2013-11-23 12:31:46
ГлавнаяГражданское право и процесс — Договорные отношения по использованию изобретения патентообладателем



Договорные отношения по использованию изобретения патентообладателем


Патентный закон Российской Федерации установил четыре вида лицензий. Он дает определение договора исключительной, неисключительной и открытой лицензии. Принудительная лицензия охарактеризована как лицензия, предоставляемая в принудительном порядке (п. 4 ст. 10). По договору исключительной лицензии лицензиату передается исключительное право на использование изобретения в пределах оговоренных договором, с сохранением за лицензиаром права на его использование в части, не передаваемой лицензиату. По договору неисключительной лицензии лицензиар, предоставляя лицензиату право на использование изобретения, сохраняет за собой все права, подтверждаемые патентом, в том числе и на предоставление лицензии третьим лицам (абз. 2 ст. 13). Открытая лицензия - опубликованное заявление патентообладателя о предоставлении любому лицу права на использование изобретения. Заявление патентообладателя об открытой лицензии отзыву не подлежит до окончания срока действия патента (п. 3 ст. 13). В соответствии с Правилами подачи и рассмотрения заявления патентообладателя о предоставлении права на открытую лицензию и публикации сведений о таком заявлении, утвержденными Роспатентом 30 ноября 1994 г., открытая лицензия может быть предоставлена только по истечении действия регистрации договора исключительной лицензии [25]. Подача заявления об открытой лицензии исключает возможность заключения договора исключительной лицензий. Вместе с тем, Патентный закон Российской Федерации не дает определения таких лицензий как полная, единоличная, перекрестная, сопутствующая, смешанная и др., известных в отечественной и зарубежной практике, и содержание которых раскрывается в правовой литературе [26]. Приведение в Патентном законе Российской Федерации определений большинства из этих видов лицензий вряд ли целесообразно, так как они несут «малую юридическую нагрузку» и, главным образом, характеризуют особенности использования лицензий. И все же, представляется необходимым дать в нормативном акте определение так называемой «единоличной» лицензии (в английском праве - «sole licence»), существенно отличающейся по своему правовому режиму как от исключительной, так и неисключительной лицензии, и иногда называемой «полуисключительной» [27]. В отличие от исключительной лицензии, когда исключительно лицензиат может использовать запатентованное изобретение и даже лицензиар не вправе делать этого, в случае предоставления единоличной лицензии лицензиар сохраняет за собой право использования патента. Однако при этом лицензиар не сохраняет за собой право предоставления лицензий другим лицам.

Помимо предложенного выше, чтобы конкретизировать правовое регулирование объема передаваемых прав, как нам представляется, следует рассматривать предоставляемую лицензию как неисключительную, если из договора явно не следует её исключительный (полуисключительный) характер, либо предусмотреть в нормативном акте, по аналогии с авторским договором, что в случае предоставления исключительной (полуисключительной) лицензии, следует указывать на её исключительный (полуисключительный) характер. Так, в Законе Российской Федерации об авторском праве и смежных правах, введенном в действие с 3 августа 1993 г. Постановлением Верховного Совета Российской Федерации № 5351/1-1 от 9 июля 1993 г., говорится, что: «Права, передаваемые по авторскому договору, считаются неисключительными, если в договоре прямо не предусмотрено иное» (п. 4 ст. 30) [28].

Наряду с правовым регулированием сублицензирования в российском патентном законодательстве должно предусматриваться правовое регулирование таких вопросов, как наследование лицензионных прав, правомочия лицензиара при реорганизации, смене владельца юридического лица - лицензиата и других подобных вопросов.

Патент на изобретение наследуется и это прямо указано в Патентном законе Российской Федерации (п. 7 ст. 10). Вопрос же о наследовании прав и обязанностей физического лица по лицензии прямо не урегулирован. Как известно, в соответствии с действующим в России законодательством, в порядке наследования переходят право собственности, другие имущественные права и обязанности, которые составляют содержание обязательственных, авторских и изобретательских правоотношений. Наследование наступает в силу закона или завещания. В то же время наследование прав и обязанностей из лицензионного договора, как нам представляется, должно регулироваться особо. В вопросе о наследовании прав из лицензионного договора мнения юристов различаются. Что касается исключительной лицензии, то, например, Людеке считает, что условие запрета на передачу лицензии является основанием для досрочного прекращения действия лицензионного договора. По мнению Г. Штумпфа, если «не допустить вступления в лицензионный договор наследников лицензиата, то это может привести к экономическому ущербу для таких наследников из-за невозможности использовать производственные установки лицензиата в прежних целях...» [29]. Здесь следует отметить неприменимость, в целом, общих принципов наследования прав в силу особого (преимущественно доверительного) характера отношений партнеров по лицензионному договору. На наш взгляд, вне зависимости от наличия запрета на передачу лицензии, лицензиар должен иметь право расторгнуть лицензионный договор. Тем более, что в российском законодательстве отсутствует правовое регулирование так называемых «личной лицензии» (в принципе непередаваемой и ненаследуемой), «лицензии предприятия» (эта лицензия может прекратить действие после существенной реорганизации предприятия), «лицензии концерна». Поэтому, на наш взгляд, следовало бы в Патентном законе Российской Федерации указать на возможность наследования прав из лицензии только с согласия лицензиара, если иное не предусмотрено договором.

По-видимому, право расторжения лицензионного договора должно быть законодательно закреплено и в других случаях правопреемства. Например, при существенной реорганизации, изменении места нахождения юридического лица-лицензиата.

Как правило, лицензионные договоры имеют долгосрочный характер. Освоение предмета лицензии часто требует крупных капиталовложений, длительной наладки производственного процесса. Кроме того, длительный характер носит и эксплуатация предмета лицензии для получения экономической отдачи. Средний срок действия лицензионного договора обычно составляет 5-10 лет [30]. В то же время, общий срок исковой давности согласно Гражданскому кодексу Российской Федерации составляет 3 года (ст. 196). Поэтому, как нам представляется, в российском законодательстве срок исковой давности применительно к лицензионному договору должен быть увеличен. Гражданский кодекс Российской Федерации дает такую возможность. В соответствии с п. 1 ст. 197 предусматривается установление для отдельных видов требований более длительного срока исковой давности по сравнению с общим сроком исковой давности. В качестве примера заметим, что Федеральная судебная палата Германии установила, что если между лицензиаром и лицензиатом согласован постоянный период отчетности, например, квартал или полугодие, тогда к праву на получение лицензиаром платежа подлежит применению срок исковой давности в 4 года с конца календарного года, когда возникло такое право (при общем сроке исковой давности - два года) [31].

Как уже упоминалось, лицензионный договор может содержать элементы различных договоров: договора купли-продажи, аренды, подряда, товарищества и т.д. Кроме того, согласно Гражданскому кодексу Российской Федерации: «В договоре может быть предусмотрено, что его отдельные условия определяются примерными условиями, разработанными для договоров соответствующего вида и опубликованными в печати» (ст. 427). Для толкования и исполнения воли сторон лицензионного договора могут использоваться примерные лицензионные договоры, утвержденные постановлением № 5(11) бывшего Госкомизобретений от 27 июня 1991 г. [32]. Эти примерные лицензионные договоры «разработаны на основе многолетней практики с учетом правил, широко применяемых в лицензионной торговле, не содержат противоречий положениям законодательства и в соответствии со ст. 5 Гражданского кодекса РФ могут быть определены как обычай делового оборота со всеми вытекающими из этого последствиями» [33].

Содержащаяся в Гражданском кодексе Российской Федерации совокупность норм, регулирующих вопросы, связанные с переменой лиц в обязательстве, представляет собой новый подход к регламентации указанных правоотношений. По мнению С. Хохлова, участника разработки нового кодекса, Гражданский кодекс Российской Федерации «выводит на уровень Федерального закона правила о договорах и определяет условия договорных связей, исходя из современной экономической обстановки. Кодексу присуща ориентация на защиту интересов кредитора, а не должника» [34]. На наш взгляд, помимо того, что нормы Гражданского кодекса Российской Федерации не должны носить конъюнктурный характер, в вопросе правового регулирования перемены лиц в обязательстве нарушен один из основных принципов договорного права - принцип равенства сторон в обязательственном правоотношении. Так, согласно п. 2 ст. 382 для перехода прав кредитора не требуется согласие должника. Должник вправе выдвигать против требования нового кредитора лишь возражения, которые он имел против первоначального кредитора (ст. 386). С другой стороны, перевод должником своего долга на другое лицо допускается лишь с согласия кредитора (п. 1 ст. 391), а возражения нового должника против требования кредитора (ст. 392) аналогичны требованиям должника против нового кредитора. Таким образом, равноправие сторон явно нарушено, хотя п. 2 ст. 392 допускает переход прав кредитора с согласия должника, если это предусмотрено законом или договором. То есть закон или договор позволяют обеспечить равное правовое положение сторон, но в случае отсутствия специальной правовой нормы или соответствующего условия в договоре равноправие партнёров нарушается. Указанные обстоятельства могут приводить к нежелательным последствиям в лицензионной практике. Как указывалось выше, взаимоотношения лицензиара и лицензиата носят особый, доверительный характер. Например, передача прав и долгов лицензиаром без согласия лицензиата может быть неблагоприятной для лицензиата в том, что новый партнер по договору может отказаться от поддержания действия патента, лицензиат может потерять заинтересованность обмениваться усовершенствованиями, новый партнер может не иметь возможности оказывать квалифицированную помощь в освоении предмета лицензии и т.п. Следовательно, по нашему мнению, правовое регулирование перемены лиц в обязательстве в отношении лицензионных договоров должно обеспечивать равные права лицензиата и лицензиара.

Патентным законом Российской Федерации предусмотрено принудительное лицензирование и принудительное разрешение использования изобретения без согласия патентообладателя. При этом в одних случаях размер платежей (другие условия) должна определять пока не созданная Высшая патентная палата (абз. 2 п. 4 ст. 10) или Правительство Российской Федерации (абз. 1 п. 4 ст. 13), в другом - стороны лицензионного договора (п. 5 ст. 10). Споры о заключении лицензионного договора рассматриваются в судах. Следует отметить, что в зарубежной практике принудительное лицензирование или разрешение использования изобретения также осуществляется либо на основе административного акта компетентного государственного органа, либо на основании судебного решения. В то же время, на наш взгляд, использование в п. 4 ст. 10 Патентного закона Российской Федерации понятия «простая неисключительная лицензия» (тогда как лицензия в соответствии с п. 1 ст. 13 определяется как договор) применительно к случаю, когда патентообладатель отказался от заключения лицензионного договора и имеет место не соглашение сторон, а предоставление «лицензии» с определением пределов использования, размера, срока и порядка платежей Высшей патентной палатой в одностороннем порядке, - неправомерно. Представляется, что данное противоречие должно быть в Патентном законе Российской Федерации устранено. В данном случае речь может идти о принудительной выдаче разрешения на использование изобретения с указанием ограничений использования и о выплате компенсации патентовладельцу, а не о договоре. Кроме того, принцип принудительного предоставления права использования изобретения следовало бы распространить и на случай использования изобретения по исключительной лицензии. В противном случае передача прав патентовладельцем по исключительной лицензии лишает заинтересованное лицо или государственный орган в принудительном порядке использовать изобретение.

Чтобы обеспечивалась устойчивость договорных отношений, лицензиату или приобретателю патента, заключая договор, необходимо знать об обременении объекта лицензии (патента) и о так называемых «недостатках в праве». Всякое обременение, ограниченность или ненадежность патентной охраны и другие подобные факторы влияют на условия заключаемого договора и даже на саму возможность заключения договора. Приобретатель патента или лицензии заинтересован в получении максимума информации обо всем, что связано с приобретаемыми патентом или лицензией. Существующее обременение может настолько исчерпать права, что за приобретателем патента или лицензии сохранятся лишь формальные права. При этом, как нам кажется, если в отношении недостатков в праве не представляется возможным обязать партнера уведомлять о них, и, кроме того, например, о преждепользовании, зависимости патента от другого патента лицензиару может быть неизвестно, то в отношении обременения такую обязанность в нормативном акте следует установить. При несоблюдении этой обязанности патентовладелец (лицензиар) должен нести ответственность в связи с противоправным заключением договора по причине умолчания о существенных фактах.

Среди вопросов, требующих правового урегулирования, можно выделить вопросы об уступке патента при наличии лицензионного соглашения и о праве нового патентообладателя запретить лицензиату использование изобретения. Эти вопросы являются одними из наиболее сложных с правой точки зрения, и этим объясняется различие по этим вопросам мнений юристов, спорность их суждений. Если на отчуждаемый патент выдана исключительная лицензия, приобретатель патента обязан признать её действительность и выполнять условия существующего договора. Это правило признаётся большинством зарубежных юристов и утверждается, что лицензиат пользуется так называемым правом правопреемства охраны. Такое мнение основывается на признании зарубежными юристами вещно-правовой или квази-вещно-правовой природы исключительной лицензии [35]. При наличии же простой лицензии часть юристов считает, что лицензиат имеет право на защиту от правопреемников патента, а договор должен действовать (одно мнение). Так, Розенбергер признает за лицензиатом право дальнейшего использования патента при его отчуждении [36]. Согласно другому мнению, поддержанному, например, Федеральной судебной палатой Германии в решении от 23 марта 1982 г., при простой лицензии договорное обязательство владельца патента, по которому он разрешил использование патента, не переходит к приобретателю патента [37]. Несмотря на различие мнений, большинством юристов признается необходимость защиты лицензиата от правопреемников патентовладельца.

Учитывая вышеизложенное, а также то, что в настоящее время в качестве тенденции отмечается «сближение права собственности с правом на патент» [38], для защиты прав лицензиата необходимо принять правовую норму, аналогичную норме, предусмотренной Конвенцией о патенте для Общего рынка (Конвенцией о патенте ЕЭС), заключенной в Люксембурге 15 декабря 1975 г. А именно: приобретатели исключительных лицензий должны пользоваться так называемой «защитой от правопреемников» в случае переуступки патента при условии регистрации лицензии (абз. 2 § 40) [39].

Важное значение для заключения лицензионных договоров и договоров уступки патента имеет правовое регулирование их регистрации, поскольку при заключении этих договоров должны учитываться требования предъявляемые к их регистрации. Патентный закон Российской Федерации предусматривает обязательную регистрацию лицензионных договоров и договоров об уступке прав на патент (ст. 10 и ст. 13) в Комитете Российской Федерации по патентам и товарным знакам - Роспатенте (в настоящее время переименованном в Российской агентство по патентам и товарным знакам). Если договор не зарегистрирован, то он не считается заключенным, поскольку не производит юридического действия в отношении сторон договора и третьих лиц. Но это не значит, что он недействителен для сторон договора. Лицензионный договор, заключенный лицом, на имя которого испрашивается патент по поданной в Патентное ведомство заявке, или даже лицом только собирающимся подать заявку, действителен до выдачи патента и не подлежат регистрации. По мнению В.Н. Евдокимовой договор последовательно преобразуется из договора ноу-хау (до публикации материалов заявки) в лицензионный договор с временной правовой охраной (после публикации материалов заявки) и затем, после выдачи патента, в договор патентной лицензии [40].

Так как регистрация лицензионных договоров и договоров об уступке патентов подтверждает их юридическую действительность, то обязанностью Роспатента является проверка правомочий сторон заключать договор, надлежащего оформления договора и сопутствующих документов (наличие подписей, печатей, реквизитов и т.п.). Помимо проверки соблюдения формальных требований, предусмотрена проверка договоров по существу. Правила рассмотрения и регистрации договоров об уступке патента и лицензионных договоров о предоставлении права на использование изобретения, полезной модели, промышленного образца, утвержденные Председателем Роспатента 21 апреля 1995 г. и вступившие в силу 22 июля 1995 г., предъявляют только следующие требования к проверке по существу: «Не подлежат регистрации договоры, содержащие: положения, противоречащие действующему законодательству; взаимоисключающие положения (абз. 3 п. 3)» [41]. По мнению В.Н. Евдокимовой, Роспатентом должны Проверяться непротиворечивость положений договора положениям ранее зарегистрированного договора, не противоречат ли условия договора положениям закона Российской Федерации «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», предусматривающих недопущение таких злоупотреблений, как ограничение или прекращение производства товаров, принудительное навязывание условий [42]. В то же время, правомочность толкования Роспатентом отдельных условий договора как обязательных или взаимопротиворечащих (взаимоисключающих) вызывает сомнение (нет ли здесь расширения полномочий и присвоения непредусмотренных функций?) В Положении о Роспатенте, утвержденном Указом Президента Российской Федерации от 12 февраля 1993 года №223 [43], указывается, что Комитет Российской Федерации по патентам и товарным знакам (Роспатент) разрабатывает, принимает и издает в пределах своей компетенции правила и разъяснения по применению законодательства Российской Федерации в области охраны промышленной собственности (абз. 4 п. 5), регистрирует лицензионные договоры о предоставлении права на использование объектов промышленной собственности, договоры об уступке патентов на объекты промышленной собственности (абз. 7 п. 5). Поэтому оценка договоров, при их регистрации, не должна выходить за рамки компетенции Роспатента. Так, В.Н Евдокимова считает, что: «Противоречат действующему законодательству включенное в договор об уступке патента положение о действии этого договора независимо от ранее заключенных по данному патенту договоров с третьими лицами и отсутствие в таком договоре положения о том, в какой форме и в какой степени на приобретателя патента переходят права и обязанности прежнего патентообладателя в отношении лицензиата в случае, если по данному патенту имеются ранее зарегистрированные договоры» [44]. Но, на наш взгляд, например, наличие исключительной лицензии не препятствует переуступке обремененного патента, так как прямого запрета регистрации, если отсутствует указание в договоре на наличие обременения, в нормативных документах нет, а толковать такой договор как содержащий положения, противоречащие действующему законодательству или взаимоисключающие положения вряд ли правомерно. Нет оснований считать недействительным, например, и лицензионный договор, в котором отсутствуют условия о территории и сроке действия.

В связи со сказанным, представляется необходимым в патентном законодательстве более детально регламентировать регистрацию договоров. Например, в нормативном акте должно быть указано, что, если надлежащим образом не урегулирован вопрос обременения патента, регистрация его уступки не производится.



← предыдущая страница    следующая страница →
123456




Интересное:


Вина в нарушении договорных обязательств
Объект гражданского правоотношения
Особенности устройства мирового суда в национальных окраинах Российской империи
Общие положения о праве собственности на землю в Земельном кодексе РФ
Значение и сущность договорных отношений
Вернуться к списку публикаций