2013-09-28 18:21:44
ГлавнаяГражданское право и процесс — Сущность и юридическая природа залогового правоотношения



Сущность и юридическая природа залогового правоотношения


Ослабление акцессорности залога в проекте, совершенное в угоду потребностей оборота, было по-разному оценено учеными. Так, А.Л. Фрейтаг-Лоринговен отметил непоследовательность Комиссии по составлению проекта Гражданского Уложения, с одной стороны провозглашавшей дополнительный характер залога, с другой установившей принцип неподвижности залоговых мест и актовую ипотеку. По мнению автора, оборотная ипотека не основана на акцессорности. Раз залог продолжает существовать вне зависимости от обязательственного требования, то налицо уже не залог, а «абстрактное обременение недвижимости, т.е. именно тот вотчинный долг, который отклоняется столь решительно редакционной комиссией во имя акцессорности» [16]. Сам автор последовательно выступал за сохранение неподвижности залоговых мест по примеру Швейцарского кодекса, а также за введение в России грундшульд. Собственник, заранее предлагающий кредитору готовый залоговый акт, нуждающийся лишь во внесении имени верителя, скорее получит кредит на более выгодных условиях, чем тот залогодатель, которому еще предстоит установить ипотеку.

По мнению А.Л.Фрейтаг-Лоринговена, теоретические и практические проблемы залога можно было бы разрешить, признав залог «абсолютным правом» на ценность вещи, устанавливаемым в обеспечение обязательственного требования, «с тем однако, что оно приобретает самостоятельный и независимый от требования характер, когда этого требуют принципы вотчинной системы» [17].

Противоположной точки зрения придерживался Л.В. Гантовер, который последовательно отстаивал дополнительный характер залога. Автор разделял мнение большинства членов Комиссии по составлению проекта Гражданского Уложения о том, что введение ипотеки собственника и вотчинного долга как самостоятельных форм обременений, способствующих быстрому обращению недвижимой собственности, является не только нежелательным, но даже положительно вредным. Юридическая природа ипотеки собственника «крайне туманна и спорна, возбуждает массу недоумений и сомнений, весьма вредных в таком деле, которое касается интересов поземельной собственности» [18]. По мнению автора, перенос этого института на нашу почву мог бы только подорвать успех предпринимаемого преобразования, ставящего своей целью упрочение прав на недвижимые имения, внесение в область этих прав надлежащей твердости и обеспеченности. Интересно, что, отрицая ипотеку собственника, Л.В. Гантовер в то же время не возражал против введения отметки о предстоящей ипотеке и сохранения старшинства для предстоящего залога после погашения предшествующего.

Таким образом, хотя взгляды русских юристов на характер залога в проекте Гражданского Уложения Российской Империи разделились, при подготовке раздела о залоге были приняты во внимание потребности оборота и опыт западных законодательств в использовании всевозможных средств в целях создания благоприятных условий для развития поземельного кредита. В результате, как мы видели, были допущены значительные отступления от дополнительного характера залога.

Русские и западные ученые по разному оценивали стремление залога к самостоятельности и неоднозначно воспринимали появление новых залоговых форм типа грундшульд, которые содержали в себе отрицание всякой связи с обеспечиваемым требованием.

Так, Г. Дернбург считал, что господствующее мнение придерживается взгляда на залог как на акцессорное право. Однако, это мнение нашло многочисленных и авторитетных противников, считающих несущественной связь между залоговым правом и личным требованием. Например, Бринц полагает, что по римскому праву залог не возникает без личного обязательства, но что дальнейшее существование этого права не зависит от личного обязательства и, следовательно, от его исполнения или неисполнения [19]. Сходных взглядов придерживался Виндшейд. В действительности, по мнению Г. Дернбурга, здесь сказывается глубоко лежащая противоположность между римскими и германскими воззрениями. Римляне не знали «реального» кредита. Им был знаком лишь личный кредит, которому посредством ипотеки сообщалась большая крепость и некоторые преимущества. Римская ипотека представляет собой придаток к долговому требованию, с ним она возникает и прекращается. В то же время в германском праве развился «настоящий реальный кредит». Последний означает доверие к земельному участку, ссужают капитал с тем, чтобы в случае надобности получить из земли удовлетворение. При реальном кредите акцессорный характер имеет не залог, а личное обязательство земельного собственника, которое возможно по соглашению сторон, но несущественно. Институт залоговых прав на собственную вещь «составляет противоположность римскому праву, а не его дальнейшее развитие» [20]. Таким образом, Г. Дернбург не считал акцессорность необходимым признаком залога.

Противоположную точку зрения высказал В.М.Хвостов. Современное право знает реальный кредит в собственном смысле слова в форме грундшульд. Залог, таким образом, утратил характер строго акцессорного права. Он превратился в самостоятельное право, в силу которого вещь может отвечать за уплату того долга, который заключается в самом залоговом отношении. В.М. Хвостов считал, что хотя новое залоговое право развилось шире, чем римское, принципиального различия между тем и другим нет. По мнению автора, особенности новейшего залогового права, сказывающиеся в допущении самостоятельного, неакцессорного залога, в зачатках известны и римскому праву. «Если римский залог принципиально не отличается от современного германского, то и конструкция залогового права должна быть одна и та же для залога римского и новейшего» [21].

Отметим, что то, что римское право допускало как исключение, современное германское право считает за правило. А это неизбежно означает, что римский залог как акцессорное право принципиально отличается от германского. Более того, связь различных залоговых форм едва заметна, если вообще различима. Это справедливо, тем более что обеспечение требования отличается от самого требования, т.е. залог отличается от грундшульда.

Г.Ф. Шершеневич отстаивал дополнительный характер залога по действующему российскому праву. Оценивая грундшульд, Г.Ф.Шершеневич писал: «Что такое право может существовать - в этом нет сомнения, раз оно существует, но чтобы оно было залоговым правом - это вопрос» [22]. Русское законодательство смотрит на залог как на средство обеспечения договоров, а, следовательно, по мнению автора, признает его акцессорность. Поэтому, если между двумя лицами состоялось соглашение о предоставлении известной вещи в залог по еще не возникшему обязательству, то «вещное право приобретается только с установлением обязательственного отношения».

Подобное мнение, что залог по российским законам не может считаться за право самостоятельное, а является только способом обеспечения обязательства, без которого он представляется немыслимым, высказали Вербловский [23], Пальховский [24], Л.A.Kacco [25], а также другие авторы. [26].

Более решительную позицию по поводу соотношения между обеспечиваемым требованием и залогом занял А.С.Звоницкий. Автор анализирует залог по русскому и западно-европейским законодательствам и отмечает те черты, которые говорят о его самостоятельности. Во-первых, залогодержатель может требовать и взыскивать с заложенного имущества следуемую сумму не только в срок при неудовлетворении, но и до срока при неуплате процентов [27].

Полагаем, что этот пример говорит о влиянии основного обязательства на залоговое требование, а не наоборот. Ведь неисполнение главного, пусть и необеспеченного обязательства, приводит в действие механизм залогового права.

Второй аргумент автора сводится к рассмотрению случаев влияния залога как дополнительного права на основное обязательство, что, по мнению автора, свидетельствует о самостоятельном характере залога. Во-первых, в случае обесценения заложенного имущества залогодержатель получает право на досрочное взыскание капитальной суммы. Во-вторых, по взысканию кого-либо из залогодержателей закладные всех последующих залогодержателей не переводятся на покупщика, а немедленно погашаются из покупной суммы.

Далее, в русском дореволюционном праве отрицалась возможность для залогодателя так называемой exceptio excussionis, т.е. возражений против залогового иска о том, что залогодержатель не использовал всех имеющихся в его распоряжении средств против должника для возврата долга. Т.е. у кредитора есть свободный выбор между личным иском к должнику и вещным к залогодателю. Все эти обстоятельства заставляют думать, что залог в современном праве «...предоставляет кредитору до известной степени самостоятельные права на меновую ценность заложенного объекта» [28]. Отмечая и другие элементы самостоятельности залога - его исключительный характер и абстрактность закладной - А.С.Звоницкий делает вывод о том, что «было бы, кажется, правильнее признать, что по нашему праву залог в принципе устанавливается совершенно абстрактно, в качестве не связанного с личной causa debendi условного права на известную ценность» [29]. Далее автор отмечает, что залоговое право является «условным в смысле своего осуществления».

Указанный вывод автора был повторен в 1995 г. в диссертации А.В.Черных «Залог недвижимости в российском праве», который вынес на защиту соответствующее положение об условном характере залога [30].

По нашему мнению, такая позиция не может быть признана правильной. Если залог условное обязательство, то, по-видимому, условие это носит отлагательный характер, т.к. обращение взыскания на предмет залога происходит только в случае неисполнения основного обязательства. До этого момента кредитор лишен права обращать взыскание на имущество по этому основанию, если обязательство исполняется надлежащим образом. Отлагательное условие означает, что стороны поставили возникновение прав и обязанностей в зависимость от обстоятельства, относительно которого неизвестно, наступит оно или не наступит (ст. 157 ГК РФ). Но право залога возникает и вступает в силу не с момента неисполнения обеспечиваемого обязательства, а гораздо раньше: как правило, с момента заключения договора о залоге. Более того, залоговый кредитор осуществляет свое право залога задолго до обращения взыскания. Примеры по русскому дореволюционному праву приводил сам А.С.Звоницкий, когда писал, что в случае обесценения предмета залога кредитор мог предъявить обеспечиваемое долговое обязательство досрочно ко взысканию. И в современном праве кредитор также вправе проверять состояние объекта ипотеки, а если он ухудшается по обстоятельствам, за которые кредитор не отвечает, то последний получает право обратить взыскание на заложенный объект недвижимости (ст. 34, 35 Закона об ипотеке). Что это, как не осуществление права залога до наступления срока по основному обязательству?

Следует отметить, что одной из причин появления такого мнения послужило представление о залоге как только об одном из способов обеспечения обязательств, выполняющем исключительно компенсационную функцию. На наш взгляд, это не единственное назначение залога. Очень важной является функция стимулирования должника к надлежащему исполнению обязательства [31]. Так, при совпадении залогодателя и должника по обеспечиваемому обязательству в одном лице угроза потерять право собственности и лишиться, таким образом, ценного имущества заставляет залогодателя принимать все меры к тому, чтобы избежать продажи предмета залога. Прежде всего, эти усилия направлены на уплату долга и выполнение обязательства. Если же залогодателем является третье лицо, то и в этом случае между ним и должником, как правило, существуют определенные отношения, выходящие за рамки залоговых. Невыполнение обязательства повлечет ответственность должника не только перед кредитором, но и перед залогодателем. Таким образом, залог выполняет не только компенсационную, но и стимулирующую, а также воспитательную функции.

Современное российское законодательство провозглашает принцип акцессорности залога как способа обеспечения исполнения обязательства (ст. 329, 334 ГК РФ, ст. 2 Закона об ипотеке). Это означает, во-первых, что залог не может возникнуть без основного обязательства. Так, если обеспечиваемое требование возникает после заключения договора об ипотеке, право ипотеки возникает одновременно с требованием. Во-вторых, прекращение основного обязательства влечет уничтожение залогового права.

В-третьих, только обеспечиваемое обязательство может оказывать влияние на залог, а не наоборот, т.к. последний является вспомогательным правом, не имеющим самостоятельного значения. Так, дополнительное обязательство всегда следует судьбе главного. Применительно к залогу это означает, что уступка кредитором своих прав по основному обязательству влечет за собой переход к тому же лицу права залога, если договором не предусмотрено иное (ст. 384 ГК РФ). Влияние обеспечиваемого обязательства на залоговое право выражается также в том, что неисполнение обязательства влечет реализацию права залога в форме обращения взыскания и последующей принудительной продажи предмета залога. Кроме того, закон специально предусматривает в качестве основания прекращения залога прекращение обеспеченного залогом обязательства (п. 1 ст. 353 ГК РФ).

Однако, по действующему законодательству правило об акцессорности залога терпит значительные исключения. В целях их выявления и дальнейшего исследования природы закладного права мы рассмотрим залог, соединяющийся с конструкцией ценных бумаг в виде варранта.

В соответствии с договором складского хранения товарный склад выдает в подтверждение принятия товара на хранение двойное складское свидетельство, которое состоит из складского свидетельства и залогового свидетельства (варранта). Закон предусматривает, что двойное складское свидетельство, а также каждая из его частей являются ценными бумагами, (ст. 907, 912 ГК РФ). Складское свидетельство и варрант могут передаваться вместе или порознь по передаточным надписям (ст. 915 ГК РФ). Скорее всего, закон относит варрант к ордерным ценным бумагам. Такого же мнения придерживается А.П.Сергеев [32]. М.И.Брагинский относит двойное складское свидетельство к ордерным ценным бумагам [33] и ничего не говорит о варранте По-видимому, он также относит варрант к числу ордерных бумаг.

Из способа легитимации держателя ордерной ценной бумаги неизбежно следует принцип публичной достоверности ордерных бумаг. Согласно п. 1 ст. 142 ГК и п. 1 ст. 145 ГК держатель ордерной бумаги легитимируется предъявлением бумаги первым держателем или лицом, которое заключает собой непрерывную цепь передаточных надписей. Обязанное лицо не вправе приводить против требования держателя ордерной бумаги возражения, основанные на его отношениях с предшествующими держателями, т.к. иначе держателю бумаги пришлось бы для своей легитимации доказывать такие факты, которые лежат за пределами способа легитимации, установленного законом для ордерных ценных бумаг. Также исключены возражения, не основанные на тексте самой бумаги. Если предоставить обязанному лицу право приводить против требования добросовестного держателя ордерной ценной бумаги возражения о том, что обязательство, удостоверенное бумагой, уже было погашено его предшественнику, то держателю ордерной бумаги для обоснования своего права пришлось бы доказывать факт существования обязательства и неисполнения его должником предшествующему держателю, что будет означать выход за пределы установленного законом способа легитимации держателя ордерной бумаги. Поэтому, подобное возражение со стороны обязанного лица исключается.

Принцип достоверности, распространенный на варрант, имеет важные последствия для вопроса о том, сохраняет ли залог по российскому праву свойство акцессорности при соединении с конструкцией ценных бумаг. Если после погашения долга по варранту должником или другим обязанным лицом держатель варранта (кредитор) не сделает об этом отметку на варранте и не вернет варрант лицу, удовлетворившему его требования, а передаст добросовестному возмездному приобретателю, то обязанные по варранту лица не вправе будут приводить возражений о погашении долга. Право залога не прекратится с погашением основного требования, а перейдет к добросовестному приобретателю и будет обеспечивать его требование об уплате долга. Таким образом, право залога становится самостоятельным и независимым от своего основания. Обязанные по варранту лица должны будут удовлетворить требования добросовестного держателя, после чего они вправе искать убытки от лица, получившего удовлетворение и передавшего варрант добросовестному приобретателю.

Таким образом, соединяясь с конструкцией ценных бумаг в виде варранта, залог во многом теряет свой акцессорный характер. Кроме того, залог товаров по варранту существенно меняет основные черты закладного права, закрепленные в общих нормах Гражданского кодекса РФ о залоге.

Варрант удостоверяет право требования возврата суммы долга, обеспеченное залогом товаров на складе. Варрант может передать только держатель складского свидетельства, а значит залогодатель и должник в залоговом правоотношении, удостоверенном варрантом, всегда совпадают (п. 2 ст. 916, п. 3 ст. 914 ГК РФ). Это является отступлением от общего правила п. 1 ст. 335 ГК РФ, которое предусматривает, что залогодателем может быть как сам должник, так и третье лицо. В первой надписи на залоговом свидетельстве, передаваемом отдельно от складского свидетельства, для получения займа обозначается: 1) имя, отчество и фамилия или фирма лица, предоставляющего заем, и 2) капитальная сумма займа и условия, на которых он выдан ( в частности, срок, проценты). После передачи варранта должник вправе отчуждать складское свидетельство, удостоверяющее право собственности на товары, хранящиеся на складе. Новый держатель складского свидетельства становится на место залогодателя и несет все его права и обязанности. Он вправе и дальше распоряжаться товарами, хранящимися на складе, но он не вправе брать товар со склада, не имея залогового свидетельства (варранта). В порядке аналогии закона к варранту могут применяться правила о векселях. Ранее в п. 14 Постановления ЦИК и СНК СССР от 4 сентября 1924 г. было прямо предусмотрено, что «в отношении срока и порядка предъявления залогового свидетельства к платежу и учинения протеста в неполучении платежа применяются соответствующие правила, установленные для векселей» [34].

Прежде всего, в отступление от общих начал обязательственного права варрант может передаваться по бланковой надписи, а значит залогодержатель в обязательстве может быть неизвестен. По наступлении срока возврата займа держатель варранта обязан предъявить его первому надписателю (т.е. первому держателю) - лицу, получившему кредит. В случае отказа или уклонения от уплаты долга держатель варранта должен опротестовать отказ у нотариуса под страхом потери права регресса к остальным обязанным по варранту лицам. После получения отказа в возврате займа держатель вправе обратить взыскание на заложенные товары на складе. Но до реализации права залога посредством обращения взыскания на заложенные товары держатель не вправе предъявлять регрессные требования к обязанным по варранту лицам. Такой вывод может быть сделан на основании п. 5 ст. 350 ГК, который предусматривает, что залогодержатель может предъявить иск к должнику только после обращения взыскания на предмет залога в том случае, если вырученных от продажи сумм оказалось недостаточно для покрытия обеспеченных залогом требований. Ранее такая же норма для варранта была прямо предусмотрена в п. 18 Постановления ЦИК и СНК СССР от 4 сентября 1924 г. [35]

Лица, поставившие свою подпись на варранте (предшествующие держатели варранта, авалисты, посредники за честь) несут солидарную ответственность перед держателем варранта, если иное не предусмотрено в законе, в частности в вексельном законодательстве. Уплата долга первым держателем прекращает обязательство по варранту. Если обязательство, взятое на себя первым держателем, по возврату займа окажется недействительным по каким-либо основаниям, то это не освобождает остальных обязанных по варранту лиц от исполнения обязательства перед держателем варранта. При этом возникает вопрос о судьбе права залога, удостоверенного варрантом. Представляется, что оно прекращается, т.к. залогодателем вещи может быть, как правило, только ее собственник. Обязанности же остальных обязанных по варранту лиц являются автономными, и они сохраняются для добросовестного приобретателя [36].



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Подсудность гражданских дел мировому судье
Классификация недействительных сделок в зависимости от несоблюдения отдельных условий действительности сделки
Односторонние сделки в гражданском праве Российской Федерации
Перерыв течения срока исковой давности
Наследство как объект права общей собственности наследников по закону и по завещанию
Вернуться к списку публикаций