2013-09-28 18:21:44
ГлавнаяГражданское право и процесс — Сущность и юридическая природа залогового правоотношения



Сущность и юридическая природа залогового правоотношения


Акцессорный характер залога

Но, пожалуй, в центре всего современного ипотечного права стоит вопрос о соотношении между обеспечиваемым требованием и залоговым правом. В силу своего вспомогательного характера залоговое право возникает одновременно с обеспечиваемым требованием, а прекращение последнего ведет к уничтожению залога. Все возражения, которые должник может приводить против обеспечиваемого обязательства, могут быть выдвинуты также против залога. Таким образом, в своем существовании залоговое право зависит от обеспечиваемого обязательства и является акцессорным правом.

Однако, принцип акцессорности имеет свои значительные неудобства. Предоставляя заем под залог недвижимости, кредитор, как правило, на длительное время лишается своего капитала. Он вправе получить залоговый акт и пустить его в оборот до наступления срока платежа, чтобы вернуть необходимые ему деньги. Новый залогодержатель, приобретая залоговый акт, становился бы в очень рискованное положение, если бы залоговое право оставалось строго дополнительным, т.к. должник мог выдвинуть против обладателя залогового акта все возражения, основанные на его отношениях с предшествующими кредиторами - держателями залогового акта. Например, о безденежности обеспечиваемого обязательства займа, о совершении его под влиянием заблуждения, обмана, насилия, угрозы и т.д. Конечно, потенциальный приобретатель залогового акта может справиться о действительности залога в ипотечных книгах. Но основное требование не подлежит внесению в книги, а его недействительность влечет прекращение ипотеки. Подобная зависимость от основного требования внушала неуверенность потенциальным залоговым кредиторам, а вследствие этого являлась серьезным тормозом для оборота ипотечных бумаг. «Устранение этого тормоза и составляло одну из основных задач новейшего ипотечного права...» [1].

Следует отметить, что уже римское право допускало отступления от принципа акцессорности залога в интересах участников оборота. Так, В.М. Хвостов отмечает, что, во-первых, римские юристы считали, что залог, возникший в подкрепление личного обязательства, может продолжать свое существование даже после полного погашения этого обязательства. «Эти решения прямо противоречат учению об акцессорности залога; но их, нужно оговориться, не много» [2]. Во-вторых, залоговое право, установленное в обеспечение одного долга, может по погашении этого долга переходить к другому кредитору и обеспечивать другой долг. Это случаи так называемого ипотечного преемства. Например, третье лицо, предоставляя деньги для удовлетворения залогодержателя, может выговорить при этом, что его собственное требование к должнику будет обеспечиваться тем же правом залога, которое принадлежало залогодержателю. В-третьих, римляне считали возможным сохранение собственником права залога на собственную вещь, когда это право не стоит в связи с каким-либо личным обязательством [3].

Первая решительная попытка полностью уничтожить зависимость залога от основного требования была предпринята в Мекленбургском ипотечном Уставе для вотчин 1848 г., который ввел абстрактную форму залога, существующую самостоятельно вне всякой связи с основным требованием. Позднее в брошюре немецкого юриста Беккера 1867 г. «впервые для обозначения такого вида обременения появилось слово «Grandschuld», которому суждено было войти впоследствии в терминологию прусского и общегерманского законодательства» [4]. Мы уже писали, что грундшульд - это самостоятельное требование об уплате денежной суммы из стоимости земельного участка, не зависящее от основного требования. Тем не менее, Германское Гражданское уложение, а также многие юристы рассматривают грундшульд как одну из разновидностей права залога.

Наилучшее разрешение задачи устранения зависимости закладного права от обеспечиваемого требования «для настоящего времени мы имеем в законодательствах германском и швейцарском» [5]. Последние стремились предоставить в распоряжение оборота все главные формы залогового права, выработанные ходом исторического развития. Германское Гражданское уложение знает пять залоговых форм, Швейцарское - три. По мнению А.Л. Фрейтаг-Лоринговена, «...мы встречаемся в обоих новейших кодексах с таким богатством видов залога, что на первый взгляд получается впечатление некоторого излишества и недостаточной наглядности» [6]. Представляется, что основной задачей авторов обоих кодексов было удовлетворить потребности во всевозможных видах ипотечных отношений.

На первом месте в обоих законодательствах стоит не предназначенная для оборота обеспечительная ипотека Германского Уложения и ипотечное письменное обязательство Швейцарского гражданского кодекса. Передача права залога представляет собой при данном виде ипотеки явление случайное. Залоговое право находится в безусловной зависимости от личного обязательства (пар. 1184 ГГУ). «Кто хочет осуществить такую ипотеку, должен доказать существование требования» [7]. Т.к. право залога черпает свою юридическую силу из обеспечиваемого требования, то все возражения против требования действительны также против залога.

Вторым видом является ипотека с ослабленной зависимостью от личного обязательства, которая в германском праве получила название «оборотная ипотека». Она известна Германскому Уложению в двух формах: книжная и актовая. Залоговый акт представляет собой именную ценную бумагу. Отличие двух форм залога состоит в том, что книжная ипотека передается цессионарию только с внесением соответствующей записи о передаче в вотчинную книгу, в то время как актовая ипотека может быть передана по акту без совершения такой записи в книге. Последний вид залога вводится в целях облегчения оборота залоговых прав. Он считается нормальной формой залога, но стороны по особому соглашению могут исключить выдачу залогового акта (пар. 1116 ГГУ). Швейцарское Уложение знает «оборотную ипотеку» только в форме актовой ипотеки.

Оборотная ипотека также сохраняет акцессорный характер в отношениях между залогодателем и первым залогодержателем. Однако, при переходе в руки добросовестного приобретателя она получает самостоятельное значение, т.к. принцип публичной достоверности освящает ипотечное право, занесенное в вотчинную книгу или удостоверенное залоговым актом. Следовательно, если основное требование прекращается, право залога сохраняет силу для добросовестного приобретателя и становится независимым от своего основания. Оборотная ипотека как с выдачей, так и без выдачи залогового акта приобретает, таким образом, черты самостоятельности. Конечно, новый залогодержатель не будет добросовестным, если о недостатках в приобретенном праве ему было известно из содержания залогового акта или вотчинной книги. В этом случае право залога сохраняет свой акцессорный характер.

Развитие системы ипотечных прав завершается введением ипотеки собственника. В основе лежит представление о том, что учение о повышении ипотек в степени старшинства ошибочно и несправедливо. Оно создает очень неустойчивое состояние, внося в ипотечное право рисковый элемент, а такая рисковая ипотека не подходит для оборота, т.к. не может стать прочной денежной ценностью. Ипотека не может быть подвержена случайностям юридической судьбы вещи. Как результат, из-за повышения ранга залоговых кредиторов собственник не может воспользоваться всеми выгодами своего имущества и максимально использовать его в хозяйственном отношении. Например, собственник не может воспользоваться погашенной ипотекой, чтобы взять кредит под ее обеспечение. Или второй залогодержатель учтет, что вследствие колебания цен на недвижимость и изменения размера долга первому залогодержателю обеспечение его права может быть не таким надежным. Как следствие он предоставит собственнику кредит на худших условиях. Поэтому, в Германском Уложении предусмотрено, что повышение в степени старшинства имеет место тогда, «когда оно точно установлено, когда собственник обязуется погасить ипотеку, когда она соединится в одних руках с собственностью (пар. 1179 ГГУ)» [8]. Более того, в ГГУ предусматривается, что если требование, для обеспечения которого установлена ипотека, не возникло, то ипотека принадлежит собственнику (пар. 1163 ГГУ). Если основное требование прекращается, то ипотека также принадлежит собственнику. В случае отказа кредитора от ипотеки право на нее приобретает собственник (пар. 1168 ГГУ).

Но Германское Уложение идет дальше и предоставляет собственнику право устанавливать ипотеку на свое имя с самого начала вне всякой связи с каким-либо требованием путем внесения закладного права в известной сумме в вотчинную книгу или посредством получения залогового акта на свое имя (п. 2 пар. 1163 ГГУ). Далее собственник может распорядиться ипотекой и уступить ее третьему лицу или же установить вторую, третью и последующие ипотеки, сохраняя первую ипотеку за собой. Обратить взыскание и изъять известную ценность из стоимости заложенной вещи собственник может только после перехода права собственности к другому лицу. Таким образом, в германском законодательстве допускаются значительные отступления от правила пандектного права, предусматривающего, что с погашением предшествующей ипотеки старшинство последующих повышается на одну степень.

В Швейцарском кодексе тенденция к установлению неподвижности залоговых мест, проявляющаяся в Германском Уложении, становится правилом: каждая ипотека занимает свое определенное место, и погашение предшествующей ипотеки не влечет за собой повышение ранга залоговых кредиторов.

По признанию И.А.Покровского ипотека собственника «составляет чрезвычайно любопытное в принципиальном отношении нововведение современного права. Оно совершенно порывает с нашим привычным, воспитанном на римском праве представлением о закладном праве как праве на чужую вещь...» [9].

Германские Уложение санкционирует также грундшульд, который оно рассматривает как самостоятельное залоговое право. В случае если содержанием такого права является выплата определенных периодических платежей за счет земельного участка, то грундшульд превращается в «рентный долг» - Rentenschuld. В то же время Швейцарское Уложение соединяет обе формы залога под общим названием «Gult» (доход с земельного участка).

Оценивая различные формы ипотечных отношений в Германском Уложении, И. Колер писал, что ипотека пандектного права является всего лишь «привеском к требованию». «Кредитор, поэтому имеет не прочное право на ценность вещи, а только обеспечение своего требования в виде права на ценность» [10]. По его мнению, акцессорная ипотека не может удовлетворить потребности, даже если повышение в степени старшинства будет исключено, т.к. все-таки ипотека остается зависимой от права требования, являясь простым его подкреплением и обеспечением. Право же должно стремиться к тому, чтобы сделать из ипотеки нечто свободно отчуждаемое, чистую ценность, подобную, например, векселю и потому свободную от всяких случайностей, связанных с обеспечиваемым требованием. Тем не менее, акцессорная ипотека в форме обеспечительной ипотеки «не вполне излишня» [11].

Развитие ипотечного права в Европе оказало сильное влияние на законотворческий процесс в России. Высочайше учрежденная Редакционная Комиссия по составлению Гражданского Уложения подготовила проект книги III о вотчинных правах, в котором раздел V был посвящен залогу и закладу. По признанию Обер-Прокрурора 2-го Департамента Правительствующего Сената И.М. Тютрюмова «материалом для Комиссии послужили все три группы отдельных законодательств, в которых преобладают начала права Французского, Германского или Англо-Американского» [12]. В частности, Комиссия также учла опыт иностранных законодательств, прежде всего немецкого, при подготовке статей о залоге, который по российскому дореволюционному праву означал залог недвижимости (залог движимых вещей назывался закладом).

В ст. 1040 проекта Гражданского Уложения Российской Империи залог определяется как обеспечение требования недвижимым имением, которое дает верителю в случае неисполнения должником обязательства право на преимущественное удовлетворение из заложенного имения. По мнению Комиссии, из этого определения следует дополнительное свойство залога, которое означает, что «установление залога предполагает наличность требования, к обеспечению коего он направлен; что всякого рода ограничения, коими обставлено требование, распространяются и на обеспечивающий его залог; что, следовательно, пространство и сила его обусловливается пространством и силою самого требования и что, поэтому, недействительность требования влечет за собою и недействительность залога» [13].

Несмотря на формальное отношение Комиссии к залогу как к акцессорному праву, изучение норм о залоге показывает, что проект Гражданского Уложения Российской Империи не остался чужд тенденции к освобождению залогового права от обеспечиваемого им требования.

Так, проект предусматривает, что собственник по особому соглашению с залоговым кредитором может внести отметку о предстоящем залоге со старшинством перед требованием кредитора (ст. 1064). Т.е. новый залогодержатель мог получить преимущество перед залогодержателями, права которых возникли раньше. Далее в случае прекращения залога и погашения его по просьбе собственника в вотчинной книге отметка об этом залоге приобретает значение отметки о предстоящем залоге, о чем указывается в самой записи о погашении (ст. 1105). Комиссия считала, что т.к. залог вследствие уплаты долга прекращается вместе с обеспечиваемым требованием, то собственнику предоставлено право не установить новый залог, а «воспользоваться, на случай установления нового залога, тем же старшинством, которое принадлежало погашенной статье о залоге». Это право используется собственником по своему усмотрению, независимо от согласия нижестоящих ипотечных кредиторов.

По нашему мнению, отметка о предстоящем залоге сохраняет за залогодателем право установить новый залог с тем же старшинством без согласия младших по рангу залогодержателей. Таким образом, она приравнивается к ипотеке собственника, т.к. обладает теми же качествами, что и залог вообще, за исключением права обращения взыскания на собственную вещь. Введение указанных случаев говорит в пользу признания Комиссией самостоятельного характера залога.

Кроме того, ст. 1107 проекта постановляет, что залоговое право, прекратившееся вследствие совпадения залогодателя и залогодержателя в одном лице, возникает вновь, если совпадение прекратилось до погашения залога по вотчинной книге. В качестве аргумента в защиту ст. 1107 проекта Комиссия указала на то, что само возобновление залога «объясняется началом гласности вотчинных книг, в силу которого непогашенные в них права признаются существующими» [14]. Если собственник погасит отметку о залоге в вотчинной книге, то это правило не действует. По существу, право собственника воспользоваться старшинством прекращенного залога также является ипотекой собственника, т.к. нижестоящие кредиторы остаются на своих местах, в то время как собственник передает новому кредитору право, которое сам имеет, т.е. право залога на свою вещь.

Следует отметить, что в целом русские юристы соглашались с необходимостью отступления от принципа акцессорности и с введением ипотеки собственника в некоторых заранее определенных случаях. Так, Л. Гантовер, последовательно выступавший за дополнительный характер залога, писал: «Таким образом, когда залоговое требование удовлетворено собственником, для последнего возникает настоятельная потребность в защите его против невыгодных для него последствий начала старшинства, которые несомненно наступили бы, если бы нижестоящие требования безусловно подвигались вперед...» [15].

Наконец, как книжный, так и актовый залог по проекту Гражданского Уложения Российской Империи приобретали черты самостоятельности вследствие распространения начала публичной достоверности на вотчинные книги и залоговый акт (ст. 745 проекта). Любое вотчинное право, в том числе право залога недвижимости, добросовестно и возмездно приобретенное от лица, записанного в вотчинной книге собственником имения, остается в силе, даже если по судебному решению впоследствии будет признано, что имение не принадлежало тому, кто его продал или передал в залог. Защита в силу достоверности распространяется также на обеспечиваемое требование в случае, если возникновение залога и ипотеки предусмотрено в одном договоре. Если залог передавался посредством передачи акта без регистрации перехода прав по вотчинной книге, то залогодатель мог приводить против третьих лиц, возмездно и добросовестно приобретших залоговое требование, только такие возражения, которые вытекали из вотчинной книги либо из залогового акта, независимо от возражений, вытекающих из его личных отношений к залоговому кредитору.

В результате, залогодатель не был вправе приводить против требования добросовестного и возмездного приобретателя ипотеки возражения о погашении основного долга, его недействительности и т.д. Закладное право становится независимым от своего основания.



← предыдущая страница    следующая страница →
12345678




Интересное:


Вина в нарушении договорных обязательств в дореволюционном гражданском праве России
Защита права общей собственности ее участниками
Сервитуты в Гражданском кодексе Франции 1804 года.
Принцип свободы договора как основополагающее начало для заключения гражданско-правовых договоров
Сущность и юридическая природа залогового правоотношения
Вернуться к списку публикаций