2014-07-15 18:10:16
ГлавнаяГражданское право и процесс — Отдельные проблемы недействительности сделок в российском гражданском праве



Отдельные проблемы недействительности сделок в российском гражданском праве


Соотношение ограничения полномочий на совершение сделки в договоре и доверенности в рамках ст. 174 ГК.

1. Подробному анализу на наш взгляд подлежит часть положений статьи 174 ГК. Прежде всего, следует обратиться к описательной части рассматриваемого круга вопросов.

В данном случае имеет место признание сделки недействительной при неочевидном ограничении полномочий лица на ее совершение в отличие от очевидного ограничения полномочий, которое имеет место при превышении полномочий, установленных не учредительными документами, а законом. В последнем случае подлежит применению ст. 168 ГК. Следует отметить, что до принятия постановления Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах применения статьи 174 ГК РФ при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок» от 14.05.98. №9 [1], арбитражная практика складывалась таким образом, что если в преамбуле договора имелось указание на то, что лицо, подписывающее договор, действует на основании устава, то считалось, что другая сторона сделки ознакомилась или должна была ознакомиться с уставом, содержащим такое ограничение. С принятием же указанного Постановления ситуация изменилась, так как Высший Арбитражный Суд указал, что ссылка в договоре, заключенном от имени юридического лица, на то, что лицо, заключающее сделку, действует на основании устава данного юридического лица, должна оцениваться судом с учетом конкретных обстоятельств заключения договора и в совокупности с другими доказательствами по делу. Таким образом, наличие такой ссылки в договоре еще не говорит о том, что другая сторона сделки знала об ограничениях полномочий; при этом ее доказанная заведомая осведомленность является необходимым условием признания сделки недействительной.

Невозможно и неверно было бы рассматривать последствия ограничения полномочий на совершение сделки, и, прежде всего, вопрос об ограничении полномочий лица в договоре по сравнению с доверенностью в отрыве от норм Кодекса, касающихся представительства и доверенности (глава 10 ГК). Именно анализ соответствующих смежных к данной проблеме норм о представительстве позволит нам дать верное доктринальное толкование положениям ст. 174 ГК, касающимся соотношения договора и доверенности при превышении полномочий на совершение сделки.

Представляется, что в отличие от иных случаев, описанных в ст. 174 ГК, при несовпадении полномочий лица, заключающего сделку в доверенности и договоре, контрагент данного лица, руководствуясь доверенностью при заключении сделки в общем случае (кроме специальных случаев, установленных законом, когда договор имеет приоритетное значение, например, при коммерческом представительстве (п. 3 ст. 184 ГК)), поступает совершенно правомерно. Более того, такие его действия являются правомерными, даже когда он знает о противоречии договора и доверенности. Данная позиция не является распространенной в юридической литературе и выдвигается А.М. Эрделевским [2]. Большинство же ученых, дающих комментарии ст. 174 ГК не обращают на данную проблему должного внимания [3]. Указанный подход имеет важное практическое значение и требует представления соответствующих дополнительных доказательств.

О необходимости соотнесения норм о недействительности сделок с нормами о представительстве при признании сделки недействительной, однако, в несколько ином аспекте (а именно, ст. 174 и 183 ГК) в частности упоминает М.В. Кротов. Он пишет, что если удастся доказать заведомое знание другой стороны об ограничении полномочий лица, совершающего сделку с превышением полномочий, такая сделка признается недействительной. Если же доказать этот факт не представляется возможным, применяется правило ст. 183 ГК, то есть считается, что сделка совершена от имени и в интересах совершившего ее лица [4].

Представляется, что в части, касающейся соответствия между собой договора и доверенности, в ст. 174 ГК регламентируется специальный случай заключения сделки неуполномоченным лицом. В связи с этим следует задаться вопросом: правомерно ли приоритетное значение договора по сравнению с доверенностью при выяснении полномочий лица на совершение сделки в общем случае? Представляется, что верным будет обратное утверждение: приоритетное значение должна иметь доверенность по следующим причинам.

Следует отметить, что полномочия представителя, об ограничении которых идет речь в ст. 174 ГК, являются содержанием обязательственного правоотношения представительства, которое как любое гражданское правоотношение возникает в силу определенных юридических фактов. В качестве одного из оснований возникновения полномочий представителя закон указывает именно доверенность, и не упоминает здесь о договоре как основании возникновения данных полномочий (п. 1 ст. 182 ГК). При этом следует отметить, что п. 1 ст. 182 ГК содержит исчерпывающий перечень оснований возникновения полномочий представителя, а именно: доверенность, закон либо акт уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления; кроме того, полномочие представителя может явствовать из обстановки, в которой действует представитель.

Необходимо обратить внимание, что именно доверенность предусматривается законом в качестве документа, выдаваемого для представительства перед третьими лицами (ст. 185 ГК). Такое законодательное установление, безусловно, не умоляет приоритетного значения договора в специальных случаях, установленных законом (например, при коммерческом представительстве), однако, тем самым закрепляется универсальный характер доверенности в гражданско-правовых отношениях представительства.

Общеизвестно, что универсальный характер доверенности не просто прочно укоренился на практике, но и сделал доверенность почти ежедневной необходимостью и обыденным явлением в жизни каждого гражданина. Таким образом, не боясь тавтологии, следует сказать, что доверенность вызывает доверие не только в силу законодательного закрепления ее функции как письменного уполномочия, выдаваемого одним лицом другому для представительства перед третьими лицами, но и в силу сложившейся привычки. А заставить участников гражданско-правовых отношений поминутно обращаться к другим документам, как то, договору, для того чтобы сверить полномочия представителя, значило бы неоправданно осложнить гражданский оборот.

Исходя из вышеизложенного, обоснованным является следующее толкование. Признание сделки недействительной при ограничении полномочий представителя в договоре по сравнению с доверенностью (ст. 174 ГК) должно осуществляться только в случаях, когда договор рассматривается законом как приоритетное основание возникновения полномочия (например, при коммерческом представительстве). В остальных же случаях несоответствия полномочий в договоре и доверенности признание сделки недействительной в соответствии со ст. 174 ГК не должно иметь место, так как доверенность по общему правилу является приоритетным основанием возникновения полномочия представителя по сравнению с договором (что соответствует нормам главы 10 ГК).

Представляется, что такое толкование способствует урегулированию рассматриваемых гражданско-правовых отношений в соответствии с нормами ГК о представительстве.

2. Исследуя положения ст. 174 ГК необходимо обратить внимание на следующую ее часть, которую можно условно выделить для рассмотрения. В рассматриваемой статье указывается, что сделка может быть признана судом недействительной. Подобные формулировки неоднократно встречают и в других нормах, касающихся недействительности сделок, когда речь идет об оспоримых сделках (в статьях 173, 175, 176, 177, 178, 179 ГК).

Сама рассматриваемая формулировка как будто не вызывает серьезных проблем, однако, ее неточность порождает в некоторых случаях следующие ее толкования в научно-практической литературе. Так, Е.М. Семкина в своей статье пишет: «Независимо от названных в ст. 174 ГК условий суд, как это следует из текста статьи, вправе не признать сделку недействительной, так как ГК оставляет решение этого вопроса на усмотрение суда («сделка может быть признана недействительной»)» [5]; в книге «Договорное право», вышедшей под редакцией М.И. Брагинского и В.В. Витрянского указывается, что «обязанность признания договора недействительным по требованию стороны превратилась в возможность» [6].

Возникает вопрос, в каких же случаях суд может не признать такую сделку недействительной, если налицо все необходимые в силу ст. 174 ГК условия: это и наличие известных ограничений полномочий, и выход лицом за их пределы, и предъявление иска лицом, в интересах которого установлены ограничения полномочий, и доказанность факта, что другая сторона знала или заведомо должна была знать о таких ограничениях.

Формулировка ст. 174 ГК, а также других статей Кодекса об оспоримых сделках наводит на мысль, что при наличии всех названных условий суд почему-то может руководствоваться не законом и обстоятельствами дела, а своим усмотрением. При этом не ясно, на чем же будет основано усмотрение суда. Такое положение дел противоречило бы основной функции суда как государственного правоприменительного органа, строго опирающегося в своей деятельности на закон. В данном случае целесообразно вспомнить высказывание И.А. Покровского относительно влияния широкого судейского усмотрения на гражданские правоотношения: «Судейское усмотрение может оказаться полезно для тех или других частных интересов личности, но оно всегда бесконечно вредно для основного и общего интереса личности, интереса в определенности ее правового положения...» [7].

Таким образом, следует отметить, что сама формулировка при своей кажущейся простоте имеет существенные недостатки и вызывает определенную неясность, так как слова «сделка может быть признана судом недействительной» подразумевают, что сделка может и не быть признана таковой. Вероятно, законодатель хотел подчеркнуть отличие сделок оспоримых, которые признаются недействительными судом на основании представленных доказательств, от сделок ничтожных, которые являются недействительными независимо от такого признания. Однако то, признает или нет суд оспоримую сделку недействительной, зависит именно от наличия или отсутствия всех необходимых в силу закона условий, а отнюдь не «независимо от названных в статье 174 условий».

Исходя из сказанного, представляется уместным заменить в ст. 174 ГК, а также в статьях 173, 175, 176, 177, 178 и 179 ГК слова «сделка может быть признана судом недействительной...», на слова «сделка признается судом недействительной...». Предложенная редакция оказывается более верной, так как она буквально означает, что суд при наличии всех предусмотренных данной статьей закона условий обязан признать соответствующую оспоримую сделку недействительной. При этом наличие всех соответствующих условий является необходимым и достаточным для признания сделок, описанных в ст. 173-179 ГК, недействительными.



[1] Постановление Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах применения ст. 174 ГК РФ при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок» от 14.05.98. №9. // Вестник ВАС РФ. 2001. №1.

[2] А.М. Эрделевский. Недействительность сделок. // Российская юстиция. 1998. № 11-12 // ИПС «Консультант плюс» - судебная практика.

[3] например, Е.М. Семкина. Недействительность сделок в гражданском законодательстве Российской Федерации // «Черные дыры» в Российском Законодательстве №1. 2001. С. 314; Комментарий к Гражданскому кодексу РФ части первой, под ред. О.Н. Садикова. 1995. С. 220.

[4] Гражданское право Часть 1. под ред. Ю.К. Толстого и А.П. Сергеева. СПб. 1995. С. 210.

[5] Е.М. Семкина. Недействительность сделок в Гражданском законодательстве Российской Федерации // «Черные дыры» в Российском законодательстве. 2001. №1. С. 314.

[6] Договорное право. Под ред. М.И. Брагинского и В.В. Витрянского. М. 1997. С. 137-138.

[7] И.А. Покровский. Основные проблемы Гражданского права. М. 1998. С. 106.



← предыдущая страница    следующая страница →
1234




Интересное:


Приостановление срока исковой давности в гражданском праве
Претензионные сроки в гражданском праве
Российская модель мирового суда по Судебным уставам 20 ноября 1864 года
Договорные отношения до получения патентной охраны изобретений
Основания возникновения и осуществления права общей собственности
Вернуться к списку публикаций