ничтожные связано с постоянным расширением объема нормативно-правовых актов, устанавливающих недействительность соответствующих сделок.

Подробная классификация недействительных сделок в связи с несоблюдением отдельных условий действительности показала недостаточность четырех известных условий действительности сделок для полной классификации оспоримых и ничтожных сделок в российском гражданском праве. Перечень общепринятых в науке условий действительности сделок оказался не исчерпывающим и требующим дополнения. Предложенная классификация при этом оказывает свое воздействие на понимание сущности классификации сделок на оспоримые и ничтожные.

Прежде чем перейти к выявлению сущностных отличий оспоримых и ничтожных сделок, которые не в полной мере находят свое отражение в современных научных исследованиях, однако, должны находиться в основе отнесения законодателем той или иной сделки к ничтожной или оспоримой, обратимся к известным основаниям разграничения таких сделок.

Видный дореволюционный цивилист Г.Ф. Шершеневич, подразделяя недействительные сделки на ничтожные и опровержимые, замечал, что различие между ними основывается на том, какие интересы имеет в виду закон, устанавливающий недействительность: исключительно ли интерес частного лица или же также интерес всего общества [5].

Такой подход, безусловно, имеет рациональную сущность, он подтверждается с той точки зрения, что требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено только лицами, прямо указанными в законе (наличие частного интереса), а требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом, в том числе по инициативе суда (интерес гражданского оборота в целом). Тем не менее, по мнению автора, предложенное ученым основание классификации в известной мере носит условный характер, так как в гражданских правоотношениях частный интерес нередко тесно переплетается с публичным интересом. Например, в случае совершения сделки в результате злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной можно говорить не только о нарушении прав и законных интересов потерпевшей стороны, но и о заинтересованности всех участников оборота в выявлении недобросовестности его участника. Тем не менее, такая сделка может быть признана недействительной по иску самого потерпевшего, что связано не только с частным или публичным интересом, но и с тем, что в большинстве случаев только потерпевший (или заинтересованное лицо) обладает всей достоверной информацией об обстоятельствах совершения данной сделки.

В некоторых современных работах [6] разграничение недействительных сделок на оспоримые и ничтожные обосновывается критерием устранимых и неустранимых недостатков, при этом к устранимым недостаткам (которые предполагают оспоримость сделки) относят только порок воли, связанный со свободой ее формирования и наличие согласия уполномоченных лиц. Такое разграничение представляется не вполне логичным, так как при недействительности сделки все ее характеристики рассматриваются на момент ее совершения, а порок воли как таковой устранен быть не может. Таким образом, недостаток сделки как таковой неустраним, возможно лишь, что указанные в законе лица не воспользуются правом оспаривания сделки на основании существования данного порока.

Следует обратить внимание, что в советской юридической литературе часто высказывалось мнение о том, что, несмотря на отсутствие прямого указания Кодекса, правом на оспаривание сделки обладают не только потерпевший и заинтересованные лица, но и органы прокуратуры, которым предоставлено процессуальное право вступать в дело на любой стадии процесса; в этом усматривалось сходство между оспоримыми и ничтожными сделками. Такого мнения, в частности, придерживались Д.М. Генкин [7], С.И. Вильнянский [8], С.В. Занковская [9], Н.В. Рабинович [10].

Такое расширительное толкование норм гражданского закона в современных условиях гражданского оборота, несомненно, является недопустимым, если речь не идет о защите государственных и общественных интересов. Принцип недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела (п. 1 ст. 1 ГК) в полной мере распространяется и на институт недействительности сделок. Современный гражданский закон широко отражает начала диспозитивности в гражданских правоотношениях и, в то же время, обязательность соблюдения императивных норм закона всеми участниками оборота. Таким образом, инициативу в оспаривании сделки вправе проявлять только прямо указанные в законе лица. Следует отметить, что реализация указанных принципов имеет здесь и еще одно проявление: на практике при предъявлении исков о признании ничтожной сделки недействительной (о них подробно будет сказано ниже), суд в большинстве случаев воздерживается от применения последствий их недействительности по собственной инициативе, рассматривая это в качестве выхода за пределы исковых требований, таким образом, оставляя вопрос о возможности применения последствий недействительности на усмотрение сторон.

Иногда особое свойство оспоримых сделок видят в том, что недостатки их трудно распознаваемы и не могут быть выявлены без представления и оценки необходимых доказательств [11]. Однако представление и оценка доказательств могут потребоваться и для выявления недействительности ничтожной сделки. Действительно, не только недействительность оспоримой, но и недействительность ничтожной сделки не всегда может быть очевидной, например, мнимой или притворной сделки. Таким образом, к существенным признакам оспоримой сделки нельзя отнести то, просто или сложно установить определенные факты, так и то, что без соответствующего заявления заинтересованного лица сложно достоверно установить наличие тех фактических предпосылок, без которых сделка не может быть объявлена недействительной.

Кроме того, следует обратить внимание, что в ряде случаев, как например, в отношении крупных сделок акционерных обществ, законодатель первоначально устанавливает ничтожность сделки и затем изменяет положения закона и свою позицию в сторону оспоримости. Такая ситуация свидетельствует об определенной произвольности в отношении установления законодателем ничтожности или оспоримости недействительных сделок. Таким образом, ставится под сомнение не формальное, а сущностное отличие между оспоримыми и ничтожными сделками.

Классификация недействительных сделок на оспоримые и ничтожные не является единственной и непреложной в науке гражданского права. Вопрос о классификации недействительных сделок решается цивилистами по-разному. Как упоминалось выше, существует суждение, высказанное М.М. Агарковым, что волеизъявления подразделяются на ничтожные (не сделки) и действительные (сделки). Действительные волеизъявления (сделки), в свою очередь, подразделяются на безусловно действительные и условно действительные (оспоримые) сделки. Как утверждает ученый, оспоримость сделки означает, что сделка не ничтожна, а действительна, но действительна под легальным условием, а именно, что она не будет оспорена соответствующим лицом [12].

Не возвращаясь к изложенным выше доводам о нецелесообразности введения понятия недействительности волеизъявления, обратимся теперь к вопросу о том, возможно ли отнесение ничтожных и оспоримых сделок к столь различным категориям как сделки и «не сделки». Оспоримые сделки остаются действительными до момента их оспаривания и признания недействительными. Тем не менее, еще до указанных моментов они содержат такие признаки, которые делают возможным признание их недействительными в дальнейшем. Вопрос об оспоримости с точки зрения права возникает именно при непосредственном оспаривании сделки заинтересованными лицами, но не ранее.

Таким образом, представляется, что сопоставление оспоримых сделок с действительными возможно лишь на стадии, когда такую сделку никто не оспаривает. Оспоримость выступает как возможность недействительности. С момента же признания сделки недействительной она начинает представлять особый юридический интерес, связанный с правовыми последствиями, предусмотренными законом для ее недействительности. Таким образом, оспоримая сделка начинает «интересовать» закон с точки зрения ее действительности лишь с момента ее оспаривания. Поэтому, соотнося доктрину с практикой, оспоримые сделки следует сопоставлять с ничтожными, хотя грань между действительностью и недействительностью для оспоримых сделок является достаточно тонкой, так как в процессе признания оспоримых сделок недействительными наряду с объективными признаками недействительности более существенную роль играют субъективные моменты.

С момента признания недействительной, оспоримая сделка (также как и ничтожная) не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и, как и ничтожная, недействительна с момента ее совершения (п. 1 ст. 167 ГК). Однако в отличие от ничтожной сделки, действие оспоримой сделки может быть прекращено судом лишь на будущее время, если это вытекает из ее содержания.

В науке предлагаются различные названия для категории сделок, которую гражданский закон называет оспоримыми. Так, И.Б. Новицкий [13] предлагает называть такие сделки относительно недействительными, а ничтожные сделки - абсолютно недействительными. По его мнению, оспоримость представляет собой как бы последующую ничтожность с обратной силой, и оспоримая сделка в результате оспаривания становится ничтожной, поэтому деление недействительных сделок на оспоримые и ничтожные неудачно. И.Б. Новицкий утверждает, что пока оспаривание сделки возможно, но не осуществлено, имеет место состояние неопределенности, а если право оспаривания отпадает, сделка становится окончательно действительной. Такого же подхода придерживался Д.М. Генкин [14].

Данный подход представляется неприемлемым с точки зрения требований стабильности гражданского оборота. Состояние неопределенности означало бы отсутствие необходимой упорядоченности и надежности гражданских правоотношений. В то же время непонятно, что подразумевается под этим состоянием, так как до момента оспаривания сделки на нее распространяются все положения закона о действительных сделках соответствующего вида. Следовательно, какой-либо особый правовой режим неопределенности ни теоретически, ни практически существовать не может.

Представляется, что сделка не становится «окончательно действительной» [15], после того как истек срок для ее оспаривания, она в данном случае действительной быть и не переставала. Более того, если данная сделка не оспаривается заинтересованными лицами, то вопрос о ее недействительности вообще не возникает с точки зрения права. Как верно замечает Ф.С. Хейфец [16], отсутствие спора подтверждает, что заключенная сделка соответствует интересам ее участников или получает одобрение третьих лиц, которые должны были дать согласие на ее заключение.

Некоторые цивилисты не видят значительного различия между оспоримыми и ничтожными сделками, так как по конечному результату между ними разницы нет [17]. Однако представляется, что гражданское правоотношение нельзя свести только к конечному результату. Действительно, результатом в обоих случаях является недействительность сделки. Но в случае оспоримости этот результат возникает хоть и с обратной силой все же при наличии особых объективных и субъективных предпосылок (обращение в суд заинтересованного лица, признание судом сделки недействительной), которые могут и не наступить (например, родители могут смириться с фактом совершения без их согласия сделки их не полностью дееспособным ребенком и не оспаривать ее). В случае же ничтожности сделка недействительна сама по себе, по объективным основаниям. Таким образом, для оспоримой сделки этот результат - недействительность - вовсе не является обязательным и необходимым следствием ее совершения, что в полной мере соответствует требованиям устойчивости гражданских правоотношений.

Учитывая вышеизложенное, представляется приемлемым наименование оспоримых сделок относительно действительными, предложенное В.А. Рясенцевым [18]. Такое наименование не влияет отрицательным образом на стабильность гражданских правоотношений и способствует лучшему пониманию природы оспоримых сделок. Но такое название более отражает позицию закона по отношению к таким сделкам до оспаривания их действительности в судебном порядке; после же признания недействительными такие сделки становятся недействительными в силу оспоримости.

В литературе высказываются предложения законодательно изменить общее правило о последствиях несоблюдения требований закона и иных правовых актов при совершении сделки, установив в качестве общего правила не ничтожность сделок, а их оспоримость; а также закрепить узкий перечень ничтожных сделок [19]. Однако, как любое предложение изменения действующего законодательства, данный подход требует определенного анализа и приведения соответствующих аргументов в его пользу как с практической, так и с теоретико-научной точки зрения.

Следует сказать, что установление закрытого узкого перечня ничтожных сделок является практически нецелесообразным, так как законодательство представляет собой обширнейший объем правовых актов, который, кроме того, постоянно увеличивается. При этом некоторые ученые говорят о невозможности установления общего правила об оспоримости не соответствующих закону или иным правовым актам сделок на основании того, что «исчерпывающий перечень критериев для ничтожных сделок установить невозможно» [20]. Представляется, однако, что речь должна идти не о перечне критериев ничтожности сделок, а об установлении в законе ничтожности определенных сделок в каждом конкретном случае, а при не указании о ничтожности в законе - отнесении сделки к категории оспоримых.

Обратимся в целях сравнения к зарубежному опыту. Например, в Германии (§134 ГГУ) установлено, что нарушающая установленный законом запрет сделка ничтожна, если законом не предусмотрено иное. Следует отметить, данное правило не вполне сходно с установленным в ст. 168 ГК, так как, во-первых, в ГТУ речь идет только о законодательных запретах, то есть в данную сферу не входят иные правовые акты более низшего уровня, во-вторых, природа оспоримых сделок в германском гражданском праве несколько иная, чем в российском: оспоримая сделка в соответствии с §144 (1) ГГУ может быть подтверждена тем, кто имел право ее оспаривать, и в таком случае оспаривание не допускается. В российском же гражданском праве сама возможность оспаривания существует объективно, и в большинстве случаев независимо от воли участников сделки, а категория правовых актов, несоответствие которым влечет недействительность сделки, является более широкой. В связи с этим не целесообразно усматривать жесткие параллели между ГК и ГТУ в данном вопросе.

Установление оспоримости в качестве общего правила при несоответствии сделки закону или иным правовым актам, представляется более логичным для российского гражданского права, чем существующее общее правило о ничтожности недействительных сделок (ст. 168 ГК). Представляется, что основным сущностным критерием разграничения оспоримых и ничтожных сделок является более мягкая или более жесткая санкция за совершение такого неправомерного действия как недействительная сделка, так как «санкция не всегда выступает в качестве меры гражданско-правовой ответственности» [21]. В то же время, как показывает анализ классификации недействительных сделок в зависимости от несоблюдения отдельных условий их действительности, отнесение законом той или иной сделки к ничтожной или оспоримой носит в определенной степени произвольный характер.

При этом выделение оспоримых сделок должно быть логически основано не на законодательном закреплении их абстрактно взятого перечня. Группа оспоримых сделок, как она в настоящее время закреплена законом, имеет рассмотренные выше общие черты и закономерности. Необходимо в данном случае обратить внимание на те результаты исследования несоблюдения условий действительности сделок, которые ложатся в основу отграничения оспоримых и ничтожных сделок друг от друга, а именно:

1. В случае несоблюдения условия об отсутствии порока воли в сделке во всех случаях (кроме мнимых и притворных сделок) имеет место оспоримость совершаемой сделки, если при этом другие условия действительности являются соблюденными.

2. При несоблюдении условия о необходимой дееспособности участников сделки имеет место оспоримость сделки, если при этом другие условия действительности являются соблюденными.

3. В случае несоблюдения условия о требуемой форме сделки, недействительность сделки всегда проявляется как ничтожность.

4. При несоблюдении требования о государственной регистрации сделки в случаях, предусмотренных законом, имеет место ничтожность сделки.

5. При несоблюдении условия о законности содержания сделки в большинстве случаев являются ничтожными, и в некоторых случаях (указанных выше) - оспоримыми.

Таким образом, при отнесении определенной сделки законом к оспоримой или ничтожной в пределах несоблюдения одного условия действительности сделки (например, в случае несоблюдения условия о законности содержания сделки) не всегда усматриваются внутренние сущностные причины. Оспоримость или ничтожность в ряде случаев используется законодателем лишь для определения порядка признания сделки недействительной. Тем не менее, выделение в российском гражданском праве категории оспоримых сделок, как представляется, имеет целью сохранение устойчивости гражданских правоотношений, и предоставление участникам правоотношений возможности по своему усмотрению осуществлять принадлежащие им гражданские права (ст. 9 ГК), включая право на их защиту. Заинтересованное лицо может по своему усмотрению либо предъявить иск о признании оспоримой сделки недействительной, либо воспользоваться ее правовым результатом.

Существующее общее правило о ничтожности не соответствующей требованиям закона или иных правовых актов сделки (ст. 168 ГК), представляет собой общий запрет совершения таких сделок, а в случае его нарушения - неминуемую недействительность сделки. Закон запрещает какие-либо сделки исходя из интересов, прежде всего, наиболее уязвимой и незащищенной части участников гражданского оборота: несовершеннолетние граждане, граждане-потребители и т.д., а также в общегосударственных и общественных интересах (например, сделки с оружием в соответствии со ст. 6 ФЗ «Об оружии» [22]). Однако возникает вопрос о целесообразности и правомерности столь широкого вмешательства неограниченного круга лиц в частные дела отдельных участников гражданских правоотношений. Получается, что общее правило о ничтожности сделки, не соответствующей требованиям закона или иных правовых актов, делает любую сделку не соответствующую любой норме закона при отсутствии специального правила как бы особо социально значимой, так как закон считает ее ничтожной, что может и не соответствовать ее характеру.

При этом представляется, что применение более жесткой санкции (ничтожность сделки) к участникам правоотношения должно быть оправданно в каждом конкретном случае. Такое вмешательство в свободу гражданского оборота должно быть обосновано. Общее правило об оспоримости сделок, не соответствующих требованиям закона или иных правовых актов, в большей мере соответствует общим принципам гражданского права: недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав (п. 1 ст. 1 ГК).

Представляется, что отсутствуют достаточные основания для установления в законе правила о ничтожности сделок как генерального правила о последствиях несоблюдения требований закона и иных правовых актов при совершении сделки. При этом высказывавшееся в научных исследованиях последнего времени предложение «расширить круг оспоримых сделок» [23] не изменяя генеральное правило ст. 168 ГК, как представляется, не решает обозначенную проблему защиты частных интересов участников гражданских правоотношений.

Следует отметить, что оспоримость сделки всегда связана с установлением особого круга лиц, имеющих право требовать признания сделки недействительной, а также в большинстве случаев связано с дополнительными субъективными критериями (такими как осведомленность лица об определенных фактических обстоятельствах); что не может быть закреплено только в общем виде. В связи с чем, в случае изменения общего правила о недействительности сделок, не соответствующих требованиям закона или иных правовых актов, в пользу оспоримости, сохраняют свою актуальность специальные нормы об оспоримых сделках отдельных видов.

При этом общее правило п. 2 ст. 166 ГК о порядке признания оспоримых сделок недействительными требует определенной корректировки. Если оспоримость становится общим правилом недействительности, то следует указать в данной норме лиц, имеющих право по общему правилу требовать признания оспоримой сделки недействительной не только для сделок, указанных в ГК. Таким образом, уместна следующая формулировка п. 2 ст. 162 ГК: «Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в законе, а при отсутствии соответствующего указания - заинтересованными лицами». При этом представляется, что общее понятие «заинтересованных лиц», применимое и в данном случае, было удачно сформулировано Д.М. Чечотом: «лицо является заинтересованным в том случае, если судебное решение об удовлетворении иска принесет ему материально-правовую выгоду» [24].

Само же генеральное правило ст. 168 ГК представляется целесообразным заменить на следующее: «Сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов оспорима, если закон не устанавливает, что такая сделка ничтожна, или не предусматривает иных последствий нарушения».

Изменение генерального правила о недействительности сделок, как представляется, не вступает в противоречие с другими нормами гражданского законодательства, требуя лишь дополнительного указания на ничтожность конкретных недействительных сделок (например, в п. 3 ст. 162 ГК), в то же время обеспечивая насущно необходимую в современных условиях стабильность гражданских правоотношений в сфере хозяйственной деятельности в соответствии основными принципами гражданского права.

В юридической литературе высказывается мнение, что ничтожные сделки, так же как и оспоримые, нуждаются в объявлении их недействительными компетентным органом (судом, арбитражным судом) [25]. Есть и другая позиция, перекликающаяся с указанной. Так В.В. Витрянский утверждает, что признание ничтожной сделки недействительной имеет принципиальное значение в ряде случаев: например, если такая сделка уже повлекла передачу имущества другому лицу, или если кто-либо оспаривает наличие оснований ничтожности сделки [26].



← предыдущая страница    следующая страница →
12




Интересное:


Оферта как предложение стороны заключить договор
Отдельные проблемы недействительности сделок в российском гражданском праве
Особенности дарения доли в уставном капитале юридического лица и ценных бумаг
Правовое регулирование неустойки на современном этапе
Мировой суд как государственно-правовой институт
Вернуться к списку публикаций